Текст книги "Миф Коко Банча"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 21. Клеопатра

Саша поднимался к доктору Араме, уверенный в том, что вместе они обязательно что-нибудь придумают для того, чтобы разыскать сбежавшую теперь уже и от Саши Риту. Ведь он шел к нему не с пустыми руками, а с хорошей вестью: Рита одна, и нет никакого Амфиарая, этого любовника-призрака, любовника-однодневки, а это заметно облегчает задачу. С другой стороны, Оскар мог отреагировать на это известие совершенно иначе и, вместо того чтобы направить все силы на поиски где-то скитающейся по Москве неприкаянной Риты, сказать Саше, что ему все равно, одна она теперь или нет. Ведь для каждого мужчины измена женщины – трагедия, удар по мужскому самолюбию, а потому он может где-то в душе даже позлорадствовать по поводу того, что Риту бросили. Но может и пожалеть. Саша не знал Оскара настолько, чтобы суметь предсказать его реакцию, а потому был готов к любому проявлению его чувств.

Перед дверью Арамы Саша остановился и хотел было уже позвонить, как вдруг услышал:

– Привет.

Он вздрогнул, потому что ему показалось, что он слышит Ритин голос. Но, повернувшись, увидел на лестнице, на один пролет ниже, аппетитную молодую брюнетку в кроваво-красном костюме и такого же оттенка туфельках и с черной сумочкой на плече. Женщина улыбалась, показывая Саше хорошие зубы. На вид ей было около сорока, то есть она была примерно одного возраста с его матерью.

– Саша?

– Да… – И тут он понял, кто это, и колени его ослабли. Как же не вовремя она здесь появилась, как же все не вовремя…

– Ты меня не знаешь? Или все-таки вспомнишь? – Она поднялась к нему и, словно они были давно знакомы, нежно провела рукой по его груди. – Я… Тая…

От нее пахло духами и спиртным. Но она была так красива, что Саша в душе простил ей эту слабость. По сравнению с изысканной красотой Риты эта женщина напоминала Элизабет Тейлор в молодости. Нахальные и удивительно яркие голубые глаза рассматривали Сашу с нескрываемым любопытством и желанием.

– Да, я понял, вы та самая… Тая…

– Ты пришел к доктору Араме? У тебя проблемы? Забеременел ты или твоя подружка? – Саша услышал простой, здоровый и заливистый смех, так смеются не знающие волнений и забот, к тому же еще подвыпившие люди. – Или ты еще девственник? Да ты не тушуйся. В этом мире все просто, настолько просто, что дальше некуда… Ты помнишь, я приглашала тебя к себе?

– Помню… – Саша потихоньку отодвигался подальше от двери Оскара, чтобы не привлекать шумом внимания и без того находящегося на грани нервного срыва Оскара. Ведь человек, по мнению Саши, перенесший такой удар, как уход жены, слишком нервен, чтобы не обращать внимания на голоса за дверью. Кроме того, Саша был просто уверен, что Арама все еще верит в скорое возвращение Риты. А что, если ему кто-то из его окружения, какой-нибудь общий с Амфиараем знакомый, тот самый, у которого на вечеринке и произошла встреча его Риты с греком, позвонил и уже рассказал об исчезновении Амфиарая?

– Так вот, – продолжала зазывно улыбаться женщина по имени Тая. – Мое предложение остается в силе. А к доктору зайдешь попозже. Кстати, я живу как раз под ним. Он славный человек, между прочим, этот Арама… Фамилия, правда, какая-то странная… Так ты пойдешь ко мне?

Саша не понимал, что с ним происходит. Ведь еще вчера он сходил с ума от Риты, а теперь вот, стоило этой невероятной женщине подойти к нему, улыбнуться своими полными алыми губами, как он готов идти уже и за ней. А собственно, что особенного произойдет, если он немного побудет у нее? Ну не съест же она его, на самом же деле!

Он медленно поднял голову, словно боясь, что она по глазам вычислит его согласие. Еще у него было такое чувство, что они понимают друг друга без слов. Когда же взгляд его встретился с ее прозрачными огромными глазами (черные длинные ресницы и брови снова напомнили ему американскую кинозвезду, сладострастную Клеопатру), все было решено, и он, не чувствуя своего тела, пошел за ней вниз.

Ее квартира – точная копия арамовской – была не убрана, но поражала своей роскошью, красивой мебелью, коврами… В распахнутые окна врывался ветер, от которого вздувались прозрачные густые занавески в гостиной. Тая, не зажигая света, предложила ему сесть в глубокое мягкое кресло и, словно он давно уже был приучен к этому, сняла с себя жакет от костюма, оставшись сверху лишь в черном белье.

– Я знаю, ты еще школьник, но немного бренди тебе не помешает.

Она разговаривала с ним, уже находясь на кухне, откуда вскоре прикатила столик, заставленный красивыми бутылками, также там была чистая пепельница, в центре которой лежала непочатая пачка сигарет «Парламент». Из шкафа были извлечены два высоких стакана тонкого стекла, куда Тая, бросив на Сашу лукавый взгляд, плеснула по очереди каждый из напитков, после чего немного поболтала жидкость в руках и один стакан протянула гостю.

– Ты пей, а я пойду приготовлю нам что-нибудь поесть. Ты когда-нибудь ел яблочный салат?

Нет, он не ел яблочного салата, но съел бы его с удовольствием. Он ловил себя на том, что эта огромная, запущенная, но прекрасная квартира вызывает в нем все желания разом: и выпить, и что-нибудь съесть, и даже до конца раздеть и прижаться всем телом к этой удивительно доступной женщине.

Тая принесла блюдо с бледно-зеленым салатом: кубики яблок, крупно порезанный сельдерей, и все это в орехах и майонезе. Затем ласково, потрепав Сашу по затылку и поворошив ему волосы, поцеловала его, склонившись низко, прямо в губы – быстро, словно мазнула губами по губам, – и снова исчезла на кухне и на этот раз принесла прозрачную миску с другим уже салатом, приготовленным на скорую руку: крупно порезанные помидоры, перцы, огурцы и блестящие от масла оливы.

– Попробуй вот эти два салата и угадай, из чего они сделаны.

Саша, осторожно нанизывая на вилку один за другим кусочки яблок, вдруг рассмеялся. Должно быть, ему в голову уже успело ударить бренди вместе с виски и мартини разом.

– Вы думаете, что я не угадаю, что это сельдерей?

– А как ты догадался? – Тая состроила разочарованную гримаску, и Саша вдруг подумал, что она совсем не старая, что у нее совершенно нет морщин и что женщины в сорок лет еще вполне привлекательны и будят в таких вот мальчиках вроде него целую бездну жгучих желаний.

– Просто знаю, и все… Я по запаху определил.

Тая вдруг скользнула на пол, села прямо возле его ног и раздвинула его колени. Под джинсами произошло какое-то движение, комната поплыла перед Сашиными глазами вместе с развевающимися занавесками и столиком, заставленным выпивкой и тарелками… Прогремел гром, в комнату ворвался крепкий запах влажного асфальта и земли, мокрой листвы, шумящей за окном, и бензина – это начался бурный майский дождь. Прикрыв глаза, Саша видел лишь покачивающуюся на невидимых зыбких волнах черноволосую маленькую голову Таи.

Она вдруг отпрянула на него, подняла голову и, смерив его затуманенным взглядом мерцающих в сумраке комнаты глаз, облизнула и без того влажные полные губы и, прошептав: «Не торопись», продолжила свои восхитительные ласки.

Когда же она, легко поднявшись с ковра, пересела к нему, обхватив его бедрами, и он впервые почувствовал себя в женщине, его прорвало, и движимый мощным, заспавшимся и теперь проснувшимся инстинктом, крепко обнял горячую, извивающуюся на нем Таю и довел дело до конца.

– Отдыхай, – услышал он и открыл глаза. Тая, покачивая бедрами, совершенно нагая, стояла рядом и пила большими глотками золотую жидкость. – Если хочешь, я приготовлю тебе кофе…

Он не помнил, сколько прошло времени с тех пор, как он переступил порог этой квартиры, и как случилось, что Тая, рисовавшаяся прежде в его воображении старой похотливой старухой, стала ему родным и близким человеком. Словом, не справившись с навалившимися на него чувствами, опьяненный вином и той вседозволенностью, которую он уже успел вкусить с этой женщиной, он рассказал Тае о том, что случилось с Ритой, и объяснил ей, зачем приходил к Араме.

Промокнув ему лоб простыней, Тая опустилась рядом с ним и вытянулась на постели.

Я лежу рядом с женщиной. Я – настоящий мужчина. Я – ее любовник. Я сделал это четыре раза. Могу еще…

– Мы можем вместе сходить к нему. Вернее, ты позвонишь, а я подожду тебя на лестнице, а потом ты все мне расскажешь. Грустная история, но Рита сама виновата. Я знала ее еще совсем девочкой, и тогда еще мне было ее жалко. Понимаешь, она не справилась с ролью жены, да она и не могла справиться, потому что никогда не любила этого Араму. Злые языки утверждают…

– Какие еще злые языки?

– Я думаю, что в распространении этих грязных слухов замешана ее мать, первостатейная стерва, которая мечтала переспать с Оскаром и у которой ничего не получилось.

– Ну и дела… Так что же это за грязные слухи?

– Говорят, что Риту лет в тринадцать изнасиловали в лесу. Вроде бы какие-то солдаты. Родители были рядом, но ничего не слышали. Представляешь, какая трагедия?! Так вот, Клара, ее мать, обратилась к Араме, известному в городе доктору-гинекологу, с просьбой помочь девочке – и с медицинской точки зрения и, само собой, с психологической. То есть она попала прямо в точку, потому что он, пожалуй, один из немногих гинекологов имел к тому времени еще и какие-то корочки не то психотерапевта, не то психиатра. Словом, он взялся опекать Риту, да так усердно, что и сам не выдержал и даже переехал к ним, чтобы иметь возможность «практиковать» прямо там, почти на глазах у ее родителей.

– Ерунда, такого не может быть. Родители – они же не слепые.

– Правильно, они не слепые, а потому уже очень скоро рассмотрели, кого им послал бог. Ведь Арама – состоятельный человек, к тому же он влюбился в их дочку. Вот они и решили позволить ему вступить с Ритой в гражданский брак и долгое время держали это в тайне. И только когда девочка достигла совершеннолетия, Оскар женился на ней официально. Вот и посуди сам, могла ли она в свои тринадцать лет, оказавшись во власти такого обаятельнейшего мужчины, понять, хорошо ли она поступает, что живет с ним половой жизнью, или нет, тем более что мать только поощряла этот союз. Говорят еще, что как только Арама купил вторую квартиру, отремонтировал ее и обустроил и они переехали, тещу туда свою он уже не пускал. Говорят, она страшная женщина, жадная до денег, алчная…

– Но если Рита не любила Оскара, то почему же не ушла от него тогда, когда немного повзрослела и поняла, что несчастлива с ним?

– Во-первых, она привязалась к нему, ведь он же стал ей родным человеком, а человеческие отношения – это сложно, и так просто все не объяснишь.

– Но ведь вы же сами там, на лестнице, сказали мне, что в жизни все просто…

– Мало ли что я говорила. Это было на лестнице, а сейчас мы где? В постели. И ты мне очень нравишься, Саша. Мне именно такого мальчика и не хватало. Не скрою, тебя еще предстоит многому обучить, но, поверь, это стоит того. Ты, я вижу, уже снова созрел. Как же вы, мальчики, быстро восстанавливаетесь…

И тут что-то произошло. Саша поймал взгляд своей подруги, устремленный в сторону двери.

– Что, муж? – спросил он осипшим от волнения голосом, припоминая все истории и анекдоты, начинающиеся со слов: муж уехал в командировку, к жене пришел любовник… Ему от страха стало жарко, внизу живота заломило.

– Какой, к черту, муж? Он в Кении… А вот у нас беда… Потоп, смотри, из прихожей льется вода и прямо на паркет. – Она кинулась в ванную. – Саша, быстрее к Араме. Горячая вода хлещет прямо на нас. Господи, какой ужас! Нет, подожди, я с тобой, вот только халат накину. Черт, сколько воды… Смотри, пар идет…

Они взлетели на этаж и стали звонить. Но им так никто и не открыл. И тогда Тая без каких-либо усилий простым нажатием на ручку двери открыла ее. Затем вторую.

– Господи, сколько пара… Саша, иди, не отставай, мне страшно…

Пробираясь по горячей воде, которой была залита вся прихожая, к ванной комнате, Тая начала голосить еще в дверях, словно животное, почуявшее опасность.

Они нашли доктора Араму в переполненной горячей водой ванне. Видимо, он давно уже вскрыл себе вены, потому что вода, небольшой струей наполнявшая ванну и медленно перекатывающаяся через ее край, была чуть розоватой, а тело Оскара распухло и клубилось от горячего пара.

Саша, не веря своим глазам, медленно, как во сне, закрутил кран. Стало тихо. Послышался тихий всхлип, затем хлюпающие шаги, после чего из глубины квартиры раздался истеричный крик Таи:

– Милиция, труп в квартире… Мужчина вскрыл себе вены… Записывайте адрес…

Глава 22. После трепанации

Рита очнулась, и почти сразу же включилось обоняние: она уловила характерный запах больницы. Вслед за этим перед глазами возникло лицо матери, мелькнуло дно пустой деревянной шкатулки, прошелестел, пролетая над головой, черными крыльями изящный дьявол Амфиарай и откуда-то подул холодный кладбищенский ветер – где-то совсем рядом появился зеленый холм, могила отца…

Она тоже уже успела подготовиться к смерти, а потому не боялась раскрыть глаза. Да, вот сейчас она все и увидит: как там в аду?

Господи, помоги. Сделай так, чтобы хотя бы мое пребывание по ту сторону жизни оказалось не таким одиноким, не дай мне совершить ошибки, а дай мне силы, много сил, чтобы кровь мою остывшую не волновали черные волосы демонов и их роскошные крылья…

– Она приходит в себя, – услышала она, и облако надежды накрыло ее душистой волной.

Когда же она открыла глаза, то поняла, что этим облаком оказалась хрупкая женщина в бирюзовом медицинском халате, склонившаяся прямо над ней и касающаяся рукой ее лба.

– Температура нормальная, но надо бы поставить еще раз градусник. – И, уже обращаясь к Рите: – Здравствуйте. Вы в больнице. Меня зовут Марина Николаевна. Я – ваш врач. Вы слышите меня?

Она слышала, но словно сквозь какую-то невидимую плотную помеху, как если бы она была в меховой шапке.

– Если вы слышите меня, то хотя бы кивните головой.

Рита кивнула и сразу же почувствовала, что ни шея, ни голова ей словно не подчиняются и что кивнула она лишь теоретически.

– Что со мной? – Она говорила с трудом, потому что ей мешали распирающие рот посторонние предметы, горьковатые на вкус, резиновые или пластмассовые, если коснуться их непослушным языком.

– С вами, слава богу, ничего страшного. Операция прошла успешно, все параметры в норме.

– Какая еще операция? – Ей каждое слово давалось с трудом. Вязкость во всем, даже в плавающем зеленоватом мармеладном воздухе угнетала и наводила на страшные подозрения.

– С вами произошел несчастный случай, вы выскочили на дорогу и попали под машину. Повреждена затылочная часть головы, переломы ребер, ссадины… Мы быстро поднимем вас на ноги. У меня к вам только одна просьба… – Марина Николаевна почти вплотную приблизила свое холеное, с едва заметным макияжем, лицо к Рите и прошептала: – Прошу вас, не поднимайте шум и не обращайтесь в милицию. Человек, который сбил вас, заплатил и за операцию, и за все дальнейшее лечение, а это надо ценить. К тому же вы же сами виноваты…

– Это удивительно, что я жива и слышу человеческий голос.

Марина Николаевна, сразу догадавшись, что может стоять за этой фразой, оживилась:

– Вы хотите сказать, что сами бросились под машину?

– Нет… Но мне тогда было все равно… – Она чувствовала боль во рту, словно все десны и тонкая перегородка под языком были повреждены и кровоточили.

– Назовите свое имя.

– Я не хочу. Не могу…

– Вы не помните свое имя? А фамилию?

– Мне бы не хотелось…

И тут она увидела Амфиарая. По его знаку Марина Николаевна быстро вышла из палаты, Рита даже услышала звук осторожно прикрываемой двери.

– Как вы себя чувствуете?

Ей показалось удивительным, что он обращается к ней на «вы».

– Давай на «ты».

– Хорошо, как вам будет угодно. Как вас зовут?

– Ты же знаешь, Рита…

– Отлично. – Он с удовлетворенным видом сел прямо к ней на постель и взял ее руку в свою. – Рита, я виноват перед вами…

– Зачем ты ушел? Как ты мог? Моя сумка… ключи… Верни…

– Рита, послушайте меня…

Но она уже не видела его, слезы горячими неуютными ручейками покатились из глаз к ушам, но до ушей не дотекли, остановились где-то, а глаза нестерпимо защипало.

– Амфиарай, – шептала она, давясь слезами. – Как ты мог? Я же была у Оскара, говорила с ним, я ушла от него…

«Она бредит, она бредит, называет себя Ритой, потом произносит слово, похожее на «амфору» и упоминает имя Оскар…»

Рита слышала, как Амфиарай разговаривает с кем-то, кого она не могла видеть, – говорящие выпали из поля ее зрения.

Тогда она попробовала пошевелить рукой, и ей это, к счастью, удалось. Значит, я не совсем парализована… Медленно поднося руку к голове и пытаясь понять, куда делись слезы, она наткнулась на что-то жесткое и шершавое, что заменяло ей голову. И тогда она поняла, что это либо гипс, либо засохший и окаменевший бинт, который ей мешал хорошо слышать голоса и который она приняла за меховую шапку. Ближе к вискам он был влажным. От моих слез.

Он снова появился перед ней, и она даже разглядела его улыбку.

Амфиарай…

– Рита, сейчас сестра сделает укол, и вы еще немного поспите. Я уверен, что уже к вечеру вам будет лучше, и тогда вы сможете мне рассказать и про амфоры, и про другие интересные вещи.

– Амфиарай – это имя, это не амфора, – вдруг довольно четко, несмотря на мешавшие ей при разговоре трубки, которые (она поняла это уже позже) проникали ей прямо внутрь, садня горло и мешая дышать.

– Имя? Женское?

– Да нет же!

– Значит, мужское…

Она, утомленная столь долгим разговором, кивнула.

– Это ваш муж?

Она повернула голову: нет.

– Сын?

Нет.

– Брат?

Нет.

– Родственник?

Нет.

– У вас есть муж?

Да.

– Вы можете назвать его имя?

– Оскар Арама.

– Значит, вы Маргарита Арамова?

– А-ра-ма.

– А… Это фамилия такая странная: Арама?

Да.

– А меня зовут Сергей Можаров.

Да.

– Вы сами выбежали на дорогу… Я понимаю, конечно, что сейчас не время выяснять такие вещи, кто виноват, а кто нет, но вы должны знать, что я сделаю все, чтобы поднять вас на ноги. Сейчас вы находитесь в отдельной палате, за вами следят лучшие специалисты этой клиники. Вы можете пообещать мне, что не подадите на меня в суд?

Да. Она снова кивнула головой. Ей было все равно.

– Тогда до встречи, Рита… У вас красивое имя… Жаль, что все так получилось.

Бирюзовое пятно, закрывшее перед ней все пространство, принесло ей облегчение: откуда-то хлынуло что-то горячее, похожее на закипевшую и полную сонной дури кровь, и Рита уснула.

Глава 23. Новые знакомства

Сергей Можаров вышел из палаты, сел на белый кожаный диван в холле и задумался. Вся его жизнь, все его будущее сейчас зависело от лежащей в палате под капельницей девушки по имени Маргарита. И он, зная об этом, все равно не выдержал и из трусости повел себя перед ней как последняя свинья. «Вы сами выбежали на дорогу…» Как будто ей сейчас до этого. Да, безусловно, его деньги обладают могуществом: главврач, лечащий врач и практически весь медперсонал, имеющий отношение к этой Маргарите, куплен, и все будут молчать. Но ведь он ничего не знает о потерпевшей и даже предположить не может, как она себя поведет, когда окрепнет и встанет на ноги. Хотя и здесь тоже можно все решить с помощью денег. Но что? Если, к примеру, она замужем за человеком, который сейчас разыскивает ее и который рано или поздно все равно выяснит, кто сбил его жену и так долго (уже почти двое суток!) не сообщает никому о случившемся, то никакие деньги здесь не помогут. Но опять же, если только этот человек настолько состоятельный, что сможет позволить себе не принять его помощь. С другой стороны, рассуждал не спавший вот уже две ночи Можаров, какой смысл ее мужу обращаться в милицию и требовать завести против него уголовное дело о наезде, если в результате все равно Можарову придется платить деньги за нанесенный этой несчастной девушке (якобы) моральный ущерб… Вот если бы он, сбив девушку, скрылся с места преступления независимо от того, кто виноват в том, что она угодила к нему под колеса, тогда другое дело. Такой водитель должен нести наказание. Но ведь он сразу же привез ее сюда, заплатил, кому только можно было, чтобы ее, окровавленную и не подающую признаков жизни, сразу же прооперировали. Трепанация черепа – надо было срочно извлечь из мягкой части головы обломки черепных костей, наложить швы…

Обо всем этом он вспоминал, как о кошмаре. Зато теперь, когда Сергей увидел потерпевшую и даже немного поговорил с ней, он немного успокоился. Она жива, хотя пока еще и пребывает в полубредовом состоянии. Но ему объяснили, что это вполне нормальное явление после такой операции и наркоза.

Сергей Можаров был директором фирмы, занимающейся продажей и установкой пластиковых окон, и снимал офис на втором этаже одного из самых старых домов на Цветном бульваре. Два года тому назад он развелся со своей женой, связавшейся в Турции с молодым «шоколадником» и в течение целого года челноком катавшейся к нему в Стамбул и обратно под прикрытием традиционного и теперь уже малоприбыльного «кожаного» бизнеса. В результате этих частых поездок жена вышла замуж за своего «шоколадника» и переехала в Турцию, а Сергей с головой ушел в работу. Он стал редко появляться дома, ничего не готовил, предпочитая питаться в небольшом гриль-баре пельменями и грибными супами, а чтобы не увязнуть полностью в грязи, пропадая все время в офисе, попросил свою соседку Эмму Викторовну, одинокую молодящуюся пенсионерку, взять на себя уборку квартиры и стирку белья. Старушка, услышав, сколько ей будут платить за в общем-то привычную для каждой женщины работу, сразу согласилась. Сергей знал, что заработанные таким образом деньги она будет тратить на свой крохотный самодеятельный театр, которым она руководила вот уже почти десять лет и в котором проводила почти все свое время, ставя спектакли на собственные сюжеты и даже гастролируя по провинциальным клубам.

И так бы все и продолжалось, если бы на Краснодонской ему под колеса не метнулась какая-то ненормальная… Арама. Ну и фамилия! Ее муж еврей. Оскар Арама. Представив себе, что происходит сейчас в семье Маргариты и как должен чувствовать себя муж, жена которого исчезла и не появлялась дома двое суток, Сергей испытывал угрызения совести, но что-то предпринимать, чтобы разыскать этого человека, зная его имя и фамилию, пока не мог решиться. Боялся. И все же, подумав хорошенько, пришел к выводу, что действовать следует очень осторожно и выйти на этого Араму таким образом, чтобы тот ничего не заподозрил.

Приехав из больницы к себе домой, он вставил в компьютер диск с номерами абонентов всей Москвы, набрал «Арама Оскар», и на экране почти сразу же возник номер телефона. Что теперь? Ну, позвонит он, что дальше-то? Здрасте, я сбил машиной вашу жену, ей сделали трепанацию черепа, а в остальном все прекрасно, она пришла в себя…

Надо было придумать такой ход, чтобы ему по телефону назвали адрес, где проживали супруги Арама, а уж там он разберется, с какой стороны подойти к этому Оскару.

Он набрал номер и сначала долго слышал длинные гудки, пока наконец трубку не взяли и юный мальчишеский голос не спросил:

– Вам кого?

– Я бы хотел поговорить с Маргаритой.

– Вас зовут Амфиарай?

– Нет…

– Дело в том, что Маргариты сейчас нет дома. Может, ей что передать?

– Да, я хотел бы вернуть ей книги, которые она мне давала еще зимой. Дело в том, что я уезжаю и не знаю, когда вернусь… С кем я, собственно, говорю? Вы, случайно, не ее муж, Оскар?

– Нет… Но я их друг, и вы можете прямо сейчас завезти эти книги, я обязательно передам их Маргарите.

– Напомните мне, пожалуйста, адрес…

Сергей быстро записывал, не веря в свою удачу. Он и сам не мог понять, как это ему в голову пришла такая удачная мысль – заговорить о книгах.

– Спасибо, я буду уже через полчаса.

Сергей даже книги подобрал – Бунин, Набоков, Чехов, чтобы хотя бы первые минуты общения с людьми, имеющими отношение к Рите, выглядели более-менее спокойными, нейтральными. А уж когда он поймет, с кем имеет дело, ему будет проще говорить с ними о том, что произошло с Ритой.

И все же он страшно переживал. Уже в машине разговор с неизвестным представился ему довольно странным. Ведь если учесть, что Рита исчезла и что ее все ищут, то первое, что должны были спросить у всякого, кто позвонит в эту квартиру: где Рита? Кроме того, телефон мог прослушиваться милицией, а вот об этом Сергей и не подумал. Поэтому, подъезжая к дому, где жила его «потерпевшая», Можаров испытал самые неприятные в своей жизни минуты. Даже когда он узнал об измене жены, он так не переживал, потому что знал, что их брак рано или поздно развалится. Ольга была женщиной чрезмерно активной, чтобы довольствоваться ролью домохозяйки. Ее всегда тянуло на подвиги, и, как правило, все ее увлечения и тайные, как она считала, романы были связаны с какой-то для нее выгодой. Она и за Можарова-то вышла, потому что он один из первых организовал свою фирму, быстро встал на ноги, купил сначала одну квартиру, потом еще две. Но Ольге вскоре и этих денег стало мало, она стала таскаться со своей подружкой (мечтавшей выйти замуж за иностранца и уже три раза побывавшей в «пробных» браках в Швеции, Голландии и Германии) на какие-то презентации, тусовки, где можно было подцепить богатого иностранца. Но если подружка нашла себе очередного «пробного» мужа именно на одной из таких вот презентаций, то Ольга встретила своего «шоколадника» прямо на улице, возле «Макдоналдса», где потом они и продолжили общение. Обменялись адресами, и уже через месяц она отпросилась у мужа в Турцию «за плащами». Вот с этого-то все и началось…

…Сергей поднялся и позвонил. И ему сразу же открыли дверь. Красивая брюнетка во всем черном проводила его в квартиру, пропитанную запахом сырости и размокшего дерева и мела и, принимая из его рук пакет с книгами, поднесла платочек к покрасневшим глазам.

– Вы, я вижу, ничего не знаете… Я соседка, меня зовут Тая. Дело в том, что вчера Оскара Арамы, мужа Маргариты… не стало. Он трагически погиб…

Сергей быстро оглянулся – его окружали затянутые черной прозрачной тканью зеркала.

– Панихида состоится послезавтра в клинике доктора Арамы на Сандуновской улице.

– А где же Рита?

– Рита? Дело в том, что она здесь уже не живет. Я не знаю, кто вы, и поэтому не уверена, что имею права говорить вам что-либо о ней.

– Вы хотите сказать, что она ничего не знает? Она не знает о смерти мужа?

– Думаю, что нет… Понимаете…

Но в эту минуту в комнату вошел молодой человек в джинсах и черном глухом свитере. Глаза его тоже были заплаканы. Сын? Племянник?

– Я с вами, наверное, разговаривал, – догадался Сергей. – Вы брат Риты?

– Нет, я ее друг.

– Ах да… Но ведь если случилось такое несчастье, то вы же должны предупредить Риту…

– Понимаете, – сказала Тая и, оглянувшись на стоящего рядом молодого человека, продолжила: – Мы не знаем, где она. Накануне она ушла от Оскара, и это оказалось для него настоящей трагедией…

Господи, куда я влип? Муж наверняка покончил с собой, жена бросилась под машину, но почему-то именно под мою! И как же мне теперь сказать этой бедной Рите, что ее муж погиб? Ей же сейчас нельзя волноваться… И кто эти люди? Что, если все рассказать им? Но что проку? Навряд ли они примут участие в судьбе Риты, тем более что эта женщина всего лишь соседка…

– А вы давно знакомы с Ритой? – спросил молодой человек довольно строго. – И когда она давала вам эти книги?

– А… Да… мы знакомы с ней еще со студенческих времен.

– Вот даже как? – теперь уже удивилась и женщина, назвавшая себя Таей. – Значит, со студенческих времен? А можно узнать ваше имя?

– Зачем вам это?

– Просто так, на всякий случай… Дело в том, что с Ритой могло случиться несчастье. Два дня тому назад она перенесла серьезную психологическую травму, и мы разыскиваем ее. А поскольку вы пришли сюда с какими-то дурацкими книгами и врете нам, что знакомы с ней со студенческих времен, то мы с Сашей вас просто не отпустим до тех пор, пока вы не покажете нам хотя бы свои документы.

– Это еще зачем? Я ничего плохого не сделал. И я не солгал вам.

– Солгали, – сказал парень по имени Саша. – Дело в том, что никаких студенческих времен у Риты не было. Она никогда нигде не училась. Вам лучше сказать, кто вас прислал. Амфиарай?

Снова этот Амфиарай! Что это за имена такие? И что за проклятье нависло над этой странной семьей? И при чем здесь я, если кто-то бросается мне под колеса?!

– Хорошо… Если вы принесете мне воды, я расскажу вам, кто я, потому что и сам уже весь извелся. Вы, я вижу, хорошие люди…

– Саша, принеси, пожалуйста, воды.

Сергей сел, достал сигареты и закурил, затем выпил воды.

– Понимаете, я ехал по Краснодонской на большой скорости… Там везде металлические перила, трава перед домами, а между ними такой небольшой проход… Короче, оттуда вдруг выбежала девушка и бросилась прямо под мою машину…

– На Краснодонской у нее живет мать, – вдруг вспомнил Саша. – Скажите, она жива?

Бедный мальчик аж весь побелел, и Сергей поспешил его успокоить. Он рассказал все, как есть, не скрывая и того, что подкупил весь медперсонал больницы, стараясь внести в свой рассказ как можно больше оптимистических нот. Получалось, что Риту спасли и она идет на поправку. Кроме того, ей обеспечен прекрасный уход.

– Вы должны меня понять, я не знал, как мне себя вести, но ведь на моем месте мог оказаться кто-нибудь другой, кто бросил бы тело на дороге и скрылся с места преступления. А я сразу же отвез ее в больницу, сейчас ее жизни уже ничто не угрожает.

– Вот черт, да вы хороший человек! – вдруг сказала Тая. – Хотя все, что вы рассказали, и ужасно, и мне до смерти жалко эту девочку, но как счастливо все сложилось в том смысле, что в машине действительно оказались вы… Я и сама бы испугалась не меньше вашего. Больше того, я сама бы поступила не лучшим образом, окажись я на вашем месте. И что же теперь делать? Ведь, насколько я понимаю, ей нельзя сейчас говорить о смерти Оскара… А с другой стороны, она никогда не смирится с тем, что не простилась с ним. Тем более что она теперь будет всю жизнь винить себя в его смерти. Боже, какая трагедия!

Саша, отойдя к окну, вздрагивал всем телом. Он рыдал, не в силах перенести известие, его молодой ум не справлялся с таким количеством эмоций и стрессов. У него не было даже сил спросить, где находится клиника и как ему туда попасть, чтобы его пропустили к Рите: он просто захлебывался слезами. Сергей, которому и в голову не могло прийти, что этот мальчик плачет не столько из-за того, что с его соседкой или просто знакомой случилась беда, сколько из-за того, что он предал ее, направив все свои любовные чувства на стоящую рядом Таю, принял его слезы близко к сердцу. Он видел, как Тая подошла к Саше и по-матерински нежно обняла его и поцеловала.