Текст книги "Нирвана с привкусом яда (сборник)"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 27
Саратов, июль 2005 г

Вилли отвез Женю в театр, после чего встретился в кафе на Набережной с Диденко. Рассказал ему о своей поездке в Алексеевку.

– Выходит, их убили. – Сергей почесал затылок.

Затмение его прошло еще вчера ночью, когда Женя привела его в чувство, рассказав о приезде в Саратов Григория Дворкина. Алла отдалилась от него сразу же, словно это не к ней приехали, а она сама уехала в Москву, к Дворкину, забыв даже попрощаться с Диденко. Женя и на этот раз оказалась права – ну не мог он представить себе Аллу, стоящую возле плиты в его захламленной старой квартирке или встречающую его в дверях с улыбкой. Это летом она могла бы еще носить легкие недорогие платья, а зимой потребует шубу, машину… Он имел самое смутное представление о том образе жизни, который она вела до смерти мужа.

– Нет, определенно, их убили, – повторил он, удивляясь тому, как просто Вилли смог доказать это. – Выходит, девчонки заехали в алексеевский магазин, чтобы взять грибы, а тот, кто задумал их убить, воспользовался этой паузой, вышел из укрытия и, предположительно, перекусил тормозной шланг… Гениально.

– Гениально-то гениально, но меня интересует другое: зачем потребовалось убивать их точно так же, как и тех, первых Воробьеву и Капустину? – хмыкнул Вилли. – Пусть даже убийца собирался убить сразу двух этих девчонок, предположим, они оказались свидетельницами какого-то преступления, так? Но ведь убили их именно на том самом месте, где погибла и первая парочка… Вот это-то мне и непонятно. Вместо того чтобы это убийство выглядело как несчастный случай, преступник, словно намеренно, сделал все возможное, чтобы привлечь к себе внимание… Странно… Вот, к примеру, разбились бы они где-нибудь в другом месте, никто бы и не обратил внимания на это… несчастный случай… А здесь – две катастрофы… в одном и том же месте…

– А у меня из головы не выходит «несчастный случай». Я просматривал материалы дела, там черным по белому написано – несчастный случай…

– Выходит, эксперт получил взяточку, это же и коту понятно, – улыбнулся Вилли и отхлебнул из высокого бокала пиво. – Вот и найди этого эксперта, побеседуй с ним хорошенько или же, если деньги есть, дай ему на лапу, и он тебе все-все расскажет… А если денег нет, то я подключусь… Откуда у тебя, у следователя, деньги?

– Вилли, а зачем это вам? Заело, что я вас заподозрил в убийстве Воробьевой?

– Не скрою, заело. Тем более что я по отношению к этой девочке был щедр, ничего для нее не жалел. И вдруг меня, Вилли, обвиняют в таком жутком преступлении, да еще из-за двух тысяч баксов!

– У меня работа такая…

– Работа тяжелая, поэтому-то я и решил помочь… – Вилли и впрямь увлекся этим расследованием и ужасно гордился тем, что сумел так быстро догадаться, каким образом были убиты девчонки. – Я тут подумал на досуге и решил, что тебе самому не следует встречаться с этим экспертом, а вот мне ничего не стоит провести частную беседу и выяснить, кто заплатил ему, чтобы он «не заметил» испорченных тормозов, если, конечно, это действительно так… Даешь добро?

Вилли вызывал у Диденко улыбку, он подумал, что антиквар поначалу, быть может, и правда обиделся на него за подозрение в убийстве, но теперь занимался этим делом просто из-за азарта, ну еще, наверное, чтобы произвести впечатление на Женю. Сергей спрашивал себя, ревнует ли он свою бывшую возлюбленную к Вилли, и понимал, что ревнует, как ревнует и Аллу к так неожиданно приехавшему и спутавшему все его планы Дворкину. Две женщины бросили его, оставив один на один с запутанным делом, которое он должен вести теперь уже из принципа, хотя ему никто этого не поручал, да и вообще официально этого дела нет! Он спросил себя, стоит ли доложить начальству о том, что в деле открылись новые факты, но решил пока что подождать: а вдруг эксперт действительно подтасовал результаты экспертизы? Такое случалось иногда…

– Ладно, действуйте… Но только осторожно. И еще, Вилли, что бы вы ни узнали, держите это в тайне.

– Могила. – И Вилли хлопнул Диденко по ладони. – Об этом можешь не беспокоиться. Ты мне, следователь, только фамилию этого взяточника назови, дай мне его телефон и домашний адрес.

– Я позвоню вам и все сообщу, хорошо?

Вилли сел в свой «Мерседес» и укатил, Диденко, допив кофе, позвонил в прокуратуру и попросил своего помощника сообщить ему данные эксперта, который занимался делом Капустиной и Воробьевой. Через полчаса он уже звонил Вилли и диктовал ему необходимую информацию. Сам же отправился в багетную мастерскую, где перед смертью работали девушки.

Ему повезло, в мастерской он встретился с хозяйкой, Марией Петровной Фильчагиной.

– Сережа? – Увидев Диденко, Фильчагина, моложавая женщина лет пятидесяти, в зеленом брючном костюме, с красиво уложенными каштановыми волосами, отложила в сторону картину, изображавшую подсолнухи, подошла и протянула Диденко руку. – Рада тебя видеть… Хочешь заказать раму?

– Хочу. Красивую золотую раму для карты мира. Всю жизнь мечтаю куда-нибудь поехать, да все как-то не получается, так пусть хотя бы весь мир висит у меня над кухонным столом…

– Заказывай, я тебе сделаю хорошую скидку…

Она улыбнулась ему, и он вспомнил, как был у них в гостях, как ему понравилось в их доме и что именно там он впервые ощутил себя совершенно нищим, почти убогим… Он сидел за красиво сервированным столом, ел потрясающе вкусные салаты и понимал, что, даже если он будет работать с утра до ночи, у него никогда не будет ни такой квартиры, ни такого стола, ни такой жены…

– Выбирай. – Он услышал ее голос и очнулся, вспомнил, зачем пришел.

Маша, как она сама просила себя называть, подвела его к крутящемуся стенду с багетами.

В мастерской, кроме них, никого не было, и Сергей спросил:

– А где же твои помощницы?

– Я отпустила их обедать.

– Это правда, что три года назад погибли работающие у тебя девушки – Капустина и Воробьева?

– Да, правда, – грустно проговорила Фильчагина. – Оля и Ирина. Вот уж не повезло девочкам, так не повезло. Сначала у Оли была крупная неприятность в «Черном бархате», в магазине женского платья, где девочки работали вместе, ее обвинили в воровстве и уволили… А потом вот эта нелепая смерть… Сережа, ты спрашиваешь об этом как следователь?

– Честно говоря, да. Открылись некоторые факты, и мне хотелось бы проверить…

– Садись… Я сейчас закрою мастерскую и приготовлю нам кофе. Знаешь, мне всегда хотелось поговорить с кем-нибудь о том случае, но так получилось, что не с кем… Муж сильно занят, да и не такой он человек, чтобы разговаривать с ним на подобные темы… Подружек у меня нет…

– Почему?

– Я очень ревнивая… – Она улыбнулась, и он не поверил ей. Скорее всего, дело в ее характере, в ее самодостаточности. Такие женщины, как Маша, любят окружать себя мужчинами, а не женщинами.

Через несколько минут они сидели за круглым старинным столиком и пили кофе.

– Почему тебе хотелось поговорить о них? – спросил Диденко.

– Да потому что слишком уж нелепая смерть…

– Ты кого-то подозреваешь?

– Честно говоря, да. Не могу сказать, что подозреваю именно Ларису Вундер или ее сестру Лизу, но ведь девочки погибли спустя короткое время после этой истории с шубой…

– Я в курсе той истории… Но ведь Лиза же просила у Ольги прощения.

– Просила, да лучше бы она этого не делала. Она словно заранее извинялась за то, что потом с Олей случится…

– А почему вместе с Ольгой уволилась и Ирина?

– Они были подругами «не разлей вода», понимаешь? И Ирина никогда бы не осталась у Гали после того, как та смогла заподозрить Ольгу в воровстве. Они сказали, что Галя приняла сторону клиентки, очень выгодной клиентки, даже двух клиенток, и очень обидела свою продавщицу, Ольгу. Хотя, я подозреваю, что за этим стоит что-то другое…

– Что именно?

– Вот об этом-то я и хотела с кем-нибудь поговорить. Дело в том, что Лиза встречалась с одним парнем, Аликом, который до этого гулял с Ольгой, вот так-то вот.

– Час от часу не легче… И что Лиза хотела доказать, предположим, сама выкрав эту шубу или представив все таким образом, будто ее выкрала Ольга?

– Не доказать, а просто-напросто избавиться от соперницы.

– Она была реальная соперница?

– Всех подробностей я не знаю. Просто я видела Алика с Ольгой, они часто приходили в наш ресторан, очень красивый, яркий парень, как артист… А потом он стал появляться там с Лизой, и вскоре они поженились. Вот и все, на чем я строю свои предположения и подозрения…

– Ты думаешь, Ольгу могли посадить?

– Легко. Сам знаешь, как ведется наше судопроизводство. К тому же у Ольги, насколько я понимаю, не было денег на адвоката, и она по-настоящему испугалась.

– Откуда тебе это известно?

– Мы с ней о многом беседовали, когда она работала у меня. Однажды я спросила ее про Алика, и она сказала, что они с Аликом расстались и что она никогда не была ничьей соперницей, она не представляла для Лизы никакой угрозы… Думаю, что именно по этой причине Лиза и приходила к ней извиняться…

– Не понял.

– По-моему, здесь все ясно. Алик каким-то образом узнал про всю эту историю с шубой и устроил Лизе скандал, быть может, пригрозил, что бросит ее, если она не извинится перед Ольгой… Только так он мог заставить эту стерву Лизу просить прощения…

– А Лиза решила ей отомстить за это якобы унижение и подстроила убийство? – сказал Диденко.

– Я об убийстве ничего не говорила… не хочу быть похожей на Лизу. Хотя предположить можно… Ну что ей стоило нанять человека, который подстроил все это?

– И ты молчала?

– А что я могла сделать? Пойти в милицию и рассказать про взаимоотношения Оли, Лизы и Алика? Да, мне было безумно жалко девочек, я привязалась к ним и вообще приняла участие в их судьбе… Ведь после того, как они оказались на улице, я приняла их на работу и даже позволила жить в одной из своих квартир! А какие похороны я им устроила! К тому же, Сережа, разве могла я предположить, что Лиза окажется столь мстительной, что подстроит им аварию?! Это же, согласись, полный абсурд… Мало ли кто кого ревнует, но это не означает, что за этим непременно последует убийство…

– Но после того, как они погибли, ты могла бы обратиться в прокуратуру и рассказать там все, что знаешь, хотя бы меня нашла…

– Я думала об этом, но, как видишь, так и не решилась… Поэтому, когда ты пришел ко мне и заговорил об этом деле, я поняла, что это судьба, что ты просто должен был прийти и сам заговорить о моих девочках… Хотя, может, я ошибаюсь?

– Да нет, ты не ошибаешься, похоже, их действительно убили, кто-то подстроил им аварию…

– Каким образом?

– Пока неизвестно, но скоро мы это выясним…

– А как всплыла эта история с моими девочками?

– Из Москвы приехала их знакомая, она хотела сходить к ним на могилу, помянуть их… У нее у самой недавно умер муж… И тут вдруг выясняется, что…

Диденко посмотрел на Марию и вдруг понял, что не рассказал ей самого главного.

– Маша, дело в том, что восемь лет назад в том же самом месте погибли две девушки, и их, представь себе, тоже звали Ирина Капустина и Ольга Воробьева…

– Ты что, следователь, шутишь? – Она широко раскрыла глаза, и на лице ее было написано такое недоверие, что Сергей и сам едва не подумал о том, что он что-то напутал. Если бы не визиты к родственникам погибших в 1997 году, это можно было бы принять за ошибку в компьютере.

– Нет, поэтому-то мы с их подругой и заинтересовались этим делом…

– Мистика какая-то, – прошептала Мария. – Сережа, вам молоко за вредность не дают?

– Нет, Машенька, не дают…

– Тогда я предложу тебе хорошего коньячку, ты не против?

– Не откажусь…

Маша принесла коньяк, конфеты. Сергей в это время разглядывал картины, развешанные на стенах.

– Я вижу, тут, кроме багета, можно купить картины?

– Да, это работы местных художников.

– И сколько же они стоят?

– По-разному. В зависимости от таланта художника, размера полотна…

– И кто же их оценивает?

– Я, кто же еще. Вернее, нет. Они назначают свою цену, а я прибавляю свой процент. Но, если чувствую, что цена чрезмерно высокая, то сбавляю, объясняю, что картину никто не купит…

– А случается, что приносят настоящий шедевр?

– Да, случается, но крайне редко.

– Например…

– Пойдем покажу…

Она привела его в небольшой, тускло освещенный зал и щелкнула выключателем:

– Эти работы я показываю не всем… Здесь находятся картины, стоимость которых настолько высока, что далеко не каждый может позволить себе купить их…

– Но их все же покупают?

– Да, покупают.

Сергей прошел в глубину зала и остановился перед небольшим женским портретом, на котором была изображена красивая, с черными кудрявыми волосами девушка, с высоким бледным лбом, ярко-малиновым ртом и выразительными темными глазами.

– Какой красивый портрет, – присвистнул Диденко.

– Да, на него уже нашелся покупатель… Он должен приехать на будущей неделе… Иностранец.

– И кто же написал его?

– Один молодой художник, Роман Гончаров, не слышал?

– Нет, не слышал… Он из местных?

– Он жил в Марксе.

– А… Понятно. Вот не знал, что у нас здесь водятся такие художники…

Он повернулся и направился было к выходу, как вдруг внимание его привлек еще один портрет, и тоже женский. Только на этот раз это была очаровательная рыжеволосая девушка с веселыми глазами и нежно-розовым ртом.

– Вот это работа… – У него аж дух захватило. – Какой портрет… нежный… Должно быть, девушка красивая. Это тоже он нарисовал?

– Да, это написал Роман Гончаров.

– И за ним тоже приедет иностранец? – пошутил он.

– Да, представь себе.

– Богатый, наверное, художник, – не зная, что сказать, произнес Диденко, теряя интерес к разговору. – Вообще-то мне пора…

– Он не богатый художник… Его уже нет в живых…

– Как это?

Маша вздохнула и развела руками:

– Его убили. Несколько лет тому назад. Убили и ограбили.

Сергей повернулся к портретам – теперь уже они не казались ему столь жизнеутверждающими, даже на лице рыжеволосой девушки появилась тень смерти…

– Вот, значит, как… Надо умереть, чтобы твои картины так выросли в цене… Чертовщина какая-то!

– Согласна. – Мария выключила свет и проводила Диденко до выхода.

– Ты рассказала мне столько интересного… Надо будет встретиться с этим… Аликом и расспросить, в каких отношениях он был с Ольгой Воробьевой…

– И ты мне рассказал необычную историю об однофамилицах. – Маша стояла уже на крыльце и прощалась за руку с Сергеем. – Заходи, если что…

– Да, чуть не забыл! А Вилли! Это правда, что Ольга задолжала ему деньги?

– Антиквар? Да, правда, Ольга мне сама об этом рассказала. Но у нее с ним был роман, поэтому это нельзя назвать долгом, понимаешь? Он подарил ей эти деньги. Помог купить машину, на которой она и погибла… Такие дела…

Глава 28
Саратов, июль 2002 г

– Оля, ну не молчи ты, ради бога, ведь все позади, и Лиза извинилась… А Галю тоже понять можно, она за клиентов удавится, у нее вся жизнь в этом магазине, и если она испортит отношения с Вундершами, то кто станет у нее покупать это уцененное французское тряпье? Сама знаешь, сколько она накручивает…

Ирина отрезала ей еще кусок орехового пирога и подлила кофе. Она так искренне переживала за подругу, что впору было самой бросать работу в магазине и из солидарности подыскивать себе другое место.

В комнате, несмотря на жару за окном, было прохладно: работал новенький кондиционер.

Ольга сидела, уставившись в одну точку, и курила. Комната была погружена в темно-желтый уютный полумрак – плотные шелковые шторы защищали ее от жаркого июльского солнца.

– Вот черт, – продолжала хныкать Ирина, потрясывая, словно стряхивая с пальцев невидимую воду, руками, – мы так спокойно и счастливо жили все эти годы, никто нас не трогал, мы никого не трогали… Знаешь, я уже настолько срослась со своим новым именем Ирина, что начала забывать свое старое – Марина… Я даже по матери перестала скучать, знаешь, мы с ней никогда не ладили…

– О чем ты! – простонала Ольга. – При чем здесь твоя мать?! Меня продержали в камере, как преступницу, как ты думаешь, о чем я там думала? Об украденной шубе, которую я в глаза не видела?! Да плевать я хотела на это обвинение… Я ждала, что вот сейчас меня вызовут к прокурору и покажут снимки… фотографии мертвого Романа… – Она прошептала имя человека, который должен был быть ее мужем. – Или же этого скота, которого мы с тобой превратили в рагу там, в Затоне… Знаешь, иногда мне кажется, что все это было не со мной…

– Не хандри, все же позади, ну сколько можно повторять?! Возьми себя в руки и успокойся.

– И Алла не ответила. Я понимаю, она могла не ответить по многим причинам, но мне в голову лезли самые ужасные предположения – будто она каким-то образом узнала все и решила для себя забыть о нас… А ведь как мы дружили, как нам хорошо было вместе!

– Ей повезло, она вышла замуж за Натана… И не осуждай, что она тебе не ответила. Во-первых, у нее мог поменяться адрес, во-вторых, она могла просто не получить этого письма… А еще знаешь, как бывает? Ну не хочет она вспоминать о своем прошлом, о своих романах, приключениях… Может, у нее муж жутко ревнивый и она не хочет его травмировать напоминанием о той жизни, что она вела до него…

– А жаль… Я бы хотела с ней встретиться, расспросить о ее теперешней жизни. Думаю, что у нее все хорошо, что у них уже есть дети…

– У нас тоже могли бы быть дети… – отозвалась тихо Ирина. – Мне до сих пор снится этот абортарий…

– И мне снится. Но это не самый страшный сон…

И они обе подумали об одном и том же – о том чудовищном по своей разрушающей силе сне, который изводил их вот уже в течение восьми лет: холод, пронизывающий ветер, и они, уже успевшие отрезветь беременные девчонки, тянущие на санках завернутое в простыню тело убитого ими Романа Гончарова…

– Паспортист мне не снится, – пожала плечами Ирина. – Я даже не вспоминаю о нем… И никогда не думала, что нас могут найти. А вот о Романе думаю постоянно…

– Мы перешли тогда с тобой одну грань… Очень важную грань, ты понимаешь?

– Понимаю. Но сыпать яд в чашку с кофе куда проще, чем, скажем, выстрелить в человека или всадить в него нож… Мы же тогда не чувствовали себя преступницами, наоборот, я считала себя жертвой… И даже жалела, что тогда на мельнице не оказалось Воропаева. Я бы и ему подсыпала. А так получилось, что Роман ответил за всех подонков… Ладно, подружка, не переживай… Просто ты перепугалась, когда увидела людей в форме…

– Я так перепугалась, что мне и в голову не пришло, зачем это понадобилось Лизе устраивать этот спектакль с кражей шубы… Нет, ты только подумай, она даже шубу сподобилась купить в тот день, лишь бы подставить меня… И все из-за Алика… Думала, что я ей соперница. Пришла бы ко мне, мы бы поговорили с ней по душам, и я бы рассказала ей про Алика, о том, какой он эгоист, и что ему, сволочи, верить нельзя, что он время от времени встречается с одним парнем из театра, танцовщиком, что у них старая и очень крепкая связь… Ты же помнишь, какая у меня была истерика, когда я узнала о том, что он бисексуал… Да и вообще, что он собой представлял бы без отцовских денег?

– Она так любила его, так боялась, что он вернется к тебе… И как можно вот так из-за мужика потерять голову… А как она вообще узнала о том, что он до нее встречался с тобой?

– Могла увидеть фотографии… Этот идиот любил фотографироваться, у него дома целая полка с альбомами…

– Думаю, она так нервничала не только из-за фотографий, – осторожно предположила Ирина. – Я просто уверена, что сам Алик рассказывал ей о тебе, быть может, вспоминал как-то хорошо, с любовью, сравнивал ее с тобой, в любом случае, это он виноват в том, что в ней разгорелась ревность…

– А ты не знаешь, почему он так хорошо ко мне относился? Не догадываешься? – Ольга усмехнулась.

– Да знаю я все… Потому что ты не собиралась выходить за него замуж и постоянно говорила ему об этом…

– С мужчинами только так и следует обращаться…

Она сказала это жестко, но Ирина, уже изучившая свою подругу, не поверила ей, она знала, что все это бравада и что за внешней холодностью и неприступностью Ольги скрывается нормальная, отзывчивая на ласку женщина. И только страх боли, потери и ревности удерживает ее от настоящих, сильных чувств. Мужчин, с которыми Ольга встречалась все эти годы, что подруги жили вместе, она бросала в самый кульминационный момент, когда ей надо было либо принять их предложение, либо отказать им. Так она бросила завидного жениха, правда, намного старше ее, но богатого, ласкового, заботливого и благородного – Вилли…

– Думаю, что убийство Романа свалили на ту парочку, что зарезала Метлину, – в который уже раз сказала Ирина, чтобы, услышав, как звучит эта фраза, поверить в нее самой. – Ее ограбили, и его – тоже…

– Да, только ее зарезали и зарубили топором, а Романа отравили крысиным ядом, совсем не одно и то же… – чуть слышно отозвалась Ольга. – Марина, вся моя жизнь – сплошной кошмар… Я снова перестала по ночам спать, мне снится один и тот же сон: мы везем Романа по снегу на санках… Когда я встречаю на улице блондина с длинными волосами, мне кажется, что это он, и меня начинает колотить… Мы с тобой никогда, слышишь! – Она поднялась из-за стола и подошла к подруге, заглянула ей в глаза. – Никогда не сможем избавиться от него, от его картин, которые меня преследуют повсюду, где бы я ни находилась… Я хожу по городу и вижу на стенах домов его работы, те самые работы, которые он писал при мне… Видимо, они запечатлелись в моем мозгу намертво, понимаешь? Еще мне мерещится Метлина. Она ходит по улицам и заглядывает в глаза прохожим – ищет меня… И хотя я ее не убивала, все равно чувствую вину и за ее смерть… Если бы Роман тогда не пришел на мельницу и не выпил наш кофе, она бы продолжала оставаться в квартире Гончаровой и готовилась к отъезду, она бы перевезла вещи с квартиры той самой хозяйки-убийцы и не искушала бы ее, осталась бы жива… Она была красивая, умная, именно такая, какая и нужна была моему Роману. Да я и сама понимала, что не пара ему…

– Это я во всем виновата. – В глазах Марины появились слезы. – Вика, ты прости меня… Это Воропаев сделал меня такой… И вся эта история с изнасилованием. Они все – и Воропаев, и его мать, и следователь, и тот мужик в морге, эксперт, – все они посмеялись надо мной. И я всю свою ненависть к ним выплеснула в ту самую чашку с кофе… Ну, хочешь, я пойду и признаюсь во всем? Скажу, что там, на мельнице, была только я?

Она уже в который раз предлагала Вике пойти и признаться, но Вика закрывала ей рот рукой.

– Глупая. Зачем тебе садиться в тюрьму? Чего ради? Ты еще молода, у тебя еще вся жизнь впереди… – говорила и плакала. – И благодари бога за то, что Гончарова вышла замуж за Раттнера и уехала в Австрию… Если бы не это обстоятельство, уверена, нас бы искали…

Спокойная, доходная работа в дорогом бутике месяц за месяцем залечивала их душевные раны, нервы, усмиряла бессонницу. «Черный бархат» был магазин для избранных, для очень состоятельных женщин города. Иногда случалось и такое, что туда в течение дня не заходил ни один покупатель. Тщательно одетые, подкрашенные, вышколенные своей хозяйкой и предупредительные сверх всякой меры, подруги за месяцы скучной и однообразной работы выучились раскручивать богатых покупательниц сразу на несколько покупок: в ход шли заранее обдуманные и выверенные психологически точно фразы, заставляющие женские сердца трепетать при виде шифонового шарфика или яркой итальянской бижутерии и приобретать к выбранному ими платью или блузке целый ворох аксессуаров. Помимо фиксированной заработной платы, хозяйка бутика Галина Позднышева платила им еще и процент от выручки. Таким образом, им хватало денег не только на оплату жилья и еду, но и на развлечения, небольшие путешествия… Подруги никогда не расставались, продолжали снимать одну квартиру на двоих, словно не желая терять друг друга из виду. Романы, которые возникали не так часто и заканчивались, как правило, ничем, лишь на время разлучали подруг, при этом они испытывали постоянную потребность находиться вместе. Одно преступление на двоих, один страх на двоих продолжали их держать друг подле друга. Иногда, особенно в тоскливые ноябрьские вечера, они даже спать ложились вместе, прижимались друг к дружке и молча, дрожа от страха и невозможности сбросить с себя груз убийства, просматривали, закрыв глаза, все то, что произошло в тот роковой вечер на мельнице… А на следующий день, побледневшие от бессонной ночи, возвращались в реальную жизнь, открывали магазин и с улыбкой встречали покупательниц.

Появление Аллочки Гузановой внесло какое-то оживление в их жизнь. Галина Позднышева приняла ее на работу и поставила в отдел кожгалантереи. Выручка сразу поднялась: сумочки, портмоне, ремни и перчатки благодаря ослепительной улыбке и обаянию этой стройной молодой шатенки просто улетали с прилавков… Вика с Мариной, встретившие ее поначалу с недоверием и даже неприязнью, поскольку она обещала стать для их маленького, сросшегося коллектива хрестоматийной третьей лишней, очень скоро привыкли к ее присутствию и ненавязчивому, спокойному характеру и в те дни, когда она по болезни не выходила на работу, скучали без нее. А потом распознали в этой милой девушке бескорыстного, веселого и склонного к авантюрам человека. Проводить выходные вместе с Аллочкой Гузановой стало просто праздником. Она оказалась легка на подъем, умела пить не напиваясь, никогда не старалась выделиться, чтобы на нее обратили внимание мужчины, и всегда точно знала, как себя вести, чтобы не отбить парня у подруги. Мужчин у нее и так всегда хватало. Иногда даже она уступала своих бойфрендов подружкам просто так, ради потехи, и никогда потом об этом не жалела… Она бы и Натана отдала, если бы тот не оказался настолько напористым, настойчивым и не был бы в нее влюблен до беспамятства…

Алла высветлила тот сумрачный мирок, в котором жили подруги, населила его уютными женскими посиделками, вечеринками, жаждущими развлечься красивыми мужчинами, разбавила в меру вином, заставляя таким образом девушек иногда забывать о своем прошлом и просто получать удовольствие от жизни. Ее неожиданный брак с Натаном и отъезд в Москву подруги восприняли как предательство и даже не сразу пришли в себя. И лишь потом стали откликаться на ее веселые письма и звонки… Алла уехала, но некоторые традиции и порядки, заведенные ею, остались и помогали подругам выживать, не погружаясь на самое дно депрессий.

– Мне должна позвонить одна девчонка из багетной мастерской, – вдруг вспомнила Марина, – она уходит в декретный отпуск, говорит, что может устроить нас с тобой и что она вроде бы даже разговаривала с хозяйкой… Я спросила ее, сколько они получают, – раза в два меньше, чем мы у Галки… Но это только первое время. Мастерская будет расширяться, соседнее помещение они хотят превратить в художественный салон, где станут выставлять картины на продажу…

– Что? Картины? – Вика не поверила своим ушам. – И ты сможешь весь день находиться среди картин и дышать запахом масляных красок? Ты готова вдохнуть в себя запах… мельницы?

– Жить-то как-то надо… Может, именно так и нужно поступить… клин клином вышибают, слышала когда-нибудь? Мы уже и так задолжали за квартиру, сама знаешь… Купили машину, это хорошо, я понимаю, но квартира в центре города нам сейчас не по карману…

– Это ты к чему?

– А к тому, что хозяйка этой мастерской готова сдавать нам одну из своих квартир, очень дешево…

– Да ты, я вижу, основательно подготовилась к уходу от Галины…

– Случайный разговор, две случайные вакансии, случайная квартира… В нашей жизни все зависит от случая, разве не так? Когда-то ты мне помогла, привела на мельницу, теперь моя очередь устроить тебя на работу…

– Багетная мастерская… надо же!

А спустя пару дней после этого разговора они уже работали в багетной мастерской и жили в более скромной, но очень уютной квартире в старинном доме на Вольской, в самом сердце города, и были очарованы своей новой хозяйкой – Марией Фильчагиной.

– Какие же мы дуры, – говорила Вика, впервые за годы, что прошли после смерти Романа Гончарова, испытавшая чувство, похожее на покой. – Надо было давно переехать из той квартиры, где нам снились кошмары, да и вообще почаще переезжать… Смена обстановки… новая работа… И на запах краски я уже не реагирую… Ты видела натюрморт с яблоками, который приносила вчера та художница, у которой все лицо в веснушках? Разве это натюрморт… Ты бы видела «Зимние яблоки» Романа…

Они стали выздоравливать.