Текст книги "Аромат желания"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Понятно. Расскажите, Лидия Александровна…

– …можно просто Лида, – перебила ее, смущаясь, женщина.

– Хорошо, Лида. Расскажите мне, пожалуйста, о том, кто реально мог у вас взять этот комплект ключей.

– Слесарь Андрей, я уже говорила.

– Еще?

– Пыталась вспомнить, но так и не вспомнила… Нет, никого у меня в последнее время не бывало. Только сама Оля.

– Хорошо. Пусть так. А что вы знаете о ее здоровье?

– Знаете, это сначала, после того как ее Вадим бросил, она была нервная, даже покуривала… А сейчас вроде бы успокоилась. Но у нее на нервной почве развился гастрит. Вот. Я как об этом узнала? Принесла ей солености свои, домашние. А она, как увидела тарелку с помидорами там, огурчиками, так сразу руками замахала, попросила, чтобы я унесла обратно, чтобы не соблазняла ее. Понимаете? Ей же хочется и остренького, и соленого, а она не может. У нее гастрит. А почему вы меня об этом спрашиваете?

– Чем она лечится, не знаете?

– Разные лекарства…

– Диеты придерживается?

– Это да. Придерживается. Еще кефир пьет. Утром и вечером. Однажды пришла к ней, она холодильник открывает, а у нее там целая батарея бутылок. Знаете, такие зелененькие бутылки – биокефир. Но какое это имеет значение?

– Как вы думаете, кто еще мог знать, что она на ночь пьет этот самый биокефир?

– А почему вас это так интересует? Хотя… Господи, она же сама мне сказала, что снотворное растворили в кефире… Но я не растворяла, если вы меня, конечно, подозреваете…

Лицо Лидии пошло розовыми пятнами, уголки губ опустились, а глаза мгновенно наполнились слезами.

– Понимаете, Лида, накануне у Оли были гости… Все они пили болгарское вино, и в нем, как показала экспертиза, ничего не было. А нашли в бутылочке из-под кефира, которую взяли из мусорного ведра, это было сильное снотворное средство – фенобарбитал. Остальные бутылочки с кефиром были чистые, без примесей… Как вы думаете, кто мог подсыпать ей этот препарат? Ведь этот человек наверняка знал, что она непременно выпьет этот кефир на ночь, что уснет, а потому заявился к ней, открыв двери «своими» ключами… Что вы можете сказать по этому поводу?

– Да, этот человек действительно из ее так называемого ближайшего круга…

– Вы кому-нибудь рассказывали о том, что Оля на ночь пьет кефир? Ну, может, рассказали тому же слесарю или еще кому-то…

– Нет, с какой стати я буду рассказывать постороннему человеку о гастрите своей соседки? Знаете, что я вспомнила? У нас тут рядом есть супермаркет… так вот, думаю, что продавщицы, работающие там, уже нас всех, кто живет поблизости, постоянных покупателей, выучили и знают в лицо. И если, к примеру, молодая женщина каждый день берет один и тот же кефир, может, в памяти продавщицы что-то и остается… Может, она сама сделала вывод, что у покупательницы не все в порядке с желудком, раз она так увлекается кефиром… А вот то, что она действительно покупает кефир именно здесь, я уверена на все сто процентов! Магазин рядом, а она иногда покупает целыми упаковками! К тому же он не такой уж и дешевый, это же не простой кефир… Это я вам так, ради примера, ну, кто мог еще знать о том, что Оля пьет кефир…

– Хорошо, я соглашусь с вами. И обязательно поговорю с продавцами вашего магазина. Действительно… Бывают и продавцы внимательными и с хорошей памятью… Но, согласитесь, история очень странная, если учесть еще, что этим же человеком были изнасилованы и убиты еще две женщины, – сказала Лиза, на самом деле еще не уверенная в том, что Ирину Аленькую, хозяйку издательства, убил тот же самый человек, что удушил Любовь Горохову и изнасиловал Олю Болотникову.

– Что? – брови Лидии Александровны взлетели вверх. – Убили?

– Да, убили. И экспертиза показала, что действовал один и тот же человек. Поэтому, если у вас будет такое желание, постарайтесь успокоить вашу соседку и объяснить ей, что раз ее не убили, значит, с ней уже ничего не случится… Понимаете, о чем я?

– Господи, прости! – перекрестилась соседка.

Вернувшись в квартиру Ольги, она застала ее заплаканную, сидящую в кресле, рядом с которым уже стояла большая спортивная сумка, вероятно, с вещами, предназначенными для того, чтобы взять их с собой к Глафире, предложившей ей пожить какое-то время у нее.

– Ну что, поговорили с Лидой? – спросила Ольга каким-то убитым голосом.

– Да, поговорила, она на самом деле произвела очень приятное впечатление, и, судя по всему, тебе, Оля, повезло с соседкой. Больше того, она подсказала мне еще одно направление, в котором нам следует двигаться, – и Лиза рассказала о возможной причастности к этому преступлению продавцов супермаркета, где Оля покупала биокефир.

– На самом деле, мне бы такое не пришло в голову, – сказала Глафира.

– Да и мне тоже, хотя Лида права, – сказала Ольга, – я же на самом деле всегда покупаю этот кефир в одном и том же супермаркете, рядом с нашим домом. Больше того, я и сама знаю практически всех продавцов-консультантов в лицо, да и кассирш тоже. Сейчас все держатся за свои места, поэтому текучки кадров нет, все каждый день на своем месте. Но неужели такое возможно, что и меня кто-то запомнил, понял, что я постоянно пью свой кефир… И кто-то, кто задумал меня унизить, подсыпал в кефир снотворное? А что, если я покупала бы этот кефир не для себя, а для своих домочадцев?

– Возможно, кто-то знает, что ты живешь одна… – вздохнула Глаша. – Пусть все это выглядит логично, это предположение с продавцами из супермаркета, но что-то подсказывает мне, что все это не стоит внимания…

– Мы просто рассуждаем, кто и где, при каких условиях, и обладая какой информацией, вскрыл кефир и насыпал туда фенобарбитал, а я знаю, что он запечатывается плотным кружочком фольги, – сказала Лиза. – Оля, тебе, конечно, трудно вспомнить, был ли твой кефир вскрытый, предположим, стояла в холодильнике бутылочка с недопитым кефиром…

– Нет-нет, я никогда в жизни не оставила бы эту бутылочку в холодильнике хотя бы потому, что бутылочка-то маленькая, я выпиваю ее на одном дыхании… И если бы я заметила, что бутылка вскрыта, то я обратила бы на то внимание.

– Значит, бутылка была закрыта?

– Я отвинтила пластиковый колпачок, там должна была быть, как вы уже сказали, плотная такая крышечка из фольги. Вероятно, я на автомате уже подцепила ее ногтем, открыла и выпила бутылочку!

– В холодильнике были еще бутылочки, и все они оказались чистыми, – сказала Лиза. – Вот спрашивается, откуда преступник мог узнать, что ты возьмешь именно эту бутылку? Их же там было пять!

– Я знаю. Я все поняла! – воскликнула Ольга. – Я же перед тем, как выпить, предварительно достаю бутылочку из холодильника, чтобы она согрелась! Но вот уж об этом точно никто не мог знать! Я живу одна, ко мне никто не приходит, за исключением Лиды…

– Но так поступают практически все люди, которые берегут свое горло! – сказала Глафира. – Это нормально – достать предварительно бутылку кефира из холодильника. Я сама так делаю. Не думаю, что преступник должен был знать об этом, он просто-напросто, предварительно проникнув к тебе в дом за несколько часов до своего ночного визита, увидел стоящую на столе бутылку, открыл ее, всыпал туда растертые в порошок таблетки фенобарбитала, после чего запечатал бутылку и оставил ее на том же самом месте. Или же заменил принесенную с собой «отравленную» бутылку кефира на твою, чистую… Возможно, он и понятия не имел, что у тебя будут гости и что вы будете пить вино.

– А если бы я не выпила кефир?

– Значит, ничего и не было бы, – сказала Лиза. – Скорее всего, преступник ночью попытался войти к тебе, открыл двери добытыми им в неизвестном месте ключами, пробрался на кухню, поискал глазами кефир и, обнаружив его в мусорном ведре, успокоился, решив, что ты его выпила, и уже только после этого открыл дверь твоей спальни. Что он, собственно говоря, и сделал.

– А как, при каких обстоятельствах была изнасилована и убита эта женщина… Горохова? – спросила Ольга.

– Пока неизвестно. Ясно одно – ее убили в другом месте, а принесли и уложили возле этого злосчастного магазина «Софи» уже труп Гороховой, – сказала Лиза. – Могу предположить, что сегодня туда же утром доставили еще один труп, являющийся, возможно, жертвой этого же маньяка… Но это всего лишь предположение, поскольку, чтобы быть уверенным в этом, следует дождаться результатов экспертизы.

Глаша, слушая, молча переводила взгляд с Лизы на Ольгу, стараясь убедить себя в том, что Лиза поступает правильно, высказывая свои предположения. Скорее всего, сейчас последует вопрос, а не связывает ли саму Ольгу что-нибудь с этим магазином.

– Скажи, Оля, когда ты в последний раз была в этом меховом салоне «Софи»? Ты понимаешь, о каком салоне-магазине я говорю? Что на улице Яблочкова. Ну так? – спросила Лиза, и Глафира удовлетворенно кивнула головой, радуясь тому, что попала в самую точку. Это означало, что, если бы ей пришлось самой допрашивать Ольгу, она сделала бы это не хуже Лизы.

– Не помню… А что?

– Может, ты недавно покупала там шубу из какого-нибудь редкостного зверя?

– А что, эти женщины покупали шубы из редких зверей? – догадалась Ольга.

– Да, они были постоянными клиентками этого салона, понимаешь, – сказала Глафира. – Мы ищем какие-то закономерности, пытаемся понять, что было общего у этих жертв, что их связывало.

– Да, нелегкая у вас работа, – устало улыбнулась Ольга, и Глафира поняла, что ей пора уже отдохнуть.

В эту минуту Лизе позвонил Гурьев, и по обрывкам произносимых Лизой фраз Глафира догадалась, что вечером он срочно вылетает в Рим. По тону голоса Лизы она также поняла, что та испуганна, растерянна, хоть и старается делать вид, что это не так.

– Хорошо, Дима, звони… Я? Нет, я не знаю, когда точно вернусь домой, у меня еще много дел… Дима, прошу тебя, не кричи на меня! Со мной рядом Глаша… А что ночью? Не думаешь же ты, что и на меня нападут, чтобы изнасиловать… Прекрати! Не надо на меня нагонять страху маньяками и извращенцами. Я что-нибудь придумаю… Попрошу Глашу, чтобы она ночевала у меня…

Лиза бросила на Глафиру умоляющий взгляд, и Глаша, поняв его по-своему, выхватила у нее телефон и сказала твердым, не терпящим возражений тоном:

– Дима, привет! Да, я буду с Лизой до самого конца и не оставлю ее ни на минуту, можешь мне поверить. А ты поезжай и ни о чем не беспокойся. Работай, ты же мужчина, а не нянька какая.

Сказав это, Глафира вернула Лизе телефон, чтобы та имела возможность, скрывшись за дверью, закончить прощальный разговор с мужем.

– Чувствую, что нам втроем придется ночевать у Лизы, – сказала Глаша Ольге. – Сама видишь, какой у нее огромный живот, того и гляди родит… Так что я позвоню Адаму, объясню ему, что буду до самого возвращения Гурьева вас охранять.

– А ты и Адама возьми, – осмелилась предложить не на шутку перепуганная Ольга. – Мужчина все-таки, и нам поспокойнее будет.

– Между прочим, отличная идея! Так и сделаем!

Вернулась Лиза. На лице ее играла улыбка.

– Я вот что подумала, девочки. Почему бы нам всем, включая твоего Адама, не поселиться до моих родов у меня дома?! Квартира огромная, всем места хватит и еще останется! Будем заботиться друг о друге… А?

Ольга, услышав Лизу, впервые за все время улыбнулась.

ГЛАВА 15

Сергей Мирошкин сидел в кресле директора обезглавленного издательства «Алые паруса», листал вынутые из папок документы, просматривал их, пил чай, который ему принесла заплаканная, с опухшими глазами секретарша Виктория, худенькая, затянутая в черное платье девушка лет двадцати пяти, с шапкой кудрявых рыжих волос, и то и дело поглядывал на работающего за компьютером Сашу Седых, которому поручено было вскрыть электронную почту Ирины Аленькой и найти все то, что могло иметь отношение к ее убийству.

Конечно, в душе Мирошкин понимал, что если бы ее убили, то в этом случае эта работа могла бы иметь смысл. Но женщину изнасиловали, значит, для преступника было важно не само убийство, а факт насилия, а убийство он совершил (по глубокому убеждению Сергея) исключительно ради того, чтобы жертва не издавала шум, не кричала, не привлекала к себе внимание. С маньяками-насильниками Мирошкину приходилось иметь дело, он не один раз находил этих больных, обиженных судьбой и опасных людей, а потому ему приходилось в свое время изучить огромное количество материалов по маньякам. Одно дело – изнасиловать и получить разрядку именно путем сексуального характера, и другое – убить и получить разрядку от акта смерти. Конечно, он мог ошибаться, и мотивом преступления мог быть все-таки не сам половой акт. Некоторые криминологи сходятся во мнении, что в момент кончины жертвы происходит мощный выброс биологической энергии умирающего человека, и потому физический контакт с ним при сексуальном сношении позволяет преступнику как бы «подзаправиться», вобрать в себя эту энергию. И преступник, как вампир, уже нуждается в ней, как нуждается в ней любой, слабый в половом отношении мужчина. Ведь известный маньяк Чикатило был импотентом, что позволяет предположить, что и этот орудующий в Саратове маньяк (Сергей называл его про себя «последний») тоже импотент. Но если Чикатило, чтобы «подзаправиться» энергией своей жертвы, не только прикасался к телу убиваемых им женщин и детей, но даже съедал отдельные куски их тел, то разыскиваемый сейчас преступник ограничивался лишь половым актом и удушением своей жертвы.

Проблемы в сексуальных взаимоотношениях с женщинами, которые носят хронический характер, рано или поздно приводят у таких больных людей к нарушению межличностных связей и зачастую отбрасывают их в прошлое – вызывают у них острое желание получить удовольствие, пережитое в прошлом, в настоящей жизни.

Поэтому вполне возможно, что «последний» маньяк пережил в своей юности острое сексуальное удовольствие, которого был позже, по неизвестной причине, лишен. Скорее всего, как это бывает довольно часто с молодыми людьми с неокрепшей психикой, отягощенной многочисленными комплексами, на его дальнейшую сексуальную жизнь повлияла связь с женщиной, которая посмеялась над его мужской несостоятельностью, унизила, смешала с грязью. Но разве реально искать в миллионном городе преступника, основываясь лишь на подобных историях? Таких «обиженных» мужчин может быть много…

– Ну что, Санек, есть что-нибудь интересное?

– Пока что нет. Многочисленные договора с типографиями, редко – с авторами. Вот читаю и понимаю, что издательство работало преимущественно с умершими авторами и не всегда (что следует из переписки с коллегами по работе) покупало права на издание. Другими словами, никто и никогда не заплатит зарубежному издательству (с которого скопирована книга), обладающему, скажем, правом на издание Льюиса Кэрролла, ни копейки!

– Понятно, пиратские дела… Но за это не убивают и тем более не насилуют… Что-нибудь еще?

– Личная переписка… Я скопирую тебе все в отдельный файл, почитаешь…

– О’кей!

Не так давно он разговаривал со своим украинским коллегой Василием Куценко, который приезжал в Саратов по делам, связанным с убийством одного бизнесмена, хозяина нескольких казино в Киеве. Все нити расследования вели в Саратов, и Сергей Мирошкин, которому руководство поручило помочь Куценко, активно помогал Василию в поисках людей, которые могли бы оказаться полезными свидетелями убийства. Как потом выяснилось, киевского бизнесмена убили из ревности… Убийцу удалось вычислить, задержать, Куценко в знак благодарности пригласил Сергея погостить к себе на Украину, где Мирошкин и провел три замечательных, заполненных рыбалкой, охотой и шашлыками дня. Вот там-то на природе, в тишине и покое, коллеги-следователи и поговорили всласть о своих профессиональных проблемах, поделились в неформальной обстановке опытом работы, обменялись полезной информацией.

Куценко как раз и рассказал о маньяке, которого ловили всей Украиной, – К. Свое первое убийство он совершил еще в 2006 году, убил девушку, которую подвозил на своей машине. Труп оставил в поле, в густой траве, которую стали косить машинным способом, и косилка просто перемолотила труп. Понятное дело, что никаких следов насилия не нашли, да и не искали. Выяснилось, что у девушки было больное сердце, вот и предположили, что ей стало просто плохо, она прилегла в траве, да и умерла…

Но затем стали появляться и другие трупы женщин, погибших при неясных обстоятельствах. Вот ими-то и заинтересовались. Так же пытались найти какие-то закономерности – сравнивали детали преступления, личности жертв. Но жертв связывало лишь одно – то, что они были молоды, что их изнасиловали и удушили. Таким образом К. убил двенадцать девушек. И не сказать, что он был психически болен в общепринятом смысле. Бывший десантник, в прошлом судим за разбой. Убивать начал в 2006 году. Но главной его целью было не убийство, а насилие. Он был сексуальный маньяк. И женщин душил, чтобы его потом не призвали к ответу. Обычно подсаживал жертву в свою машину, завозил в глухое место, где под страхом смерти насиловал. И уже потом душил. То есть некрофилом не был. Хладнокровен, не эмоционален. Обладал весьма располагающей, вызывающей доверие внешностью, высокий, физически крепкий, красноречивый. Не раскаивался в своих преступлениях, хотя во всех убийствах сознался. У него хорошая память, раз спустя годы он точно выводил следственную группу на места захоронения жертв. Все его близкие и родственники до сих пор уверены, что К. взяли по ошибке, что он, такой добрый и хороший, никого не убивал. Внешне выглядит совершенно адекватным, рассуждает логично, признался, что понимал, что оставляет ДНК-следы и что это обязательно когда-нибудь приведет к тому, что его вычислят, поймают. Однако, как и все сексуальные маньяки, сам бы он не остановился и продолжал бы насиловать и убивать.

«Последний» же маньяк, помимо того, что был сексуально озабочен, еще «привязывал» свою жертву к определенной территории – к этому меховому магазину. Зачем? Почему? Что он этим хотел сказать? Предположим, какие-то причины заставляли его поступать именно таким образом, и эти причины предстояло понять. Но это только два трупа – Гороховой и Аленькой. Обе были богаты, покупали себе шубы в этом магазине, общались, были близко знакомы с его хозяйкой – Соней Султановой. Совсем же из другого мира Ольга Болотникова. Обыкновенная девушка, шубы из рыси не покупает, да и территориально живет далеко от улицы Яблочкова… Хотя почему «живет»? Горохова вообще за городом жила, да и у Аленькой квартира далековато от Яблочкова. Убили их совсем в другом месте, но трупы привезли почему-то именно на улицу Яблочкова. Но тогда почему не убили Ольгу? Может, кто-то помешал? Спугнул преступника?

Каждый раз, вспоминая Ольгу, ее заплаканное лицо, он переполнялся любовью и жалостью к ней. Может, позвонить ей и пригласить куда-нибудь? Чтобы развеялась, чтобы немного успокоилась?

– Знаешь, чем интересовалась Аленькая незадолго до своей смерти? Я вот тут в поисковиках покопался…

Мирошкин очнулся от своих размышлений. Вернулся в кабинет Аленькой, услышал, наконец, голос Сашки Седых.

– Надеюсь, не порносайтами?

– Нет, ты удивишься… Золотом Рейна!

– Это еще что такое? Фильм, что ли?

– Нет… Это поважнее будет. Вот, слушай… «Операция Мартина Бормана «Рейнгольд» – Золото Рейна, которую он начал в середине 1944 года. Объявленная государственной тайной, эта операция состояла в эвакуации из Европы основных ценностей нацистской партии и СС. Прятались драгоценности, бриллианты, делались тайные вклады…»

– Что?

– А то, что нашу Аленькую интересовало, на самом ли деле драгоценности рейха спрятали в Антарктиде!

– Не думаю, что ее это интересовало лично… – пожал плечами Сергей. – Она же, не забывай, была издателем. Вероятно, эта информация была связана с публикацией какой-нибудь книги на эту тему. Вот она и проверяла информацию. Или собирала ее.

– Вот, слушай дальше… «Операция лично контролировалась Гитлером». Еще: «Гитлер умер в Антарктиде в 1971 году?» – «Мартин Борман – «Рейнгольд» – Золото Рейна» – операция, которую он начал в середине 1944 года. Я понимаю, конечно, что она была издателем, возможно, даже собиралась издавать книгу на эту тему, но зачем, если книга на эту или близкую к ней тему уже есть и называется она «Секретная Антарктида, или Русская разведка на Южном полюсе»?

– Да мало ли книг пишут на одну и ту же тему? Другое дело, расследование было бы куда интереснее, если бы мы, к примеру, выяснили, что Аленькая погибла из-за того, что узнала что-нибудь об этом Золоте Рейна конкретное… Хотя это, конечно, маловероятно. Я просто уверен, что она заинтересовалась этим исключительно в профессиональном ракурсе. Хотя, с другой стороны, среди документов, касающихся ее планов издания книг, ничего такого я не нашел… В основном ее издательство издавало детские книги, художественные альбомы, сборники стихов, и все это с роскошными дорогими рисунками…

– Но факт остается фактом – все ее закладки в Интернете пестрят Золотом Рейна.

– Хорошо, подготовь материалы, распечатай, будем искать, откуда у этой темы ноги растут. А я пока пойду поговорю с секретаршей. Успокою ее немного… Попрошу еще чаю приготовить.

Когда он вышел из кабинета Аленькой, Виктория, секретарша, вздрогнула так, что уронила чашку на поднос. В чистенькой и тихой приемной это прогремело настоящим взрывом.

– Ой… извините… задумалась… – Виктория дрожащими руками принялась собирать осколки. – Понимаете, звук открываемой двери, он такой характерный… Для секретарши этот звук всегда будет особенным. Это означает, что Ирина Васильевна либо меня не дозвалась – не дождалась, или же что она уходит… В любом случае, эти звуки как-то напрягали меня всегда…

– Вы боялись свою начальницу?

– Нет, не то что боялась, просто всегда напрягалась, когда ее видела.

– Она была строга со своими подчиненными?

– И строга, и добра. Словом, она была такой, какой и должна быть начальница. Чтобы мы не распускались, чтобы не нарушали дисциплину…

– Вы дрожали, когда вам приходилось отпрашиваться у нее к зубному, например?

– Да, дрожала, – призналась Виктория. – Вы что-нибудь новое нашли? Извините, что я спрашиваю, но ведь ее же убили… Убили, понимаете? А это так страшно, так страшно…

– Вика, скажите, как прошел последний день Ирины Васильевны?

– Обычно. Она практически целый день просидела в своем кабинете, выходила только для того, чтобы пообедать в «Тройке», это ресторан здесь, неподалеку…

– Она одна обедала?

– Не знаю. Во всяком случае, вышла одна, за ней никто не заходил.

– А иногда за ней заходили? И кто?

– Знакомые мужчины… Мне бы не хотелось…

– Вика, Ирины Васильевны нет в живых, – напомнил ей Сергей.

– Да-да. Я понимаю… Знаете, иногда Ирина Васильевна делилась со мной. Когда ей бывало особенно тоскливо. Перед праздниками, например, когда у нее начиналась паника… Вот настоящая паника!

– Он женат?

– Кто?

– Тот мужчина, с которым она ходила обедать? Или ужинать?

– Да, – Вика опустила голову. – Женат. И Ирина Васильевна страшно переживала по этому поводу. Она говорила, что ужасно жалеет о том, что связалась с женатым, что она привязалась к нему, а у него семья, жена и дочка. И что жену он не любит, а дочку просто обожает… А потому старается все свободное от Ирины время проводить с малышкой.

– Кто этот мужчина?

– Я знаю только, что его зовут Никита, и у меня есть его телефон… – сдалась, наконец, она. – Дело в том, что мне иногда приходилось звонить ему, когда Ирина Васильевна срочно должна была явиться на работу. Вернее, не то чтобы должна была, но когда у нас тут бывали авральные дела, связанные с выходом книг, или когда на типографии случалась поломка машин… Словом, только я знала, где ее можно было найти. Вот на такие экстренные случаи она и дала мне телефон своего друга.

Виктория густо покраснела, как совестливый человек, не привыкший выдавать своих.

– Продиктуйте, – потребовал Мирошкин.

Виктория открыла сумочку, достала записную книжку и продиктовала номер телефона любовника Ирины Васильевны Аленькой.

– Вы не подскажете, чем он занимается?

– Подскажу… Вы, верно, очень удивитесь. Он – судмедэксперт. Как бы ваш коллега… То есть не патологоанатом, который занимается причинами естественной смерти, а именно судмедэксперт… Я это узнала случайно… Просто они разговаривали в кабинете, куда он к ней заглянул перед тем, как им вместе отправиться обедать. Так вот, они со смехом обсуждали возможность издания книги, посвященной судмедэкспертам. Никита говорил, что в его практике бывали очень интересные случаи и что книга могла бы получиться не скучным пособием для студентов-криминалистов, а популярным чтивом для широкого круга читателей.

– Ясно. Тогда, может, я с ним знаком? Фамилию не знаете?

– Нет, не знаю. Когда я звонила, то представлялась Викторией, он сразу все понимал и отдавал трубку Ирине Васильевне.

– Вы звонили со своего телефона?

– Да, со своего, Ирина Васильевна была так любезна, что сама зачастую подкидывала мне денег на телефон… Ведь мне приходилось делать разные звонки, и она настаивала на том, чтобы они шли с моего телефона…

– Ну, что ж, все ясно. Тогда звоните Никите.

– И что ему сказать?

– Ничего! Просто отдадите мне трубку, вот и все.

– А… понятно. Чтобы он взял трубку, увидев мое имя… Хорошо.

Виктория надула щеки и нервно выдула воздух. Напряглась, затем взяла в руки телефон и набрала нужный номер.

– Да… Это я… Да, я знаю, Никита…

И тотчас трубка перекочевала к Мирошкину.

– Никита? Добрый день. Моя фамилия Мирошкин, я следователь прокуратуры, пожалуйста, не отключайте телефон. Если вы сейчас располагаете временем, то не могли бы вы подъехать в издательство, где работала ваша знакомая Ирина Васильевна Аленькая… – И, не давая возможность любовнику Аленькой ответить, добавил строгим голосом: – Если не приедете, то завтра вам придется разговаривать со мной в прокуратуре…

Понятное дело, таинственный Никита согласился.

Виктория сидела за своим столом с опущенной головой. Ей было стыдно, что она так сдала, подставила любовника своей хозяйки.

– Не переживайте, Вика, – похлопал ее по плечу Мирошкин. – В жизни еще и не такое приходится делать. Особенно мне, по роду службы. Но вы успокаивайте себя тем, что неизвестно еще, не причастен ли к смерти Ирины Васильевны этот ее приятель…

– Думаете, это он ее… изнасиловал и убил?! – Вика резко подняла голову и встретилась взглядом с Сергеем. – Что вы такое говорите?

– Мы остановились на том, что последний день Ирины Васильевны прошел как обычно. Пришла утром на работу, что было потом?

– Ничего особенного. Сидела у себя в кабинете, работала. Я ей приносила чай, кофе… Потом наступило время обеда, она сказала, что обедать не будет, что у нее много работы. В кабинете было тихо, я знаю, что ей никто не звонил, она ни с кем не разговаривала…

– А что, здесь такая хорошая слышимость?

– В общем-то да…

– Хорошо. Что дальше?

– Стоп… Подождите… Я же совсем забыла! У нее был один-единственный посетитель. Постойте, я же записала его в своем календаре… – Виктория принялась листать страницы настольного календаря, пока до нее не дошло, что ей стоило перелистнуть всего лишь одну страничку.

– Вот он! Шитов Валерий Аркадьевич!

– Кто он?

– Поэт или писатель… Все, кто приходит сюда, называют себя поэтами или писателями. Приносят целые тома, свои драгоценные опусы, дрожат над ними, уверенные в том, что это настоящие шедевры… Очень много среди этой братии людей «с приветом»…

– Да вы, видать, не очень-то жалуете литературную публику.

– Ой, нет, что вы! Я очень уважительно отношусь к настоящим профессиональным писателям и поэтам. Поэтов, кстати говоря, люблю даже больше писателей. И знаете почему?

– Почему же?

– Да потому, что писатели могут писать километрами, и это занятие, на мой взгляд, интересное прежде всего для них самих, и не такое уж трудное… А вот поэты… – Она закатила глаза к потолку и мечтательно улыбнулась, забыв на время о том, что в кабинете ее убитой хозяйки идет обыск, а редактор отдела прозы, Анна Андреевна, пышная дама зрелых лет, в своем кабинете, расположенном за стенкой, отчаянно рыдая над истерзанным листком бумаги, сочиняет некролог по покойнице. – Поэты должны заключить мысль, объемом в целую жизнь, в одну-единственную строчку, понимаете? Поэты, они, как шифровальщики – шифруют все самое важное, саму жизнь – в красивые и стройные слова, фразы… А это не каждому дано. Для этого нужен настоящий талант.

– Вы тоже пишете стихи?

– Да нет, что вы, – зарделась она. – Раньше пыталась, Ирина Васильевна мне даже книжку стихов издала… Бесплатно. Она была очень добрая.

Мирошкин, чувствуя, что Вика сейчас снова расплачется, похлопал ее по плечу.

– Ну-ну, будет вам. Итак. Шитов Валерий Аркадьевич. Кем он вам представился? Что хотел?

– Сказал, что хочет издать свою книгу.

– О чем?

– Ну, секретарям об этом не докладывают.

– Долго он пробыл у Ирины Васильевны?

– Знаете, довольно долго. Я даже удивилась, если учесть, что выглядел он, мягко говоря, очень странно. Одет был хорошо, но весь какой-то неприбранный, грязноватый, что ли. Не представляю, чем он мог так заинтересовать Ирину Васильевну, но вот сейчас вспоминаю, что после его ухода она долгое время сидела тихо в своем кабинете, и когда я заглянула к ней, чтобы предложить ей чай из шиповника, который я ей завариваю каждое утро, для иммунитета… Словом, она сидела за компьютером, работала.

– Она ничего вам не сказала?

– Кажется, сказала что-то про бомбу… Вроде какой-то материал может стать бомбой… Она была увлечена, взволнована, и я подумала еще тогда, что, вероятно, этот молодой человек, литератор, предложил ей что-то интересное.

– Что именно, она вам, конечно, не сообщила.

– Нет.

– И что потом?

– Она выпила чаю, сказала, что он очень вкусный, – тут Виктория снова всхлипнула, – и что главное для нее теперь – не болеть в этот сезон. Что она не боится зимы, что-то в этом роде.

В глазах Виктории стояли слезы.

– А вы в курсе издательских планов?

– Ну, более-менее… В сущности, все документы проходят через мои руки, а что? Вас интересуют издаваемые у нас книги?

– Не планировалась ли у вас книга о так называемом Золоте Рейна, которое Гитлер собирался спрятать в Антарктиде?

– Где-где, в Антарктиде? Господи, вот до чего только люди не додумаются, лишь бы только сделать сенсацию! Нет, я ни о чем таком не слышала, и ни о какой книге с подобным материалом у нас в издательстве неизвестно.

– Но такая тема могла бы заинтересовать Ирину Васильевну?

– Безусловно. Другое дело, она бы все самым тщательнейшим образом проверила, прежде чем издавать.

– И к кому бы она обратилась за помощью?

– К своей подруге. Она живет в Москве.

– Можете назвать ее?

– Да, Наталья Ильинична Розова, она тоже издатель… Хотите, я вам дам ее телефон?