Текст книги "Из жизни жен и любовниц"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15
Мирошкин

– На улице пахнет зимой, честное слово! Того и гляди снег выпадет!

Сергей Мирошкин, войдя в приемную адвокатской конторы Травиной, снял шапку и сел в удобное глубокое кресло напротив Лизы.

– А у вас тут, скажу я вам, просто Ташкент! Тепло! Может, вы и чаем меня напоите? – улыбнулся он.

Глафира, чей рабочий стол располагался справа от Лизиного, радуясь приходу Сергея, бросилась в маленькую кухню, расположенную в глубине конторы, и включила чайник.

– Пирожки подогреть?

– А у вас еще и пирожки имеются?! Конечно, не откажусь! – крикнул ей Мирошкин. – Лиза, что нового по нашему делу?

– Дело очень странное, правда, – призналась Лиза, машинально выравнивая стопки разложенных на столе бумаг. – Мы с Глашей проработали все близкое окружение Борисова и выяснили, что человек он законопослушный, неконфликтный, на работе у него все спокойно. Дорогу он никому не переходил. В личной жизни все было благополучно до тех пор, пока он не поссорился с Максом. Бывшая его жена, Катя, на сегодняшний день является постоянной любовницей небезызвестного в городе бизнесмена Чарова, вроде бы она вполне счастлива. Однако, осмотрев местность вокруг дома, где живет Борисов, мы обнаружили камеру видеонаблюдения, установленную как раз напротив его подъезда. Дело в том, что в подвале этого дома располагаются какие-то склады, кажется, с бытовой техникой. Об этом нам рассказали соседи. Вроде бы туда вносили холодильники, стиральные машины. Так вот, сегодня Глаша побывала там и попросила охранников показать нам видеоматериал за двадцать третье октября. Нам повезло, там записи хранятся целую неделю, прежде чем их сотрут!

– И что? Кого вы увидели?

– Да много их! – воскликнула Глаша, внося поднос с чашками.

– Я скопировала материал и показала Веронике. Я записала хронологию визитов… Надо сказать, что тот роковой вечер был для Борисова очень богатым на визиты! Смотри сам. Итак:

1) 22.45 – в подъезд заходит Денис Борисов;

2) 22.48 – по словам Вероники, появляется и в нерешительности долгое время стоит перед подъездом, но потом все-таки заходит в него бывшая жена Борисова, Катя;

3) 23.10 – Катя выбегает из подъезда, чрезвычайно взволнованная. Ты сам все это увидишь, Сережа, я отдам тебе материал.

4) 00.15 – к Борисову приходит Макс.

Я хоть и являюсь защитником членов этого семейства и твердо уверена в том, что Макс его не резал, но вынуждена признать факт: он у Дениса был! Причем заявился к дому не один, а вместе со своим другом, Капитаном, то есть Сергеем Капитановым. Тот, оставив Макса возле подъезда, ушел.

– Я уже разговаривала с ним, – снова вклинилась в разговор Глафира. – Была у него в школе, беседовала. Очень скрытный мальчик! И не глупый. Никак не мог сознаться, что в тот вечер они были в клубе «Нирвана»…

– Ох уж мне этот клуб! Вы же знаете, что и там тоже есть камеры видеонаблюдения. Так вот, они с Максом были там примерно в девять часов вечера: то зайдут в клуб, то выйдут, слонялись, в общем. После десяти часов они вышли из клуба и отправились в неизвестном направлении.

– Пили, должно быть, где-то, – предположила Глаша.

– Может, и так. Но, с другой стороны, мальчики были при деньгах, могли выпить и в клубе, зачем бы им идти куда-то?

– Капитан ни словом не обмолвился о том, что они были возле дома Борисова, и, конечно же, не сказал, что его друг отправился к отчиму, – сказала Глафира.

– Лиза, Глаша, вы не верите, что Борисова ранил его пасынок, а между тем факты указывают на то, что его пытался убить именно он! Он, как ты, Лиза, говоришь, вошел в дом Борисова в первом часу ночи…

– Но эксперты полагают, что его ранили между одиннадцатью вечера и полуночью!

– Час-два разница, – отмахнулся Мирошкин. – Это несерьезно! Лиза, еще раз повторяю: это сделал Макс! Чьи отпечатки пальцев на ноже? Макса!

– Но убийца… вернее, человек, напавший на Дениса, мог быть в перчатках! Или протереть рукоятку. А Макс пришел позже, увидел, что случилось с отчимом, может быть, попытался вынуть нож из раны… Знаете, первое желание – избавить человека от ножа… Вот поэтому и остались на орудии преступления его следы, – сказала Лиза.

– Мы имеем дело с хорошими, умными мальчишками, развитыми, смышлеными… – поддержала Лизу Глафира. – Я к чему это говорю? Если даже предположить самое невероятное – что Макс зарезал своего отчима, – не такой же он идиот, чтобы оставлять отпечатки своих пальцев…

– Но они же есть! – вскричал Мирошкин с набитым ртом. – Господи, Глаша, какие вкусные у вас пирожки!

– Понимаешь, Сережа, – мягко сказала Лиза, – одно дело – жестокий пасынок набрасывается и ранит ножом отчима, а потом хладнокровно протирает рукоятку ножа. И совсем другое, если Макс пришел к отчиму… дверь квартиры открыта, он входит – и видит Дениса, распростертого на полу, с ножом в животе… У него наступает шок! Настоящий шок! Он еще не знает, жив отчим или нет, поэтому подходит и смотрит на него, пытаясь все как следует понять. Но у него нет опыта в подобных вещах, однако если он предполагает, что Борисов жив, то первым его побуждением будет желание как-то облегчить страдания человека, вот почему он и берется за нож…

– Спорим на тысячу евро? – вдруг предложил Мирошкин.

– Сережа, ты что? Это же для тебя большие деньги! Где ты их возьмешь, а тебе точно придется их где-то искать, поскольку вовсе не Макс пырнул ножом Борисова… – сказала Лиза.

– Я у Глафиры одолжу. Ты ведь мне дашь?

– Конечно дам. Но только подо что? – осторожно посмеиваясь, спросила Глаша.

– У меня есть участок на Волге, он как раз столько и стоит.

– Я понимаю тебя, Сережа. Ты заинтересован в том, чтобы поскорее закрыть это дело, но поверь мне, несмотря на то, что все улики указывают на Макса, это не он.

– Но он сбежал!

– Правильно! Все это очень даже логично. Увидев зарезанного отчима и осознавая, что находится на месте преступления, он понимает также и то, что одним из подозреваемых в преступлении будет именно он! Потому что всем известно о его конфликте с Борисовым…

– Постой… – перебил Глафиру Сергей. – Вот он вошел в подъезд Борисова, а когда вышел?

– Через пятнадцать минут, в половине первого.

– И?

– К этому времени уже вернулся Капитан, в руках у него был пакет. Может, с выпивкой и сигаретами. Капитан у него что-то спросил, Макс отмахнулся, и они вместе быстрым шагом отправились к арке, ведущей на улицу, – заявила Лиза.

– Капитан говорит, что всю ночь они провели у него, пили, спали, а утром Макс сказал, что пошел домой, и больше его никто не видел, – добавила Глафира.

– Ладно, – подозрительно тихо проговорил Сергей, интригуя Лизу с Глафирой одним только своим загадочным видом. – Предположим, ваш Макс действительно не нападал на Борисова. Но тогда получается, что он замешан в убийстве Полины!

– Сережа, да ты что?! – изумилась Лиза.

– А вот и то! Я просматривал видеозаписи из клуба. И видел собственными глазами, как Макс разговаривал с Полиной! Они стояли сначала на крыльце, оно широкое, ступени расходятся на три стороны. Так вот, по левую сторону, в тени, точнее в кустах, они и стояли – Макс и Полина. Она плакала, кажется, а он ее успокаивал. Если же вспомнить, что изнасилована Полина была за сутки до этого, то вполне можно предположить, что именно Макс это и сделал! Возможно, он ее сначала хорошенько напоил водкой с шампанским на голодный желудок, изнасиловал, а утром пришел в себя и понял, что его могут посадить. Элементарно! Тогда он отправился в клуб в надежде встретить там Полину и поговорить с ней, другими словами, договориться о том, чтобы она не писала заявление в прокуратуру об изнасиловании. Там, на видео, она выглядит какой-то неестественно заторможенной, возможно заплаканной… А Макс крутится вокруг нее, успокаивает.

– Что было потом? Они ушли вместе?

– Нет. Она оттолкнула его и ушла в клуб, а Макс, как мне показалось, увидел кого-то и быстрым шагом направился в сторону парка.

– Ну вот! Он же не пошел за ней в клуб! – воскликнула Лиза.

– Да, не пошел. Но, понимая, что влип по-крупному, что эта девочка может засадить его на полную катушку, он испугался по-настоящему и решил вопрос своей безопасности самым радикальным образом… Он подкараулил ее в парке и убил!

– Сережа! Я видела его мать, бабушку! В окружении таких людей не мог вырасти подобный монстр! Ты готов повесить на него уже два тяжких преступления!

– Лиза, для своей профессии ты излишне сентиментальна! – возразил ей Мирошкин. – И упрямо не желаешь признавать реальные факты. Кроме видеоматериала, у меня есть и еще кое-что, свидетельствующее о виновности Макса! В кармане куртки Полины мы нашли большой мужской носовой платок, в нем Вероника опознала платок сына. Мы взяли на анализ зубную щетку Макса для определения ДНК, и он показал, что платок действительно принадлежит парню!

– Сергей, а как же сережка Полины, обнаруженная в квартире Дениса? И звонок с телефона Борисова, сделанный незадолго до смерти Полины? Что же это получается? Что и Денис, и Макс оба имеют отношение к ее убийству?

– Сейчас, когда мы точно знаем, что Макс был в квартире Борисова, можно предположить, что сережку обронил в квартире отчима Макс, да и позвонить девушке он мог с телефона Дениса. Эксперты сейчас как раз занимаются отпечатками пальцев на телефоне Борисова. Уверен: там обнаружат следы Макса. А когда будет готов анализ ДНК Борисова, мы сравним его с ДНК мужчины, изнасиловавшего девочку. И вот если и здесь все совпадет, тогда, может, и ты, Лиза, поверишь в то, что Макс не такой уж ангел, каким он тебе представляется!

– Бред! Я не верю!

– Однако есть у меня и еще кое-какая информация… Помните, я вам говорил, что Полину из клуба обычно забирал ее отец? Он приезжал на крутом джипе, Полина садилась в машину, и ее увозили. Так вот, я нашел свидетеля, и тот подтвердил, что и в день ее смерти за ней тоже заезжал… отец!

– Так, отсюда, пожалуйста, поподробнее, – сказала Глафира. – Свидетель свидетелем, но ты же сам говоришь, что просматривал видеозаписи камер клуба. Ты сам-то видел, чтобы Полина выходила и садилась в чью-то машину? Ведь, раз ты занимаешься делом об изнасиловании Полины, должен был досмотреть видеоматериалы до конца, то есть до того момента, как Полина вышла из клуба.

– Да, я просмотрел… – как-то неуверенно проговорил Сергей. – Она еще несколько раз выходила, стояла на крыльце, или дышала свежим воздухом, или, может, ждала кого-то, потом снова возвращалась. Рядом с ней никого не было, она ни с кем не разговаривала, только по телефону. Но мы и так знаем, что она звонила отцу, вернее, на его телефон. А после одиннадцати она вышла, спустилась с крыльца и исчезла. Растворилась в темноте. Должно быть, собралась идти домой, как раз через парк…

– А что говорит твой свидетель – когда за ней заехал отец?

– Он сказал, что это произошло где-то около двенадцати, точно он не помнит.

– Кто этот человек?

– Один парень, он знал Полину, хотел познакомиться с ней поближе, да все не решался – как раз из-за ее отца. Но я знаете что подумал? Он говорил так неуверенно…

– Думаешь, он был пьян и просто перепутал дни? Привык, что ее забирает отец, и предположил, что и в этот раз он за девочкой заехал?

– Да, именно так я и подумал. Потому что никто, кроме него, ничего не рассказал о том, как она уходила или уезжала из клуба. Жаль, что дорога, по которой мог бы проезжать джип, не охватывается камерами. Я, правда, кое-что предпринял. Отправил экспертов осмотреть машину. В квартире мы нашли ключи от гаража… так что без проблем.

– Может, ты покажешь нам квартиру Блохиных? А вдруг ее отец ей вовсе и не биологический отец, а отчим и это тщательно скрывается? И, может, он сейчас вовсе и не в Евпатории? Мало ли кто мог воспользоваться телефоном? Мать Полины могла отправиться на море не одна, а с подругой или с родственницей. А отец мог остаться в городе. Или же мог сказать дочери, что он едет вместе с матерью на море, а сам остался – с любовницей, или отправился еще куда-нибудь… Сережа, тебе ее отец покоя не дает… Нам – тоже. Кстати, когда Блохины прилетают из Евпатории?

Сергей посмотрел на часы.

– Приблизительно через три часа.

– Значит, у нас еще есть немного времени! – обрадовалась Глафира. – Лиза, Сережа, может, поедем, осмотрим квартиру?

– Да смотрел я, ничего там нет интересного! Правда, царит бардак. Ну, как обычно, когда люди поспешно уезжают.

– Бардак и беспорядок – это хорошо, – задумчиво произнесла Лиза. – В беспорядке всегда можно найти много интересного. У тебя ключи от этой квартиры есть?

– Есть, они были в сумочке Полины. Ладно, поехали!..

Трехкомнатная квартира Блохиных была богато и со вкусом обставлена. В гостиной, в центре, стоял длинный полированный стол, чисто вытертый, в то время как на остальных предметах лежал толстый слой пыли.

– Вы здесь работали? Нашли что-нибудь интересное? Отпечатки пальцев…

Лиза внимательно, метр за метром, осматривала квартиру.

– Отпечатков много, большая их часть принадлежит Полине, ну а остальные, думаю, ее родителям.

– В холодильнике много испорченной еды, – заметила Глафира, разглядывая пакеты, банки, свертки с копченым мясом, сыром, фруктами, консервами, напитками.

– Родители оставили полный холодильник, чтобы дочка питалась как следует, а она вон ела одни йогурты. – Глаша указала на целую батарею коробочек с йогуртами на верхней полке.

Комната Полины была захламлена разложенной и развешанной повсюду одеждой: свитера, юбки, джинсы, платья. На туалетном столике было тесно от баночек с кремами, гелями, мазями, лаками. Пудра, помада, раскрытый маникюрный набор, щипцы для завивки волос и маленькие – для ресниц. Высокие яркие цилиндрики пузырьков с лаками-стайлингами для волос, банка с ватой, таблетки…

– Стоп! – Лиза взяла упаковку в руки. – Это же противозачаточные таблетки! Все блистеры полные.

– Скорее всего, это таблетки матери, – предположила Глаша. – Или же Полина сама их купила после того, как уже все случилось…

– Или перед тем, как ее изнасиловали, когда она готовилась к свиданию!

– Еще тут есть аспирин, саридон от головной боли… Да, у нее здесь настоящий, классический беспорядок! Колготки – под кроватью, тампоны – на подоконнике, на полу рассыпана пудра…

– Смотри, Лиза, постель совершенно чистая, выглаженная, словно ее только что сменили…

– Значит, кто-то все сменил, а грязное белье…

– Лиза, – прервал ее Сергей унылым тоном, – ты что же, думаешь, мы все кругом – одни идиоты? Полагаешь, мы не догадались открыть стиральную машинку и посмотреть, что там?

– И что? – в один голос спросили Лиза с Глашей.

– Да в том-то и дело, что ничего! И в корзине для грязного белья тоже нет ни простынки, ни наволочки. В лоджии, которой хозяева явно пользуются для сушки белья, также не оказалось ничего подобного. Предположить, что девочка-неряха решила вдруг выстирать свою постель, да еще и выгладить ее, сами понимаете, невозможно. Вывод напрашивается один: использованное белье, которое могло бы послужить уликой в деле об изнасиловании, было кем-то выброшено. Уничтожено.

– Значит, мы можем предположить, что изнасилование все-таки произошло здесь, у Полины дома, – сказал Мирошкин.

– Получается, что никуда-то она на свидание и не ходила. – Глафира вернулась из кухни с бутылкой из-под шампанского. – Оно происходило здесь, у нее дома! У нее побывал гость, напоил ее сногсшибательным, в прямом смысле слова, коктейлем «Северное сияние»… В мусорном ведре лежит бутылка из-под водки, сверху – пепел из пепельницы… То есть бутылка была последней, что успели положить в мусорное ведро до того, как туда высыпали содержимое пепельницы. Так вот, гость напоил ее и воспользовался ее состоянием.

– А потом – он ушел? – спросил Сергей. – Или остался?

– Он ушел не сразу, – предположила Лиза. – После того как он это сделал и пришел в себя, быть может, даже протрезвел, первое, что ему пришло в голову, – попытаться уничтожить следы… в теле девушки…

– Думаешь, он ее… помыл? – спросила Глафира.

– Да, мне и Гера сказал, что в нее влили чуть ли не поллитра какого-то средства – геля, жидкого мыла, я не знаю… – подтвердил Мирошкин. – Что сама девушка никогда бы с собой такую процедуру не проделала.

– После этого он собрал простыни, сунул их в пакет и унес с собой, а по дороге где-нибудь выбросил, – завершила свою мысль Лиза.

Сергей вынул телефон и позвонил эксперту, занимавшемуся в настоящий момент автомобилем, принадлежащим отцу Полины, Анатолию Блохину. В основном Сергей задавал вопросы и молча выслушивал ответы. Лиза с Глафирой притихли, продолжая обследовать комнаты, выискивать какие-то мелочи, которые могли бы помочь им определить, кто убил Полину.

– В ванной комнате за стиральной машиной лежит на вид мужское, темно-синее полотенце, вероятно, оно упало… Может, достать его? А, Лиза?

– Конечно, достать! Возьми в кухне чистый пакет и засунь его туда. Знаешь, Глаша, я все думаю об этом насильнике и убийце. Зачем он, спрашивается, насиловал Полину у нее же дома? А если бы она начала кричать? Он мог бы заманить ее к себе или куда-нибудь на дачу. Ведь, совершив преступление, он, может, и попытался уничтожить после себя все следы, но на сто процентов это сделать невозможно! Протереть абсолютно все поверхности, следы обуви… Ты нашла полотенце. Уверена: это он им вытирался!

– Точно, оно мокрое! – воскликнула Глафира, выуживая с помощью щипцов для банок, которыми пользуются при консервировании, полотенце. Щипцы она взяла в кухне. – Значит, им вытирались недавно. Вот, видишь: розовое и белое – этими полотенцами пользовалась Полина, это ясно. Кружева, цветочки… Это, темно-синее, скорее всего, принадлежало ее отцу, но поскольку он уехал, а мужчине, ее гостю, надо было чем-то вытираться, он и вытерся им. Все, запаковываю в пакет. Возможно, оно станет одной из улик.

Сергей закончил разговор с экспертом.

– Ну, что я могу вам сказать… Машиной пользовались совсем недавно, это точно. На руле и вообще повсюду свежие отпечатки пальцев.

– Отлично! – воскликнула Лиза. – Уже кое-что. Осталось выяснить, кому принадлежали эти отпечатки, то есть сравнить их с теми, которые имеются у нас в наличии.

– Тимур сказал, что у них есть отпечатки пальцев родителей Полины. Ее отец, Анатолий Блохин, в прошлом выпускник военно-ракетного училища, поэтому с добыванием его пальчиков проблем не было. Марина же Блохина вынуждена была оставить cвои отпечатки пальцев несколько лет тому назад, когда ее машину задержали сотрудники правоохранительных органов, поскольку она очень подходила под описание автомашины преступника. Помимо этого, у нас есть пальчики Полины и попавшего в круг подозреваемых по ее делу Дениса Борисова.

– Понятное дело, все эти отпечатки понадобятся лишь для того, чтобы, исключив их, выделить чужие следы, скажем, насильника. Но если его пальцев нет в базе, то есть он нигде не засветился, не был ни моряком, ни военным и все в таком роде, то как же мы будем его искать? – спросила Глафира задумчиво.

– У нас есть его ДНК, – напомнил ей Сергей. – Поскольку дело сложное и обещает стать громким, ведь речь идет о дочери известного в городе бизнесмена, я настоял на том, чтобы провели тесты ДНК группе лиц, входящих в ближний круг знакомых девушки.

– Постой, Сергей, если у тебя есть ДНК и Макса, и насильника, то…

– Полину изнасиловал не Макс, да, это правда, – явно начал сдаваться Сергей. – Но он мог присутствовать на месте преступления… Он может быть причастен к этому убийству, понимаешь? Не факт, что Полину убил тот же человек, что и изнасиловал ее. Все это надо еще доказать.

– Мирошкин, какой ты упертый! – не выдержала Лиза. – Что ты прицепился к мальчишке?! Ты подумал – какой смысл ему убивать девушку?! И ты, зная, что не Макс изнасиловал Блохину, все это время молчал?

– Слишком уж яростно вы защищали его, – нахмурился Сергей. – Ладно, давайте по существу. Полотенце я забираю для экспертизы, Глафира, давай его сюда. Завтра-послезавтра, я надеюсь, появятся новые результаты, мы все сравним, сопоставим…

Тут у Мирошкина зазвонил телефон.

– Ну, вот и слава богу, – просиял Сергей и потряс в воздухе кулаком в порыве радости. – Из больницы позвонили, сообщили, что Борисов пришел в себя! Вы со мной?

Глава 16
Макс

Он и сам не знал, для чего поджидал сестру Анису. Что изменится с ее возвращением домой? Разве что Макс почувствует себя еще глупее?

Кто, какая сила толкала его в спину и в итоге привела его в этот совершенно чужой для него дом, в то время как у него есть свой дом, своя комната, своя кровать, свой компьютер?

Сейчас же он сидел в спальне чужой ему женщины, правда, очень доброй и сочувствующей, сидел за компьютером и еле сдерживался, чтобы не нырнуть в теплую и такую знакомую ему волну Интернета. Он знал, что, стоит ему только появиться в почте или на любимых форумах, в «болталках», как Кап не заставит себя долго ждать: непременно объявится и начнет только им двоим известным способом, определенным набором слов, пытаться наладить с ним контакт. Но кто может с уверенностью сказать, что за Капом не следят? Конечно, следят, потому что понимают: Кап – его друг. А если друг, значит, рано или поздно они установят связь. Значит, Макс не должен появляться в Сети. Даже если он зарегится в другой почте, на другом сайте, все равно он сделает это для того, чтобы выйти на Капитана, и тогда у Капа будут неприятности. А этого допустить нельзя – никак. Макс сам во всем виноват, и то, что он сбежал, исчез из поля зрения своих близких, было единственно верным решением. Пусть пройдет время, и все прояснится. Денис придет в себя и скажет, кто всадил в него нож. Может, к тому времени они выйдут на след убийцы Полины? Вот тогда Макс вернется! Откроет дверь своим ключом, увидит маму, обнимет ее и попросит прощения. За все. За непонимание, за жестокость, за эгоизм. Но это время, пока будет идти следствие, ему, Максу, надо как-то пережить. И первый шаг к намеченной цели, а именно – к тому, чтобы мир вокруг него понял, что он не убийца, он сделал. Пусть и неуклюже, но все равно сделал. Он решил, что самым важным в деле Дениса является то, чтобы он сам указал на своего убийцу, а для этого Денис должен очнуться. А чтобы он очнулся, важно, чтобы он оставался в живых.

Человек, пырнувший его ножом, сделал это по не известной пока что никому причине, но причина-то существует! Значит, тому человеку было важно, чтобы Борисова не было. Совсем. Борисов стал для кого-то опасен или просто кому-то сильно помешал. И, если он остался в живых, преступник должен понимать: когда Денис придет в себя, он сразу же и назовет имя напавшего на него человека. Макс представил, что он сам – преступник. Что бы он сделал, чтобы Борисов не пришел в себя? Понятное дело что: попытался бы проникнуть в больницу и добить Дениса. Уже окончательно. Для этого совсем не обязательно стрелять в него или душить. Достаточно отключить всю аппаратуру, поддерживающую его жизнь. И большого ума для этого не нужно. Просто выдрать с корнем все трубки, соединяющие лежащего в коме человека с аппаратурой.

Макс, вдоволь покатавшись на электричках, вдруг понял, что должен срочно вернуться в город и проконтролировать ситуацию. Узнав из газет, что Борисов жив, но находится в коме, он решил, что просто обязан проникнуть в больницу для того, чтобы наблюдать за его палатой и не допустить визита к Денису его убийцы. Но ведь его ищут, к тому же его может увидеть мама и все те, кто может навещать Борисова. Да и следователь наверняка то и дело наведывается в палату, чтобы проверить, не пришел ли Борисов в себя, или просто для того, чтобы потрепать нервы маме. И вот тогда Максу пришла в голову мысль – нанять кого-нибудь за деньги, чтобы этот человек охранял палату отчима. Причем за деньги самого Борисова! В тот момент, когда его посетила эта мысль, она показалась Максу просто блестящей! Он уже тогда понял, что этот человек должен быть чуть ли не работником больницы. Какой-нибудь вахтер, охранник, санитар, неважно кто, важно, чтобы с палаты не спускал глаз и в случае опасности сразу позвонил в полицию. Сразу же! Но перед звонком охранник, почуяв опасность, должен был поднять крик на всю больницу, чтобы спугнуть убийцу.

Макс так загорелся этой идеей, что решил немедленно приступить к ее реализации. Проведя в больнице сутки (он прятался в гардеробной, сидел, надвинув на лицо кепку, в холле, среди посетителей, стараясь не привлекать к себе внимания и не попадаться на глаза матери; а переночевал в пищеблоке, запертом на замок), он наблюдал за персоналом отделения, чтобы определить, к кому бы он мог обратиться за помощью. И выбор его пал на медсестру Анису. Такая скромная, приветливая, спокойная, с добрыми глазами, ну прямо монашка в сестринском наряде.

Макс подкараулил ее поздно вечером возле больницы и сказал, что ему нужно с ней поговорить – ему нужна ее помощь. Он понимал: чтобы добиться своей цели, ему придется рассказать Анисе все. Абсолютно все. С самого начала. Чтобы она поняла его и поверила. Понятное дело, он здорово рисковал. В силу своего возраста и отсутствия жизненного опыта он мог ошибиться в Анисе, и тогда его арестовали бы. Но ему повезло: Аниса выслушала его с пониманием и сочувствием, и по всему видно было, что она его не выдаст. Однако реакция ее на услышанное была удивительной для Макса.

– Послушай, но если ты ни в чем не виноват, почему бы тебе не поведать все это – как ты рассказал мне – следователю? Он же не зверь, поймет… Это просто стечение обстоятельств, совпадение…

– Слишком уж много совпадений. И я бы на месте следователя мне не поверил, – честно признался Анисе Макс.

Разговор этот происходил в квартире медсестры, куда она привезла Макса, продрогшего, не уверенного в том, что он все делает правильно, запутавшегося и страшно одинокого. Причем одинокого настолько, что даже сама мысль вернуться к маме, перед которой он чувствовал свою вину, его так и не посетила. Ведь это из-за него от мамы ушел Борисов, которого она любила. Из-за Макса Денис оказался там, где его чуть не убили, из-за Макса он лежал в коме и боролся за свою жизнь. Из-за Макса мама осталась совсем одна и сходит с ума от переживаний. А переживает она за двух своих самых близких людей: за Макса и за Борисова. Она плачет, ее время от времени донимает своими дурацкими расспросами следователь, ей треплет нервы ее собственная мама, бабушка Макса, Зоя Гертель, к которой Макс до сих пор не ведал, как относиться. Он знал мнение бабушки о том, что маме не стоило выходить замуж – не то что за Борисова, но вообще в принципе. Бабушка слишком любит свободу, чтобы быть способной дать другим советы. И вот теперь, когда их маленькая семья разрушилась, когда все так плохо и отовсюду пахнет тюрьмой и даже смертью, бабушка, наверное, торжествует: звонит маме и говорит ей разные глупости. И это – вместо того, чтобы поддержать ее.

Первое, что сделала Аниса, – усадила Макса в теплой кухне и налила в тарелку горячий суп. Он, уставший от сомнительной городской еды, которую покупал в кафе, столовых, вокзальных буфетах, киосках, магазинах (пирожки, странные, непохожие на домашние, супы и котлеты, пирожные, бутерброды, дюнеры, салаты), просто набросился на прекрасный и сравнимый лишь с маминой едой густой гороховый суп с гренками! Страшно смущаясь и краснея, он не отказался и от лепешек с вареньем и ел их, запивая травяным ароматным чаем. А потом и сам не заметил, как его уложили в большой комнате на диване. И впервые за эти три дня скитаний и переживаний он уснул крепко и надолго. А когда проснулся в полдень, Аниса вернулась откуда-то, и его план по охране Борисова, озвученный ею еще ночью, показался Максу нелепым, глупым. Но и отступать было еще глупее.

– Я нашла подходящего человека, – сказала Аниса, подавая парню его выстиранные и выглаженные вещи. – Это мой брат, Александр. Он согласен за те деньги, о которых ты говорил, посторожить палату твоего отчима. Александр – обыкновенный человек, не спортсмен и уж тем более не профессиональный охранник, и, признаюсь тебе честно, он по уши в долгах. И ему эта тысяча евро, которую ты можешь заплатить, будет очень даже кстати. Он готов приступить к работе прямо сейчас.

После слов Анисы Макс окончательно уверился в абсурдности своей идеи, но отступать уже было поздно. Ему не хотелось выглядеть болтуном, лгуном и мошенником в глазах прекрасной Анисы. Решив, что пусть уж все идет как идет, он сказал, что согласен с кандидатурой «охранника» и положил на стол предварительно подготовленные для этой цели деньги.

Так возле палаты Борисова появился человек по имени Александр.

* * *

…Спальня медсестры Анисы была маленькой и чистой. Чувствовалось, что она живет одна, мужчин здесь не бывает. И это притом что она довольно миленькая женщина, даже симпатичная. Разве что слишком уж чистая – во всех смыслах этого слова. Может быть, она даже религиозна, вон сколько икон повсюду расставлено. Словно ей страшно жить. Зато, может быть, именно из-за этих икон и всех тех чувств, благодаря которым она ступила на этот светлый беспроигрышный путь, она и не отвернулась от Макса в тот вечер, выслушала его, поддержала и пообещала помочь.

Макс знал, что она сейчас на дежурстве, придет лишь после обеда. Он встал, заправил постель, принял душ и сварил кофе.

Когда он думал о маме, в горле образовывался ком и хотелось плакать. Глаза увлажнялись моментально.

Где она сейчас? С кем? О чем думает? Наверное, у нее веки красные от слез и сердце болит, как у всех женщин, которые много переживают.

Почему, почему он ничего не предпринял, чтобы встретиться с ней?! Ведь сделать это – проще простого. Достаточно было бы проследить ее путь к дому и появиться перед ней, обнять и сказать: «Мама, у меня все в порядке, и я ни в чем не виноват», – и тотчас исчезнуть. Тогда и она успокоилась бы, и его никто не успел бы схватить, если бы даже за домом и установили наблюдение. Зачем он подключил к своим планам чужих людей? Чего боялся?

Боялся, что его схватят и посадят, сначала в камеру предварительного заключения (об этих камерах один дворовый приятель рассказывал им с Капом не очень-то приятные вещи), потом, как в русском боевике с печальным концом, на него повесят попытку убийства Борисова, затем – изнасилование и убийство бедной Полинки… Макс был уверен, что стоит ему только попасться в лапы полиции или прокуратуры, как он уже из этой железной махины, именуемой правоохранительной системой, не выберется. И не спасут его никакие адвокаты, никто и ничего. Слишком уж много совпадений, улик…

Он плеснул в большую чашку с кофе молока, сунул в тостер хлеб, но вместо того чтобы дождаться, когда ломтик поджарится, он снова вернулся к компьютеру. Подумал, что не будет такой уж дерзостью, если он воспользуется почтовым ящиком Анисы, тем более что логин и пароль был автоматически запрограммирован в поисковике. Открыв почту, он ввел адрес Капитана. Вспомнив популярную рассылку из сайта знакомств, реклама которой начиналась словами: «Сюзанна, добрый вечер!» и продолжалась глупыми сообщениями типа: «Сюзанна, твой тигр готов к прыжку!», которые валились в почтовый ящик в папку со спамами, он написал Капу: «Сюзанна, добрый вечер! Твой Капитан ждет тебя на старом месте!» Скорее всего, Кап удалит это сообщение, даже не просмотрев. Однако если оно не попадет в папку со спамом автоматически (а оно и не должно туда попасть, поскольку обратный адрес принадлежит Анисе) и Кап все-таки увидит слово «Капитан», он не пропустит и фразу «на старом месте». А там, может, и сообразит, что это его хотят видеть на старом месте. И этот «кто-то» – его исчезнувший друг Макс. Вот только время Макс решил никак не шифровать, поскольку и сам не знал, как сложится день и когда придет Аниса, от которой он ждал новостей. А Кап, если догадается, что его хотят видеть на старом месте, будет торчать там, на их скамье в соседнем дворе, до самой ночи, а то и всю ночь. Макс знает Капитана!