Текст книги "Красивые, дерзкие, злые"

Автор книги: Анна и Сергей Литвиновы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Не называй его лохом! – вне всякой логики рявкнула Валентина.

– А кто он еще?! Лох и есть! – не испугался ее гнева Петр. – Тоже мне, нашел перед кем исповедоваться: перед ба... то есть перед женщиной! Он же тебе на блюдечке, считай, два «зеленых» «лимона» принес! Сам!

Валя поморщилась. Она уже нескрываемо жалела, что рассказала Петру со Степаном про охранника Спицына. Понятно, конечно, что деньги Арсена их всех троих спасают, – только ведь Жорик ей по глупости раскололся. И по доброте. И потому, что верил: Валька выслушает и поддержит. А она ему вместо поддержки – нож в спину.

– Валюшенька, ты пойми, – не обращая внимания на Петра, обратился к ней Степа. – У нас ведь другого выхода нет. Не получается по-хорошему ситуацию разрулить. Что, Петьке свой сервис бандитам отдавать?! Этому Виктору Михалычу ублюдскому?! А тебе к чужому мужику в койку прыгать? За жалкие три тысячи долларов?! Ты что, не понимаешь: твой Олегович из тебя подстилку под мужиков хочет сделать! А ты его жалеешь!

– Я не его жалею, а Жорика! – выкрикнула она.

– Плевать на твоего Жорика. Он – щепка. А ты только представь, – тихо сказал Степан. – Ты больше никогда ни от кого не зависишь. Сама по себе. Королева. Хозяйка. Помнишь, рассказывала, что мечтаешь в домике на скале жить? («Надо же, не забыл!» – растрогалась Валя.) Будешь! Причем не в нашем Краснодарском крае жалком, а в любой стране, хоть в Испании, хоть в Норвегии, там скал – как грязи. И будет домик. И машины. И путешествия. Хочешь – работай. Не хочешь – детей рожай... А главное, конечно, – своему хмырю Олеговичу насолишь. По самое некуда. – Степан покачал головой и добавил: – У меня просто сердце кровью обливается, когда я слышу, как он над тобой издевается...

«Степка прав, – согласилась про себя Валентина. – Сделать козью морду шефу было бы здорово... Но только не такой ценой».

– Мы ведь, если пойдем на дело, больше никогда домой не сможем вернуться. Что родственников не увидим – это ладно, у нас у всех их практически нет. Но мы и друзей навсегда потеряем. И под своими именами тоже не сможем жить... – тихо произнесла она.

– Ну и что? – залихватски встрял Петр. – Мне мое имя и так не нравится!

А Степан задумчиво сказал:

– Да. Тут ты права. Больше того. Мы потом всю жизнь будем вне закона. Изгои. Преступники.

Каждое его слово ранило Валю, будто нож в сердце.

– Но только, – добавил Степан, – прикинь сама: разве свобода того не стоит?

* * *

Свобода того стоила. Да и вообще: поздно теперь сомневаться. Раньше надо было думать – когда на Степана свои проблемы вешала. И о его бедах выслушивала. И – вот язык без костей! – предавала неразумного Жору...

А сейчас Петьку со Степаном уже не остановить. Загорелись. Вдохновились. Они – уже там, на ледяной ночной дороге, по которой мчится груженный миллионами джип... Обдумывают. Готовятся. И, к немалому Валиному изумлению, демонстрируют изрядную смекалку и здравый смысл. Зря она, выходит, их в глубине души неразумными мальчишками считала. И воображала, что она сама в их компании лидер, тоже зря. Потому что сейчас – когда речь идет не об очередной вечеринке и даже не о расширении их автосервисного бизнеса – безоговорочно руководящую роль взял на себя Степан. А Валентина с Петром ему лишь охотно и безропотно подчинились.

– Давайте, народ, определяться – что для нас главная проблема? – спросил на первом же «совещании» Степан.

И Валя с Петром с готовностью, будто на уроке у строгого, но справедливого учителя, кинулись отвечать.

– Силы у нас неравные, – сказала Валя. – Их будет как минимум трое: шофера и одного охранника Жорик себе в помощь точно возьмет. А то и двух охранников, помимо водилы, наймет – сумма-то слишком велика... Но даже если трое на трое получится – у Жоры, извините, по карате черный пояс. И мускулов гора. Вы против него, пардон... – Она не удержалась, наградила собеседников снисходительным взглядом. И самокритично добавила: – А я – вообще. Как-то на вечеринке, в офисе, Жорик меня полчаса на руках таскал. Вместе со стулом. И даже не вспотел.

– Тут, Валька, не мускулы главное, – в запальчивости начал спорить Петр.

– Тут главное – внезапность. Ну и оружие хорошее, – закончил за друга Степан.

– Да, кстати, – кивнула Валя. – С чем на дело-то пойдем? Мой газовый баллончик, боюсь, тут не покатит... – она усмехнулась.

– Слушай, что ты все хихикаешь? – ощетинился Петр. – За дураков нас держишь, да?

«За пацанов, – хотела ответить Валя, – в смысле, за мальчишек».

Но промолчала. Вместо нее высказался Степан:

– На самом деле Валька права. Без нормального оружия на дело и соваться не стоит.

– ...И это тоже одна из серьезных проблем, – продолжал Степан. – И тоже, к сожалению, не главная.

– Вот как? – заинтересовалась Валя. – А что же тогда еще главней?

– Как мы их остановим, – вздохнул Степан. – Я уже всю голову сломал. Только ничего дельного придумать не могу...

– Подумаешь! – фыркнул Петр. – Дорогу перегородить – и всех делов. Сами остановятся.

– На чем, скажи, ты трассу перегородишь? – вкрадчиво поинтересовался Степан.

– Да хоть на Грине нашей. Или на «шестерке» Валькиной.

– А деньги на какой машине будут везти?.. – задумчиво спросил Степа.

– Скорей всего, на джипе. «Паджеро», – подсказала Валя. – Тот еще гроб. Многотонный. В смысле, тонны три как минимум.

– Вот именно, – кивнул Степан. – У нашей Грини против такой бандуры шансов нет. Сметут ее с трассы – и все дела.

– А если... если, допустим... – задумалась Валентина. – Вот представьте. Ночь – это Жорка говорил, что они, скорее всего, ночью поедут. Пустая трасса. По обочинам – леса. Они мчатся и вдруг видят: на дороге, прямо перед ними, – лежит человек. Раненый или мертвый. Неужели не остановятся?!

– Гени-а-ально! – саркастически протянул Петр. – Тащусь я от женской логики!

– Конечно, не остановятся, – заверил подругу Степан. – В лучшем случае – объедут. А скорее всего, даже париться не будут. Раздавят, к чертовой бабушке, – и делу конец. Сама, что ли, не понимаешь, что это за люди? И какая у них миссия.

– Да, правда... – неохотно согласилась Валя. – Тогда, значит, получается, что и не остановить их никак...

Сказала – и почувствовала нескрываемое облегчение. Неужели все отменяется?

– Эх, ментов бы в долю втянуть, – уныло проговорил Петр. – Чтобы ОНИ их тормознули. Против ментов-то даже братки на джипе не попрут. Остановятся как миленькие. А тут и мы подвалим с пушками...

– А на нас из кустов спецназ с автоматами, – подхватила Валентина. И заверила друга: – Даже не думай: менты на такое дело сроду не пойдут. А если и подпишутся – половину бабок себе потребуют.

– Какую половину? Все заберут! – сказал Степан. – А нас пристрелят, как нежелательных свидетелей. Так что о ментах, Петька, забудь.

– Но, может, тогда просто машину ментовскую угнать?! – в азарте выкрикнула Валя.

– Еще хлеще... – забурчал Петр.

А Степан вдруг вскинулся:

– Стой-стой... Угнать? Ментовскую тачку?..

– Да фигня это полная! – возмутился Петя.

– Да не будем мы ничего угонять, – пообещал Степан, – не бзди. Но сама идея... На каких машинах менты сейчас ездят?

– На «Вольво». На «Москвичах». Ну, на «Волгах» еще... – начала добросовестно перечислять Валя.

– Это в Москве, – согласился Степан. – В столице. А трасса «Е – девяносто пять», извините, – идет по полной ж...пе. По Тверской губернии, Новгородской... И тамошние менты ездят...

– На «козликах»! – радостно подхватила Валя.

– Вот именно, – кивнул Степан. – На «УАЗах». А что нам дядя Матвей третьего дня предлагал?! Забыли?!

– То-очно! – выдохнула Валя. И восхитилась: – Как ты только вспомнил?!

Дядя Матвей – в окрестностях их гаражей личность легендарная. Славился тем, что бизнес во всех его видах начал вести задолго до официально победившего капитализма и даже до перестройки. Валя с друзьями еще в бытность младшими школьниками затоваривались у него жвачкой. Когда подросли – стали бегать к дяде Матвею за «Мальборо» и чешским пивом. В общем, неоценимый человек. Помимо торговли, и другие полезные услуги оказывал. Содействовал в получении прав и талонов техосмотра. Подыскивал под заказ машины и гаражи... А за последнюю неделю буквально допек всех знакомцев каким-то «уазиком»: хозяину приспичило его продать, очень срочно и, судя по всему, за большую комиссию, обещанную лично дяде Матвею.

«УАЗ» – а Степан, Петр и Валя не поленились сходить посмотреть – выглядел жалко: колеса лысые, кузов ржавый, движок убитый.

– Зато цена ему две копейки! И продает мужик его по доверенности, вам в ГАИ ехать не надо будет. А машина хорошая, мощная. Ну и для имиджа, для имиджа-то как полезно! – надрывался в пароксизме рекламной кампании дядя Матвей.

– Да уж, имидж... Представляю я нашу Вальку в этом «уазике». В мини-юбке и на шпильках, – сказал тогда Степан, и все трое просто покатились со смеху.

– Не думаю, что дядя Матвей эту рухлядь уже пристроил, – заверил друзей Степан.

– И я не думаю, – согласилась Валя. – Гениальная идея. Берем. А раскрасить его под ментовскую «канарейку» – вообще фигня. Я лично за это возьмусь. И за день, ченто-перченто, справлюсь. Если вы мне красок, каких скажу, купите и привезете.

– Да, мысля неплохая, – кисло согласился Петр. И тут же подбавил дегтя: – Только дядя Матвей за эту колымагу не такие уж две копейки просит, а штуку баксов. Они у нас имеются?

Друзья переглянулись. Валя неуверенно произнесла:

– Ну, вообще-то... раз мы все равно домой уже не сможем вернуться... я могу свою «шестерку» продать.

– За триста баксов – и то со скрипом, – вздохнул Петр. – А нам еще оружие нужно, это деньги немалые, и рации, и много чего еще...

– Ну, тогда могу и квартиру продать, – не растерялась Валя. – Зачем она мне теперь? А я – единственный собственник, так что проблем не возникнет.

– Да, хаты продавать придется, – задумчиво сказал Степан. – И нам с Петькой нашу – тоже.

Степка с Петей проживали вдвоем в одной квартире неподалеку от рынка – и, стало быть, своего сервиса. Панельная девятиэтажка, шестиметровая кухонька, низкие потолки, убогий – несмотря на все старания ребят его облагородить – быт.

Квартиренка сия, в сущности, принадлежала Степану. Отца у него сроду не было. Мать, болезненная старушка-богомолица, родившая Степку далеко за сорок, померла ровно в тот год, когда он окончил девятый класс школы.

Не имелось матери и у Петьки – скончалась, когда ему и десяти не исполнилось. Парня тянул отец. В одиночку. Валя хорошо помнила его: ходил все время с закушенной губой, будто тяжесть по жизни волочит, настоящий бурлак на Волге.

Папаня Петькин на заводе «Динамо» по две смены подряд пахал, сам Петьку обстирывал, кормил, на ночь книжки читал. Всех дамочек, претендовавших на видного работящего вдовца, шугал. «Не хочу, – говорил, – чтоб парень при мачехе рос».

Но когда Петю в армию проводил, отец будто со своих плеч обузу скинул. Стал попивать, сошелся с бойкой тридцатилетней разведенкой из овощного магазина. В чаду, незаметно для себя, женился – и начал с молодой женой керосинить на пару. А когда муж да жена пьют оба-двое – парочка сия регрессирует в сто раз быстрей, чем если б они поодиночке квасили... Вскоре папаню Петькиного с завода по статье поперли, он в тот же овощной грузчиком устроился и пить начал еще страшнее – соседи через день милицию вызывали из-за ора и дебошей в нехорошей квартире...

Словом, когда Петька вернулся из армии, у него в столице не оказалось ни кола ни двора. Папаня вместе с молодой женой сменял по пьянке московскую квартиру на хибару в Тульской области. Черные маклеры провернули дело лихо: подмазали кого надо, обменную цепочку сплели длинную и даже согласие Петьки на сделку подделали вполне профессионально. Ездил парень к отцу в Заокский район разбираться – тот куражился перед ним и женой-молодухой пьяным гоголем. «Я, – кричал, – для тебя, сынок, усадьбу приобрел. Каттеж! Вот помру, тебе достанется и-ме-ние!..» А в том имении – битые окна, русская печь и удобства на улице... Петька в сердцах двинул опустившегося папашу в лоб да и вернулся в Белокаменную. Поселился у Степы.

Про своих родных ни Петька, ни Степан рассказывать не любили. Все, что Валя знала об их семьях, нашептали ей соседки-доброхотки. Оставалось лишь удивляться: почему при подобной наследственности ее друзья оказались умны, «довольно интеллигентны» (выражение покойной Валиной мамы), да еще с золотыми руками. Вале, отягощенной красным дипломом и связями в вузе, все равно казалось, что Степка с Петей более интересны и даже более умны, чем «продвинутые» однокурсники. И дело тут не в привычке или во влюбленности в Степу – девушка замечала и ценила и юмор друзей, и их достоинство и благородство...

– Хорошо, – вдруг протянул Петька, – что мы – голь перекатная и у нас ни кола ни двора. И, считай, сироты все! Своего папаню запьянцовского я в расчет не беру, какой с него спрос...

– Почему? – сдвинула брови Валя.

– А что ты думаешь, – поддержал приятеля Степан, – когда мы деньги скоммуниздим, бандиты, Арсен тот же, спокойненько с миллионами распрощаются? Да нет, они искать баксы будут. И нас тоже. А если не найдут – предъявы нашим родственникам станут делать. Да только шиш. Нету у нас родственников. Ни у кого.

– А с моего папаши, – хохотнул Петька, – хрен они что получат: разве что пустых бутылок ящик...

– И ничто нас с родимой землей не связывает, все, что можно, на хрен продадим, – с энтузиазмом подхватил Степа. – Все свое движимое и недвижимое имущество.

– Все-все? – переспросила Валя.

Степа молча кивнул.

– И Гриню тоже?

– А почему нет? – пожал плечами Степан.

– Нет, только не Гриню! – побледнел Петр.

– Нет! – подхватила и Валя.

Гриня, их девочка, больше, чем дочка, гордость, любовь, страсть. Гроза столичных дорог. Единственное, по сути, свидетельство того, что они, все трое, что-то собой представляют, раз смогли своими руками сделать такую машину... Ведь иных видимых достижений ни у кого из троих нет – ну, у Вали диплом, ну, у ребят чахленький автосервис, да давняя, крепкая дружба. Вот и все, чем можно похвастаться. А Гриня, которую они, считай, родили, – это, без вопросов, шедевр. Настоящая, сотворенная ими Идеальная Женщина – мощная, послушная и красивая недоступной, загадочной красотой...

– Пожалуйста, Степа! – повторила Валя. – Ну и пусть мы навсегда отсюда уедем. Но Гриня – она все равно не простит, что ее продали. Обидится... Ведь она – наше все! Нельзя ее продавать!

– «Наше все», Валюха, – это Пушкин, – назидательно изрек Степан. – И вообще: нельзя быть такой сентиментальной. Ты теперь, извини, вдвойне НЕ-женщина, а деловой партнер.

– Можно подумать, тебе самому ее не жаль! – выкрикнула девушка.

– Жаль, – признался Степа. – И пусть Гриня живая, с этим я спорить не буду. Поэтому ей, наоборот, приятно будет, что она нам помочь смогла...

– Нет! Все равно нет! – упорствовала Валентина.

А Петр угрюмо сказал:

– Похоже, Степка, ты прав...

Тогда Степан ласково коснулся плеча подруги, заставил ее открыть спрятанное в ладонях лицо, поймал взгляд:

– Ну ты, Валечка, сама соображай... Денег у нас ноль. А нужны ведь не только машина и оружие. Вот еще о чем подумай. Раз мы домой не вернемся ни при каком раскладе – значит, нам паспорта понадобятся. С открытыми визами. И желательно на чужие фамилии. Это ведь тоже дикие деньги!

– Тоже, кстати, нереально. Хоть за дикие, хоть за какие, – глядя на Степана в упор, заявила Валя.

– Какая-то она у нас стала паникерша! – улыбнулся Петру Степан.

– Ага. И депрессует не по делу! – подхватил друг.

– Ничего я не паникую, – пожала Валя плечами. – Просто вы оба – дуболомы. Сами еще не понимаете, каково это: раз, и все бросить. Квартиру, работу, город, друзей, привычки... Весь образ жизни к черту. Уехать из страны – на пустое место, без языка. А с инглишем у нас, по-моему, у всех не сложилось. И еще, прошу заметить, нет никаких гарантий, что эти мифические миллионы нам достанутся.

– Достанутся, – пообещал Петр.

Валя только фыркнула:

– Ага, мечтай. А если они хитрее окажутся? И удачливей? Что тогда? Останемся теми же нищими – только с бандитами на хвосте. Не думаю, что они нас простят – даже если свои деньги смогут сохранить. Все равно искать будут, чтобы отомстить. За то, что мы посягнуть осмелились...

– Точно: депрессняк! – повторил Петр.

– По-моему, просто дальновидность, – пожала плечами Валя.

– А все, извини, теперь в наших руках, – сказал Степан. – И только от нас зависит – чтоб мы покинули страну счастливыми и с деньгами. Как подготовимся. Как спланируем. Как каждый из нас себя в деле поведет...

– Золотые слова, – подхватил Петр. – Как вести себя будем. А то есть у меня подозрения, что кое-кто может слабину дать. В самый ответственный момент.

– Притухни, Петь, – поморщился Степан. И снова обратился к Вале: – Знаешь, а правда, еще не поздно. Выходи из игры, нет проблем. Мы ведь не мафия, отказников в бетон не закатываем...

– Еще не хватало! – буркнула она.

– Точно, выходи. Мы даже не обидимся, – не отставал Степа.

Валя задумалась. Может быть, друг прав? Зачем ей эти непонятные миллионы, оружие, риск, бегство из страны? Неужели богатство, тем более призрачное, стоит таких жертв? Да и шансы на успех, прямо скажем, совсем невелики... Правда, ей по-прежнему нужны три тысячи долларов. Те самые, которые с нее требует Григорий Олегович. Но разве, особенно в сравнении с миллионами, это большие деньги? Придумает она, как их раздобыть. В конце концов, свою квартиру заложит, вот! Сейчас это, кажется, можно стало. Но...

– Интересно выходит: вы пойдете на дело, а я останусь. И что получится? Думаете, бандиты и Григорий наш Олегович – дураки? Не поймут, кто вас на деньги навел? Да они ко мне на следующий день придут. С паяльниками!..

Парни переглянулись. В кабинетике повисла нехорошая пауза.

– А ведь она права, – промолвил Петька.

– Я про такой расклад даже и не подумал, – наморщил лоб Степа.

– Получается, – продолжил его верный оруженосец, – или идти всем троим, а потом исчезать, или никому.

– Именно так и получается, – кивнул Степан и испытующе посмотрел на Валю.

Она молчала. Чувствовала, что сейчас все действительно зависит от ее слова.

– Но имей в виду, – жестко добавил Степа, обращаясь к ней, – если ты пас, мы на это дело, ради тебя, так и быть, не пойдем. Но пойдем на какое-то другое. И возьмем с Петькой свой куш где-нибудь в другом месте. Но уже – без тебя. Мы от своего не отступимся.

– Не отступимся, – как эхо повторил Петр.

– А сейчас, – продолжал Степан, пристально глядя в лицо Вале, – разбежимся. И навсегда. Чтобы ты, встречаясь с нами, себя не ком-про-ме-ти-ро-ва-ла.

И по его глазам Валя поняла, что он не блефует. Что все это – правда.

«...И я их больше никогда не увижу», – подумала она. И будто испить полностью, до донышка, хотела – уставилась на Степана. Никогда? Никогда больше не увидеть его пронзительных глаз? Усмешливых губ? Густых бровей? Нет. Этого она точно не переживет.

«А Степан, что ли, твой? – буркнул внутренний голос. – Он теперь при Маруське. И про тебя вспоминает, только когда ты ему для дела нужна...»

«Ну и пусть», – ответила внутреннему голосу Валя. И спокойно сказала вслух:

– Отставить базар. Тема закрыта. Я – с вами.

* * *

Загранпаспорта у Вали не было. Не имелось его и у Петра – один Степан подсуетился и международный документ заимел. С год назад ему удалось скатать в Италию – да на халяву, вроде как в командировку. Ездил он в город Болонью, участвовать в торговой ярмарке – это вроде нашей ВДНХ, десятки павильонов, и в каждом – сплошное купи-продай. Один из торговых ангаров был отдан под Россию – «край березок» за бугром теперь в большой моде, за вологодскими кружевами, груботкаными льняными рубахами, самоварами, лаптями и малохудожественными, но «под старину», иконами чуть не очереди выстраиваются. А наши новоявленные бизнесмены знай себе скупают на Измайловском вернисаже дешевые сувенирчики и впаривают их восторженной Европе. Вот Степе и удалось на гребне новой закордонной моды пристроиться в крошечную, но ушлую фирмочку, поставляющую за рубеж неизбежных матрешек, расписные яйца да берестяные лукошки. То, что иностранных языков не знал, помехой не явилось – в Италию, на ярмарку, его все равно взяли, с напутствием: «Язык – фигня. Ты, главное, считать по-ихнему научись и «буанасера» погромче кричи!»

Степан и поехал – в почетной должности помощника директора и с несложными обязанностями – таскать на горбу огромные коробки с «сувениро руссо». Помогать секретарше расставлять их по стенду. И, конечно, торговать.

Друзья, Валя с Петром, тогда, год назад, Степе дико завидовали. Поди, кисло: на всем готовеньком скататься за границу – да не в какую-нибудь жалкую Болгарию, а в настоящую Европу. Шмоток Степка в столицу привез два чемодана, и радиотелефон, и магнитолу супернавороченную.

– Вот жизнь там, в Италии! Сколько всего на одни командировочные накупил! – восхитился Петр.

– Да ладно, командировочные! – снисходительно усмехнулся Степа. – На них-то не развернешься. Мы просто там бизнес провернули, свой собственный. На пару с секретуточкой.

Валя с Петькой, ясное дело, обратились в слух – Степа и рассказал. Оказывается, выезжали они в Болонью втроем – под бдительным оком директора фирмы. Тот лично руководил расстановкой сувениров по полкам и собственной рукой рисовал на каждом ценник-наклейку. Однако, едва начальник, убедившись, что стенд достойно функционирует, отбыл в Москву, Степа вместе с влюбленной в него (а как же иначе?!) юной секретаршей немедленно шефовы ценники отодрал и выписал новые. Матрешку за пять тысяч лир переделал в семитысячную, лукошко за изначальные пятнадцать выставил по двадцать... Эдак всю выставку они на две кассы и работали. То бишь в один ящичек складывали официальную, утвержденную шефом выручку, а в другой – собственный – и немалый прибыток: цены-то в среднем процентов на двадцать пять взвинтили... Но итальяшек дороговизна не смутила – все равно почти всех матрешек удалось распродать, только пара коробок из десяти ввезенных осталась.

Но эти-то коробки Степу – а он уже готовился к следующей ярмарке, теперь аж в Соединенных Штатах, – в итоге погубили. Шеф, бывший комитетчик (а кому еще позволят безнаказанно «распродавать родину»?), заинтересовался: почему все вернувшиеся в Россию матрешки да лукошки вдруг оказались без ценников? (Свои, левые, наклейки Степка с секретаршей с товара содрали, а приклеить обратно прежние, официальные, не потрудились.) Да и добрые люди, коллеги по российскому павильону, подкузьмили: щедро настучали начальнику, что его матрешки оказались на выставке самыми дорогими, потому, кстати, две коробки обратно и вернулись, в то время как остальные фирмы весь товар подчистую в Болонье распродали...

Возмущенный шеф закатил Степану с секретаршей ужасающий скандал – в том числе включавший прицельное метание в подчиненных злосчастных матрешек. Секретуточке, юной, но уже ушлой, удалось прикинуться овечкой и свалить всю вину на Степу – ему и влетело по полной программе. Международная карьера рухнула с оглушительным треском. Начальник даже хотел загранпаспорт – полученный, разумеется, за счет работодателя – порвать, Степка его еле отбил. Но из фирмы, ясное дело, пришлось уйти – еще и с «волчьим билетом» да с посулом, «что тебя теперь ни одна богадельня на работу не возьмет».

Однако «богадельня» – в лице Петиного автосервиса – нашлась, и об итальянском опыте Степа, несмотря на бесславную концовку, всегда вспоминал с удовольствием. Особенно когда они мчались на Грине под громогласные напевы из буржуйской магнитолы... Да и под пивко с воблой Степан обожал рассказывать друзьям о европейских диковинках – об огромных, с ладонь, креветках, которые в любом ресторане за копейки подаются, и что тротуары за границей, он сам видел, с мылом моют.

А теперь, когда будущая заграничная жизнь замаячила перед всеми троими, Степан и вовсе взялся заливаться с красноречием популярного в приходе пастора:

– Зуб даю, дамы и господа: вам за бугром понравится. Сразу увидите разницу – тут, в совке, мы будто кролики подопытные, а там сразу людьми себя почувствуем...

Валя с Петром другу, конечно, верили. Только вот в чем вопрос – как за границу перебраться? До «дня Х» всего месяц остался – а идей, как уходить после дела за бугор, не имелось ни единой... Не по льду же им, подобно Ленину, в Финляндию чапать?.. Не самолет же угонять?..

Даже будь у Валентины с Петром загранпаспорта, хотя бы на реальные фамилии, – финских-то виз (а удирать, ясное дело, придется в ближайшую к Выборгу Финляндию) не имеется, и как их ставить – неясно. Валя, правда, осмелилась позвонить в Интурист, расспросила про турпоездки, и ей даже предложили три дня в Хельсинки, выезд через три недели с группой с Ленинградского вокзала, а паспорта с визами только возле границы раздадут...

Но, допустим, визы удастся и напрямую в посольстве выклянчить, говорят, подобное случается – если убедишь консула, будто у тебя в Финляндии друзья есть и они твое пребывание спонсируют. Но ведь страшно убегать за границу под своими настоящими фамилиями! Вдруг их противники окажутся шустрее? И объявят всех троих в официальный розыск еще раньше, чем они успеют пересечь границу и затеряться на европейских просторах? А то и более жесткий вариант – если их под собственными фамилиями Интерпол начнет искать. Тут уж бегай не бегай по свободной Европе, а накнокают мигом...

– Надо нам левак доставать. Полный. На чужие фамилии. Это без вопросов, – заявил Степан.

Только где взять левые паспорта?.. Для всех троих, конечно, не новость, что разные криминалитеты любое удостоверение нарисовать могут – только никаких знакомств в преступном мире у друзей не имелось, одноклассник Димка, начинающий рэкетир с близлежащего рынка, не в счет.

– Хоть объявление в газету давай, – ворчал Петр. – А что, в рубрике «Разное» вполне покатит: «Куплю фальшивый загранпаспорт, недорого...»

– Или в районе по столбам объявы можно расклеить, – с готовностью подхватил Степан.

«Все бы вам хиханьки», – мелькнуло у Вали. Честное слово, одна беда с этими мужиками. Будто специально целью задались воплотить в жизнь модный нынче рекламный лозунг: «Надо жить играючи». Валяют дурака и валяют. А время идет и идет. Бесцельно. Можно сказать, даже мчится...

– А может, тропить пойдем? – предложил новую идею Степа.

– Чего? – хором удивились Валя с Петром.

– Эх вы, темные личности, – усмехнулся друг. – Так нелегальный переход границы называется. По тайным тропам. А на ноги нужно специальные ботинки надеть. С отпечатками копыт. Чтобы пограничники нас за лосей приняли.

– Во прикольно! – заржал Петр.

– А кто нам эти тайные тропы покажет? – недоумевала Валентина.

– Ох и скучная ты, Валюха... – вздохнул Петька.

– Хлебом не корми: бац, и опошлила идею! – подхватил Степан.

– Да почему опошлила? – возмутилась Валентина. – Это вы оба бред какой-то несете! То объявления в газете, то, еще хуже, тропить куда-то собрались...

– Есть идеи лучше? – нахмурился Степан.

– Есть, – не растерялась девушка. – Я тут вспомнила, как Микки про «мировую помойку» рассказывал. В субботу, когда мы в баре сидели...

Микки, он же Мишка Малеев, учился с ними в одном классе и со школьных времен слыл личностью легендарной. С виду неприметный, пеговолосый и нескладный, он тем не менее обладал фантастическими, как нынче принято говорить, амбициями. Никаких особых талантов, чтоб те амбиции удовлетворить, у Малеева, правда, не было – кроме уникального умения: первым прознавать про очередную потрясшую мир и Москву диковинку... И, более того, спасибо богатым родителям – он всегда первым этой диковинкой обзаводился.

У него раньше всех в школе появилось чудо: настоящий газовый баллончик – до того девушки с Валентины пример брали, которая с собой в сумочке дихлофос в маленькой расфасовке таскала... Потом, уже в институте, Микки оказался первым в районе обладателем пейджера, а сейчас поговаривал, что собирается мобильный телефон покупать, четыре тысячи долларов за аппарат: подключение и первоначальный взнос... Ну и по мелочи: Валю, например, на прошлый день рождения сразил, когда преподнес ей соковыжималку для цитрусовых, точно такую, как в западных фильмах показывают. Только и осталось – разбогатеть, чтобы тратить на скромный стаканчик сока по целых три апельсина...

А еще Микки осваивал, тоже одним из первых, компьютер.

Персональных «машин» Валя, Степан и Петр, разумеется, не имели (не могли они тысячи долларов за подобную блажь выкладывать). Но сам компьютер был не в диковинку, у Вали в офисе стоял – один, правда, на всех, – но она уже играть в «Тетрис» и пользоваться «Лексиконом» научилась. Однако новатор Микки над ее скромными навыками только потешался. Сам-то он уже осваивал куда более сложные вещи. Какие-то электронные подписи – расписываться, что ли, прямо на экране, с ума можно спятить. И еще – загадочную «трехмерную графику». Ну а особенно Мишка балдел от какой-то «Всемирной сети Интернет» – он называл ее «мировой помойкой» и божился, будто в этой помойке, как на огромнейшем складе, можно любую информацию найти. И вроде даже россияне, прогрессивные (типа его самого), этим Интернетом уже активно пользуются, и с нынешнего года даже собственный адрес себе можно там создать, Maleev.ru, например, а «ru» – это указание на то, что он в совке живет...

– Искать, что нужно, в Интернете просто, для того специальное окошечко есть. Вбиваешь в него, например, слова: «голые бабы». И тебе баб, в смысле, фоток их, тут же тучи пришлют, во всех видах!

– Это ж дорого, наверно? – поинтересовалась тогда Валя.

– Да ладно – дорого! Халява! – хохотнул Микки. – Порнушку у жучил покупать куда дороже встанет. А тут платишь только за то, чтобы в Интернет выйти, а уж как приперся в него, дальше все бесплатно.

Помнится, тем субботним вечером Валя решила, что Мишка гонит. А сегодня вдруг вспомнила, задумалась и вдохновенно предложила Петру со Степаном:

– А если и правда Малеев не врет? Может, попросим, чтобы он в Интернете порылся? Как он говорил – окошко поиска специальное есть... Вот пусть туда и вобьет слова «фальшивый паспорт». Вдруг что отыщется...

– Да Микки Маусу этому только фантастику писать! – снисходительно откликнулся Петр. – Трындит он все про Интернет!

– Не трындит, – заступился за Малеева Степан. – Я был в ГАИ, там газету чью-то подобрал – прочел, что через десять лет Интернет чуть ли не в каждом российском доме появится.

– Значит, газета тоже фантастическая была, – хмыкнул Петр.

– И все-таки давайте его попросим, – покачал головой Степан. – Чем черт не шутит. К тому же Микки хоть и мажор, а парень надежный, языком зря точить не будет.