Текст книги "Свергнутая с небес"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

Она не знала, что творилось с Шубиным, когда он, выйдя из магазина, не обнаружил ее на улице. Не знала и не могла видеть, как он метался по Невскому проспекту, окликая ее, ища в толпе прохожих. Сначала он подумал, что она не поняла, что он вошел в магазин, но потом вспомнил, что довольно внятно произнес: «Ты подожди меня здесь, хорошо?» Но, может, и не внятно, или же она в тот момент думала о чем-то своем и не придала значения его словам. Шла себе и шла… Он выбился из сил, пока не понял, что ее нигде нет и что бессмысленно бегать по Невскому. На звонки ее телефон не отвечал. И тогда он с ужасом понял, что он – никто в ее жизни. Даже не друг, раз она смогла так низко поступить с ним. И все равно, он не имел права злиться на нее, потому что не мог понять всей тяжести свалившихся на нее несчастий. Ведь это с его, шубинской, позиции потеря того же Патрика казалась ему лишь освобождением для Земцовой. А что он знал об их жизни? Это она говорила, что не любит его и все в таком духе. Но какие отношения между ними были на самом деле? Если такая женщина, как Земцова, жила с этим французом, и довольно долго, причем вместе с дочерью, рожденной от другого мужчины, наверное, ей было не так уж и плохо с ним. И помимо уважения, она, вероятно, испытывала к нему и другие чувства. Ведь она спала с ним! Или нет? Да и какое право имеет он, Шубин, развивать эту мысль, если она не касается его. Он сделал для Юли все, что мог. Помог здесь в Питере – встретил, привел в теплую и уютную квартиру, выслушал ее, накормил. Как мог, успокоил…

Все то время, что Земцова была вместе с Ги, он все равно продолжал искать ее на Невском, заходя иногда в кафе, чтобы погреться, выпить горячего чая и перекусить. Когда она позвонила, у него кольнуло сердце. И сразу стало легче дышать. Он вдруг увидел красивые здания, витрины роскошных магазинов, людей, куда-то спешащих… Он почувствовал, что вокруг – жизнь. Пока он не услышал ее голос, он находился где угодно, но только не в Питере. Сам в себе, в своих переживаниях и проблемах. Он страдал, как страдают люди, которым кажется, что они никому не нужны.

– Я простил, – успокоил он ее и немного успокоился сам. Жизнь продолжалась, надо было работать, звонить и встречаться с Филимоновой.

Валентина Филимонова, казалось, ждала его звонка, потому что сразу же согласилась встретиться. В той же кондитерской, в которой он имел счастье беседовать с ее подружкой – Ольгой Зориной.

Едва она показалась в дверях кафе, как все посетители, в том числе и женщины, повернули головы в ее сторону. Настолько она была яркой, хорошо одетой и словно светящейся изнутри. Невысокая, тоненькая, с копной рыжих волос, в меховой курточке песочного цвета и в короткой, такого же цвета юбке, стройные ноги в красных колготках, обуты в красные же изящные сапожки на шпильках. Огромные глаза и ослепительная белозубая улыбка. Она была чудо как хороша, и Шубин невольно привстал со своего места, чтобы окликнуть ее. « Валентина!» Теперь взгляды всех присутствующих в кондитерской обратились к нему. Он понимал, что ничего, кроме недоумения, у посетителей кафе их встреча вызывать не может: что нашла такая красотка в этом лысом, невзрачном парне? Тем не менее Валентина легкой походкой приблизилась к столику, за которым он сидел, и улыбнулась теперь уже непосредственно ему:

– Салют. Вы Шубин?

– Да. Спасибо, что пришли. Можете называть меня просто Игорем.

– О’кей.

От нее пахло свежестью, дождем и чуть-чуть горьковатыми духами.

– Кофе?

– Чай.

Он пошел и принес ей чашку чая.

– Валентина, так случилось, что у вашей подруги Наташи умер дядя. Вы знали его?

– Юлия? Конечно, знала. Мы все его знали. Точнее, видели.

Дальше Шубин начал расспрашивать ее о двадцать третьем октября, но уже не столько для того, чтобы подтвердилось алиби ее подруги Марковой, сколько для того, чтобы понять, что же представляет собой эта молодая и очень красивая женщина. Понятное дело, что она в точности повторила рассказ Ольги Зориной об этой вечеринке. Получалось, что на ней действительно собирались познакомить Наташу с каким-то мужчиной, который старше ее лет на десять. Но он не пришел, вместо него Катя привела какого-то невзрачного, несимпатичного и неинтересного мужика, который Наташе не понравился… Вот, собственно, и вся история. Так что у Наташи есть алиби. Да Шубин в этом уже и не сомневался. В сущности, с Валентиной он мог бы уже и не встречаться. Но он был в Питере, вроде бы работал, расследовал убийство Маркова, к тому же где-то здесь находилась Земцова, которую он не мог оставить. И Крымов это знал (Шубин не имел права скрывать подобную информацию), постоянно звонил Игорю и просил передать трубку Земцовой и не верил, когда тот объяснял ему, что ее поблизости нет, что она скрылась и от него, что живет, вероятно, у каких-то знакомых и звонит ему сама, после чего тотчас отключает телефон. Понятно, что она никого не хочет видеть. Даже Шубина. Крымов недоумевал: такого еще не было, чтобы она так реагировала на его очередную измену. Он подозревал, что у Земцовой произошло что-то серьезное в Париже, но и Патрик не сказал ему ничего существенного, помимо того, что утром обнаружил ее исчезновение. И ни записки, ни объяснения. Но Крымов не верил Патрику. Он знал, что Земцова если и не любит своего нынешнего мужа, то хотя бы уважает, а потому не может вот так взять и уехать, ничего не объяснив. Значит, Патрик где-то просмотрел, не понял, выпустил птичку из клетки…

Крымов рвался в Петербург.

Шубин взял себе кофе, Валентине – еще чаю.

– Скажите, Валентина, это правда, что вы у вашей приятельницы Мещеряковой собирались для того, чтобы познакомиться с мужчинами и, если получится, провести с ними время… Там же, причем…

– Игорь, мне думается, что те посиделки, которые мы устраивали у Кати, не имеют никакого отношения к убийству Наташиного дяди. И вы расспрашиваете меня лишь для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, во-первых, во-вторых, желаете потянуть время, чтобы удержать меня подольше. Ведь так?

– Так.

– Думаю, обо всем этом вам рассказала Ольга. Она любит шокировать людей, особенно мужчин. Но я вам ничего не расскажу. Вот так-то вот. – И она улыбнулась ему, показывая свои чудесные белые зубки.

– А что вы могли бы рассказать о Юлии Маркове?

– Спокойный, даже какой-то таинственный мужчина. Хорош собой. Мы все положили на него глаз, если вы об этом. Он не мог не понравиться.

– А вы? Неужели вы ему не понравились?

Шубин почувствовал, как начинают пылать его уши. Какого черта он делает в Питере? Разве с самого начала не было ясно, что его приезд сюда – ошибка. Непростительная трата денег. Во-первых, своим поведением он унизил и отдалил от себя Наташу Маркову, клиентку. Во-вторых, он сунул нос в женское осиное гнездо и выглядит теперь просто смешно… Ведь эти женщины наверняка смеются над ним и ждут, когда же он наконец выберет одну из них, чтобы потом разорвать на куски… Вот и Валентина сидит сейчас и смотрит на него с нескрываемой насмешкой, если не презрением.

По-хорошему, ему надо бы прекратить все эти расспросы и заняться поиском Земцовой. Что она делает в гостинице? Тоскует по своей прежней, полной приключений жизни, напившись вина по самые уши и забравшись под казенное одеяло? Вино? Прежде за ней этого не водилось. Значит, просто лежит под одеялом и плачет, скулит, бедняжка, отказавшись от его помощи, заботы, ласки… Даже с собакой бы она так не поступила, как с ним. Значит ли это, что ему следует обидеться и покинуть Питер, уступив место Крымову? А почему бы и нет? Он все-таки ее бывший муж. К тому же он все равно сюда собирается. Тут Шубин вспомнил, что сам посоветовал Земцовой набраться терпения, собрать всю свою решимость и переговорить с обоими мужьями о своем будущем. Они – богатые люди, вот пусть и выполнят свой мужской долг, дадут ей возможность жить безбедно и свободно. Она вполне этого заслуживает. Но не ему, не Шубину, устраивать им встречу и организовывать эти самые переговоры. Он здесь ни при чем. И будет присутствовать при встрече или встречах лишь в том случае, если она сама попросит его об этом.

А пока что он сидел в кондитерской перед очаровательной, незнакомой молодой женщиной и делал вид, что ведет расследование убийства «настройщика». Что он успел выяснить за эти два дня, что находится в Петербурге? То, что у Натальи Марковой есть алиби. Что питерские женщины в отличие от саратовских более раскованны и развлекаются как хотят… И все же… Несмотря на всю абсурдность этой питерской поездки, получается, что он приехал сюда с другой, более значительной миссией – встретиться здесь с Земцовой. Словно знал заранее, что увидит ее. Во всяком случае, Крымов при всей своей прозорливости может именно так объяснить себе эту его поездку. И со стороны получится, будто Шубин предал друга, не сообщив ему о том, что Земцова собирается в Питер…

– Игорь, может, вы все-таки произнесете хоть слово. Я понимаю, конечно, у вас очень серьезная и ответственная работа, но не до такой же степени… Алло… – И Валентина похлопала его ладошкой по плечу. – Очнитесь!

Она так хорошо и по-доброму улыбалась, что у Шубина потеплело на сердце.

– Вот скажите мне, Валя, что бы вы сделали, как среагировали бы, если бы узнали, причем в один вечер, что вас бросили сразу три ваших любовника?

– Сколько?.. – Она, откинувшись на спинку стула, звонко расхохоталась, чем снова привлекла к себе и без того повышенное внимание посетителей кондитерской. – Да у меня больше двух одновременно никогда и не бывает.

– Я неправильно высказался. Один – законный муж. Другой – бывший муж, с которым вы переписываетесь по Интернету, третий – просто молоденький козлик, которого вы держали при себе для развлечения…

– Интересная схема. А я кого люблю – всех троих или одного козлика?

– Возможно, бывшего мужа.

– Знаете, Игорь, меня часто бросали мужчины. Но если бы я переживала по этому поводу, то давно бы… улетела на небо… Знаете, как я бы пережила весь этот кошмар, это предательство?

– Как?

– Нашла бы в толпе красивого мужчину, подошла бы к нему и поцеловала… Уверена, он спас бы меня от одиночества, хотя бы на время… – Она сказала это необычайно серьезно, так, что у Шубина мороз пошел по коже, когда он представил себе Земцову, поцеловавшую на Невском постороннего мужчину.

– Это будет свидетельствовать о вашей силе или слабости? – не понял он.

– Да понимайте, как хотите, – улыбнулась она одними губами. – Вы такой странный, Игорь. Такое чувство, будто вы психолог или психотерапевт, собирающий в Питере материал для своей диссертации на тему «Поведение женщины в условиях, несовместимых с жизнью», или же вы просто приехали к нам в Питер по своим личным делам, а делаете вид, что работаете. Уж слишком нелогично все, что вы делаете. Извините меня…

Казалось бы, после этих слов она должна подняться и уйти, но она продолжала сидеть, словно ей было любопытно, что же будет дальше. Губы ее, темно-красные и влажные, вдруг сложились в воздушный поцелуй, она дразнила его, смеялась над ним, бросала ему вызов. Игорь почувствовал, как вся кондитерская вдруг поплыла куда-то, затем качнулась, как если бы случилось землетрясение, а в паху потеплело и онемело одновременно. Валентина какое-то время сидела перед ним обнаженная, с тонкой белой шеей, полной грудью с розовыми сосками… Потом на ней снова оказалась курточка.

– У нас нетрадиционные методы расследования, – проговорил он непослушными губами. – И я действительно приехал сюда, чтобы проверить алиби вашей подружки Марковой, но так случилось, что у моей коллеги произошло несчастье, и она сегодня прилетела в Петербург из Парижа… Она была не в себе, я должен был ее поддержать. Но все, что я успел для нее сделать, – это устроить на квартиру Наташи, дать ей возможность принять душ, а после накормить ее.

– Да уж… У вас в Саратове только так и умеют успокаивать и приводить в чувства женщин? – Она снова улыбнулась.

– Она не любит меня, понимаете? Я знаю, что нужно делать в таких случаях… Но она не любит…

– Не любит – полюбит, – решительно заявила Валентина. – И где же она сейчас, эта ваша коллега? Вы оставили ее у Наташи?

Шубин рассказал, как Земцова сбежала от него.

– Знаете, я бы тоже сбежала от вас… Думаю, она ждала от вас большего…

– Вы провоцируете меня, Валя? Так же, как это делала ваша подруга Ольга Зорина… Даже не хочется вспоминать. Вы что, здесь все помешаны на сексе?

– Точно. Так оно и есть. Понимаете, осень, дождь, холодно, должен же народ как-то развлекаться. Мы с девчонками начинали с библиотек, выставок, кинотеатров, а потом вот скатились в койку… – Она смеялась над ним. Она не давала ему возможности унизить себя, обескуражить. Она знала, как себя вести, чтобы он потерял рассудок.

– А если серьезно?

– Серьезно?.. Это о том, чего вам Наташа никогда не расскажет… – Взгляд ее остановился, и теперь она смотрела ему прямо в глаза, не мигая. – И это касается только меня и ее дяди…

– Хотите сказать, что вы и Юлий… – Игорь был потрясен своей догадкой.

– Да. Он приезжал ко мне. Через месяц после моего романа с финном. Или полтора, точно не припомню. Приехал, а потом уже позвонил. Не представляю даже, как он нашел мой номер. Должно быть, пока был в Питере, выписал его из записной книжки Наташи. Мы встретились… Он – очень романтическая натура. Без денег, без специальности… Правда, он закончил в свое время политехнический институт, я знаю от Наташи, что он прекрасный электронщик… Но последнее время работал кем?! Продавцом в музыкальном магазине! И где? В Саратове. Нет, я ничего, конечно, не имею против этого прекрасного города на Волге, но это же не Москва и даже не Петербург!

– Вы отказали ему?

– Да. И, как видите, правильно сделала.

– Что вы имеете в виду?

– Он вернулся домой и спустя какое-то время встретил женщину, которую полюбил по-настоящему. Наташа рассказывала мне, как он был счастлив с ней… просто с ума сходил от любви… Со мной он никогда не был бы таким счастливым. Я – человек неверный, ненадежный, несерьезный… Но оставим этот разговор, разве вы не видите, что это не имеет отношения к его смерти…

– Вы на самом деле такая черствая?

– Я не черствая, просто много пережила и не очень-то хорошо отношусь к вашему брату… Я плакала, когда узнала о его смерти… Хотя, подождите… Юлий был человеком очень ранимым, а если учесть его безумную любовь к этой Ларисе, то его смерть все же может быть самоубийством, но лишь в том случае, если она бросила его… А то, что его ограбили, можно объяснить еще проще: он умер, в это время к нему кто-то зашел, увидел, что он мертв, и унес все, что плохо лежало… или же сама Лариса постаралась… В любом случае вы должны быть мне благодарны за то, что я вам рассказала о Юлии.

– Я очень благодарен… – не без сарказма произнес он. Вспыхнувшее желание к Валентине сменилось раздражением. Все, теперь-то она должна немедленно подняться и уйти, но она продолжала сидеть.

– Так куда же делась ваша подруга? Я ведь вижу, что вы только о ней и думаете. Волнуетесь, как бы она чего с собой не натворила, так ведь?

– В общих чертах…

– Она звонила вам?

– Да, к счастью…

– И что сказала? Что сняла номер в гостинице?

– Да, именно так и сказала.

– Так я и предполагала. Значит, ей действительно нужно какое-то время побыть одной. Чувства женщины нужно уважать. Но все равно пока не уезжайте из Питера, мой вам совет. Всякое может случиться…

Вот теперь все. Это она сказала или ему послышалось? Валентина встала. Шубин тоже.

– Только не говорите Наташе про Юлия, про то, что он приезжал ко мне… Ей будет тяжело. Знаете, мне всегда казалось, что она неравнодушна к нему. Но, может, я и ошибаюсь… – Она сделала паузу и посмотрела на Игоря с видом человека, который не уверен, следует ли добавить что-то важное к сказанному, или нет. – Я сказала вам, что он мог покончить собой в том случае, если эта Лариса его бросила… Но никто почему-то не задался вопросом, где он мог взять яд… Думаю, никто об этом ничего и не знает. А я знаю… Больше того, я даже видела этот яд, он показывал мне коробочку, такую маленькую картонную, коричневую, правда, он ее не открывал, но сказал, что там – яд… Рицин. Его отравили рицином?

Шубин слушал ее, боясь проронить слово. Теперь-то уж он точно знал, что не зря прилетел в Питер! Рицин! Надо же!! Потрясающе. Она знает даже, каким именно ядом отравили Маркова!

– В интересах следствия…

– Да пожалуйста, можете не говорить. Но рицин – очень сильный яд, Юлий рассказывал мне о нем…

– И что же он рассказал?

– Ну, к примеру, что его можно сделать в домашних условиях, что в Лондоне, в одной из квартир, где обитали арабы, были обнаружены плоды касторового дерева, из которого получают рицин, и самодельный пресс… А в подвале одного дома в Кабуле, которая была использована организацией «Аль-Каида» в качестве тренировочной базы, была обнаружена инструкция по изготовлению этого самого рицина.

– Валентина, вы не перестаете меня удивлять! Откуда такая подробная информация, вы что, интересуетесь ядами?

– Нет, просто у меня хорошая память… Говорю же, это мне Юлий все рассказал.

– Может, он рассказал, как к нему попал этот яд?

– Конечно. Он ремонтировал одному своему знакомому телевизор, еще что-то, а у того не было денег, чтобы расплатиться с ним. Кажется, этот парень был инвалидом и очень нуждался. Короче, он расплатился с ним ядом. Сказал еще: вдруг пригодится? Его же и продать можно.

– Час от часу не легче… Имени этого знакомого он не называл?

– Нет, конечно. Сказал только, что он прошел Афганистан… Так вы не расскажете Наташе о том, что я и Юлик…

– Нет, конечно, можете быть спокойной.

– Жаль, что приходится все держать в секрете, а мне так хотелось бы проводить Юлия… Наташа все равно бы простила меня… Но я еще подумаю…

Глава 8

Лишь разговор с Шубиным объяснил Василию Китаеву причину, по которой Крымов так неожиданно улетел в Питер. Он и раньше слышал от брата о Земцовой, о ее влиянии на Крымова и на самого Шубина и никак не мог взять в толк, как можно страдать по женщине, зная, что она никогда не будет тебе принадлежать. С Крымовым все было как будто бы ясно: он обыкновенный бабник с красивой внешностью, мошенник и авантюрист, такие нравятся женщинам. Но куда Шубину-то со своей порядочностью, ответственностью, верностью? К тому же он еще и рыжий, точнее, теперь уже лысый, с невыразительной внешностью! Василий считал, что шансы Игоря в отношении Земцовой равны нулю. Но это он так считал, для Шубина же его любовь к Земцовой давно стала уже образом жизни. И даже если она выйдет замуж за арабского шейха, он и тогда будет принимать участие в ее судьбе и сделает все возможное, чтобы только находиться рядом с ней, видеть ее, дышать с ней одним воздухом. Китаев был уверен, что поездка Игоря в Петербург была связана в первую очередь с Земцовой, конечно, Шубин знал, что она прилетит туда из Парижа по каким-то своим делам, и только искал предлога, чтобы поскорее туда отправиться. Причем, скрыв это даже от Крымова. А тут вдруг это дело Маркова. Его племянница, являющаяся одновременно и их клиенткой, как по заказу – из Питера. Почему бы не слетать туда, чтобы проверить ее алиби? Ну и что, что он унизил ее этой поездкой, подумаешь! А потом еще позвонил и попросил разрешения пожить в ее квартире. Хам. Совсем голову потерял от своей Земцовой. Теперь еще и Крымов улетел. Туда же…

Василий был единственным человеком, от звонка до звонка находящимся в агентстве и постоянно поддерживающим связь с их клиенткой – Наташей Марковой. Понятное дело, он мало что мог сделать конкретного для того, чтобы следствие сдвинулось с мертвой точки, но он хотя бы сочувствовал клиентке, которая все это время маялась в чужом городе, не находя себе места, время от времени навещал ее, пару раз приглашал к себе на ужин и даже пообещал принять участие в похоронах ее родственника.

…Проводив Крымова и пожелав ему приятного полета и благополучного приземления в Санкт-Петербурге, Василий, закрыв за ним дверь, вернулся в теплую и уютную кухню – единственное место в агентстве, где он чувствовал себя уверенно, и принялся готовить грибной суп. Он представил себе, что это он хозяин агентства и что расследовать убийство будет тоже он сам, без посторонней помощи. Итак, Юлий Марков. Сорок пять лет. Продавец, точнее, менеджер в музыкальном магазине. Проживает с тридцатидвухлетней женщиной. Практически с женой, поскольку их связь длится уже два года и живут они под одной крышей. Все говорят, что она очень хороша собой. На фотографии она действительно выглядит потрясающе… И лицо такое доброе, не похожа она на убийцу. ( Причем фамилия этой женщины неизвестна, а потому невозможно выяснить ни ее прошлое, ни кто ее родные, друзья, ничего…) Женщина-фантом. Юлий целыми днями в магазине, продает музыкальные инструменты, диски, ноты… Лариса дома одна. Нигде не работает. ( Везет же некоторым!) Умирает от скуки. Слушает музыку, смотрит телевизор, готовит, стирает… Одним словом, тоска. Стоп. У нее мог быть любовник. Идем дальше. В один прекрасный день к ним домой приходит человек, потенциальный покупатель, мечтающий подарить своей любимой дочке дорогое пианино «Petrof». Пианино в магазин еще не привезли. Этот покупатель, некий Буровцев, находится с Юлием в дружеских отношениях, а потому просит его оформить покупку инструмента сразу же, как только его привезут, сам Буровцев отправляется в командировку, и неизвестно, сколько она продлится. Он приносит сто пятьдесят тысяч рублей Маркову домой, берет с него расписку в получении денег и наверняка обещает за хлопоты каким-то образом отблагодарить его. Человек, который в состоянии сделать такую покупку, не беден. Он, возможно, подарил бы Юлию бутылку коньяку или его жене духи… Стоп. А что, если этот Буровцев и был любовником Ларисы? И что тогда? Если он был любовником, то это еще ни о чем не говорит. Разве что любовники решили использовать этот шанс (ведь в доме Маркова появились деньги, целых сто пятьдесят тысяч рублей) и разыграть спектакль: в квартире появляется некто, кто травит Юлия, после чего грабит его… Большинство криминальных романов строится на том, что один из супругов убивает другого с целью избавиться от него и сойтись с любовником или любовницей. Все. Цель достигнута. Марков мертв. Но ведь он никогда не был законным мужем Ларисы, и что мешало ей просто-напросто уйти от опостылевшего сожителя? Ничего. Вот и получается, что ей вовсе незачем было убивать Маркова ради другого мужчины. Да и крупным ограблением это никак не назовешь – слишком уж ничтожна сумма, чтобы из-за таких денег убивать человека. Хотя существует сколько угодно примеров, когда убийства совершались вообще за бутылку водки или за гораздо меньшие деньги. Что же здесь произошло двадцать третьего октября? И где была Лариса, когда Буровцев пришел к Маркову?

Василий решил позвонить Буровцеву и все выяснить. А еще лучше – пригласить его для беседы.

– Буровцев Евгений Борисович? Это из детективного агентства, Василий Китаев. Я в отношении убийства вашего приятеля, Маркова. Вы не могли бы зайти, нам необходимо задать вам несколько вопросов…

Буровцев, можно сказать, обрадовался. Сказал, что будет через час.

Василий положил в кастрюльку с густым грибным супом кусочек сливочного масла и закрыл крышкой. Оставил потомиться. Потянул носом и понял, что проголодался. Но есть одному было скучно.

– Наташа? Ты занята? Вот и отлично, приходи ко мне, в агентство, я тут такой суп сварил… Что? Нет, я расследованием не занимаюсь, я повар, ты же знаешь…

Они так шутили, подтрунивали друг над дружкой, и он был рад, что может хотя бы немного поднять бедной девушке настроение. Наташа тоже обещала прийти в течение часа.

Василий накрыл в кабинете Крымова на стол и прикорнул в кресле, поджидая гостей.

Первым пришел, как он и предполагал, Буровцев. Худощавый темноволосый и голубоглазый господин в черном, забрызганном дождем пальто и с длинным, неудобным зонтом с деревянной ручкой. Китаев оценил его – да, такой мужчина вполне мог быть любовником Ларисы. Но эту версию он уже вроде бы отмел?

– Скажите, Евгений Борисович, в тот день, когда вы пришли к Юлию домой, его жена была дома?

– Да, была… на кухне. Она готовила там что-то вкусное… Кажется, мясо жарила. У Юлия было такое счастливое лицо… Я еще подумал тогда: какая чудесная пара…

– А до этого вы его жену видели?

– Нет… Я бывал у Юлия до того, как у него поселилась Лариса… В основном мы встречались у него в магазине, куда я заглядывал, когда мне нужно было отремонтировать, предположим, телевизор. Мы договаривались с Юликом, и он приезжал ко мне домой, ремонтировал… Он был талантливым электронщиком, у него руки золотые… И вообще вы должны знать, что я ему бесконечно доверял. В случае необходимости я мог бы даже дать ему ключи от своей квартиры… Правда, до этого не доходило, но в принципе это могло случиться. Он был человеком порядочным, я на него во всем мог положиться… Иначе я не отдал бы ему деньги…

– Но расписку-то все равно взяли, – напомнил ему Василий.

– Это для порядка. Так положено. Мало ли что?.. Сумма-то немалая.

– А разве нельзя было, скажем, хозяину магазина оставить эти деньги или же просто договориться и никому ничего не оставлять? Впервые слышу о том, что пианино в наше время – такой уж дефицит.

– Понимаете, может, я бы никому ничего не отдал бы, если бы не два «но»… Первое – я отправлялся в Москву, в командировку, и действительно не знал, сколько она продлится, я не предполагал, что так скоро вернусь… Второе, и это очень личное – я боялся потратить деньги… Это же элементарно! Мог просто передумать и подарить дочке подарок поскромнее… Но, с другой стороны, я же обещал…

– А сколько лет вашей дочери?

– Пятнадцать. После школы она собирается поступать в музыкальное училище. Она давно мечтала о таком инструменте… Вот черт, и кто бы мог подумать, что все так получится…

« А не могло ли случиться такое, дорогой Евгений Борисович, что вы отдали ему деньги, получили расписку, а потом убили его, деньги забрали – и все… После вышли из квартиры вместе с Ларисой, погрузили на машину все, что только смогли унести, и уехали…»

– Нет, не мог… – Вдруг услышал он и вздрогнул. Не хватало еще, чтобы Буровцев читал мысли.

– Что? Не понял?

– Я же знаю, о чем вы постоянно думаете. Я же не идиот. Свидетелей-то нет, что я отдавал ему деньги. Я же – один из подозреваемых, разве не так? Так вот – я не мог убить Юлика.

– Может быть… – Китаев развел руками. – Это действительно одна из версий, но у нас на вас пока ничего нет…

– Неприятная история. – Буровцев поднялся. – А я-то думал, что у вас есть хорошие новости…

– А что, по-вашему, хорошие новости?

– Как будто не понимаете… Думал, что деньги нашлись. А вы пригласили меня, чтобы спросить, какого мнения я был о покойном и присутствовала ли жена в квартире. Какая разница, если она все равно исчезла? Вот если бы она появилась и смогла подтвердить, что я был… А так… не стоило вам меня вызывать…

– Вам было бы приятнее, если бы вас вызвали в прокуратуру? – холодновато осведомился вошедший в роль частного детектива Василий. Он так разошелся, что вместо того, чтобы угостить Буровцева грибным супом, как он планировал раньше, стал отчаянно блефовать, запугивая своего гостя. – Вы просто не знаете, чего мне стоило уговорить Корнилова не арестовывать вас! Вы на свободе, и это вместо того, чтобы вас содержали до конца следствия в изоляторе…

Буровцев, который уже поднялся, чтобы резко покинуть приемную, вдруг как-то обмяк и опустился на стул.

– Меня?.. Арестовать? Но за что? – Он заметно побледнел.

– А вы найдите мне хотя бы одного человека во всем городе, который вот таким же образом покупал бы пианино, мясорубку, машину… Да покупателей сейчас ищут днем с огнем, да еще таких, как вы! Покупка стоимостью почти в пять тысяч долларов и без кредита!

– Хотите сказать, что мне теперь вас благодарить нужно?

– Не помешало бы…

Буровцев покинул агентство в таком угнетенном состоянии, что Китаев подумал, а не перегнул ли он палку, может, не стоило так запугивать человека, который и без того считает себя жертвой.

Спустя четверть часа после его ухода появилась Наташа.

– Грибной суп, – с порога угадала она и, не выдержав, поцеловала Китаева в румяную щеку. – Ты на самом деле никакой не детектив. Тебя взяли в качестве офисного повара, а я уже в который раз попадаюсь и рассказываю тебе все как на духу…

– Вот когда поймаю убийцу твоего дяди, посмотрим, что ты на это скажешь… А суп? Это мое хобби, я же объяснял… Да и какая разница? Главное – результат. Проходи, не стесняйся…

– Ты меня запутал окончательно.

– А ты меня, – сказал он, помогая ей раздеться. – Когда похороны?

– Послезавтра. Неужели Лариса так и не объявится?

– Я смотрю, ты думаешь только о ней, постоянно. Что тебя больше беспокоит: то, что она исчезла и ей тоже может угрожать опасность, или же тот факт, что она, живая и здоровая, бросила его и довела твоего дядю до самоубийства?

– Второе, – тихо отозвалась она. – Я говорила тебе уже, что не верю, будто похититель или убийца позволил ей так спокойно и тщательно собраться… Я женщина и знаю, что значит собираться.

– Тем более, если она, как ты считаешь, собиралась основательно и решила взять с собой в дорогу все, что можно, то разве это не свидетельствует о том, что она никак не связана с убийством Юлия…

– Как это? Почему ты сделал такой вывод?

– Ты будешь со сметаной? Хотя, что я спрашиваю, и так ясно: грибной суп со сметаной – это классика!

– Василий, какие странные ты делаешь выводы… Почему ты решил, что она не связана с убийцей?

– Да потому, что, скорее всего, она просто ушла от него. Объявила о своем решении, собралась и ушла. Возможно, даже вызвала такси.

– Ушла? Но почему?

– Это пока еще только версия, но на похоронах будет ясно, подтвердится она или нет. Если она просто ушла от него и ей станет известно о его смерти, то она непременно придет к нему на похороны. Ты же сама сказала, как он любил ее и как много для нее сделал… Она придет хотя бы из чувства благодарности. Пойми ты, она не может иметь отношения к убийству хотя бы потому, что ее исчезновение в момент убийства – прямая улика, подтверждающая ее причастность к преступлению! Ведь так она становится первой подозреваемой! Все бросятся искать ее. А зачем ей так подставляться? Если бы я, к примеру, был на ее месте, то сделал бы все возможное, чтобы только отвести подозрение от себя… Рановато еще делать выводы, рановато…

– А куда все коллеги подевались? – Наташа выглянула из кабинета, обвела взглядом пустынную приемную. – Тишина. Ни одной живой души. Может, у них появились другие дела, более важные?