Текст книги "Тринадцатая гостья"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 13
Мюнхен, октябрь 2008 г

Ранним утром следующего дня Роза Шиллинг навестила свою подругу, фрау Майер, жившую всего в пяти минутах ходьбы от ее дома. Катлин Майер была вдовой, жила одна в большом доме и почти все время отдавала саду. И на этот раз Роза нашла ее в саду, где та убирала листья с розовой клумбы. В дождевике и длинных перчатках, Катлин, невысокая брюнетка в голубом берете под цвет глаз, улыбнулась, увидев Розу. Подруги обнялись.

– Рада тебя видеть, Роза! Проходи. Знаешь ведь, работа в саду не прекращается никогда, даже в такие пасмурные дни я всегда что-нибудь делаю. С тех пор, как умер мой Гельмут, мне даже в дом идти не хочется – там каждая вещь, все-все напоминает мне о нем. Так тяжело. Но жизнь продолжается, – сказала она, улыбаясь сквозь слезы. – Пойдем, я угощу тебя новым салатом. Я сегодня встала в пять утра, не знала, чем себя занять. Вот и приготовила салат из мягкого сыра и петрушки. Ну, сама попробуешь.

За завтраком Роза все больше молчала, и Катлин поняла, что подруга снова чем-то озабочена. С тех пор, как в доме поселилась эта русская, которая называет себя Софи, Роза даже похудела. И не то чтобы у них не сложились отношения, тогда Роза сразу же ушла бы работать к Крафтам (они ждут не дождутся, когда Роза придет к ним, чтобы уволить, наконец, свою нахальную, ленивую служанку Катарину), но что-то не давало Розе покоя, это сразу бросалось в глаза.

– Ну что, подруга, может, расскажешь, что у вас там происходит?

– Ладно, расскажу. – Роза поковырялась вилкой в сырном салате, затем отложила прибор в сторону и отпила несколько глотков кофе. – Не хотела рассказывать по одной простой причине: поначалу мне показалось все это несерьезным, понимаешь? Но теперь. Теперь я уже не могу закрывать глаза на то, что происходит в нашем доме…

– Наконец-то! Что случилось, Роза?

– Все вертится вокруг макета. Ты же помнишь его? Я тебе его показывала, когда Клементина, уже овдовев, уехала развеяться в Африку и дом стоял пустым.

– Да. Клементина. Какая чудесная была женщина! Конечно, помню! Он, как настоящий дом, этот макет. И что с ним случилось? Ты нечаянно сломала один этаж? Или сразу два?

– Так я и знала! Если ты иронизируешь сейчас – по ничтожному поводу, можно себе представить, как ты себя поведешь, когда я расскажу тебе то, что собираюсь.

Роза нахмурила тонко выщипанные брови и привычным движением поправила волнистую светлую прядь на лбу. Она была очень ухоженной, аккуратно одетой во все светлое женщиной. Нежный природный румянец заливал ее пухлые щеки.

Они сидели в уютной гостиной, где стоял диван с обивкой в красных и голубых розах, были там шелковые шторы в розочках, в центре круглого, крытого белой кружевной скатертью стола – пузатая ваза красного прозрачного стекла, в которой благоухали поздние бордовые и белые хризантемы.

– Ладно, Роза, не обижайся. Понимаешь, до недавних пор ты была такой спокойной, казалось, все тебя в жизни устраивает. Работаешь в хорошем богатом доме, деньги откладываешь, квартира имеется, и даже кое-кто раз в неделю наведывается к тебе…

– Ладно тебе, Катлин! Не время сейчас говорить о подобных глупостях. Чувствую я, что в нашем доме назревает что-то нехорошее. Как тебе объяснить – не знаю.

– Ты сказала, что все крутится вокруг макета?

– Да. Я же убираю на чердаке, и макет этот тоже протираю. Как ты понимаешь, он стоит там давно, и, чтобы протереть все, мне приходится снимать этажи, чтобы легче было убрать в этих маленьких комнатках.

– Да я помню, этот макет – прелесть, что такое! Особенно для детей.

– Для детей, – она усмехнулась. – Если бы! В том-то и дело, что в этот дом играют взрослые, а точнее – моя новая хозяйка. Я сама видела, как она расставляла внутри него какие-то куклы.

– Куклы?! Неужели она играла? Может, она малость того?

– Да вроде бы нормальная девушка. Я поднимаюсь однажды наверх, чтобы убраться, и слышу, Софи там как будто с кем-то разговаривает. Я, правда, сначала подумала, что она говорит по телефону, приоткрыла дверь (она меня не заметила), смотрю – она играет с маленькими такими куклами.

– Ты, наверное, разыгрываешь меня? – Катлин посмотрела на Розу с недоверием. – Как это… играет?!

– Может, и не играет, но рассматривает каких-то кукол. И рассуждает сама с собой вслух: мол, и как это ты здесь оказалась? И тут я не выдержала и дала о себе знать. Понимаешь, мне было неудобно и дальше слушать и смотреть весь этот странный спектакль. К тому же мне было просто любопытно – что она делает? И я сделала вид, что только что открыла дверь, да еще и хлопнула ею – вот, мол, я пришла!

– И что, она испугалась?

– Не то чтобы испугалась. Нет, она не вела себя, как человек, которого застали за чем-то неприличным или за тем, что ей хотелось бы скрыть. Ничего подобного. Она даже как будто обрадовалась и позвала меня. Смотрите, Роза, говорит она мне, что я здесь нашла!

Я подошла и смотрю – кукла. В зеленом платье. Блондинка.

– Роза! – воскликнула удивленная Катлин.

– Говорю же – блондинка в зеленом платье!

– Ну и что?

– А то, что Софи предложила мне сесть и рассказала удивительную историю. Будто она сначала обнаружила в той комнатке в макете, которая соответствует моей настоящей комнате в доме, куклу в белом переднике, совсем, как у меня. И кукла эта лежала как бы на моей кровати.

– Господи, бред какой-то, честное слово!

– Если бы! Понимаешь, Катлин, это случилось за день до того, как я заболела. Ты помнишь, где-то полмесяца тому назад я заболела? Мне было так плохо! Я же звонила еще тогда тебе.

– Конечно, помню! Но при чем здесь кукла?

– Но так получилось, что будто кто-то, подкинувший в мою кровать эту куклу, знал, что я заболею.

– Да она дурачит тебя, пугает! Может, хочет, чтобы ты уволилась?

– Нет, она не такой человек. Она бы прямо мне сказала. У нас с ней хорошие, теплые отношения, и она, насколько я чувствую, ценит меня, говорит, ей повезло, что у нее есть такая помощница, как я.

– Тогда я вообще ничего не понимаю!

– Теперь слушай про куклу в зеленом платье. Словом, объявилась посетительница. Молодая женщина в зеленом платье пришла и спросила, не продается ли дом! Понимаешь?!

– Да уж, действительно, чертовщина какая-то. И что было потом? Еще появлялись… куклы?

– Нет. Но вместо куклы в доме появилась живая девушка. Ее зовут Наташа. Она совершенно ничего не понимает по-немецки. Я так и не разобралась, кто она и откуда взялась. Но Софи ее ждала, это точно. Заранее попросила меня приготовить ей комнату, она нервничала, ожидая эту Наташу. Я думаю, это ее подруга из России. Моя хозяйка испугалась и вызвала ее. Она ей и деньги отправила. Мы с ней как раз по магазинам поехали, так она остановилась возле банка, сказала, что ей надо деньги отправить. Думаю, для нее. На дорогу.

– Вот и хорошо. Теперь вас в доме стало больше. И вам не так страшно будет.

– Может, и так. Да я все вчера им испортила. Представляешь, они решили дежурить ночью на чердаке, чтобы понять, кто проникает туда и зачем подкладывает этих странных кукол. Я случайно подслушала их разговор и подумала, что они не выдержат и уснут. Ты знаешь, у меня бессонница, я долго не могла уснуть, а поздно ночью решила сварить им кофе. Пришла на кухню, а кофейника-термоса нет. И я подумала: они сварили кофе и взяли его с собой на чердак.

– Правильно. Чтобы не уснуть.

– Это-то понятно. А теперь скажи мне, Катлин, почему Софи не попросила меня приготовить им кофе, тем более что она знала – я не сплю?

Катлин остановила взгляд своих ярко-голубых глаз на подруге. Она начала догадываться.

– Они не доверяют тебе! Думают, что это ты подкладываешь этих кукол? Так? Ты так думаешь?

– А как еще я должна думать, если мне уже не доверяют приготовить кофе?! Думают, что я подмешиваю туда снотворное, а сама… играю в кукол на чердаке! Мне обидно стало, вот я и пришла к тебе, чтобы посоветоваться, что мне делать дальше. Конечно, можно совсем явно обидеться и уйти, но я столько лет работаю в этом доме. А что меня ждет у Крафтов – я не знаю. Сила привычки – великая вещь.

– Думаю, тебе надо просто по душам поговорить с Софи, объясниться с ней, понимаешь? Скажи, что ты переживаешь.

– Да, я места себе не нахожу! Нервничаю.

– Знаешь, моя дорогая, есть еще один выход. Правда, зная твой характер… ты можешь не согласиться, но все равно – выслушай мое предложение. – И Катлин взяла подругу за руку. – Я живу одна. В большом доме. Деньги у меня, как тебе известно, есть, мне Гельмут много оставил. Детей у меня нет, внуков – тоже. Переезжай ко мне, и мы будем жить вместе! На Рождство поедем в Чехию, сменим обстановку, развлечемся. Мне одной-то скучно, сама понимаешь.

– В Чехию я с тобой поеду, это не проблема, но принять твое предложение и жить у тебя, нигде не работая, я, наверное, не смогу. Я всю жизнь работаю, ты знаешь.

– Мы будем вместе с тобой ухаживать за садом. Да работы в доме всегда много. Соглашайся, Роза.

Роза улыбнулась. Ей было приятно, что кто-то хочет жить с ней под одной крышей, что ей доверяют.

– Хорошо, Катлин, я подумаю.

– Вот и отлично! – Катлин даже захлопала в ладоши. – Между прочим, ты так и не попробовала мой новый салат. Еще подруга, называется!

Глава 14
Мюнхен, октябрь 2008 г

Я проснулась с тяжелой головой. Пыталась вспомнить, как же прошел остаток ночи, но так и не вспомнила. Роза. Пришла Роза, мы все смеялись над пропажей кофейника, а потом… А что было потом? Разошлись по своим комнатам? Или что? И почему у меня такая тяжелая голова? Может, и мне кто-то каким-то образом подмешал снотворное? Но тогда надо срочно выяснить, как чувствует себя Соня, да и Роза тоже. Может, их слова что-то прояснят в моей памяти?

Я встала под душ, сделала воду еле теплой, чтобы потом, уменьшая температуру, довести ее до холодной – мне надо было прийти в себя. Взбодрившись и почувствовав себя намного лучше, я накинула халат, вышла из комнаты и спустилась в надежде встретить Розу. Но ее в кухне не было, что меня очень удивило – ведь было самое время готовить завтрак. Может, ей нездоровится или Соня ее отпустила?

Услышав шорох за спиной, я резко обернулась и увидела Соню. Она тоже была в халате, лицо заспанное, на бледно-розовой щеке отпечатался кружевной узор от подушки или простыни.

– Соня, доброе утро. Послушай, я не помню ничего из вчерашней ночи. Полный провал памяти! Помню только, что пришла Роза, и мы все вместе смеялись. А что было потом?

Соня была явно не в духе. Она прошла мимо меня, открыла холодильник. Достала бутылку с молоком и отхлебнула из горлышка.

– Не знаю. Я уже вообще ничего не знаю. – Она не смотрела на меня и казалась задумчивой и озабоченной. – Я проснулась и тоже не могла взять в толк, чем же закончилось наше так называемое дежурство.

– Розы нет. Я думала, она в кухне, готовит завтрак?

– Точно не помню, но, кажется, я ее отпустила. Она что-то говорила про заболевшую подругу.

– Ну вот, ты хотя бы что-то помнишь.

– Ты была наверху?

– Когда? – не поняла я.

– Да сейчас, сегодня…

– Нет. Я проснулась, приняла душ и сразу пришла сюда, хотела найти тебя и расспросить, как ты спала. А что? Надо было пойти туда?

– Да откуда я знаю?! Видишь, какие странные вещи происходят в этом доме?

– Розы нет. Тебе не кажется это подозрительным?

И только сейчас я заметила, что Соня смотрит в окно, причем пристально, словно ее там что-то сильно заинтересовало. Я подошла и увидела, что в саду дымится костер. И что мужчина в синем комбинезоне собирает в мешок мусор и листья.

– Это мой садовник. Его зовут Уве. Страшный бездельник! Вчера, например, он весь день проспал в своем садовом домике. Я зашла к нему утром, принесла семена турецкой гвоздики, чтобы попросить его посеять в ящике, смотрю – спит этот Уве, а рядом с ним на полу целая батарея пивных бутылок. Короче, надо искать другого садовника, а не держать зря того, которого «подсказал» мне макет.

– Кто подсказал?

– Макет!

– Соня, прошу тебя, не говори глупости! Ничего тебе макет не подсказывает. Все это – лишь стечение обстоятельств.

И тут она резко повернулась и посмотрела на меня в упор:

– Ты что, думаешь, я свихнулась?! Что цель кем-то достигнута, и у меня крыша поехала от всего этого?! Наташа, ты чего молчишь? Отвечай!

– Ты должна успокоиться, и мы с тобой вместе обсудим, как нам действовать дальше. Кстати говоря, тебе не приходило в голову обратиться в полицию?

– В полицию?! Это еще зачем? Рассказать им про куклы в макете?!

– Погоди кипятиться, понятное дело, что ты ничего не рассказала бы им об этих куклах, тем более, что история очень странная и все больше смахивает на розыгрыш. Но ты могла бы просто им сказать, что в доме кто-то бывает ночью, понимаешь? И что ты боишься спать.

– Они приедут, поставят машину у крыльца, и ты думаешь, что, увидев машину, «вор» захочет быть пойманным?

– Но существуют же и другие способы. Зачем же ставить машину у крыльца, когда они просто могут выделить одного полицейского, который незаметно проберется в дом, чтобы просидеть в засаде всю ночь у двери на чердак? Во всяком случае, он – профессионал, знает свое дело, не то что мы.

– Но если никто не придет, мне надо будет заплатить за ложный вызов, понимаешь?

– Соня, с тобой так трудно… создается такое впечатление, что ты и сама не хочешь, чтобы этого твоего «кукольного вора», «кукольника» этого, поймали.

– Я хочу, но боюсь. И вообще, у меня какое-то нехорошее предчувствие…

– Ты была на чердаке? – спросила я, тем самым как бы намекая ей, что пора бы наведаться туда, посмотреть, может, и на этот раз этот «кукольник» приготовил очередной сюрприз.

– Нет, не была. А что, надо пойти?

– Думаю, да. Ведь если я все утро чувствую себя так, словно меня с вечера накачали снотворным, может, это не случайно и нам с тобою действительно кто-то что-то подсыпал.

– Наташа. Ты пугаешь меня! Ну ладно, я пойду. Вернее, мы с тобой пойдем.

– Иди, я поднимусь следом. Вот только таблетку от головной боли приму.

Я сделала вид, что ухожу в свою комнату, проследила за тем, чтобы Соня начала подниматься по лестнице, вернулась, взяла из буфета крохотную кофейную чашку, бумажные салфетки и положила все это в карман. Оказавшись у себя, я заперлась в ванной комнате, разбила чашку о край ванны, собрала осколки, завернула их в салфетку и снова положила в карман. Вышла из комнаты и поднялась на чердак. Открыла дверь, но Сони там не оказалось.

– Соня!

Нет, ее определенно не было на чердаке. Тогда я спустилась на несколько ступеней вниз и громко позвала ее:

– Соня!

В ответ – тишина. Вероятно, она побоялась заходить на чердак одна. Тогда я снова поднялась, вошла в чердачную комнату, подошла к макету и, бегло осмотрев его, вынула из кармана осколки чашки и рассыпала их в макетной кухне. Потом выбежала с чердака и спустилась в настоящую кухню. Соня сидела за столом и что-то пила. Вид у нее был виноватый.

– Я не смогла, – сказала она. – Я боюсь. Решила принять успокоительное. Ты выпила таблетку от головной боли?

– Выпила. А что?

– Пойдем туда вместе. Пожалуйста.

– Хорошо.

Мы поднялись на чердак, вошли и остановились возле «дома».

– Нет, как же все-таки хорошо, что нас теперь двое! Ну, ты что-нибудь видишь? – Соня обошла макет, приподняла крышу, осмотрела этажи, заглянула в комнатки с видом Гулливера, пытавшегося проникнуть в дом лилипутов.

– Как будто, ничего. Хотя. Подожди. Помоги мне приподнять крышу.

Мы сняли крышу и поставили ее на пол, потом вместе приподняли второй этаж, и тут Соня, подняв на меня округлившиеся от ужаса глаза, прошептала:

– Там, в кухне. Смотри!

– А что там? – Я заглянула и увидела рассыпанные мною осколки чайной чашки. – Битое стекло.

– Ну! Если мы ночью спали, то кто же мог положить туда эти осколки?!

– Не знаю. Да и что это может означать?

Я включилась в эту игру, чтобы понять, что же происходит на самом деле. Если бы Соня сама подкладывала туда этих кукол, то, увидев осколки, она повела бы себя несколько иначе. Думаю, она бы удивилась так, что это бросилось бы в глаза, ее удивление было бы в сто раз сильнее, поскольку в этом случае получалось бы: на чердаке действительно был кто-то посторонний, или же… или же она догадалась бы, что это моя шутка. Но она вела себя, как мне показалось, довольно естественно, так же, как прежде. Испуганная, встревоженная, но нешокированная – вот какая она была. Хотя, конечно, она могла просто держать себя в руках, чтобы не выдать волнения. Собственно говоря, что я знала тогда о Соне? Ни-че-го!

– Странно. Может, вскоре кто-то разобьет окно в кухне? – пробормотала она.

– Что будем делать, Соня? Надо же что-то предпринимать, время идет, ты нервничаешь.

Она на самом деле выглядела очень нервной, взволнованной. И ее волнение явно нарастало.

– Подумай сама: осколки. Да ерунда все это! Может, нам заняться чем-нибудь таким, что могло бы, к примеру, дать нам возможность немного развеяться, отвлечься?

Соня смотрела на меня какое-то время, словно никак не могла взять в толк, что я имею в виду, после чего кивнула и вздохнула:

– Господи, ну конечно! И как это я сразу не догадалась?! Ты же в первый раз в Германии?

– Конечно, в первый.

– Ты хочешь посмотреть Мюнхен! Я ужасная эгоистка, извини меня. Навалила на тебя свои проблемы. Думаю только о себе. Ты считаешь, что они выеденного яйца не стоят? Может, ты и права, да только уж позволь мне остаться при своем мнении: осколки в макете не могли появиться сами по себе. Но… ладно, оставим все это. Действительно, давай поедем куда-нибудь, развеемся. Я бы предложила тебе отправиться посмотреть дворец Нимфенбург, там очень красиво. Давай позавтракаем? Уверена, Роза все же сварила нам кофе и оставила его в термосе. Да и яйца тоже. Ты ешь куриные яйца на завтрак? Всмятку?

– Там, где я недавно жила, у меня были свои куры. Вернее, они есть и сейчас.

– Скажи еще, что ты по ним скучаешь, – усмехнулась Соня, и, пожалуй, впервые за много часов, проведенных рядом с ней, я испытала к ней чувство неприязни. Мне было неприятно, что она ставит себя выше меня только лишь потому, что ей посчастливилось выйти замуж за своего Эрвина и получить этот дом в наследство.

– Скучаю, – сказала я твердым голосом и вдруг почувствовала, что готова заплакать. И волна какого-то странного сожаления захлестнула меня: я вспомнила Нуртен, Нежмие.

– Разве можно скучать по курам? – искренне удивилась Соня.

– Послушай, мне необходимо позвонить…

– Куда?

И это мне тоже не понравилось. Конечно, я находилась на ее территории, была ее гостьей, тогда тем более: она должна была вести себя уважительно.

– Нуртен, своей знакомой, в Страхилицу. Я обещала, что позвоню ей и расскажу, как у меня дела.

– А что, ты обязана кому-то докладывать о том, где ты и что с тобой? – Соня посмотрела на меня с недоверием. – Или, может, ты решила вернуться? Ты тоже думаешь, что у меня не все в порядке с головой? Ты боишься оставаться в этом доме?

– Нет, я ничего не боюсь. Просто Нуртен ждет моего звонка. Она много сделала для меня, она беспокоится, понимаешь? Это – нормальные человеческие отношения.

– Хорошо, извини. Вот тебе мой телефон. Какой номер?

Я продиктовала на память. И, услышав в трубке «Efendim?», почувствовала, что на глаза мои навернулись слезы.

– Нуртен, это я, Наташа!

– Как ти? – тихо спросила она. – Ти в Германия?

– Да.

– Твои майка и баштата тука, в Страхилица.

– Что? Что вы сказали?!

Она повторила. Но я не могла в это поверить.

– Мои родители в Страхилице?! Но что они там делают?

– Смотрят твоих кокошек, майка твоя доит козу и плачет, много плачет. Она много обичат теб. (Она сильно любит тебя.)

– Вы не шутите, Нуртен? Как они меня нашли?

– Консульство в Варна помогли, сигурно. Не знам. Не знам, Наташа. Они чакат теб. (Они ждут тебя.)

– Пусть не ждут! Не хочу их видеть, Нуртен. Понимаете? Я же рассказывала вам.

– Не знам, Наташа, не знам. Где ти? Какой град?

– Мюнхен.

Зачем я это сказала? Хотя не помчатся же они искать меня в Мюнхене?! Сказала и сказала. Ладно!

– Все нормально, Нуртен?

– Нормально, Наташа, не волнувайся. Звони.

– Хорошо, я позвоню.

Я вернула телефон Соне, которая во время этого разговора не спускала с меня глаз.

– Представляешь, мои родители ищут меня. Сейчас они в Страхилице. Нуртен, моя соседка, говорит, что мама кормит моих кур и доит коз. И чего только не бывает на свете!

– Ну, все? Успокоилась? Поностальгировала?

Я спросила себя: что я делаю здесь, и ответа не нашла.

– Ладно, не обижайся, просто я не люблю эти сахарно-сиропные дела. Мамочка и папочка приехали в Болгарию, чтобы разыскать свою сбежавшую дочку! А где они раньше-то были, когда могли удержать тебя? Зачем было тебя упрекать, напоминать о деньгах, которые они потеряли из-за тебя? Ты же не виновата! На твоем месте могла бы оказаться любая другая русская девчонка. Они должны были понимать, что ты пережила сильнейший стресс и нуждаешься в их заботе и любви.

– Не сыпь мне соль на раны. – Я посмотрела на нее, и мне показалось, что она все поняла.

– Хорошо. Давай позавтракаем и поедем в городе.

Когда Соня выводила новенький «Рено» из гаража, расположенного внизу левого крыла дома, появилась Роза. Она перебросилась парой слов с Соней, после чего вошла в дом. Садясь в машину, я задала себе вопрос: правильно ли я поступила, не отказавшись от предложенной мне экскурсии по дворцу? Ведь я отлично знала, что Сонина голова занята совершенно другим, что она ждет от меня конкретной помощи. Но, с другой стороны, что я могла сделать для нее? Может, поговорить с ней начистоту, сказать, что я не помню ее, у меня никогда не было подруги по имени Соня, та, кого она ждет, – совершенно другой человек? Ведь могла случиться такая ситуация, что Соня попросту не знала в лицо родителей своей настоящей Наташи Вьюгиной и явилась по моему московскому адресу по ошибке? Спросила обо мне – о Наташе, а моих родителей хлебом не корми – дай поговорить о пропавшей дочери.

И как тогда будут развиваться дальнейшие события? Как поведет себя Соня? Извинится, что побеспокоила меня, или наоборот, станет возмущаться той ситуацией, в которую я загнала нас обеих?

Пусть эта экскурсия состоится. Я какое-то время побуду рядом с Соней, может, пойму, что она за человек и как надо себя с ней вести.

В машине она долгое время молчала, хмуря лоб. Вероятно, что-то обдумывала. А потом, словно очнувшись, начала рассказывать:

– Вообще-то я плохой экскурсовод, но кое-что знаю об этом замке, точнее, дворце. Это очень красивый дворец, с чудесным садом с каскадами, с потрясающими павильонами, среди которых имеется известный замок Амалиенбург. Шедевр южнонемецкого рококо, Нимфенбург был летней резиденцией баварских королей, строили его в течение двух веков. Один из курфюрстов, Фердинанд-Мария, был женат на итальянской принцессе Аделаиде, и так случилось, что их первым ребенком была девочка. Конечно, они ждали мальчика. В королевских семьях это – очень важный вопрос. Так вот, они так долго ждали наследника, что, когда все-таки он появился на свет, папаша чуть с ума не сошел от радости. Понятное дело, он забросал жену подарками, среди которых был огромный участок земли, где Аделаида, собрав своих любимых итальянских архитекторов, начала строительство этого комплекса. Работы велись постоянно и очень долго, строилось все больше и больше павильонов, зданий, разбивались парки и сады. И все это, как я уже говорила, растянулось на двести лет. Аделаида умерла, строительство продолжалось ее сыном, а потом и внуком. Протяженность фасада составила почти семьсот метров! Я бы не отказалась жить в таком дворце, а ты?

Я вспомнила свой крохотный низкий домик, крытый красной черепицей, Тайсона, и сердце мое сжалось.