Текст книги "Измена. Вернуть жену (СИ)"
Автор книги: Анна Гур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Ненавижу! Ненавижу таких всесильных, которые играют с жизнями других, будто пешки на шахматной доске переставляют.
– Откуда. Ты. Знаешь. Вадима. Абрамова?! – вновь рявкает.
Я не выдерживаю, перехожу на крик:
– Да я в глаза не видела твоего конкурента до сегодняшнего вечера! Этот наглый тип сам подсел ко мне и полез целоваться!
Сжимает губы в тонкую линию. Явно приходит в еще большее бешенство, хотя куда уж больше?!
Ни слова не говорит, и я понимаю, что, скорее всего, Игнат мне не верит, и что-то будто вспыхивает в крови, в голове щелкает, и я иду на поводу у своих чувств, своей злости на этого мужчину и цежу змеей, чтобы и ему было больно так же, как и мне, чтобы и его щелкнуть по носу.
– Но есть, конечно же, и вторая версия. Считай, что я с ним давно знакома и вот встретилась с любимым в клубе...
Машина залетает сквозь ворота, охрана с трудом успевает их распахнуть и бросается врассыпную, чтобы не попасть под шины злого, как черт, миллиардера.
– Юлия!
Рычит, а я раздвигаю губы в приторной улыбке.
– Какой из вариантов по душе, тот и выбирай, Юсупов!
Машина резко тормозит. Скрежет такой, что в ушах закладывает, а я выдыхаю, так как Игнат, кажется, еще и гонщик хороший, учитывая то, на каких скоростях мы ехали и умудрились не убиться. Это либо мы оба в рубашках родились, либо просто Юсупов фанат экстремального вождения, видимо, занимается этим видом спорта.
Глупые мысли за секунду проскальзывают в голове и рассыпаются, когда Юсупов выскакивает из автомобиля, и спустя мгновение дверь распахивается, и меня вытаскивают, закинув на плечо.
Игнат идет к дому, дверь открывает с ноги.
– Выбрать тот вариант, который по душе?! Так да?!
– да.
Ударяю его по сильному плечу.
– Неприятно, да, Игнатик, когда тебе рога наставляют?! Когда предают и изменяют?!
Моя рана все-таки вскрывается, как нарыв, который столько лет душил и мучил. Боль от предательства не затихла, и мне хочется, чтобы Юсупову было так же больно, как и мне.
– Отпусти меня! Немедленно! – кричу запоздало, когда Игнат с рыком начинает подниматься по лестницам, и я понимаю, что мой муж явно несет меня в спальню.
Дверь Юсупов вновь открывает с ноги, захлопывает также. Я даже понять ничего толком не успеваю, как лечу на кровать, вскакиваю и подлетаю к Юсупову, толкаю его в широкую грудь.
– Ненавижу тебя! Юсупов! Чтобы ты в аду горел!
– Давно. – отвечает как-то странно, буравит меня тяжелым взглядом, дышит тяжело, так, что желваки на щеках ходят, и я замираю. Будто за секунду до цунами, которое обрушится на нас.
Смотрю в его глаза.
– Ненавижу тебя.. – вновь повторяю, и Игнат ухмыляется.
Кривит свои четко очерченные губы и делает шаг вперед, ко мне, ловит меня за шею сзади своей сильной рукой и говорит, как-то горько ухмыльнувшись:
– Взаимно, дорогая жена.. взаимно. Опять решила мне бизнес уничтожить?! Так что, говоришь, ты делала в клубе?
– Ненормальный! Юсупов, ты чертов параноик! Ненавижу!
Пропускает мои слова мимо ушей, а я лишь чувствую, как вокруг нас усиливается напряжение, будто разряды тока ударяют в солнечное сплетение. У меня все волоски на теле приподнимаются, и как-то странно тянет внизу живота...
Ярость. Ненависть. Все смешивается и достигает своего апогея, когда Юсупов рычит, как самый настоящий зверь:
– Давно спишь с Абрамовым?!
Мы замираем, будто к схватке готовые, грудная клетка ходуном у меня ходит, дыхание сбивается.
И в момент, когда я хочу наброситься на Игната, расцарапать его лицо, когда моя рука взмывает вверх, чтобы зарядить Юсупову пощечину, он делает неуловимое движение, ловит мою ладонь и тянет меня на себя.
Врезаюсь в него, не успеваю среагировать, как он легонько тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, и в следующий момент мои губы сминает поцелуй.
Это даже не поцелуй. Касание губ, и будто взрыв происходит. Кто-то словно отмашку дает, и война идет между нами, потому что я вцепляюсь в чуть длинноватые волосы Юсупова и с силой тяну, но не отталкиваю, притягиваю, как ненормальная, кусаю его губы, в ответ слышу рык, и сильный язык вбивается мне в рот, лишает возможности вздохнуть.
ЕГО Вкус. Запах. Забивается в меня, и голова кружиться начинает. Я будто удар получаю в солнечное сплетение. Этот удар огненной волной бьет в позвоночник, проходит импульсом, и я не удерживаю всхлипа – стона, который срывается с губ, их уже не так жестко терзает Игнат.
Я его ненавижу, желаю уничтожить за все, что происходило между нами, и это стремление находит странный выход в том, что я буквально дергаю его шелковую сорочку так, что пуговицы отлетают, ударяются о пол, а мне мало.
Пальцы сами дотрагиваются до литой груди, до мускулов, которые обтянуты горячей кожей, по ней я с силой ногтями провожу, оставляя борозды, слышу рык Игната, и меня подхватывают под попу, ноги сами оплетают пресс мужчины, я скольжу по бугру в брюках мужчины, чувствуя, как он реагирует на все то, что происходит между нами.
Сильные пальцы сжимают мои ягодицы, скользят вверх, нащупывают молнию на платье. Резкий вжик, и оно падает, а его пальцы одним быстрым движением справляются с застежкой моего лифа.
– Ненавижу тебя.. – выдыхаю в его губы, а мужчина лишь рычит, притягивает меня к себе сильнее, скользит по моему подбородку, смыкает губы на коже моей шеи, и я всхлипываю от наслаждения, которое простреливает тело, отдает теплом между ног.
– Сладкая. ядовитая и опьяняющая.. Покричи, как ненавидишь меня.
Рычит мне в шею и вновь кусает, зализывает место укуса, ловит мочку уха и проводит языком, заставляя меня почти потерять сознание от каких-то эмоций, давно забытых, но будто ждущих своего часа.
– Ненавижу. – выдыхаю с жаром, дыхание будто останавливается, и я чувствую, как Игнат улыбается.
Пока я обвиваю его плечи, и мы вместе падаем на кровать. Ни на мгновение Игнат не отпускает моих губ, ощущаю его руки на себе, как они скользят по моим плечам, обнажая меня, будто убирая лишнюю материю.
Зависает, разглядывая мою обнаженную грудь и склоняется надо мной... прихватывает вершинки, и вновь я не могу себя сдержать, стон слетает с губ, пока Юсупов с нежностью касается моей кожи.
Так странно: его ярость и злость будто испаряются, остается какое-то щемящее чувство, ощущения, от которых у меня на глазах выступают слезы, хочется большего, хочется его всего. мне мало. Тело будто огнем обдаёт.. Выпитые коктейли будто только сейчас ударяют в голову, текут по крови огненной лавой желания.
Я не понимаю, как сама тянусь к пряжке его ремня, пальцы дрожат, соскальзывают, а Юсупов замирает, будто дает мне фору, дает возможность самой избавиться от преграды... и я с трудом умудряюсь справиться.
Но он не дает мне продолжить, с рыком убирает мои руки, валит меня на кровать, обрушивается на меня всем свои телом, рычит зверем, а я извиваюсь под ним, когда длинные пальцы Игната скользят под мои трусики...
Смотрит мне в глаза, замирает на мгновение и касается самого сокровенного. Меня от этого касания током бьет, прикусываю губу, чтобы не застонать и краснею от того, что мое тело говорит за меня.
Мое тело откликается, горит и желает его, а мужчина, явно замечая все, что происходит со мной, лишь сильнее «фиксирует» меня и продолжает касаться, заставляя электрические разряды горячей волной скользить по моим нервным окончаниям.
Я вздрагиваю, когда Игнат на мгновение отпускает меня и задирает подол моего платья, рычит, когда пальцы скользят по кромке моих чулок...
– Подготовленная девочка, знающая, как голову вскружить, – произносит с рыком и уже в следующую секунду сжимает мои бедра пятерней, с рычанием рвет мои трусики.
– Животное. Зверь. – вторю ему, вздрагиваю, бедра обжигает болью, но она не отрезвляет. Игнат же раздвигает мои ноги и накрывает меня собой, впивается поцелуем в мои губы:
– Моя маленькая женушка стала настоящей красавицей. раскованной.. раскрепощенной..
умеющей заводить.
– Зато ты остался надменным ублюдком, – рычу в его губы и тяну на себя, сама впиваюсь в его твердые губы, но Игнат сразу же берет инициативу в свои руки, шепчет что-то неразборчиво, а у меня голова кружится, и я цепляюсь в его волосы, царапаю ногтями и кусаю его губы.
– Стерва.. Какая же ты роскошная стерва.
У нас схватка какая-то дикая, безумная, в которой я не смогу выиграть, здесь и сейчас мне безумно нравится мой проигрыш, и маленькая победа над мужчиной, у которого от меня крышу явно срывает.
Игнат убирает одну руку, слышу звяканье пряжки, а затем муж хватает мои ноги под коленями, раскрывает меня и взгляд опускает, смотрит на меня, и в его янтарных глазах такой огонь вспыхивает, что страшно становится.
Пытаюсь закрыться, выскользнуть из его загребущих рук, но мы не на равных.
Массивный сильный мужчина, возбужденный до предела, и он не готов выпускать меня из своих рук. Игнат цокает языком и сильнее давит на мои колени, прижимает их ко мне, а затем резким движением подается вперед, делает выпад настолько стремительный, что я кричу от дикого,
«распирающего» чувства, от его размеров.
Ощущение такое, словно вновь девственность теряю. Больно. Обжигающе остро. Томительно сладко.
Игнат замирает. Вновь смотрит мне в глаза, и я четко вижу, как его зрачки почти всю радужку заполняют, замечаю, как бешено пульсирует венка на виске.
Он прикрывает глаза, дышит тяжело, будто в себя прийти хочет.
– Какой кайф. – выдыхает едва слышно и сквозь сжатые зубы и вновь делает движение, а у меня от ощущений слезы на глазах. Я чувствую его всего, его мощь, размер, ощущаю, что я пушинка в его руках, что надавит сильнее, и сломает, но Юсупов неожиданно действует нежно и осторожно.
Он наклоняется ко мне, его горячие губы скользят по моему виску, по щекам, мужчина слегка прикусывает зубами линию моей челюсти и спускается к шее, вновь выпускает зубы, царапает и зализывает «раны», словно самое настоящее животное.
– кайфовая ты... Юля.. сладкая. от тебя башку напрочь сносит.. ведьма проклятая.
Слова обжигают, но его руки. его руки сжимают меня, ласкают, заставляют мышцы расслабиться, возбуждение затапливает, и я принимаю его, мое тело принимает, вновь скользящее движение в щадящем режиме, дающее мне привыкнуть, принять.
– Такая тугая... аппетитная... податливая..и холодная стервозина одновременно.
Опять его губы касаются моих, и язык проникает внутрь, сжирает мои стоны, и я сама уже не выдерживаю делаю движение, сама насаживаюсь, и Юсупов рычит, понимает, что я готова, что хочу большего, отпускает меня лишь для того, чтобы накрыть сильными пальцами мою грудь и приласкать меня.
Вновь срывается стон с губ, и вновь его движение.
Тягучее, медленное, будто смакующее (?движение?) и мой стон, я выгибаюсь навстречу его движениям, мое тело живет своей жизнью, раскрываюсь до предела принимаю его. И в глазах слезы, когда жадный рот смыкается на моей груди.
Меня накрывает желанием и паникой, страхом и небывалым наслаждением, ненависть кипит в крови, она не уходит, она проявляется в моей агрессивности, и в какой-то момент Игнат просто переворачивается на спину, а я оказываюсь на нем, упираюсь руками в мощную грудную клетку.
Смотрит на меня так алчно, руки держит на моих бедрах и заставляет меня сделать поступательное движение, а я в его лицо гляжу, замечаю, как он глаза прищуривает, как дышит тяжело. Явно понимает, что мое тело откликается, принимает, и я выпускаю свою злость, ярость, она будто вырывается из глубин моей души. И я начинаю скакать на мужчине в жестком темпе, подгоняемая его движениями.
Как всегда, Игнат оставляет лишь видимость того, что контроль у меня, на самом деле его пальцы впиваются в мои бедра, ведут меня в этой дикой схватке, оставляют отметины на моем теле, а я больше не в силах выдерживать взгляд его ярких глаз.
Запрокидываю голову и отдаюсь какому-то темному внутреннему желанию, позволяю себе раствориться в ощущениях, и в какой-то миг неожиданно меня ударяет волной, бьющей прямо в центр моего тела, выгибаюсь до боли в позвонках и безмолвно кричу, получая разряд удовольствия, которое несется по моему телу.
Я почти чувств лишаюсь, и в этот самый момент сильные руки прижимают меня к себе, опять разворот, и мощными ударами меня буквально приколачивает к постели.
Игнат раздвигает мои бедра сильнее, а я будто желе в его руках, позволяю ему на дикой скорости брать мое тело, вновь запрокидываю голову и дышу с открытым ртом. Понимаю, что наслаждение меня не просто не отпустило, оно идет на второй виток, все внутри сжимая, будто спиралью, которая все напрягается. И в тот самый момент, когда мир вновь взрывается перед моими глазами, я слышу рык мужчины и чувствую в глубине своего тела, как Игнат приходит к своему финалу, продлевая мое удовольствие и буквально выбрасывая меня из реальности в какую-то всепоглощающую тьму...
Глава 11
Игнат Юсупов время назад.
Которую уже бутылку я ликвидировал?
Не помню. Все пью по-черному, чтобы с катушек не слететь, чтобы не пуститься на поиски своей сбежавшей жены.
Не в таком состоянии. Если сейчас ее найду...
Черт. Лучше не думать.. Не думать, в какого зверя я могу превратиться, что могу сделать.
Хочу вытравить из себя воспоминания... но не могу.
Пойло не помогает. Стоит глаза прикрыть, и как на повторе кадры.
Как Юля моя.. Жена моя. С моим конкурентом в лифте. Как в номер с ним …
Как он на ней...
Бутылка летит в стену.
Доверял! Мать твою налево, я доверял!
Стук в дверь.
– Войдите! – рявкаю так, что на месте того, кто стоит по ту сторону двери, я бы подумал раз сто: проходить ли в мой кабинет, но дверь открывается, и ко мне заходит Никита.
Начальник моей службы безопасности. Лицо кирпичом. Но в глазах страх вижу, улавливаю, чую его, и меня откровенно бесит то, что народ меня боится.
Хотя…
Учитывая то, во что я превратил любовничка моей жены, как планомерно превратил его лицо в кровавое месиво.
Будет иск. Я не сомневаюсь. Конкурентик не упустит этого шанса, чтобы отыграться. А я жалею, что не прибил гада.
Очень жалею.
– Ну что у спецов? – спрашиваю и, шатаясь, поднимаюсь. Иду к опустевшему бару и достаю очередную бутыль. Говорят, травиться этой гадостью нельзя, печень посажу, да и вообще я не пью, чтобы вот так вот, до потери сознания, но оно, черт возьми, и не покидает меня.
Все еще трезвый, и анестезия не действует. Ни фига не действует. Координация только страдает, а вот разум.
Не вытравить чертовые кадры с изменой моей жены.
Измены той, которую считал чудом, редкостью.
Полетел от нее. Никогда не думал, что мое черствое сердце способно на чувства. Но…
Оказывается, оно умеет чувствовать, да еще и болит так, что хоть вырывай..
После смерти родителей я окаменел, а после того, как дед лишился всего, я просто вырубил чувства, потому что в том мире, в котором существовал, они были лишними.
Юля в самом начале называла меня роботом и была права. Четкий контроль, Доминирование разума. Но с ней система полетела.
Она открыла мне какой-то другой мир. Я с ней чувствовать начал, ощущать.. ее улыбка, взмах ресниц, лукавый и одновременно такой наивный взгляд.
Я думал, что таких, как она, не бывает.
Уж точно не в моем мире. С ней я стал обычным, простым. До нее все было четко. Договорные отношения, прописанные пункты. Я привык платить и получать услуги. Женщины были. Элитные, так сказать, которые открывают рот только для того, чтобы принять то, что даю. В любых других случаях – рот на замок, меньше раздражителей.
– Мне не нравится то, в кого ты превращаешься, Игнат.
Вспоминается один из последних разговоров с дедом. Мы тогда завтракали за одним столом, я, как всегда, просматривал за кофе сводки по биржам.
Помню, как оторвал взгляд от планшета и взглянул в лицо единственного родного человека, который у меня остался после того, как я потерял родителей в страшной аварии.
– Что ты имеешь в виду, дед? Недоволен тем, как я веду бизнес? У нас была легкая просадка в первом полугодии, но я принял меры и сейчас вывел корпорацию на рекордные обороты.
– Не о том речь, Игнатушка! – Поднимает морщинистую руку и на меня смотрит внимательно, а в блеклых глазах проскальзывает что-то странное, болезненное.
– Ты после аварии родителей замолчал. надолго. я тогда думал, что и тебя потеряю, свою кровь.
сына моей любимой доченьки... у тебя ее глаза, ты знаешь?
– Я не понимаю, дед. К чему сейчас ворошить прошлое?
Качает головой, проводит указательным и большим пальцем по седой аккуратной бородке.
– Вот и я про то, сынок, ты с каждым днем становишься бездушной машиной, нацеленной только на бизнес. я не помню, когда я тебя в последний раз другим видел прежним. я скучаю по нашим играм в шахматы... где-то в тебе жив еще тот мальчишка, которого я нянчил до трагедии. ты был совершенно другим.
Душевным.
Помню, как мы с тобой с найденной гусеницей нянчились как ты ухаживал за ней, ждал, когда она бабочкой станет, и ведь добился своего. однажды белокрылая бабочка упорхнула от нас...
– Ты становишься слишком сентиментальным, дед. – Откладываю чушку с крепким кофе. – Я
давно вырос, а в тот год мы потеряли семью.
– Тебе нужно вернуть свои чувства, Игнат. Тебе нужно вновь начать любить.
Тогда я рассмеялся, попрощался с размякшим дедом и свалил на работу, у меня контракты по западным проектам горели.
А оказалось, что, возможно, в тот день господин Бахтияров решил сыграть со мной в свою игру, подложив мне огромнейшую свинью в виде жены по завещанию.
Я возненавидел ее, не видя и не зная, что за девчонка взяла в оборот старика...
Я так думал тогда... Говорят, первое мнение правильное?
Есть такое. Но потом я подумал, что ошибся.
Когда девочку увидел с открытой и доброй улыбкой, когда она начала характер показывать и не лебезила, как все остальные.
И она начала открывать мне другой мир. Совершенно не похожий на то, к чему привык.
С ней я внезапно стал простым парнем, который с понравившейся девушкой в кино ходит и наблюдает, как она пиццу лопает.
Такая простая. такая честная.
Дрянь двуликая, ударившая в спину исподтишка!
– Что с распечатками. Никитос? – открываю бутылку, пренебрегаю бокалами и прикладываюсь из горла.
– Игнат Маратович, лучше сами посмотрите, – опасливо отвечает начальник службы безопасности, хотя он вроде не из робкого десятка. – Там. многое видно.. сообщения. ..данные.
посмотрите, хозяин.
Сжимаю горловину бутылки так, что стекло ломается, стук разбитого стекла и крошка на полу вперемешку со специфическим запахом спиртного.
Руку обдает болью, но я почти не чувствую... я окончательно понимаю, что дело дрянь...
Сейчас…
Что происходит со мной, когда ее вижу.. рядом с Абрамовым... Пожалуй, меня просто выворачивает наизнанку.
Чувства взрываются одним сплошным адреналином... я слов подобрать не могу.
У меня в крови ярость кипит, взрывается просто, когда Вадим начинает еще и права качать.
– Отойди… От... Нее, – выговариваю четко, на удивленное лицо Юли смотрю, и сердце царапает.
Она глядит на меня так, будто черта видит, и это действительно так.
Я из преисподней сейчас выкарабкался только для того, чтобы вновь агонию продолжить, когда ее с другим вижу!
– отошел. Но я что-то не уверен, что эта девушка имеет к тебе серьезное отношение, —
ухмыляется Вадим.
Этот мужик – один из немногих, кого я уважаю. В бизнесе жесток, даже очень, напоминает мне самого себя. Возможно, при иных обстоятельствах мы бы с ним и могли стать приятелями.
Но не сейчас. Не тогда, когда он, во-первых, стал моим конкурентом и весьма опасным, а во-вторых. он к женщине подъехал, которую я своей считаю, несмотря ни на что, потому что не переболел этой болезнью.
Не прошло. Не отпустило. Мутировало. Превратилось в агонию. Но. Чувства есть. Они свежи. Они мучают меня, и вся эта ярость и агония готова вылиться на Вадима.
Руки чешутся набить его наглую уверенную рожу. Но я все же сдерживаюсь из последних сил, чтобы донести.
– Абрамов. По грани ходишь. Ты сейчас на красной линии.
Предостережение. Я сейчас не в том состоянии, чтобы речи толкать. Но мужику лучше понять, что свое я не отдаю. Держу мертвой хваткой.
И Юля... моя!
Абрамов же реагирует на исходящую от меня угрозу, у него глаза темнеют, чувствую, как встает в стойку, подмечаю, как расставляет ноги, по мельчайшим деталям делаю вывод, что Вадим тоже подготовленный, явно спаррингует, скорее всего, боксирует, потому что постановка ног говорит мне именно об этом.
– Юсупов, а я смотрю, ты взвинченный, или уже дошли вести? Неужто лично явился, чтобы поздравить меня с выигранным с тендером?
Провоцирует. Пытается достать. Но он не понимает, что в бизнесе я никогда не иду на поводу у чувств. Не теряю контроля.
Единственное, что способно взвинтить меня и заставить выпустить всех демонов, – это чувство дикой агонии, которое провоцирует красивая девушка в черном платье в облипку, она наблюдает за двумя агрессивными мужиками с широко распахнутыми глазами, в которых плещется ужас.
Юля
Такая естественная в своем недоумении и страхе.
Она всегда выглядит как ни в чем неповинный цветок, который раз за разом рушит все, к чему прикасается.
Вновь возвращаю взгляд на Абрамова. Кажется, адреналин кипит не только у меня в крови.
Мужик скалится.
Зацепила его моя жена.
Чую это, и ноздри раздуваются. Агрессия ищет выход.
– Нарываешься, Вадим... – вновь цежу зверем.
– Ты тоже, – вворачивает в ответ, а затем будто под дых меня ударяет, когда поворачивает голову и на Юлю смотрит, взглядом по ее лицу шарит.
– Он действительно твой муж? – спрашивает ее, а я вижу, как Юля каменеет, как переводит полные непонимания глаза с Абрамова на меня.
– Она. Моя. Жена. Уймись. Вадим, – резко выдыхаю.
Опережаю свою строптивую женушку, которая не понимает, что она всегда была моей, есть и будет.
Зверь внутри меня – слишком большой собственник, и, пусть даже раненый, с перебитым хребтом, он не выпустит ту, которую считает своей до последнего издыхания.
Вляпались мы с тобой, детка.
Ты еще не понимаешь, насколько сильно мы оба вляпались...
Подмечаю, как от моих слов Юля в шоке рот распахивает, будто выдыхает, и в ее взгляде затравленность вижу, боль какую-то потаенную.. которая и во мне живет, и не уходит, а любовь…
она зараза живучая, часто в ненависть трансформируется, но не отпускает, держит железной клешней за сердце и все сильнее впивается, до кровавого месива в груди.
– Ты пугаешь девчонку,– подмечает Вадим, и я понимаю, что он прав.
Я чувствую ее страх. Буквально кожей, и это тоже бесит, потому что не меня ей надо бояться, я же скорее себе руку вырву, чем ей вред причиню, и это, несмотря ни на что.
Душу рвет. Выворачивает от ревности, когда проницательный Абрамов решает все же перейти черту и выдает с нажимом:
– что-то я не припоминаю, хотя... вроде ты был женат..Только вот неудивительно, что твоя женушка решила погулять от такого душнилы, как ты…
Запрещенный прием. Удар ниже пояса. Юлия всегда была моим болевым. ..всегда была моей точкой невозврата.
С цепи срываюсь. Даю волю своей ярости и сцепляюсь с Абрамовым. Правильно просек. Мужик не просто в качалке занимается, тут чувствуется грамотно поставленный удар, но получает Вадим от меня знатно.
Отмахивается тоже неплохо. Мне в челюсть хорошо так прилетает.
Не понимаю, в какой момент мы с Абрамовым влетаем в толпу, кто-то кого-то пинает в спину, и пошло-поехало, наша драка превращается в массовую потасовку, включаются сигналки, где-то кто-то, видимо, пульнул, или пошло короткое замыкание, когда кто-то из дерущихся задел провода.
Запах гари забивается в ноздри сразу же. Кажется, крутнуло не по-детски. Вода начинает хлестать с потолка, и во всей этой вакханалии меня тормозит только одно – Юля...
Моя жена.
В этой суете и вакханалии я выхватываю замершую, испуганную девушку взглядом и тараном иду к ней, понимая, чем грозит обернуться эта ситуация.
Хрупкая. Стройная. Я замечаю, как кто-то ударяет мою жену в спину, и зверею, срабатывают все инстинкты, Юля летит вперед, и я примерно понимаю, что упади она на глянцевый пол, как ее затопчут.
Толпа всегда лишена сознания, здесь работают лишь инстинкты, и отключаются понятия, которые делают человека цивилизованным.
Как в замедленной сьемке, вижу падение Юли и каким-то нечеловеческим рывком оказываюсь рядом с ней, отталкиваю лишние тела с траектории собственного тела и ловлю ее за талию, прижимаю к себе и отслеживаю выходы.
Ситуация выходит конкретно из-под контроля, единственное, о чем я сейчас думаю, —доставить свою непутевую жену в безопасное место.
Я тараном прорываю толпу, кое-кому приходится заехать локтем по челюсти, так как мужик чуть не сбивает Юлю, запихиваю ее себе за спину и прокладываю нам путь наружу.
У меня после четких ударов Абрамова немного ребра ломит, но хороший махач хоть немного приводит мозги в порядок.
Наконец, выбираемся наружу, и ветер бьет по разгоряченному телу, вой полицейских и пожарных машин оглушает, и я четко просекаю, что ничего хорошего встреча со служителями правопорядка не принесет, учитывая нынешнюю ситуацию в бизнесе..
– Игнат! Игнат, отпусти меня немедленно! – долетает до воспаленного сознания, да еще и в плечо прилетает тычок.
Вскидываю бровь и обращаю взгляд на жену; которая вопит на меня, хорошо хоть, матом не ругается, пытается избавиться от моей руки, но вместо того, чтобы разжаться, пальцы на автомате сами сжимаются металлическими скобами.
Юля еще пытается сопротивляться, но длинные ноги заплетаются на ходулях, которые ей туфлями служат. Бешусь еще сильнее. Не умеешь ходить на каблуках – не ходи, особенно если лодыжку подвернула, и я уже сказал, чтобы не ныряла в такие сексуальные шпильки, которые слюной на ее ножки исходить заставляют.
Ругательство само слетает с губ, когда понимаю, насколько я влип с собственной женой, с чувствами, с предательством, которое ядовитой стрелой проткнуло мне сердце...
– Юсупов! – вновь кричит моя жена, а я ее больше не слушаю, беру непокорную и строптивую ношу в свои руки и несу к автомобилю.
Снимаю блокировку с тачки и закидываю свою жену на переднее сиденье, и прежде, чем захлопнуть дверь, взгляд сам цепляется за кромку чулок, которые выглядывают из-под задравшейся юбки.
Хлопаю дверью со всей дури, да еще и по крыше тачки заряжаю кулаком.
Бесит. Как же меня все бесит! Кровь бурлит. Ярость не проходит, наоборот, она буквально достигает своего апогея, когда я сажусь в тачку и слышу крик жены.
– Юсупов! Ты сума сошел?!
Не отвечаю. Тупо врубаю по газам и выезжаю на трассу. Стиль моего вождения в данную секунду можно назвать экстремальным..
Но мне сейчас нужна эта скорость, чтобы выбить лишние мысли из головы, чтобы не придушить одну стервозную фурию, которая запала мне в душу и выворачивает ее наизнанку.
– и давно ты снюхалась с Абрамовым? – вопрос все-таки срывается с губ на одном из поворотов.
– с Абрамовым?! – в голосе Юли слышны удивление и возмущение, а я вжимаю педаль почти до упора.
– Давно Вадима, смотрю, знаешь. Я вам там не помешал?! Прервал прелюдию!
Вскрикивает и на дорогу смотрит расширенными от ужаса глазами, а я с ума схожу от ярости, от ревности и понимания своей помешанности.
Потому что ненависть и любовь ходят рука об руку, и часто не понять, где начинается одно и заканчивается другое.
– Игнат! Мы сейчас разобьемся! Сбавь скорость! Ты что, с ума сошел?!
– Давно крышей полетел, – отвечаю, сообщая истину. Потому что это так.
Поехал. Сдох. Умер. Ее повстречал, и все.
Вся жизнь наперекосяк, и воздух только с ней, рядом с ней..я будто живу и умираю... все смешалось.
– Откуда знаешь Вадима? Как ты связана с тендером и его корпорацией?!
– Я понятия не имею, что ты несешь! Игнат, прекрати! Мы погибнем! – кричит, и этот крик слишком смахивает на рыдание.
Страшно ей. Рядом со мной страшно. В тачке, которая несется на пределе скоростей опасно. Но я знаю, что перед лицом смерти люди говорят правду.
– Ответы! Юлия! Мне нужны ответы! Как давно ты замутила с моим конкурентом?!
– Ты сума сошел?? Сам ворвался в мою жизнь. Сам притащил в свой особняк! И еще ко мне претензии!
Она не сдается. Борется, и я понимаю, что права в каждом слове. Ну не могла она предугадать, что я появлюсь и…. чертов дед! И его требования! Дополнительные пункты проклятого завещания, которые вскрываются, как ящик Пандоры.
– Игнат, я не хочу умирать. То, как ты сейчас водишь.. Прошу прекрати.
– Ответь! Мне нужны чертовы ответь! Почему моя служба безопасности все прошляпила?! – рычу в сердцах, хотя понимаю, что эти вопросы по факту совсем не к Юле, а к мужикам, которых я завтра на колени поставлю и, если надо, раком нагну, но выбью ответы.
Слишком все закрутилось. И пробелы я вижу. Если раньше был ослеплен, то сейчас понимаю нестыковки.
– Ты меня спрашиваешь?! Игнат, ты пил?! Я не понимаю ход твоих мыслей.
Сам не понимаю! Родная моя гадюка. Не понимаю, как пригрел тебя на груди столько лет назад и почему твой проклятый яд не исчезает. Стоило только увидеть вживую, войти в одну кабинку лифта, и понял, что все… Хана!
Но все равно продавливаю дальше, потом что сейчас на адреналине врать Юля не сможет. Она боится так, что я чувствую сладковато-приторный аромат ее страха, и меня это дико заводит.
Нереально просто.
Поэтому чисто из принципа продолжаю давить:
– Вадим Абрамов. Мой конкурент. Сегодня к нему ушел тендер. И очень интересно, как в этом замешана ты!
– Юсупов! Угомонись! У тебя что, мания преследования?!
– Откуда ты его знаешь?! Откуда. Ты. Знаешь. Вадима. Абрамова?! – добиваю свою жену очередным вопросом и буквально физически ощущаю, как она ломается, как ее пробивает, и Юля кричит что есть мочи.
– Да я в глаза не видела твоего конкурента до сегодняшнего вечера! Этот наглый тип сам подсел ко мне и полез целоваться!
Ну все. Абрамову капец. Урою суку!
Понимаю, что права Юля, честна. Но ревность пеленой встала перед глазами, а затем прилетает и обида, которую явно слышу в ее голосе.
– Но есть, конечно же, и вторая версия. Считай, что я с ним давно знакома и вот встретилась с любимым в клубе...
– Юлия! – рычу, а наглая стервозина раздвигает губы в сексуальной ухмылке.
– Какой из вариантов по душе, тот и выбирай, Юсупов!
БЬЮ по тормозам. Приехали.
Вылетаю из тачки и закидываю брыкающуюся жену на плечо, так и тянет еще и по аппетитной попке слегка зарядить, чтобы не провоцировала, но Юлю не остановить.
– Выбрать тот вариант, который по душе?! Так да?!
– Да! Неприятно, да, Игнатик, когда тебе рога наставляют?! Когда предают и изменяют?!
Удар ниже пояса. Свернуть бы ей шею. Или просто заткнуть рот кое-чем, чтобы яд не исторгала?!
Все еще пелена перед глазами. Лечу вверх по лестницам. Оказываемся в спальне. Опрокидываю свою ношу на кровать. Хочу успокоиться, но Юля вскакивает. Начинает молотить по мне кулачками.
