Текст книги "Чувства под запретом (СИ)"
Автор книги: Анна Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Сергей
– Милый, я подумала, что ты прав, – обнимает меня за шею Ульяна, но кожа неприятно зудит от её прикосновений. Я даже не могу поцеловать свою жену...
– Ты о чём? – спросил Ульяну, мягко убирая руки с шеи.
– Нам нужен ещё один ребёнок. Ты же хотел дочку, – заявляет она неожиданно.
Я хотел ещё одного ребёнка, но Ульяна отказалась, а я не стал давить, ведь её тело будет вынашивать ребёнка. Больше мы к этому разговору не возвращались.
– Но... Ты говорила, что не хочешь больше рожать и одного ребёнка достаточно, – в замешательстве смотрю на Ульяну.
– Это было давно, а сейчас я готова снова стать мамой. Никита давно просит себе братика или сестричку, – улыбнулась она, и я не знал, что ответить.
Я не могу назвать Ульяну хорошей матерью... И я хочу дочку, но... Запретные мысли вылезают на поверхность, вызывая желание орать. Картины мелькают в голове... Она обнимает меня, а я глажу её круглый живот. Она прекрасна с моим ребёнком под сердцем... Лена.
Встряхнул голову, желая избавиться от подобного рода мыслей. После посмотрел на Ульяну.
– Никите не хватает материнской заботы. Давай сначала его окружим любовью, а потом подумаем о втором ребёнке, – проговорил я, чувствуя себя настоящим ублюдком, потому что не хотел ребёнка от своей жены, а хотел от другой. От девушки, которая никогда не станет моей.
– У него полно любви. Все в доме его уже избаловали, особенно твои родители. Они будут рады ещё одному внук, – стояла она на своём.
– С чего вдруг такое желание? Ты переживала за свою фигуру и здоровье, – нахмурился я, с недоумением всматриваясь в лицо жены. На неё это не похоже. Она не справлялась даже с одним ребенком, все заботы о Никите брали на себя моя мама и я.
– Милый, ты не рад? – задала мне встречный вопрос, застав врасплох. Я перебираю в голове все возможные варианты ответов и последствия. Я не мог придумать разумный ответ, поэтому решил отложить разговор на вечер.
– Обсудим это вечером, когда вернусь домой, – выпалил я. Ульяне не понравился такой ответ. Она отошла от меня, не сводя глаз.
– Я ради нас стараюсь. Думаю о нашем счастье. Тебе всё равно на нашего сына, – обиженно проговорила, качая головой.
– Никогда так не говори! – рыкнул я. – Ты знаешь, как я сильно люблю Никиту. Ради него я готов на многое.
– Тогда ты подумаешь о втором ребёнке, – бросила она и ушла в ванную. Я смотрю ей вслед и не могу поверить, что она пытается мной манипулировать. Что заставило её передумать? Этого я не знаю, но знаю только то, что не хочу второго ребёнка от Ульяны. Придётся рассказать ей об этом вечером.
Чувствую себя ещё хуже, когда вместо работы, я смотрю на Лену, которая тащит доски и ящик с инструментами.
За вчерашний день я испытал больше сожаления и разочарования, чем за всю свою жизнь, вместе взятую. И всё из-за Лены. Все, что связано с ней, заставляет меня что-то чувствовать. Притяжение. Желание. Ревность. Это то, чего я никогда раньше не испытывал по отношению к женщине. Никогда не кипел от одной мысли, что кто-то был у женщины до меня. А тут просто рвёт на части. Я думал, что меня тянет к ней, потому что она – мой запретный плод. Как только получу, то всё пройдёт, но я не собирался так подло с ней поступать, поэтому соврал про ошибку.
Чертос два! Я поцеловал её, потому что сгорал от дикого желания попробовать эти проклятые губы на вкус. И да, она была лучше любой моей фантазии. Я хотел раздеть её и взять прямо в спортзале, на полу, но оставшаяся последняя клеточка здравого смысла остановила. Оторваться от неё было самым болезненным, что я испытывал. Но эта чертовка гордо заявила, что всё уже забыла. Я прекрасно знал женское тело, и она меня точно хотела.
– Ай! – услышал приглушенный крик Лены и ринулся в сад, не раздумывая.
Никита смотрел испуганными глазами на девушку, разглядывавшую свою ладонь.
– Что случилось? Покажи ладонь, – я беру её ладонь и обнаруживаю в ней длинную толстую занозу. Лена морщилась и шипела.
– Мы хотели скворечник сделать..., – кивает на доски девушка. Так вот для чего они им понадобились.
– Ты не могла перчатки взять? Или попросить помощи у меня? Если бы что-то серьёзное, – начал я ругать, испугавшись за нее, когда услышал ее крик.
– Тебе больно? – спрашивает Никита.
– Нет. Это просто заноза, – успокаивает она моего сына. – Твой папа преувеличивает.
– Никита, иди в дом и попроси у Петра аптечку.
– Хорошо, папа, – кивнул мальчик и побежал в дом вместе с Бруно.
– Я сама, – пытается убрать руку, а я не хочу отпускать.
– Пошли, – я крепче сжимаю руку и утягиваю за собой в беседку.
– Не нужно. Я сама справлюсь, – говорит она, пытаясь высвободиться. Однако я пропускаю все её слова мимо ушей.
– Садись и не двигайся. Повторять не буду, садись,– потребовал я.
Она бросила на меня сердитый взгляд, но всё же села на скамейку, я присел на корточки.
Я надавливаю на кожу там, откуда торчит кусок древесины, фиксируя его, и отламываю длинный конец. Дернувшись, девушка втягивает воздух сквозь зубы. Я резко поднимаю глаза, смотрю ей в лицо. Мои плечи немного напрягаются. Мне определённо не нравится, когда ей больно.
Я веду себя неправильно, она сама могла бы справиться, только моя другая сторона с этим не согласна.
Я поддеваю щепку большим пальцем, стараясь ее вытащить, а она отдергивает руку. Но я лишь усиливаю хватку и тяну ладонь обратно. Тепло разливается по телу от нашей близости. Она тоже смотрит на меня, зло, сосредоточенно, но… в то же время растерянно. И на мгновение перестает даже дышать, будто пытается разгадать мои мысли.
Прядь волос взлетает и касается губ. Мой взгляд опускается к её рту, и теперь перестаю дышать я. Капля пота стекает по моей шее. На мгновение она просто смотрит на меня, и постепенно атмосфера начинает меняться: от её злости, до чего-то интимного, растущего между нами. Сильное возбуждение, которое сводит меня с ума, возвращается с силой ядерной бомбы. Мои брови хмурятся, когда я чувствую, как член начинает твердеть.
– Ещё не всё? – она облизывает свои розовые губы, и у меня сердце готово пробить ребра. Как же было прекрасно целовать и кусать эти губы.
– Не всё, – хрипло ответил я, наслаждаясь её нервозностью. Она едва дышит. Мои губы изгибаются в едва заметной улыбке. Меня бросает в жар, несколько секунд я не разрываю наш зрительный контакт. Если я буду честен сам с собой, то признаю, что эта девчонка залезла мне под кожу.
– Что ты..., – она замерла и распахнула глаза, когда я поднес её ладонь к своим теплым губам и попробовал высосать занозу. У неё чуть не отвисает челюсть, когда мои зубы покусывают застрявшую щепку. Подушечки её нежных пальцев ерзают по моей щетинистой щеке. Моя затвердевшая плоть жарко пульсирует, но я, похоже, никак не могу остановиться. Я продолжаю покусывать ладонь, не сводя глаз с девушки. Я глубоко вдыхаю ее аромат, и он чертовски опьяняет. Сводит с ума. Лишает контроля.
Я наконец-то цепляю и вынимаю занозу, но я не свожу с неё глаз и не отпускаю её кисть. Я провожу пальцем по маленькой ране. Она поджимает губы, а грудь вздымается от частого дыхания. От самого сильного возбуждение, которое я когда-либо испытывал, напрягается каждый мускул в моём теле. Я касаюсь губами её ладони и нежно целую. Наслаждаюсь её мягкой кожей, которую я чувствовал, когда она терлась об меня мгновение назад. Хочу целовать каждый сантиметр её тела, до красных отметин на коже. Хочу привязать к кровати и заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не попросит остановиться. Хочу заявить на неё права снова и снова, пока между нами не останется никаких сомнений в том, что она принадлежит мне. Пока она не будет кричать моё имя и умолять меня.
Мои губы осторожно скользнули по её коже, дойдя до запястья, где я чувствовал её пульсацию, а рука опускается на бедро девушки. Она вздрагивает, но не двигается. Смотрит на меня удивлённым и смущенным взглядом. Ее грудь начинает вздыматься, дыхание учащается, а щеки заливает румянец. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не сорвать с неё это платье и не взять прямо на этой скамейке. Я до сих пор чувствую вкус её языка, когда она отвечала на мой поцелуй. Такая отзывчивая. Нежная. Страстная.
Она будет так отвечать и другому мужчине? В моей груди поднимается волна собственничества и гнева. Проклятье! Нет. Я убью любого, кто прикоснётся к ней.
Я играю с её бедром всего пару секунд, прежде чем я запускаю пальцы под платье, и это посылает электрический разряд по всему телу. Затаив дыхание, она пристально смотрит на меня. Мои движения становятся отчаянно смелыми, а кровь начинает бурлить, заливая все мои мысли. Пальцы доходят до её нижнего белья, и я издаю приглушенный стон. Губы девушки приоткрыты, дыхание вырывается из них, и это зрелище заводит меня ещё сильнее. Я отпускаю её кисть и хватаю за шею, но девушка сразу вырывается.
– Отпусти..., – толкает меня и встаёт. Мои мышцы напрягаются, и мне требуется каждая капля силы, чтобы не схватить её. – Или потом придёшь ко мне, чтобы рассказать про помутнение рассудка? Или такое нравится тебе? Унижать, а потом снова лапать.
Ее глаза, прищурившись, смотрят на меня. Мне неприятно, что она чувствует себя униженной.
Туман интимности быстро рассеивается. Меня словно облили ледяной водой. Я сам ей сказал, что ничего подобного больше не повторится, а сейчас чуть не разложил её прямо в беседке. Еще одно гребаное сожаление. Я осознаю, что мои действия были эгоистичны и неуместны, и только мне нести ответственность за свои поступки.
– Папа! Я всё принёс! – прибежал к нам Никита с аптечкой. Лена сразу начала нервно поправлять своё платье, бросая на меня сердитый взгляд.
Я совсем забыл, что мы с ней не одни в саду. Кто угодно мог нас заметить, а у меня всё из головы вылетело, когда оказался рядом с ней. Мне нельзя больше оставаться с ней наедине.
– Папа! Пошли с нами делать скворечник, – предлагает сын, пока Лена обрабатывает маленькую рану на ладони.
– Пошли, мой чемпион. Сделаем самый лучший и красивый скворечник, – согласился, потому что работа может подождать. Хочу провести время с сыном и с ней.
Мы принялись делать скворечник. Вернее только я, Никита и Лена наблюдали, давая советы: как правильно забивать гвоздь и как пилить. Мне давно не было так хорошо и весело. Я чувствовал, что девушка нервничала рядом со мной, но постепенно начала расслабляться.
В какой-то момент я осознал, что мы вели себя, как настоящая семья. Хотелось бы, чтобы так было на самом деле. Только этот день закончится и мы вернёмся в реальность.
Наше веселье неожиданно нарушил Влад, который позвал меня в сторону проговорить что-то важное.
– Что такое, Влад? – спросил я, немного настороженно.
– Вчера за нами кто-то следил. Вернее, за Леной, – сообщил мне мужчина. Его слова заставили меня напрячься.
– Что? Расскажи мне всё, – потребовал я, понимая, что это может быть серьёзно.
Лена
– Она скоро вернётся домой и сразу пойдёт переодеваться, – прошептал Пётр, чтобы нас никто не услышал.
Мы с ним готовили на кухне вместе и с нетерпением ждали возвращения Ульяны.
– Я хочу видеть её лицо в этот момент и снять на камеру, – едва сдерживала свой смех.
– Если она узнает, что это наших рук дело..., – нахмурился мужчина.
– Не узнает. Пётр, неужели ты не хочешь хотя бы так отыграться? – Я вскидываю бровь. – Ругаться мы с ней не можем, а вот такие сюрпризы – запросто.
Я планировала действовать в одиночку, но Пётр меня застукал и пришлось признаваться. К моему счастью, он меня поддержал. Ульяна, пользуясь своим положением, всегда унижает Петра, несмотря на то, что он ей в отцы годится.
– Мне это слишком сильно понравится и захочется ещё, – улыбнулся мужчина, его глаза сверкнули весельем.
– С удовольствием повторим. Не волнуйся, мы – одна команда против этого зла. От неё даже пахнет злом. Ещё и от этой ведьмы Кристины, – фыркнула я, представляя их злые физиономии.
В голове звучит строгий голос сестры:
«Мы в этом доме чужие люди, поэтому постарайся вести себя тихо и без происшествий.»
К сожалению, я не могу вести себя тихо и никогда не могла. Особенно, когда люди ведут себя очень плохо и делают больно слабым. Меня до сих пор колотит, вспоминая напуганного мальчика, который прижимался ко мне в поисках защиты.
Я ничего не могу ей сказать, а если скажу кому-то, то не поверят, поэтому выбрала другой метод, чтобы наказать её. Надо бить в слабые места человека, а её слабые места – внешность и дорогие шмотки. Она дорожит тряпками больше, чем родным сыном. И как я могу этим не воспользоваться?
Мы с Петром закончили готовку и замерли, услышав голос Ульяны. Она вернулась домой и поднялась к себе.
– Вот сейчас начнётся шоу, главное – не выдать себя. Мы ничего не знаем, мы ничего не видели, – парировала я.
Через пару минут донеслись крики и маты. Вот тебе и элегантная леди. Она кричала, как сумасшедшая, пока мы с Петром тихо смеялись на кухне, но вдруг замолкли.
Ульяна со своими криками спустилась в гостиную, за ней шла мама Андрея.
– Что случилось, Ульяна? – спросила она взволнованно, увидев состояние женщины.
– Мыши! На моей одежде! На моих вещах! Везде чёртовы Мыши! – кричала она, размахивая руками. Её истерика – музыка для моих ушей. Ради этого стоило всё утро искать мышей в зоомагазинах.
– Откуда в доме мыши? – недоверчиво взглянула Елизавета на Ульяну.
– Мерзкие, противные, грязные! Вся моя одежда испорчена! Мои любимые платья! Я больше их никогда не надену! – продолжала она слёзно голосить. Прикусив поджатые губы, задерживаю дыхание, потому что готова лопнуть от смеха.
– Пётр? Откуда у нас мыши? Как могло такое произойти? – спросила свекровь сестры, заметив нас.
– Я не знаю. Сам удивлён, ведь я всегда слежу за домом. Возможно, они проникли в подвал и потом в дом, – спокойно ответил Пётр, пожав плечами.
Ульяна бросила на меня ядовитый взгляд. Её лицо искажено злобной гримасой.
– Я знаю чьих это рук дело! Это всё ты, – процедила она.
А ты попробуй это доказать, змея.
– Чего? Я весь день на кухне была. Плюс, я ужасно боюсь мышей. Зачем мне это делать? – обиженно проговорила я.
– Ульяна, успокойся. Причём тут она? – заступилась за меня Елизавета, уверенная, что я не смогла бы так поступить.
– Успокоиться?! Иди и посмотри, что они сделали! Нигде не было мышей, а тут сразу появились и именно в моей гардеробной. Там всё блин провоняло! Все мои дорогие наряды! –сильнее злилась женщина, а я с удовольствием за этим наблюдала.
– Пётр, посмотри, что там, – потребовала Елизавета. Мужчина кивнул и поднялся. Надо поймать всех мышей и вернуть в зоомагазин, пока эта больная не попыталась их отравить.
– Это твоих рук дело, – не сводила с меня гневный взгляд.
– Дорогая, тебе надо выпить чаю и успокоиться. Никто не будет заходить в дом с мышами и подкидывать их, – раздражённо вздохнула Елизавета. Она прищуривается, в его глазах все еще заметна неуверенность в словах Ульяны
Ульяна не могла успокоиться, даже когда пришли её родители, но они не поверили, что я специально подбросила мышей. Пётр поймал их, и я поехала возвращать их в зоомагазин, когда в доме всё утихло. Я не жалею ни капли, что так поступила. Каждый раз, когда она будет обижать Никиту или унижать нас, я буду доводить её до истерики.
Вернула мышей в зоомагазин и поехала в кафе с Владом. Хотелось немного прогуляться, но Аня позвонила и попросила срочно приехать.
Сестра ждала меня в комнате. Я настороженно посмотрела на неё. Никогда еще не видела, чтобы на его лице отражалось столько страданий.
– Что случилось? – спросила я, чувствуя странную тревогу в груди.
Аня начала говорить, и я слушала ее, с открытым ртом. Весь воздух выбился из моих легких. Не могла поверить в то, что слышала. Буря эмоций захлестывает меня.
– Аня, ты должна ему все рассказать. Не нужно принимать такое важное решение, не поговорив с Андреем, – вскочила, не в силах совладать с эмоциями. – Эту ведьму нужно разоблачить перед всеми! Нельзя молчать! Как ты не понимаешь?
– Я уже всё решила. Другого выбора у меня нет, – прошептала Аня, сдерживая слёзы. – Если Андрей и его семья как-то пострадают, то я никогда себя не прощу.
– Ты ведь любишь его... Не позволяй этой ведьме вас разлучить.
Почему она не предпринимает никаких действий? Ведь я знаю, что она может! Почему так быстро сдаётся?
– Люблю, поэтому так поступаю... Ради него. Собирай вещи. Ночью мы покинем этот дом, чтобы нас никто не видел.
– Получается, что мы просто убегаем, даже не попрощавшись..., – сдавленно шепчу я.
– Прошу, просто сделай, что говорю, – поднимает на меня глаза с мольбой. Мне невыносимо видеть её боль, но я знаю Аню. Если она принимает решение, то невозможно никак переубедить.
– Он на свободе и может добраться до нас, – говорю я. Внутренности сводит от гнева. Тяжело дыша, спрашиваю: – Как Кристина могла помочь ему?
– Она всё продумала, но я тебе обещаю, что отец не тронет нас больше, – горячо заверяет сестра.
– Этот ублюдок нам не отец, – цежу сквозь зубы. Он должен был сгнить в тюрьме, но благодаря тёте Андрея, гуляет на свободе. Мне хочется ворваться к ней и расцарапать её физиономию, чтобы на всю жизнь запомнила.
Сестра отправилась к себе, а я принялась собирать свои вещи.
– Я не могу даже попрощаться, – произношу сдавленно. Слёзы вот-вот прольются из глаз. Когда я переступила порог этого дома, не предполагала, что уезжать будет настолько тяжело. Утром Никита встанет и будет ждать меня, но я не появлюсь. Кто будет его защищать, если меня не будет? А кто позаботится о Бруно?
Горло сжимается, меня захлестывают эмоции. Делая глубокие вдохи, пытаюсь взять себя в руки, но меня накрывает снова и снова.
Я больше не увижу Сергея. Не услышу его раздраженный голос. Не буду спорить с ним и злить.
Сама хотела держаться от него подальше, но сейчас от боли сжимаются все внутренности. Мою грудь словно в тисках сдавливают, глаза снова наполняются слезами. Моя дрожащая рука не в силах остановить поток слез, который беспрестанно катится по моим щекам. Я пытаюсь сдержать свои чувства, но боль становится нестерпимой. Мысли в голове кружатся, словно бешеные пчелы, не давая мне ни минуты покоя.
Я хочу увидеть его... в последний раз взглянуть на него.
Борюсь с желанием выйти из комнаты и отправиться к нему. Но, что я скажу ему? Что он подумает, если я сразу брошусь к нему и обниму? Все, что останется – это память о нём, его смех, его взгляд, его прикосновения. Я никогда не смогу стереть с кожи, с памяти, с сердца.
С каждой секундой я понимаю, что лучше оставаться в комнате и ждать Аню, как бы трудно не было. Если встречусь с ним, то уехать будет ещё больнее...не смогу.
– Идём, – вырвал меня из мыслей голос сестры. Спустя мгновение я моргаю, прогоняя слезы, и следую за ней, отчаянно желая, чтобы она передумала. Я до последнего ждала, что Андрей остановит её, но этого не произошло. Неужели он позволил ей уйти? Я уверена, что они любят друг друга... Как можно так жестоко разлучить любящих людей, используя их чувства?
– Ты уверена? – спрашиваю я последний раз, когда уже дошли до такси. Аня смотрит на меня… на дом… так, словно уже потеряла всё и не имеет ни малейшего понятия, как вернуть то, чего желала больше всего. Я вижу, что она еле сдерживается, чтобы не разрыдаться.
– Да, – кивает она и садится в такси.
Бросаю взгляд на дом. Сердце бьется так быстро, будто оно хочет выбраться из моей груди и убежать от всего.
Я буду скучать. Я очень сильно буду скучать. Прощай.
Лена
Неделю спустя. Москва.
– Никита всё ещё обижается на меня? – спросила я Петра, шумно сглотнув.
Всю неделю я пыталась поговорить с мальчиком, но он отказывался общаться со мной. Я созванивалась только с Любой и с Петром. Они были расстроены, узнав о моём отъезде.
– Да... Он уверен, что ты его бросила и уехала молча. Ничего не хочет больше слышать, – сообщает мне с тоской в голосе мужчина.
– Мне пришлось..., – виновато прошептала, чувствуя, как в горле образуется ком.
Петр не доставая меня с вопросами и за это я была благодарна ему. Он относится ко мне, как к дочке, поэтому беспокоился. Мужчина звонил каждый день и рассказывал, что происходит в доме. По его словам, Андрей погрузился в себя и перестал ходить на работу, запивая тоску алкоголем.
– В дом погрузился в траур без вас. Хорошее настроение в доме только у этих ведьм, – он замолкает на несколько секунд, а затем продолжает:
– Но я иногда не упускаю возможности испортить им день.
От его слов невольно появляется улыбка.
– Оторвись там за нас двоих.
– Но без вас не так весело, – вздохнул Пётр.
Я вернулась в Москву, но такое чувство, что я оставила частичку себя там и не могу вернуть обратно.
– Ты хорошо заботишься о них? – шмыгая носом, поинтересовалась у мужчины. Ульяна плохо относится к сыну, а ему необходима забота и любовь. Меня нет рядом с ним, но каждый день Пётр отправляет мне фото и видео с мальчиком и собакой. Я несколько раз пересматриваю и на мгновение мне становится легче, а тепло разливается в груди.
– Конечно. Никита и Бруно очень скучают по тебе. Да и многие в доме, – его слова пробирают до глубины души.
– Я тоже скучаю..., – сдавленно шепчу я.
– С кем ты разговариваешь? – доносится до меня до боли знакомый голос. Моё сердце пропускает удар. Замираю, чувствуя, как от неожиданности воздух улетучивается из легких и сжимаю телефон.
Сергей...
Я всю неделю пыталась не думать о нём, даже имя его не произносила. Только он врывается каждую ночь в мои сны, заставляя просыпаться в поту и с бешено бьющимся сердцем.
– Да так. Разговариваю со своим знакомым, – уклончиво ответил Пётр, удивляясь его появлению.
Сергей подслушивал наш разговор? Он слышал меня?
– Дай телефон. Я хочу поговорить с этим знакомым, который знает моего сына, – его голос дрогнул, или мне так послышалось.
Воздух становится таким густым и плотным, что трудно вздохнуть, я дышу через рот и напряжённо вслушиваюсь в малейшие звуки.
– Здравствуй, Лена, – его ласковый и глубокий голос буквально сбивают меня с ног, словно огромный грузовик. От этой интонации по рукам всё бегают мурашки. Сердце бьётся в ушах. Казалось, что никакие расстояния не могут разделить нас, и я ощущала его близость так ярко, словно он стоял прямо передо мной.
Сергей тяжело вздыхает, отчего у меня начинают дрожать конечности. Он узнал меня... Легкие горят от нехватки кислорода, а сердце начинает болезненно биться в груди. Так хочу увидеть его прямо сейчас.
Чёрт! Почему ты не оставишь меня? Ты даже не представляешь, как мне тяжело... Я пытаюсь забыть тебя! Не думать о тебе!
– Не молчи... прошу, – в голосе Сергея я услышала...мольбу. У меня тут же пересыхает во рту. Я открываю и закрываю его, не в силах произнести ни единого звука. Дыхание сбилось, я вся дрожу. Я слушаю его голос и зажмуриваюсь, борясь со своими чувствами.
Он никогда не звонил мне. Не пытался связаться. Да и зачем ему это? Слезы, которым я не позволяю пролиться, жгут мне глаза. Я трясу головой, чтобы вернуть себе способность мыслить, а в следующую секунду я отключаюсь, не в силах больше терпеть эту пытку и бросаю телефон на кровать. Жадно глотаю воздух, чтобы успокоить сердцебиение. Я потираю лоб, чувствуя, как на коже проступила испарина.
Всю неделю держалась и стоило только услышать его голос, а уже вся дрожу. Каждая клеточка словно оживает рядом с ним, а по венам распускаются цветы. Так хотелось ещё послушать его голос, только от этого будет хуже. Моя душа кричала от желания поговорить с ним, но разум боролся с этим желанием, зная, что это может привести к необратимым последствиям. Надо прекращать любой контакт с человеком, если хочешь его забыть.
Боже... Почему я не могу выкинуть его из головы?
Для того чтобы немного отвлечься, я приступила к уборке в квартире, включив громкую музыку.
Вечером вернулась Аня с работы. Она нашла работу в хорошем ресторане, где пропадала целыми днями.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила я в надежде услышать искренний ответ.
– Хорошо. Ты поела? – снова соврала и перевела разговор на меня. Это начинает меня уже раздражать.
– Аня, я же не слепая... Зачем ты врёшь? – раздражённо махнула руками, когда терпение иссякло.
– Я тебе не вру, – ответила сестра на автомате.
– За эту неделю ты превратилась в овощ. Посмотри на себя в зеркало. Ты каждую ночь плачешь, я тебя слышу, – с грустью проговорила я. Аня старается рядом со мной. Делает вид, что всё хорошо, словно сама пытается в это поверить. Только ночами она тихо плачет в подушку.
Я настаивала на том, что нужно поговорить с Андреем. Позвонить ему, но получала категорический отказ. Уже через две недели их официально должны развести.
– Лена, мне просто немного трудно сейчас, а потом станет легче, – нытянуто улыбнулась.
– Когда? – не унималась я.
– Не знаю... Когда-нибудь, – пожала плечами. – Я устала сегодня. Пойду спать. Спокойной ночи, родная.
Поцеловала меня в щёку и направилась в комнату. Я всё еще стою на месте, когда слышу, как дверь в спальню закрывается, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Сколько будет это всё продолжаться?
Я не могу смотреть, как моя родная сестра разрушает свою жизнь. Не могу слушать её плач каждую ночь.
Она жертвует своей любовью ради Андрея. Но кому нужна эта жертва? Андрей понятия не имеет, что происходит вокруг него, но за него всё решили.
Они с Андреем могут быть вместе, для этого необходимо всего лишь поговорить. Я всегда считала свою сестру умной девушкой, а тут совершила такую глупость. Она сделала ошибку, и мне её надо исправлять.
Первый раз в жизни мне придётся нарушить данное слово сестре, но я это делаю ради неё. Немного успокоившись, сажусь на диван, достаю телефон и сжимаю в кулаке.
Прости, Аня... Но он должен знать.
Я захожу в ванную, чтобы Аня не могла услышать меня и набирая номер Андрея. Спустя пару секунд, он ответил:
– Лена? – удивился он моему звонку.
– Андрей, нам надо с тобой поговорить, – выдыхаю я, намереваясь рассказать ему всю правду.
