Текст книги "Ица (СИ)"
Автор книги: Анна Евдо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
22. Так хорошо, что страшно
Утром Егор проснулся раньше. Они с Аней лежали на боку лицом друг к другу. Он всматривался в лицо девушки и в сотый раз поражался, как можно было принять её за пацана. Тонкие крылья аккуратного носа, гладкая кожа, женские губы, припухшие после его настойчивости. Мягкие и отзывчивые. Расцелованные. Им. Не задумывался прежде, что быть первым может так возбуждать. Захотелось провести по её губам пальцем, до зуда в подушечке. Жихарка.
Он сжал кулаки и повернулся на спину. Аня укрылась почти с головой, виднелись лишь кончики волос и мордашка, обрамлённая подушкой и краем покрывала. Он чуть сдвинулся к ней, касаясь плечом выпуклости её собранных в кучку рук. Если продрогла, пусть греется об него. Притянуть бы её к себе, да только испугается, тем более со сна. Не девчонка, а необъяснимое сочетание не скрывать страх и тут же его перебарывать.
Возможно, ему следовало ей отказать и вправить мозги. Да разве такой вправишь? Нашла бы другого, быстро готового. Он не жалел. Никогда не жалел о совершённом. Бессмысленно. Даже если оставался не доволен. Его выбор. А с ней будто выбор был сделан ещё тогда, когда стоял и смотрел, как расправлялась её выпущенная на волю из-под бинтов грудка. «Нет», – ехидно шепнуло внутри, – «ты за неё подписался ещё тем громоздким коромыслом». Он не жалел. Он сердился на некую неизбежность её решения, на её спокойную уверенность в собственной непривлекательности, на себя за то, что сорвался в конце, и, злясь за это на себя, был резок с ней, и снова на неё за благодарность и удивление на его внимание. Оставаясь честным до конца, понимал, что она ему нравится. Что его самого ведёт на неё, такую не похожую на других.
Она не сопротивлялась. Приняла решение и не прикрывалась, хотя ужасно стеснялась. Ей ли стесняться – ею только любоваться. Нетронутая. Теперь так очевидна разница между недотрогами и ею. Особенно теми, кто строит их из себя. Эта девочка всё вчера ему разрешила. Хрупкое создание и в то же время маленький стальной клинок, тонкий, острый и крепкий. Появилась и всё вокруг заняла собой, ничего не делая специально. О ней думается, её хочется сгрести на руки и держать около себя. Она тихо дышит рядом на его кровати, в его доме, где парни-то выборочно бывают. Он не водит сюда временных девиц, не устраивает тут гулянок. Это его территория, которая в один момент просто очень естественно заполнилась ею.
Что дальше? Она пообещала, что ничего. Потому что думает, что ему всё равно. Но она девочка. Не сможет же так отстранённо отключиться от всего. Какой бы независимой не казалась, он видел, как вспыхивали её глаза на комплимент и малейшее проявление заботы. Да и не хотелось ему её отстранённости. Хотелось придвинуться ближе и обнять её. Так, чтобы не передавить и не посчитать за жалость. А поддержать и успокоить. Просто обнять, как мужчина обнимает женщину, которая ему доверилась, и доверие которой он хочет сохранить. Еле сдержал себя. Он не будет торопиться. Она настороже. Не избалованная, настоящая. Явно привыкла рассчитывать только на себя. Чёрта с два он её кому-то отдаст! Подумал и внутри защемило так, что грудную клетку захотелось раскрыть и вдохнуть глубже.
Девушка шевельнулась, и Егор сразу прикрыл глаза. Чувствовал, что она проснулась и теперь сама рассматривает его.
Аня очнулась и по привычке потянулась, негромко ахнув и прижав ладошку к животу. Покосилась на Егора, который лежал рядом, растянувшись на спине. Он был одет и накрыт по пояс лёгкой простынёй. На плече сразу под рукавом футболки виднелись следы ногтей. Её ногтей, когда она вцепилась в него, пытаясь справиться с захлестнувшей её болью. Вчера она изо всех сил старалась не смотреть на него раздетого. Себя стеснялась, но не мешала ему, раз сама на это пошла. А на него не смотрела. Иначе всё стало бы совсем по-настоящему и сломалось бы внутри что-то. Пусть остаётся наощупь. У неё есть его взгляд, его незримая поддержка. Пусть сохранится уважение, хотя это сложно представить после того, что она сама ему предложила. Зато воспоминания об этой ночи всегда будут с ней.
Вчера после душа она оделась и вернулась в спальню. Прислушалась – шум воды не прекратился. Уйти втихушку она не собиралась. Болтаться по квартире, когда ноги дрожат и внутри неприятно, тоже. Она включила лампу на тумбе и долго устраивалась на кровати с другой стороны, пытаясь найти более-менее удобное положение. Услышала шаги Егора и малодушно прикрыла глаза. Ещё одного разговора она тогда не смогла бы вынести. Хотелось заплакать, спрятаться под одеяло и…чтобы он её обнял и прижал к себе.
Егор поставил на тумбу рядом с ней стакан воды и накрыл её мягким покрывалом. Сам улёгся с другой стороны, не задевая её, и выключил свет. Наступила тишина, и Аня почувствовала его руку вдоль своей спины. Внутри всё зашлось так, что не продохнуть. Она лежала на самом краю. Там, с его стороны на кровати, достаточно места. Словно случайно рука оказалась рядом и намекала – я тут, бери, прижмись или отодвинься. Аня впитывала его присутствие и близость, боясь пошевелиться, чтобы не потерять эту связь, и не вжаться сильнее, не спугнуть и не поощрить свои зародившиеся мечты. Она видела, что он боролся с собой. И тут же вспышкой, как ярко ощутила на себе его руки и губы, как было приятно, потом очень больно, и снова приятно, и снова больно. И что такое целоваться с тем, с кем сама желаешь это делать. И как хотелось, чтобы прекратил и чтобы не останавливался.
Аня не надеялась уснуть, но, как только ощутила его рядом, провалилась в сон. Сил не было, перенасыщение эмоциями, видимо, тоже дало о себе знать. К тому же сказалась предыдущая беспокойная ночь и перенапряжение последних часов.
Сейчас они соприкасались руками. Но она так сильно дёрнула своей, что могла его побеспокоить. Его глаза были закрыты, дыхание ровным. Она осторожно убрала руку, медленно распрямляя ноги.
– Замёрзла? – раздалось сбоку. Она взглянула на Егора.
Он показал на себе закутанность в одеяло с головой.
– Нет, – она стянула покрывало немного вниз. – Привыкла так. Дома часто спала на улице до первых холодов. Давно вроде не сплю там, а до сих пор укрываюсь до макушки.
– Всё ещё болит? – он внимательно вглядывался в её лицо.
– Нет, не болит. Тянет, – Аня медленно приподнялась, ощущая общий дискомфорт. Физически и эмоционально. И от произошедшего, и от того, что светло, и что так хорошо спалось под его боком. И от его заботы, вроде бы не навязчивой, но очень явной и не притворной. И от собственного смятения и желания остаться и полежать рядом с ним ещё. Хотелось согреться, хотя ей не было холодно.
Егор стремительно принял сидячее положение.
– Сходишь в туалет и честно мне скажешь, кровит или нет, иначе сам проверю, – он мягко коснулся пальцами её подбородка, вынуждая посмотреть в глаза. – Честно, хорошо?
– Хорошо, – сглотнула и встала. Не удержалась и оглянулась на кровать.
– Иди, здесь чисто, – он говорил спокойно, без насмешек или неловкости. А сам всматривался ей вслед, отмечая растрёпанные волосы, более розовое одно ушко, на котором она лежала, его большую футболку, колышущуюся на девичьей фигурке.
Они по очереди умылись, переоделись и выпили кофе. Он приоткрыл окно и закурил. Она вдруг подумала, что с того дня их новой встречи ни разу не видела, как он курит, и не слышала от него запаха табака. Егор почувствовал её удивление и пояснил, предваряя вопрос:
– Я курю очень редко. Помогает мысли собрать воедино.
Аня помыла их кружки и поставила в сушилку. Простое действие, но без суеты и будто само собой разумеющееся. Егор затянулся, наблюдая за ней.
– Я мотоцикл тут пока оставлю, – помялась и всё-таки посмотрела ему в глаза. – Ходить пока неудобно, не то, что в седло забраться.
– Я тебя отвезу. На машине, – его подкупала и одновременно обескураживала такая её открытость и озвучивание всего, как есть, хотя самой неуютно до жути. – Если хочешь, можем заехать в больницу. Проверим…
Она замотала головой, обрывая его.
– Нет, не нужно. Спасибо.
У входной двери Егор присел и подставил к Аниной ноге её обувь. Она растерялась и уставилась на него в недоумении. Он посмотрел на неё снизу вверх.
– Не делай пока резких движений, – обхватил её лодыжку, направляя стопу в кед. Оправил задник и завязал шнурок. Повторил то же самое со второй ногой и обулся сам. Поднялся, заметил, как засверкали её глаза, и открыл дверь.
Они доехали до общежития в тишине, но она не напрягала.
– Пообещай мне одну вещь, – повернулся к ней всем корпусом и замолчал.
Она изучала его глаза. Почему-то захотелось их закрыть, так зажгло внутри.
– Я всё не могла понять, какого серого цвета твои глаза, – произнесла, словно не услышала его слова.
– Обычного серого, – пробурчал Егор, смаргивая жжение.
– Они как речные камешки, – с каким-то облегчением подытожила Аня. – Лежат на солнце, серые и матово-однотонные. Но попадёт капля воды – они загораются и переливаются. Не превращаются в чёрные, а становятся сине-серыми.
– Аня, я не романтический герой, – она смутила его своим описанием.
Девушка покачала головой, губы дёрнулись в намёке на улыбку.
– Романтика здесь ни при чём. Я вышиваю иногда. И учусь швейному делу. У ниток много оттенков. Иногда очень романтических, – она усмехнулась, – по названиям. Есть цвет серых ракушек. Твои глаза меняют тон. Они у тебя не стальные, не серебряные. Они каменного цвета.
Егор прикрыл эти самые глаза. Сосредоточился и продолжил свою мысль.
– Пообещай, что сразу сообщишь, если кто-то начнёт к тебе приставать.
Она неосознанно подняла руку к брови и тут же её опустила.
– Обещаю.
– Вот так легко и сразу? – он нахмурился.
– Если я тебе сейчас откажу, ты пойдёшь и найдёшь того придурка, – она перефразировала его же слова, сказанные им вчера, и всё же коснулась брови, – которого отметелишь в ближайшей комнате. И мне придётся повиснуть на твоей шее. А я же сказала, что вешаться на тебя не буду.
Егор непроизвольно улыбнулся.
– Окно твоей комнаты сюда выходит?
Она кивнула, отсчитала от входа и указала на окно на втором этаже.
– Как поднимешься, помаши мне, – и опять эта сдерживаемая радость по всему лицу и во вспыхнувших голубых глазах. – Будем на связи, – провёл костяшками пальцев по её щеке, – искусительница.
Она вспыхнула.
Аня тихо вошла в комнату, прикрыла дверь и сразу прошла к окну. Прижалась лбом к стеклу и махнула. Дождалась, пока машина Егора не скрылась из вида, и присела на кровать Васи. Подруга читала, лёжа на животе. Отложила книгу и поджала ноги. Аня продвинулась к стенке и подтянула коленки к груди, не обращая внимания на до сих пор тянущее ощущение внизу живота. Вася молча ждала. Она никогда не видела Аню такой. Растерянной что ли. Как будто не осмеливающейся на что-то решиться.
– Вась, – Анька положила голову на колени и мельком взглянула на Василису.
– Что? – подбодрила Вася.
– Меня на руках носили, – сказала Аня и покраснела.
– Хорошо же, – Вася слегка ткнула подругу в бок пальцами ноги.
– Так хорошо, что страшно, – Аня распрямилась.
23. Инстинктивно
Василиса села рядом, подтолкнула Аню локтем, и та положила голову на плечо подруги. Вася провела рукой по Анькиной голове.
– Давай я чайник поставлю и хлеб с яйцом и молоком тебе пожарю?
Аня пожала Васину руку и согласно кивнула. Василиса занялась готовкой. Анька сползла вниз и легла на Васиной кровати.
Вдруг вспомнилась мама. Особенно остро почувствовались её руки. Мама обнимала маленькую Аню всегда с движением: поглаживала по спинке, волосам или голове. Аня закрыла глаза. Ощущение было настолько явственным, что по телу прошла дрожь. И тут же ему на смену пришло новое: другие, уже мужские руки, чуткие и очень сильные, касались её осторожно и одновременно жадно. Дрожь переместилась внутрь. Заныло в животе. Аня свернулась клубком, пытаясь унять волнение, и крепче сжала края кофты под подбородком.
Ближе к вечеру от Егора пришло сообщение: «Как самочувствие?» Приятно и неловко.
«Нормально» – она ограничилась одним словом. Не писать же ему, что прокручивает в голове их разговор и произошедшее между ними, и, что бы она не говорила, не понятно, как ей себя вести с ним теперь.
Утром Аня встала с чётким пониманием двух вещей. Во-первых, как бы ей ни была дорога память о маме и как бы ни благодарила она мечту, которая упорно держала и привела её в город, но пошив одежды – не её дело. Она будет шить, только сопутствующие детали, и плотнее займётся вышивкой. Во-вторых, тот страх, который накрыл её недавно и вынудил на серьёзный отчаянный шаг, ушёл. Не потому, что она познала мужчину физически, а потому, что вдруг появилась уверенность, что она не одна. Оказывается, невероятно приятно осознавать, что за тебя снова могут заступиться. Странно, но её это не угнетало, а давало поддержку и спокойствие.
Аня отказалась от подработки по курьерской доставке, которой занималась с первого курса. К лету подкопились и продолжали добавляться заказы на летние сумки, которые ещё весной она попробовала создавать полностью сама от выкройки из джинсовки и холщовки до финального оформления. К тому же, льняные мешочки для хранения и полотенца с вышивкой тоже пользовались спросом. Меньше, чем через год она закончит учёбу. Однако, сидеть целыми днями в ателье, окружённой запахами слежавшейся сезонной одежды, которую принесли на починку, чужих духов и тел, дышать кружащимися в воздухе пылью и ворсом и слушать жалобы и наставления старших коллег совсем не хотелось.
Ремонт в общаге сдвинулся из-за задержки поставки материалов. Студенты ходили недовольные, хотя многие нынче не разъезжались и оставались на месте независимо от отработки.
Через пару дней тело пришло в норму, и Аня забрала свой мотоцикл. Егора не было дома. Во всяком случае никакого его транспорта она не увидела во дворе. Аня не стала задерживаться. Глупо стоять с задранной головой, выстраивая в голове переходы из лифта и по квартире и угадывая его окна. А если он её увидит такой, подлавливающей его, когда она пообещала без последствий и навязывания, то в глаза ему больше никогда посмотреть не сможет.
В среду Михалыч ждал большую партию всякой мелочёвки для гаража. Аня давно вызвалась помочь ему всё рассортировать, тайно лелея надежду прибраться на его стеллажах.
Она приехала, как договаривались. Оделась нейтрально, вновь спрятав грудь и волосы.
Они разбирали сваленные под навесом коробки. Аня расчистила две полки, потихоньку отвоёвывая пространство в хаосе Михалыча, который, надо отдать ему должное, крайне редко что-то терял в этой чёрной дыре.
– Чего притихла сегодня, маленькая? – спросил мужчина, в очередной раз протискиваясь мимо Ани.
– Просто работаю, – она взглянула на него, забирая из больших загрубевших рук смятые листы. – Дядь Миш, давай сюда бумаги. Я сама сверю.
Михалыч с радостью всучил ей кипу бесполезных, на его взгляд, бумажек и смахнул какие-то тряпки с верстака.
– Располагайся и крыжь, а я привычным делом займусь. Кстати, в субботу будут готовы новые крышки бензобаков. Забрать бы, но это другой конец города. Человек наш. Может, сгоняешь?
– Конечно. Поточнее – откуда забирать?
Он объяснил.
– Так это возле моей подруги. Я как раз поеду туда. Собакевич у меня там живёт. Обещала ему витамины привезти и новый поводок. Одно привезу, другое заберу, и обратно.
– Егора сама предупредишь?
Аня сжала карандаш, которым ставила галочки в таблице.
– Он здесь?
– Нет, – Михалыч уловил явно притянутый за уши безразличный тон, – он по делам пока мотается.
Девушка кивнула.
– Тогда и отвлекать не стоит. Я же всё равно туда поеду. О своих личных поездках я не обязана никому отчитываться.
Михалыч усмехнулся и проговорил ей в макушку.
– Сюда сегодня заедет твой Егор.
Она кашлянула.
– Он не мой.
Механик дотянулся через неё за плоскогубцами.
– Скоро уже приедет НЕ твой Егор.
Они заканчивали, когда прибыл Егор. Отметил их под навесом, отрывисто кивнул и ушёл в дом с Димоном и двумя новенькими, которых Аня раньше не видела. Она провожала его глазами, а сердце расстучалось так, будто вот-вот выскочит из груди. Девушка резко повернулась, зацепила стопку отложенных листов, и они разлетелись по земле. Она ругнулась и присела их собрать. Михалыч дёрнулся помочь, но не стал, лишь причмокнул и продолжил составлять пустые коробки одна в другую.
– Пойдем, отчитаемся, какие мы с тобой молодцы, – окликнул Аню Михалыч, когда они унесли все коробки в сарай. – И поговорите. Он же просто лишний раз не акцентирует на тебе внимание мальчишек.
Аня отряхнула руки и направилась следом за дядей Мишей.
На веранде было людно. Парни разноголосо что-то обсуждали. Аня с Михалычем подошли к крыльцу одновременно с Егором, который появился из-за дома.
– Полный порядок, – механик протянул Егору списки.
– Отлично, – он взял их и посмотрел на Аню, – пойдём на пару слов.
– Пуля, у тебя есть девчонка? – к ней неожиданно обратился один из сидевших на перилах пацанов. – Если да, то бери с собой. Или ты у нас ещё невинный малыш? Тогда точно не пропусти следующие выходные, тут будет из кого выбрать.
Егор зыркнул в сторону говорившего.
– Серый, доболтаешься, подарим тебе кекс со свечкой вместо… – его слова утонули во взрыве хохота и комментариев, на что тому ещё губу закатать.
Михалыч направился к гаражам, а Егор указал Ане на яблони.
– Что здесь будет через неделю? – спросила она, пока они отходили от дома.
– Сразу три дня рождения, – пояснил Егор. Он скручивал бумаги в трубочку. Потому что хотелось положить руку ей на спину. – Повод затопить баню, пожарить мясо и можно привести девчонок. Обычно это место только для парней, – сказал и сам усмехнулся.
– Понятно, – Аня прикусила язык, потому что слышать про девчонок от него совсем не хотелось.
Они скрылись за деревьями. Егор остановился. Он снова словно всю её просканировал взглядом.
– Как сама?
– Нормально, – Аня почувствовала, как розовеют щёки.
– Через час я уеду, дня на три. Плюс-минус, как получится, – коснулся её руки свёрнутым рулоном. – Как вернусь, поговорим, хорошо?
– Хорошо, – она смотрела на него во все глаза и ничего не могла поделать с растягивающей губы улыбкой.
Уголки его губ тоже дёрнулись кверху.
– Если вдруг буду недоступен, держи связь с Михалычем, поняла? И постарайся ни во что не вляпаться.
До субботы дни пролетели незаметно. Аня не беспокоила Егора, постоянно думая, о чём он хочет с ней поговорить. Каждый день он присылал ей сообщение с вопросом «Как дела?» Она радовалась ему, отвечала кратко и ждала следующего.
Аня выполнила один из своих заказов. Завхоз, наконец, частично выдал краску. С Васей они начали обновлять плинтуса на своём этаже. В конце рабочей недели Василиса уехала к маме. Утром в субботу Аня купила витамины и пару новых мягких мячиков для Бимки. Он их очень любил. Гонял и грыз, пока от них не оставались жалкие клочки. Аня сверила адрес, по которому нужно было забрать крышки для Михалыча, отправила ему сообщение, что привезёт заказ вечером, и отправилась в сторону Васи.
К вечеру небо неожиданно потемнело. Аня собралась домой, несмотря на отговоры Васиной семьи. Она отъехала всего на пару домов от Василисы, когда начался ливень. Развернулась, успела вымокнуть до нитки, пока добралась до ворот, и умудрилась уронить в лужу телефон, когда закатывала мотоцикл во двор. Мать Василисы выдала ей сухую одежду, заставила погреть ноги и выпить полную кружку горячего чая. Телефон высох, но признаков жизни ни в какую не подавал. Дождь перешёл в грозу. Она погромыхала раскатистым громом, порезала тучи кривыми молниями и довольно быстро закончилась. Обочины размыло, на земле блестели лужи, а межи между грядками превратились в грязевую мешанину. Промокшая одежда оставалась сырой. Аня решила, что Михалыч и сам догадается, что она переждёт ливень и не сунется ехать под ним на мотоцикле. Переночует у Васи и утром сразу проедет на дачу.
Егор вернулся вечером. Благо, успели прилететь до грозы. И так сделали дополнительный крюк в небе, обходя приближающийся грозовой фронт. Поездка его вымотала, но была продуктивной. Из аэропорта он сразу отправился к себе с одним желанием – выспаться. Завтра утром на свежую голову позвонит Ане. Он хотел попробовать за ней поухаживать. Конечно, они всё начали задом наперёд, но и она не типичная девчонка. С ней только по-своему.
Егор думал отключить звук, но не стал. Привык всегда быть на связи. Он моментально провалился в сон, из которого, как будто бы в ту же секунду, лишь голова коснулась подушки, его вырвало раздражающее жужжание, которое никак не прекращалось. Телефон посылал дребезжащее эхо через деревянную поверхность тумбы. Егор дотянулся, посмотрел имя звонившего и принял вызов.
– Михалыч, – голос прозвучал хрипло, со скрежетом, – пусть у тебя будет веский…
– Аня пропала.
Егор враз очнулся и сел.
– Когда? – он встал и начал одеваться.
– Может, зря бью тревогу, но уже час не могу до неё дозвониться.
– Михалыч, – далее Егор не стеснялся в выражениях. – Почему звонишь только сейчас?
– Гроза была. Решил, что пережидает. А сейчас как-то неспокойно стало.
– Адрес скажи, куда она поехала.
– Вообще, к подруге. Ну и к товарищу моему за крышками. Он свой человек. Уже подтвердил, что была у него днём. Ты, может, знаешь, где подружка её живёт, – Михалыч волновался, и его состояние передалось Егору.
– Не знаю, – Егор вышел из комнаты. – Проедусь по тому району. На связи.
Он открыл последнее сообщение, которое получил от неё сегодня перед посадкой, сверил ещё раз время. Набрал её номер, услышал «Абонент временно недоступен» и сбежал вниз по лестнице, не желая тратить время на ожидание лифта.
Егор объехал все улочки вокруг мастерской, высматривая знакомый мотоцикл у каждых ворот. Повторно набрал Аню. Не дослушал механический голос и стукнул ладонями по рулю.
Он приехал на дачу. Поговорил с Михалычем, заставляя себя сохранять холодную голову, а его вспоминать все детали. С трудом сдерживался, чтобы не начать отчитывать мужика за то, что позволил ей поехать одной. Он и сам хорош. Заигрались, дальше некуда.
Всю ночь места себе не находил. Сводки просмотрел. Никаких аварий. Никаких звонков. Она вне сети. Пусть она непогоды побоялась. И как здравомыслящий человек осталась у подруги. Только её здравомыслия может хватить и в бурю полезть, если пообещала что-то сделать.
Утром раздался рёв мотора. Все, кто был на даче, высыпали на улицу. Михалыч нетерпеливо открывал ворота. Егор вылетел навстречу. Аня заехала и успела только ногу на землю опустить. Он сдёрнул с неё шлем, стянул бандану, обхватил лицо ладонями, уткнулся лбом в лоб.
– Живая.
Вокруг тишина. Все замерли. А он готов её разголить при всех, чтобы она стала девочкой, и он её не пустил бы больше никуда. Он и не пустит.
Она смотрела непонимающе.
– Что случилось? Ливень же был. Переждать пришлось. Ещё и вымокнуть успела, и телефон утопить.
Потом радостно, что он волновался:
– Всё нормально со мной.
Затем попробовала высвободиться и сердито прошипела:
– Ты ещё поцелуй меня для тех, кто до сих пор не въехал.
Он и поцеловал, лохматя волосы.
Голову поднял. Парни обалдели. Уставились на них. Она начала вырываться, стукнула его в живот кулаком.
– Познакомьтесь. Без камуфляжа. И выдохните, нормальный я. Это на самом деле Пуля, только ДикАЯ.
Выдал её. Потому что чуть с ума ночью не сошёл и боялся за неё до потемнения в глазах. Потому что не мог больше отпускать. Потому что прикипел. Потому что убивала его её готовность к обречённости.
– У тебя почти напрочь отбит инстинкт самосохранения, – проговорил, игнорируя её отталкивания. – Значит я им для тебя буду. Слышишь меня, Жихарка?
Анька психанула. Полыхнула голубыми искрами, губы демонстративно вытерла, перехватила застрявший между ними шлем и рванула с места.
