Текст книги "Запах ненависти (СИ)"

Автор книги: Анна Гале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Глава 3

– Кто бы сомневался, – со смешком произнёс кто-то в темноте. – Говорил же, сами приведут.

Я поняла, что не могу пошевелиться. Ног не чувствовала, хотя и понимала, что я стою. Упасть не давала вонзившаяся в кожу верёвка. Спину и руки царапала кора – селяне привязали меня к дереву.

– Подожди-ка, у неё рана на голове, – проговорил другой голос. – Волосы в крови.

– Главное – живая, – отозвался первый. – Знают же, за испорченный товар плохо придётся.

Я с трудом приоткрыла глаз. Во тьме рассеивался призрачный свет. Темнота оживала, в ней появились очертания знакомых с детства деревьев и колючих кустов ежевики. Именно здесь я пряталась от селян, когда убежала в лес, а за теми кустами видела красные точки – то ли глаза зверя, то ли пару обычных светлячков. Пахло целебными травами, какие я иногда здесь собирала. За спиной журчал невидимый ручей. Значит, меня привязали к старой кривой осине.

Воздух был пропитан запахом опасности. Он появился впервые за все годы, когда я прибегала в лес за ягодами, травами, грибами и просто покоем.

Источник опасности был рядом: в лунном свете в нескольких шагах от меня стояли вчерашние пришлые.

– Ну ты посмотри, как испортились селяне, – хмыкнул тот, что постарше. – На одёжку поскупились, обувку вообще с девицы сняли.

– Ничего, завтра объясним, как хозяевам леса следует дар подносить, – весело ответил молодой. – Ну что, на себе повезём?

– Валяй, – кивнул старший.

Сначала мне показалось, что парень просто опустился на четвереньки. В темноте его фигура приняла странные очертания, глаза блеснули красным отсветом. Может быть, луна на небе сегодня кровавая? Фигура двинулась ко мне, я различила огромную волчью морду с торчащими из приоткрытой пасти клыками с мой палец величиной, густую шерсть, мощные лапы с острыми, крепкими когтями, – и чуть снова не ушла в темноту.

Однако на сей раз тьма не приняла меня. Голова кружилась, но зверь выглядел всё отчётливее. Шаг огромных лап, ещё шаг… Из моего горла вырвался крик – истошный, отчаянный.

– Смотри-ка, пришла в себя, – бесстрастно заметил старший. – Сама пойдёшь или вот на этом скакуне поедешь?

Волк поднялся на задние лапы. На меня лицом к лицу смотрел молодой растрёпанный парень с шальными глазами.

– Они тебя даже не предупредили? – прищурился он. – Обычно селяне рассказывают девушкам, кто живёт в лесу, – на всякий случай, чтобы точно здесь не гуляли. Можешь не бояться – убивать тебя никто не собирается. Так как – на спине поедешь?

Старший подошёл и коротким движением разорвал толстую крепкую верёвку. Сковывавшие меня путы упали на землю, я пошатнулась. Пальцы вцепились в ветку дерева.

– Н-нет, я пойду сама, – выпалила я.

– Только не вздумай убегать. От нас сбежать невозможно, – спокойно предупредил старший.

– Мне некуда бежать, – тихо ответила я. – Пойду сама, только подождите немного.

Ноги затекли, и теперь их как будто кололи многочисленные тонкие, острые иглы. Наконец, пришло осознание, что я стою на тёплой земле босиком. Узнаю отца и бабку. Башмаки в селении – вещь дорогая, родственнички, конечно, поскупились оставить их на мне.

– Кто вы? – спросила я.

– Хозяева леса, – хмыкнул старший. – Оборотни. Скоро сама всех увидишь.

Оборотни! Это слово звенело в ушах несколько секунд. Я снова прислонилась к стволу осины. Так вот почему никто не ходил вглубь леса! Вот о каком знаке спрашивал Ремзая старейшина – парня укусил кто-то из хозяев леса. Конечно же, никто не заступился за Ремзая: в селении не может жить волколак.

– Я-то вам зачем?

Я начинала понимать, что эти люди-звери убили отца Ремзая, перебили половину стада и собаку Илгара, угрожали всему селению, просто чтобы меня заполучить. Но ради чего им могла понадобиться я – изгой в родных местах?

– Вожаку ты приглянулась, – улыбнулся парень. – Сильно приглянулась. Он всегда получает то, чего хочет. Да и вила нам пригодится не меньше, чем людям.

– Думаю, с нами тебе будет не хуже, чем в селении, – процедил старший.

Он осторожно коснулся рукой моего затылка. Я поморщилась от неожиданной резкой боли.

– Так сопротивлялась, что толпа мужиков не смогла с тобой справиться и решила оглушить? – с сомнением сказал он. – Да, с утра надо будет пообщаться с селянами. Разъяснить, в чём они не правы.

– Кроме шуток, Рюк, они могли и не справиться, – заметил парень. – Я слышал, Илиана убила взглядом одну из баб.

Мне стало холодно. Значит, Лиада не просто упала в обморок? Легенды говорят, что вила может убить взглядом, если её разозлить, но это бывает очень редко. Но я же только наполовину вила, могу позвать или отогнать воду, иногда чувствую, какими травами можно вылечить человека, – и только. Нет, конечно, нет, – Лиаде всего лишь стало дурно. Я здесь не причём.

– Значит, им надо было по-человечески поговорить с девочкой, – буркнул Рюк. – Всё ей объяснить и просто отправить в лес, безо всяких верёвок.

– Они по-человечески не умеют, – хмыкнул парень. – Для них вила – почти такой же изгой, как и мы. Только она полезнее, потому Илиану в своё время не убили и не прогнали.

– Были бы у них серьёзные враги – и мы стали бы полезны, Крый. Больше скажу, случись война – люди позвали бы нас к себе и с почётом поселили бы в одном из лучших домов, – Рюк с презрением сплюнул в сторону селения. – Пойдём потихоньку.

Запах опасности исчез. Я побрела между крепкими мужчинами по ровной тропе, по которой не ходили селяне. Теперь я знала, кто её протоптал. Кажется, убивать меня, и правда, не собирались, выглядели Рюк и Крый вполне мирно.

– Откуда ваш вожак меня знает? – спросила я, когда мы прошли мимо кустов ежевики.

– Он тебя давно приглядел, – неторопливо проговорил Рюк. – Ждал, когда подрастёшь. Мог бы украсть, конечно. Ты так беспечно гуляла в этих местах. Но Вэй хотел забрать тебя по-честному, воровать девушек не в наших обычаях.

– Но если он хочет взять меня в жёны, почему вы не сказали об этом сразу? – не удержалась я. – Селяне тут же выдали бы меня, да я бы и сама пришла, без принуждения.

– Чтобы отвести от них беду? – понимающе кивнул Рюк. – Селянам иногда надо напоминать, что мы – не безобидные зверьки. Вот мы и напомнили. И утром ещё разок напомним. А в жёны тебя никто брать не станет, нет у нас такого. Полюбовницей Вэю будешь.

Ноги уже ступали не по траве, а по сухому мягкому мху. Деревья вокруг были старые, с мощными стволами, многие из них я не смогла бы обхватить. Сквозь кружево листьев над головой просвечивало траурно-чёрное небо с едва заметными серебряными точками звёзд. Свет лился на землю от почти полной красной луны, словно вобравшей в себя кровь убитых из-за меня людей. Наверное, селяне были правы в своей ненависти: хоть и невольно, я принесла им несчастья. Из-за меня пришли оборотни, из-за меня погибли Ремзай и его отец. А может быть, и Лиада.

– Ты смотри, пока ни разу не споткнулась! – присвистнул Крый.

– Она же вила, хоть и без крыльев, – отозвался Рюк. – Наверняка, лес не хуже, чем мы, чувствует.

Я действительно чувствовала в темноте, куда лучше поставить ногу. Вот здесь небольшая ямка, дальше тропа ровная, а там, у молодого дубка, будет бугорок. Впереди точно была вода, и мы постепенно приближались к ней. Я изо всех сил старалась не думать, что ожидает меня в логове оборотней. Стоило мелькнуть мысли об этом – и ноги сами замедляли шаг, в горле пересыхало, руки холодели.

– Почти пришли, – проговорил Рюк. – Слышишь ручей?

Я кивнула. Ещё бы не слышать! Он приветствовал меня, в журчании воды слышалась тревога. Вода предупреждала об опасности, но не смертельной. Как я ни прислушивалась, так и не смогла уловить, чего же мне следует остерегаться.

Тем временем мы вышли на большую поляну. Через неё широкой лентой и бежал ручей. Трава на поляне была смята и вытоптана, лишь у воды уцелел островок из лесных цветов. В нос ударил новый запах – звериный. Хотя зверей тут и не было. На другом краю поляны, почти у деревьев стоял бревенчатый домик с грубо сколоченными ставнями и крыльцом. Неподалёку от ручья несколько мужчин жарили на костре грибы и мясо.

От сильного, вкусного запаха мой рот внезапно наполнился слюной. Я сглотнула и поняла, что весь день ничего не ела. Сколько же часов я провела у осины? И почему так долго не приходила в себя? Странно – когда очнулась, я чувствовала себя не так плохо, как бывает у людей после обморока. Словно пробудилась от тяжёлого сна, даже голова от удара почти не ныла. Так не должно было быть.

Кажется, это я сказала вслух, потому что Рюк переспросил:

– Как?

– Я не должна была провести в обмороке весь день. И очнуться такой бодрой, – быстро проговорила я.

Мой взгляд был прикован к одному из мужчин у костра. Он увидел меня сразу и резко вскочил. Высокий, мускулистый, с обнажённым торсом, мужчина двинулся в нашу сторону. Походка упругая, шаги тихие, как у зверя, вышедшего на охоту.

– Мы попросили знакомую ведьму сделать так, чтобы ты очнулась уже при нас, – сказал Рюк.

– В лесу есть ведьма? – машинально спросила я.

Мужчина был уже в нескольких шагах. Лицо у него оказалось добрым, взгляд – открытым.

– В вашем селении, – поправил Крый.

Раньше эта новость потрясла бы меня до глубины души. В нашем селении не любят тех, кто отличается от обычных людей, при этом там живет настоящая ведьма. И о ней никто даже не догадывается. Но сейчас я могла только немного удивиться и тут же забыть о таинственной колдунье.

– А вот и Вэй, – радостно провозгласил Рюк.

Чересчур радостно это прозвучало, а потому – фальшиво. Подошедший приветливо улыбнулся. Я впилась в него взглядом. Немолодой, лет под сорок, темноволосый, ясноглазый, с тонкими чертами лица и приветливой улыбкой. Я представляла вожака оборотней совсем не таким – напряжённым, грубым, с жёстким взглядом. В моей груди словно отпустили крепко сжатое в кулаке сердце – стало легче дышать, я поневоле улыбнулась Вэю в ответ.

– Ну, здравствуй, Илиана, – он взял меня за руку и немного сжал мою ладонь в своей.

Я узнала полузабытый хрипловатый голос лесного зверя из темноты. Не удивилась – я была почти уверена, что сегодня услышу его.

Рука Вэя оказалась тёплой, приятной на ощупь. В воздухе разлился совсем новый для меня аромат – свежий, горьковатый, соединивший в себе запахи сена, ежевики, дурман-травы, полыни и чего-то ещё – незнакомого, пьянящего. Наверное, это аромат желания.

Во рту снова пересохло, я не могла произнести ни слова. Рука дрогнула, Вэй погладил мою ладонь. Его взгляд остановился на моём затылке, вожак стаи нахмурился.

– Завтра заглянем в селение, – сказал Рюк.

Вэй кивнул. По его лицу скользнула недобрая усмешка.

– Пойдём, всё тебе покажу, – он потянул меня к домику. – С остальными познакомишься попозже, сначала обработаем рану.

В домике было темно, и мне пришлось схватиться за руку Вэя покрепче. Здесь я не так хорошо чувствовала, куда ступать. Вожак стаи мягко высвободил руку.

– Подожди, я зажгу свечу, – сказал он.

Мне хотелось бежать из домика. Нетрудно понять, зачем Вэй сразу отвёл меня сюда. Только куда бы я делась в лесной глуши от стаи оборотней? Даже если бы можно было сбежать – куда бы я пошла? Назад в селение пути мне уже нет.

Что-то стукнуло, затем послышался короткий скрежет. Огонёк заплясал на верхушке толстой свечи в деревянном подсвечнике. Я увидела, что мы стоим у большого, грубо сколоченного стола. Вэй положил рядом со свечой два камня. Я вздрогнула: какая же сила кроется в этом человеке-звере, если он высек огонь с одного удара?

– Давай-ка помажем твою рану, – сказал Вэй.

Он взял со стола плошку с непонятной кашицей без запаха. Грубая рука зачерпнула немного, и Вэй принялся смазывать мне затылок. Я скрипнула зубами: рана отозвалась тупой болью.

– Хорошо заживает, – сказал вожак стаи. – Ведьма из селения знает своё дело. Она занялась твоей головой сразу, как только смогла.

– Кто она? – не удержалась я.

– Не знаю, – Вэй легко улыбнулся и отставил плошку на стол. – В вашим селении бывают только Рюк и Крый.

– Но я никогда их там не видела.

Мне очень хотелось отсрочить неизбежное. Пожалуй, Вэй мне нравился, но я совсем не знала его. Что сделает со мной вожак стаи? Как это случится? Мне было страшно оказаться в руках сильного человека-зверя. Чтобы отдалить это время, надо было говорить, хотя бы о чём-то. Хотя меньше всего в эти минуты я думала о ведьме из нашего селения.

– Разумеется, не видела, – неторопливо проговорил Вэй. Его рука легла мне на плечо, глаза смотрели в глаза. – Они общаются только со старейшиной. Все селения неподалёку от леса платят нам дань, чтобы мы вели себя мирно. Разумеется, селяне в летах знают о нас, а вот детям и подросткам не говорят, так уж издавна повелось. Тебе холодно, Илиана? Ты вся дрожишь.

– Нет. Дань – это девушки, такие, как я? – вырвалось у меня.

Вэй тихо рассмеялся и прижал меня к себе. Я невольно попыталась отстраниться, но он покачал головой.

– Нет, такую дань мы берём очень редко. А таких, как ты, по всем окрестностям больше нет. Дань – это продукты. Яйца, молоко, иногда мясо, овощи, хлеб… Не думал, что вила окажется такой пугливой, – Вэй провёл рукой по моей талии и остановился чуть ниже. – Ты так боишься меня, что даже не посмотрела вокруг. Как тебе домик?

Я отвернулась и в смятении оглядывалась по сторонам, только бы не глядеть на мужчину. Вэй принялся неторопливо поглаживать меня по спине, по бокам, немного задерживая руки то у груди, то на талии.

– Я так не могу, – вырвалось у меня. – Пожалуйста! Это можно отложить?

– Нет, – Вэй сзади коснулся губами моей шеи. – Я же вижу, что тебе приятно. Просто отдайся мне, я знаю, что с тобой делать. Я это чувствую, – его губы переместились ниже, к моему плечу. – Так как тебе дом? Спать будешь на печи, там удобнее всего, и зимой, даже в лютые морозы не бывает холодно. Там, на полках – всё для стряпни, в подполе – наши припасы, а ход в подпол у окна.

Вэй всё так же стоял сзади, одна его рука переместилась мне на живот, другая поглаживала ткань сарафана над моей грудью. Я поняла, что дышу чаще и глубже, чем обычно. Мои бёдра напряглись, и тут же рука Вэя с моего живота переместилась на бедро. Ласки этого человека были, и правда, приятны.

– Сними это, – тихо приказал он.

Я помотала головой. Сказать ничего не могла, так страшно вдруг стало от того, что я наедине с мужчиной, который может сделать со мной всё, что захочет.

– Запомни сразу, – неожиданно жёстко произнёс Вэй, – ты должна делать то, что я говорю.

Он резким движением разорвал на мне сарафан. Испорченная одежда падала на пол, я пыталась прикрыться руками, но Вэй со смехом отстранял их.

– Какая скромница мне досталась! Ну-ка, покажись! – он мягко повернул меня к себе. – М-м-м, красавица, каких поискать. – Руки Вэя неторопливо погладили мою грудь. – Да не смотри ты на меня, как на зверя. Тебе приятно, я вижу, мурашки по коже идут. Давай-ка приляжем, так будет удобнее.

Он протащил меня к стене, у которой валялись какие-то тряпки, и мягко опустил на них.

– Сегодня наше ложе тут, – выдохнул он.

– Можно задуть свечу? – почти без надежды попросила я.

– Нет. Я хочу не только чувствовать тебя, но и видеть. Если так уж смущаешься, можешь закрыть глаза. Так и ощущения будут интереснее.

Я смирилась. А что мне оставалось делать? Только дать Вэю то, что он хотел получить. Его поцелуи и ласки стали нежны, он старался не сделать мне больно. Или, скорее, сделать не очень больно, и боль смешивались с новыми, неожиданно приятными ощущениями.

Когда всё закончилось, Вэй сидел рядом и поглаживал моё тело.

– Хорошая девочка, – с улыбкой произнёс он. – В следующий раз будешь мне отвечать. Завтра я расскажу тебе, какие ласки сводят мужчину с ума.

Я вяло улыбнулась. Не так всё и плохо, как казалось. Надо просто подчиниться Вэю. Наверно, я скоро смогу к нему привыкнуть, и здесь будет не хуже, чем в селении. А может, даже и лучше. В селении ни один мужчина не прикоснулся бы ко мне, а тут у меня вместо мужа будет Вэй. Надо только привыкнуть…

Глава 4

Вожак оборотней приподнялся и взял со стола кружку.

– Выпей это, чтобы не понести ребёнка. Щенков стая пока не хочет.

Я до дна осушила кружку, испытывая огромное облегчение. Я тоже не была готова вынашивать и рожать оборотня. Старые легенды рассказывали, что для женщин такие роды заканчивались смертью.

– Ты разорвал сарафан, – напомнила я, стараясь не смотреть на Вэя.

– Ты же не захотела его снять, – хмыкнул вожак стаи. – Всё равно одёжка была плохонькая.

– Да, но это всё, что у меня было, – я заставляла себя выговаривать слова.

– Утром принесём тебе вещи из селения, – пообещал Вэй. Он погладил меня по голове. – У тебя красивые волосы, мягкие, длинные, и пахнут цветами. Твоё лицо прекрасно. А какое тело… – рука мужчины коснулась шеи, спустилась к моей груди и снова принялась ласкать её, то поглаживая, то нежно сжимая. – Кожа как шёлк, грудь упругая, взгляд такой беззащитный… Интересное ощущение – взять красавицу, к которой никто даже не прикасался, знать, что дотрагиваешься до всего этого первым… – он улыбнулся.

– Вэй, но как я отсюда выйду? – пролепетала я. – Мне нужно что-то надеть.

– Не нужно. Пока не нужно, – протянул он. – Какие стройные ножки. Хорошо, что ты не получила козлиные ноги вил, – теперь рука Вэя коснулась моей ступни и двинулась вверх. – Сюда я завтра не зайду, – он коснулся самого тайного места. – Будешь учиться, как ещё можно доставить мне удовольствие. Ты такая юная, свежая… Девственная кровь вилы – это удивительное наслаждение. Она даёт оборотню ещё больше сил.

Понемногу я расслаблялась в руках Вэя. Его голос звучал мягко, успокаивающе, и я уже почти не вдумывалась, что говорит мне вожак стаи оборотней. Усталость побеждала всё – голод, ноющую боль, тревожные мысли. О чём тревожиться? Здесь лучше, чем в селении, и рядом мужчина, которому я нравлюсь. Может быть, я смогу его полюбить…

Я встряхнулась. Какие-то из слов Вэя привели меня в чувство, вызвали к жизни совсем было притихшую тревогу.

– Что? – переспросила я.

– Тебе пора познакомиться со стаей, – повторил вожак.

– Но мне не в чем выйти, – напомнила я.

Может, удастся оттянуть знакомство до утра? Мне было сейчас так спокойно и совсем не хотелось новых волнений. Мне вообще трудно привыкать к незнакомым людям.

– Выходить не нужно, – всё тем же мягким, спокойным голосом проговорил Вэй. – В стае всё общее, Илиана.

– Ну и что?

Я всё ещё не понимала. Или не хотела понимать.

– Всё, – повторил Вэй. – И женщины тоже.

Эту ночь я помню разрозненными кусками. Что-то милосердная память полностью уничтожила, что-то помнится как в тумане, а что-то хотелось бы забыть, да не получается.

Я плакала, умоляла не трогать меня. Они как будто не слышали. Сначала смотрели на меня, как будто выбирали хорошую корову, прищёлкивали языками:

– Хороша девица!

– Да эта кобылка толком не объезженная!

– За ночь объездим!

– Просто расслабься, – приказал Вэй.

Я не помню, что именно кричала. Помню только, что я пыталась прикрыться, и Вэй прижал мои руки к полу.

– Придётся тебя придержать, – спокойно произнёс он.

Дальше голоса и лица слились в безликую массу.

– Ну-ка, посмотрим, как ты запляшешь! – чьи-то руки схватили меня за грудь. – Покажем этой кобылке, на что способно её тело?

– Не хочешь, говоришь? А если так?

Рук было много, они были везде. Нежно ласкали грудь, слегка теребили соски, поглаживали лицо, плечи, живот, еле касались самых тайных мест. Кажется, в какой-то момент моё тело выгнулось в ответ на ласки.

– Ну вот, а говорила не хочет! Смотри, как за рукой тянется. Ну, кто первый?

Они входили в моё тело один за другим. А Вэй всё держал меня за руки.

Потом меня поставили на четвереньки и пристраивались сзади, как это делают животные. Я рыдала от боли, просила пощады, а они только посмеивались.

– Хорошее приобретение, Вэй!

Меня ставили к столу и заставляли наклониться. Клали на стол с шуточками:

– Сегодня у нас особое блюдо! Деликатес!

А потом Вэй прислонил меня к стене и вошёл в меня стоя, при всех, напоследок. Последнее, что помню, – его поцелуй, язык, ныряющий ко мне в рот, и чей-то голос:

– Смотри-ка, объездили! Скоро можно и кататься научить.

И смех.

А потом я лежала на полу, на том самом "ложе", где всё это началось. Горло саднило от рыданий, всё тело болело и ломило, кровь заливала тряпки. Больше всего мне хотелось умереть. Перестать думать, чувствовать, помнить…

– Эй, ты не спишь?

Это прозвучало как насмешка. Заснуть после такого кошмара?! Мне казалось, что после сегодняшней ночи я лишилась сна на долгие недели, а то и месяцы. Смотреть на вошедшего в дом не хотелось. Не хотелось даже шевелиться. Я лежала лицом к стене, уставив на неё взгляд.

– Давай-ка, Илиана, поднимайся, – сильные руки решительно приподняли меня подмышки и посадили, развернув лицом к себе. – Я принёс тебе поесть.

Передо мной сидел черноволосый парень. В руках он держал плошку, наполненную кусками запечённого мяса. Кажется, это он говорил про "необъезженную кобылку".

– Я не хочу.

Мой голос звучал так хрипло и безжизненно, что показался мне незнакомым.

– Придётся, – отрезал парень. – Будет нужно – накормлю силой.

Я сунула в рот кусок поменьше. Жевала нехотя, не чувствуя вкуса. Неужели вечером запах мяса казался мне аппетитным?

– Так и не представился, – парень улыбнулся мне как ни в чём не бывало. – Шин. Потерпи немного, наши уже отправились в селение, скоро принесут тебе вещи. Хочешь – дам пока одеяло, прикрыться?

Я молчала. Говорить не хотелось. Оставили бы меня в покое…

– Сломалась что ли? – Шин испытующе посмотрел мне в глаза. – Ничего, скоро придёшь в себя. Давай-ка, вставай!

Он рывком поднял меня на ноги.

– Куда? – устало спросила я.

Эмоций уже не было. Проще послушно встать, куда он захочет. Этот Шин получит то, за чем пришёл, и оставит меня в покое. Если бы ещё унялась ноющая боль…

– На улицу, прогуляться, – хмыкнул он. – А ты о чём подумала?

– Я не хочу.

Мысль о том, что придётся двигаться, вызывала отвращение. Мне хотелось лежать на грязных тряпках. Лежать, пока не умру.

– Это понятно, – Шин сдёрнул откуда-то с печи простое домотканое покрывало.

Такие ткут у нас в селении. Наверное, оно тоже было данью хозяевам леса. Оборотень шагнул ко мне, его руки быстрым движением обернули моё тело тканью. Шин завязал края покрывала узлом спереди, у моей груди.

– Пойдём, – он потянул меня за руку.

Пришлось выйти из домика. Это было время, когда в небесах встречаются два светила. На востоке из красных облаков рождалось горячее, нестерпимо сияющее солнце. С запада на него любовалась бледная, почти прозрачная луна. Скоро ей предстояло раствориться в светло-серых облаках.

Красные лучи падали на окружавший поляну густой лес, на смятую, местами вытоптанную траву, на пепелище ночного костра. Лёгкий ветерок разбросал вокруг него крохотные, похожие на хлопья снега, светлые кусочки пепла.

Я взглянула на ручей. Его вода казалась розовой, а сам он напоминал большую лужу в когда-то вырытой канаве – таким оказался обмелевшим. Журчание, что я слышала ночью, шло из-под земли, а на земле ручей погибал.

– Ну, как? – негромко спросил Шин.

Я двинулась к ручью. Говорить с оборотнем не хотелось, думать о своей новой жизни – тоже. Лучше побеседовать с подземными водами. Я смогу помочь ручью. А он немного поможет мне: рядом с водой мне всегда становится легче.

Я присела на траву неподалёку от ручья и положила руку на землю. Журчание стало слышно явственнее.

– Иди сюда, – шёпотом позвала я.

И сразу ощутила, как подземные воды меняют ход – легко, без преград начинают подходить к ручью.

– Почему ты ушла отсюда, вода? – мысленно спросила я.

– Ты звала меня в селение, – прожурчал ручей.

Шин стоял рядом и, похоже, не догадывался, что я понимаю речь воды. Об этом никто не догадывался. Я начала слышать, что именно говорит вода, когда встретила свою шестнадцатую зиму. Журчащая, переливчатая речь слышалась и из колодца, и от ручьев. Иногда я слышала даже снежинки, их голоса сливались в тихий хор, высоко тянущий странную красивую мелодию без слов. Я уже слишком хорошо представляла, насколько отличаюсь от селян. Они даже не думали, что я слышу запахи, каких никто не знает, и звуки, каких никто из людей не слышит. Слишком страшно мне было, что селяне могут расправиться со мной как с ведьмой, ни к чему было дразнить их, до конца раскрывая на людях мой дар. Не знаю, кто больше ненавидел его – селяне или я сама.

Из-за дара вилы меня так и не признали в родных местах. Когда молодые парни искали себе пару, на меня даже не смотрели. Ко мне приходили с просьбами со всех дворов – кому привести воду в колодец или на огород, кому сварить целебный отвар. Но ни одна семья в селении не захотела бы принять меня в дом, назвать роднёй.

Дар сделал меня изгоем среди людей, дар привёл меня к оборотням…

– Тебе очень плохо, – прожурчал ручей. – Я чувствую.

– Я не знаю, что мне делать, – сорвавшаяся слеза капнула в воду.

До этого спокойный ручей вспенился и гневно забурлил:

– Скажи, что делать мне, и я тебе помогу! Твои слёзы придают мне силу.

Я опустила ладонь в прозрачную ледяную воду и почувствовала, как становится легче дышать. Ручей лечил меня, забирая страх и боль. А воды всё прибавлялись.

– Я хочу окунуться в тебя, – беззвучно шепнула я. – Возвращайся сюда…

Я осеклась. Вода может прийти только из селения. А это значит, что там начнётся засуха. Если долго не будет дождя – пересохнут колодцы, погибнет урожай. И уже некому будет помочь людям в одной из самых страшных бед, какие постигают их землю.

– Уходи из селения, – не дрогнув, продолжила я.

Эти люди отдали меня оборотням, обрекли на позор и мучения и при этом разве что не плясали от радости. Ведь хозяева леса потребовали девчонку-изгоя, ту, которую не жалко. Какое злорадство читалось накануне на лицах селян!

Я сжата руку в кулак. Они это заслужили. Пусть живут без меня, но вместе со мной из селения уйдёт вода. Я подняла взгляд к небу. Тёмное облако двигалось к солнцу, окрашиваясь багряным цветом. Двигалось в сторону селения.

– Да не прольётся там ни капли дождя, – беззвучно зашептала я. – Обходи селение стороной.

– А ты действительно умеешь призывать воду, – сказал за моей спиной Шин. – Если выкопаем колодец – наполнить сможешь?

– Это ни к чему, – отозвалась я и сама удивилась, насколько спокойно прозвучал мой голос. – Вам хватит ручья. Только не мешай мне, и скоро он станет ещё шире и глубже, чем когда-то был.

Оборотень отошёл в сторону, я слышала звук его тихих шагов. Шин ступал еле слышно, как зверь на охоте.

Я глубоко вздохнула, освобождаясь от тяжкого груза. Любовь к людям – это слишком тяжёлая ноша. Оказывается, её легко сбросить, и тогда на её место приходит ненависть, а потом и чёрная злоба с резким запахом крови, немытых мужских тел, грязных тряпок. С каждым новым вздохом я впитывала в себя это новое чувство – сокрушительное, окрыляющее, дающее силы жить дальше.

– Здесь раньше были девушки? – спросила я ручей.

– Да, – отозвался он.

– Что с ними сталось?

– Нескольких убил вожак – ножом в грудь. Они чем-то не хотели угодить оборотням, – равнодушно прожурчал ручей. – Одна ушла к колдуну, ещё одна бросилась сюда, головой на камни…

Значит, игрушки оборотней живут недолго. Ещё ночью это могло меня успокоить, теперь же я собиралась жить – долго и, насколько смогу, счастливо. Ночью я могла бы, как та девушка, кинуться в ручей и раздробить голову об острые камни на его дне. Но у той не было выбора, а у меня он есть. Мой дар, моё проклятие теперь станет мне защитой. Надо только хорошо всё продумать.

– Что за колдун? – спросила я.

– Не знаю. Оборотни его боятся и стараются не задевать. Он живёт где-то тут, в лесу. Я слышал, та девушка сбежала и осталась с ним.

Топот нескольких пар лап отвлёк меня. Надо было пока что отойти от ручья.

– Собирайся сюда, вода, вся, какая есть поблизости, – прошептала я.

Обернулась вовремя: стая выходила на поляну. Пятеро волков разной масти – огромных, сверкающих красноватыми глазами – выглядели угрожающе. Один из них, тёмный, худой, моложе других, держал в зубах объемистый узелок из большого куска домотканого холста. Я невольно отступила назад, к ручью.

– Не бойся, свои, – успокаивающе крикнул мне Шин.

Это для него оборотни свои, но не для меня. Я с отвращением смотрела, как волки поднимаются на задние лапы. Миг – и на месте зверей стоят пять обнажённых мужчин. Я оцепенела, в горле застрял крик.

– Уже встала? – как ни в чём не бывало произнёс Вэй. – Я знал, что вила умеет призывать воду, но не думал, что ты сможешь так быстро оживить ручей.

Он поднял с земли узелок и неторопливо пошёл ко мне. Остальные двинулись к дому. Я перевела дыхание. Кажется, повторять сейчас то, что происходило ночью, они не собирались.

– Селяне передали тебе вещи, – по губам вожака оборотней скользнула нехорошая усмешка. – Маловато пока, но к вечеру соберут ещё.

Вэй подошёл ко мне вплотную и протянул узелок. Завязанные края холста были влажные от волчьей слюны. Наши руки встретились, и я вздрогнула, отступила ещё на шаг. Босая нога ощутила прохладную воду.

– Ты напрасно меня боишься, Илиана, – Вэй притянул меня к себе поближе. – Просто привыкни к тому, что нас шестеро. Жизнь здесь не так уж плоха для вилы. Ты сможешь оживлять ручей и погибающие деревья в лесу. Никто не хочет тебе зла. Просто мы мужчины, нам нужна женщина.

Я отвела взгляд. Нельзя, чтобы вожак оборотней увидел перемену, он не должен заметить в моих глазах ненависть. Я буду показывать им только страх.

– Переоденься, – сказал Вэй.

Он отпустил меня и двинулся к дому. Я почти без сил опустилась на сухую траву у ручья. Вода в нём поднялась уже вдвое.