332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Данилова » Ведьма с зелеными глазами » Текст книги (страница 5)
Ведьма с зелеными глазами
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:25

Текст книги "Ведьма с зелеными глазами"


Автор книги: Анна Данилова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

9. Следователь Дмитрий Павлович Азаров

Анна Тот, высокая девушка с длинными русыми волосами и идеальной челкой над бровями, во всем черном, даже сережки у нее были с черными камушками.

Мягкой кожи вместительная сумка коричневого цвета болталась на ее руке, позванивая золочеными шариками, когда она входила в кафе «Эмма», где мы договорились с ней встретиться. Понятное дело, что в кафе собралось в этот вечер довольно много народу: друзья, знакомые и, насколько я понял, постоянные посетители кафе, которые заглянули туда в надежде хоть что-нибудь узнать о внезапной гибели молодой хозяйки заведения.

На круглом столике в зале кафе портрет Эммы в рамке с черной лентой, ваза с красными и белыми розами.

Катя Мертвая, которая сидела со мной, пока я дожидался приезда Анны Тот, поглядывая на портрет, недовольно морщилась и тихо твердила мне, как если бы я здесь что-то решал: «И к чему этот траур в кафе, людям кусок в горло не полезет, можно было бы установить все во внутренних помещениях… Уверена, Эмме бы понравилось. Она всегда первым делом думала о своих гостях… Те, кто знал Эмму, и так почтут ее память».

Я не знал, как правильно отреагировать на ее слова, а потому просто кивал.

– Смотрите, люди приходят и приходят… Просто в голове не укладывается, что Эммы больше нет. Это не-воз-мож-но! Это кошмарный сон, который никак не кончится…

– Катя, скажите, вы знаете что-нибудь о завещании Эммы?

– Знаю, – буркнула она. – Я вообще все про Эмму знаю. Но вы же следователь, вы-то лучше меня должны все знать!

– Через час копия завещания будет у меня в кармане, но пока что… Чтобы не тратить время напрасно, может, расскажете мне предысторию этого завещания?

– Эмма была небедной женщиной, но ее финансовые дела – тайна за семью печатями. Вы даже представить себе не можете, как теперь будет все трудно и сложно! Ведь теперь за все буду отвечать я!

– Но постойте… У нее же есть прямые наследники: родители, двоюродная сестра Валентина…

– Родители ее люди состоятельные, у них у каждого есть свой волшебный источник финансового, как любила говорить Эмма, вдохновения. Но поскольку они все же ее родители и она предполагала, что им захочется иметь что-то в память о своей единственной дочери, то она завещала им свои детские куклы, детские потрепанные книжки и два школьных дневника. Я сама лично видела, как она упаковала их в большую розовую коробку и убрала на верхнюю полку своего гардероба. Она даже надпись сделала на коробке: «Дорогим родителям». Еще посмеялась, сказала, что родители до этого дня не доживут и что, скорее всего, этими куклами будут играть ее дети, а может, и внуки. Она не собиралась умирать, да и завещание составила лишь потому, что была человеком в высшей степени ответственным, понимаете?

Но я тогда, честно говоря, ничего не понимал.

– Что вообще побудило ее написать завещание, это в ее-то возрасте?

– Говорю же, чувство ответственности, – прошептала Катя, глотая слезы. – О, смотрите! Анечка!

Она вскочила и бросилась к дверям, где показалась Анна Тот. Подруги обнялись. Анна была выше Кати на целую голову и выглядела очень респектабельно, несмотря на молодость и очень нежную, почти детскую кожу и розовый румянец во всю щеку.

Увидев портрет Эммы в траурной рамке, Аня зажмурилась, потом отвернулась и разрыдалась на плече у Кати.

Катя подвела ко мне Аню, я представился. Глядя на красивую Аню, словно сделанную из самых дорогих природных материалов, я понял того венгра Тота, который заполучил ее, русскую девушку, себе в жены, и теперь живет с ней, не нарадуется.

Вот такие мысли бродили в моей голове, пока я разглядывал красавицу Аню и ее румянец.

Потом я начал задавать ей разные вопросы, но ничего нового не услышал. Да, она тоже бывала у Зоси (она называла ее на польский манер «пани Зося»), и все, что ей предсказывала в свое время Зося, всегда сбывалось. Она была настоящей волшебницей!

В превосходной степени рассказывала Аня и о Норе, своей подруге и соседке, образованной, интеллигентной женщине. Несмотря на разницу в возрасте, Аня находила ее молодой и очень интересной. Вот только в личной жизни у нее не все складывалось так, как ей хотелось бы. Не было у нее семьи, и детей не было. Она вот уже несколько лет заботилась о старом больном деде, оплачивала сиделку. Аня предположила, что Нора не может выйти замуж именно из-за того, что в ее доме живет старый, нуждающийся в уходе человек.

– Надо же, какая судьба! – воскликнула Аня. – Какая цепочка из нас, дур…

– Не понял…

– Вот, захотели девушки заглянуть в свое будущее. Я рассказала Норе о своей встрече с Зосей, она загорелась, сказала, что давно не была в Москве, надо бы поехать, походить по музеям, театрам, а заодно навестить эту Зосю… Нора как-то призналась мне, что мужчина, с которым она встречалась вот уже два года, заметно охладел к ней, стал реже звонить и избегать встреч. Нора подозревает, что у него появилась другая женщина, и по этому поводу сильно переживает. Мужчину зовут Джеза, я видела его, очень красивый, к тому же вдовец. Он был бы хорошим мужем для Норы. Не знаю, что уж там случилось, никто не знает. Нора – гордая, она не выясняет с ним отношений, воспринимает его таким, какой он есть, и ждет его звонков… Переживает. Понятное дело, что она приехала в Москву не только ради Зоси, просто ей захотелось развеяться, сменить обстановку, а еще она очень любит музеи, выставки, покупает картины русских художников.

Я мог бы и дальше разговаривать с Аней о ком и о чем угодно, но я понимал, что теряю время: все было ясно и с Аней, и с Норой.

У меня была договоренность с Мариной Болотовой, что она подъедет сюда же, в кафе, чтобы ответить на мои вопросы. Конечно, я мог бы встретиться с ней на нейтральной территории, но мне хотелось увидеть ее лицо в тот момент, когда она увидит этот портрет Китаевой в траурной рамке. Он сыграет свою роль – реакция Болотовой будет естественной. И если это она приложила руку к убийству Эммы, то я, быть может, смогу это понять.

– Анечка, спасибо вам за то, что уделили мне время. Но я должен работать. Сейчас ко мне придет еще одна дама, и когда она появится, попросите, пожалуйста, официантку, чтобы нам принесли кофе.

– Рада была помочь… Хорошо, я предупрежу Надю.

Столик, за которым я сидел, находился в самом углу кафе, за большой пальмой в кадке. Я предполагаю, что Эмма специально устроила три столика подобным образом, чтобы влюбленным парочкам было где уединиться, пошептаться, держась за руки, не привлекая к себе особого внимания. Хотя, быть может, так получилось неосознанно, просто из желания украсить зал красивыми растениями. Как бы то ни было, но меня моя позиция наблюдателя очень даже устраивала. Кто надо, знал о моем присутствии, другим же не было до меня никакого дела.

Я сидел и размышлял над тем, как бы мне построить свой разговор с Мариной Болотовой, как вдруг увидел перед собой официантку, худенькую девушку в красном передничке, на табличке имя обладательницы изящной фигурки и больших карих глаз – Надежда.

– Я знаю, что вы – следователь, что ищете убийцу нашей Эммы. – Она говорила быстро, тихо, заговорщицки.

– У вас есть информация?

– Да, думаю, есть. Не знаю, может ли это иметь какое-то значение для следствия, но у подруги Эммы, Кати Мертвой, был свой интерес. Не знаю, что их связывало, помимо дружбы, но явно какие-то дела. Причем тайные. С одной стороны, может показаться, что Катя действовала с ведома Эммы, но с другой… Я не знаю, что все это могло означать. Я видела, что вы разговаривали с Катей, возможно, она вам что-то и рассказала…

– Надя, говорите.

– Раз в неделю, по субботам, вот уже на протяжении целого года Катя приезжает сюда на пикапе. Белый такой пикап, на котором нарисовано солнце, солнечные лучи и два слова: «Casa solare». Думаю, это название какой-то фирмы или этот пикап они арендуют… Так вот. Наши грузчики забивают этот пикап продуктами, но не картошкой или мукой, нет, там – фрукты, рыбные деликатесы, копченая колбаса, конфеты, шоколад, дорогой алкоголь… Понимаете, я бы поняла еще, если бы там были молочные смеси, детские игрушки, к примеру, то можно было бы предположить, что Эмма занимается благотворительностью и помогает какому-нибудь детскому дому. Но балыки, черная и красная икра, виски, коньяк!

– Но вы же сами говорите, что все это организовывается, вернее организовывалось, вашей хозяйкой, тогда в чем же вы видите подвох?

– Да не то чтобы подвох… Нет! Просто я хочу сказать, что помимо этого кафе Эмма занималась чем-то еще, а чем – никто из наших не знает, ну, разве что Василиса Прекрасная. Наш администратор. Но она – молчунья, очень серьезный человек, умеет хранить свои и чужие секреты, и она была предана Эмме, как никто. Вы бы поговорили с ней. А что, если убийство Эммы связано с этой сферой ее деятельности? Может, у нее был какой-нибудь карточный клуб, к примеру…

Ну, вот теперь все как-то прояснилось. Официанточка Надя решила под шумок следствия удовлетворить свое любопытство и выяснить, наконец, кому предназначались дорогой алкоголь и черная икра. Карточный клуб. Что ж, и такое тоже могло иметь место, тем более что Китаева делала свои деньги явно не из воздуха, а они у нее были, достаточно вспомнить реставрацию старинной усадьбы в Сухово. Время шло, а официальных сведений, касающихся финансов Китаевой, я еще не получил. Как и результатов экспертизы. Ладно, подождем до завтра.

– Хорошо, Надя, спасибо вам.

– Вы только никому не говорите о том, что я вам сейчас рассказала. Просто мне очень хочется помочь вам поскорее найти убийцу Эммы. Вы не представляете себе, каким она была человеком. Она была очень добрая. Всем помогала. Если у кого-то в нашем коллективе проблема – Эмма ее решала, никогда не скупилась. И деньги давала, и советом помогала! У нас очень дружный коллектив. И кафе процветало. А что с нами будет теперь? Вы не знаете, есть ли завещание?

Мне почему-то захотелось дать ей щелбан…

Чтобы не держала меня за идиота, который выложит ей все подробности завещания Китаевой. Наглая девица, таких наказывать надо.

Завещание Китаевой. Действительно, кто теперь будет владеть кафе? А кому достанется квартира?

Квартиру Китаевой мы обыскали, Катя, присутствовавшая при этом, довольно уверенно сказала, что все вещи на местах, драгоценности тоже. Что же касается сейфа, то ей известен код, и она в присутствии понятых готова нам его открыть.

В сейфе лежали документы, довольно много наличности, коробка с золотыми украшениями. Документы были изъяты для изучения, так же как и два ноутбука, компьютер. Предстояло много работы…

…Когда официантка Надя ушла, покачивая бедрами, я позвонил, чтобы справиться, появилась ли информация о завещании Китаевой. Стажер Леша Корнеев сказал, что с минуты на минуту должен прийти курьер, которого он отправил в нотариальную палату за ответом на запрос прокуратуры о наличии завещания.

– Леша, как только он придет, вскрывай завещание и прочтешь мне по телефону, понятно? А что там с экспертизой?

Имелась в виду судмедэкспертиза трупов.

В ответ я услышал тишину и понял, что Леша просто растерялся, не зная, что и ответить.

– Закопался в тексте? – догадался я.

– Ну да… Приблизительное время смерти… Вот: «Смерть наступила 8—15 часов назад с момента осмотра трупа…»

– То есть не ночью, как мы предполагали, а вечером третьего августа?

– Ну да.

– Интересно. Очень интересно… Хорошо. Теперь вопрос: поскольку нас интересует Китаева, то я хотел бы знать, она не была беременна?

– Кажется, нет. Об этом ничего не сказано. Смерть наступила от проникающего ножевого ранения, не совместимого с жизнью. Приблизительно то же написано и в протоколе Левандовской, вот только она-то как раз была беременна, четырнадцать недель…

Вот это поворот! Я позвонил своему коллеге, Михаилу Евгеньевичу Евсееву (душа-человек!), следователю прокуратуры Луговского района, в чьем ведомстве находится деревня Панкратово, спросил его, в курсе ли он результатов экспертизы, на что услышал громкий вздох.

– Приветствую тебя, Дмитрий Палыч! Да я и сам в удивлении! Ума не приложу, как это она могла забеременеть и, главное, от кого?

– Михаил Евгеньевич, ты же сам говорил мне, что ей по паспорту всего-то тридцать пять!

– Да уж… Надо искать кавалера ее, думаю, кто-то из местных. Вот сейчас как раз еду в Панкратово. Есть у меня там свой человечек, в магазине работает. Вот она-то точно мне все расскажет. Ты сам-то когда пожалуешь? Вот если бы сегодня к нам заглянул, то не пожалел бы! Моя Людмила свиные ребрышки замариновала, к вечеру угли подготовит, ты же видел наш мангал… Соглашайся! Посидели бы, поработали, а может, ты сначала доехал бы до Панкратово, мы бы с людьми поговорили…

Я сказал, что и сам хотел предложить встретиться, на что Михаил Евгеньевич (или просто Миша, как он сам просит себя называть) радостно воскликнул:

– Я знал, знал, что ты приедешь! Давай, друг, а то я тут закопался… Все Панкратово на меня смотрит, люди ждут, когда я им убийцу Зоси на блюдечке принесу, а где я его возьму? Отпечатки пальцев есть, но их – десятки! У нее сколько людей побывать успело! Кто-то за дверь держался, кто-то чашку брал, чтобы воды попить, да мало ли! Я успел составить список панкратовских баб, которые часто захаживали к ней. Среди них есть одна очень активная, будет нам помощница. Ее зовут Рита. Баба она умная, у нее свое хозяйство, она свинину коптит и продает на рынке. Вот только муж от нее сбежал к соседке, и теперь они оба, сладкая парочка, значит, муж и любовница его, мозолят ей глаза каждый день, прикинь? Вот она к этой Зосе как к себе домой приходила, все спрашивала, как боль унять, как вообще жить, когда на глазах такое творится… И уехать не может, хозяйство, все налажено… И смотреть на все это тоже сил нет. Вот она точно рассказать сможет, кто в последнее время бывал у Зоси, да и вообще многое про нее знает. Может, и про любовника ее тоже в курсе. Приезжай! Когда тебя ждать?

Я пообещал перезвонить, сказал, что у меня есть дела в Москве, но часа через два освобожусь и приеду.

Закончив разговор, я попытался сосредоточиться на том, что рассказала мне официантка Надя о субботних рейсах загадочного пикапа. Однако не успел даже вспомнить название фирмы, запечатленное на его корпусе, поскольку в кафе вошла, растерянно оглядываясь, молодая рыжеволосая женщина в темно-сером платье с черным кружевным воротничком. Черные чулки, черные туфельки, темные очки в пол-лица, которые она почти сразу сняла. Остановилась перед портретом Китаевой и некоторое время рассматривала его, нервно покусывая дужку очков. Любопытство, удивление, недоумение – вот что я прочел в ее взгляде.

Это была Марина, жена архитектора Болотова, потенциального любовника покойной Китаевой.

Я приподнялся и окликнул ее. Она вздрогнула, как если бы не была готова к тому, что ее здесь узнают, или просто сильно нервничала, посмотрела на меня, кивнула головой и быстрым шагом направилась к моему столику.

– Вы – Азаров?

От нее пахло хорошими горьковатыми духами. Да, она была не из тех женщин, которых бросают. Однако ее бросили, и вот к этому-то она и не была готова. Возможно, узнав о связи мужа с Китаевой, она испытала настоящий шок, стресс.

– Присаживайтесь, Марина.

Подошла Надя с подносом, поставила перед нами две чашки с кофе. Поблагодарил ее молча, взглядом, и она неслышно удалилась.

– Марина, вы были знакомы с Китаевой?

Она отвечала на вопросы предельно откровенно. Честно призналась, что шла на встречу со мной, не имея ни малейшего желания говорить о своих чувствах, о своей сопернице, но в последний момент решила, что если будет лгать и делать вид, что она понятия не имеет, кто такая Китаева, то это вызовет у меня подозрение и недоверие.

Рассказала, как она, мучимая ревностью, попросила своего знакомого по имени Саша отвезти ее в Сухово как раз в тот день, когда муж повез туда эту Китаеву.

– На ней было зеленое платье и красивая соломенная шляпа, – сказала она, всхлипывая. – Не могу сказать, что она была красавицей, но очень миленькая. И мне действительно жаль, что она так ужасно погибла. Поверьте мне, я здесь ни при чем! Я же понимаю, что ваша работа – всех подозревать, задавать вопросы и все такое. Но я никогда бы не решилась на такой ужасный поступок! Скорее всего, узнав о том, что мой муж влюбился и собирается бросить меня, я отошла бы в сторону. Вот говорят, что надо бороться за свое счастье. Как? – Она выставила вперед изогнутые кисти рук, подняла плечи, превращаясь в живой вопросительный знак. – Все это глупости. Мой муж раньше никогда не давал мне повода ревновать. Я жила очень спокойно, и сама не понимала своего счастья. А тут я просто сердцем почувствовала, что он влюбился в другую женщину. Слишком уж много было разных деталей, которые свидетельствовали об этом… Но это уже очень личное.

– А кто такой Саша? Кем он вам приходится? Сколько ему лет?

– Знаете, даже затрудняюсь сказать, кем он мне приходится. Влюбленный в меня мальчишка, которого я самым бессовестным образом использую… Он помогает мне по хозяйству, ходит в магазин, возит меня на дачу… Я понимаю, зачем вы задаете мне все эти вопросы… Но я же обещала быть с вами откровенной. Так вот, он, вероятно, надеялся, что мы станем любовниками, но я не воспринимаю его как мужчину. Я бы могла, думаю, переспать с ним, чтобы отомстить мужу, но пока что решимости не хватило… Хотя глупо было вообще впускать в дом практически чужого человека, доверять ему квартиру, машину, да и… свои мысли! Я же ему рассказывала о своих проблемах, о своей ревности.

– Что вы знаете о проекте, который познакомил вашего мужа с Китаевой?

– Реставрация усадьбы в Сухово. Вот и все, что я знаю. Дорогостоящий проект. Интересный, по словам мужа. Из чего я и сделала вывод, что Китаева – богатая девушка.

– Где вы были вечером третьего августа и утром четвертого?

– Дома. Я вообще большую часть своей жизни провожу дома. Или на даче.

– А Саша?

– Понятия не имею.

– Скажите, а он не мог, видя ваши страдания, разделаться с вашей соперницей?

– Кто? Саша? Да он же совсем мальчик! К тому же там такое страшное убийство! Двойное! Еще же убили эту бедную женщину-гадалку, Зосю. Вы, конечно, можете не прислушиваться к моему мнению, но как-то все указывает на то, что Китаеву убили просто за компанию, если можно так выразиться. Как свидетеля!

Глядя на Марину Болотову, я спрашивал себя, способна ли она была на убийство соперницы, способна ли нанять кого-то, чтобы Китаеву убили, и понимал, что этого человека я не чувствую, а потому вариантов ответа, как обычно, два: способна и не способна. Женская сущность – сложный организм. Передо мной сидела женщина, прекрасно знающая себе цену и в то же время осознающая, что ею пренебрегли, что ей предпочли другую. И вот эта другая приходила к ней ночами, но не в сны, а в темные и душные лабиринты воображения, нагнетая болезненную бессонницу, заставляя сердце колотиться в предсмертном режиме отчаяния. Но тогда получается, что я ее все-таки чувствую, раз представляю ее страдания.

– Марина? – окликнул я женщину и взял ее руку в свою. – Марина, я вижу, как вам тяжело. Послушайте, жизнь не закончилась на этой истории, она продолжается… Вы не хотите поехать вместе со мной в Панкратово?

– Куда-куда? В Панкратово?

Вот сейчас она должна отказаться. Ведь в Панкратово убита Китаева. И ей, если только она имеет отношение к убийству, будет неприятно оказаться там.

– Вы серьезно? Но зачем?

– Марина, я понимаю, что поступаю непрофессионально, приглашая вас с собой на место преступления, но вы можете воспринять это как прогулку за город, на природу. У меня там дела, встреча с моим коллегой, тоже следователем, который как раз ведет дело Левандовской…

– Вы что, совсем спятили? – Она резко поднялась. – Зачем вы так со мной? Что я вам сделала? Думаете, я там, на месте преступления сознаюсь в том, чего не совершала? Какая грубая работа! Какая гадость!

Я смотрел на нее, оглушенный биением своего сердца, и не мог объяснить ей, что я пригласил ее с собой исключительно из-за желания чувствовать ее рядом с собой, слышать ее голос. Просто наваждение какое-то!

– Марина, успокойтесь, сядьте…

Я схватил ее за руку, понимая, что ей может быть больно, и с силой усадил на место. Затем прижал ее руку к своим губам. Поцеловал.

– Вы извините меня… Сам не знаю, что на меня нашло. Вам никогда не приходило в голову, что следователь – он тот же мужчина? Сто раз простите!

– Вы что, серьезно хотели пригласить меня не как свидетельницу, не как соперницу Китаевой…

– Во-первых, никакая вы не свидетельница, вы же ничего не знаете и ничего не видели. Во-вторых, не думаю, что вижу перед собой идиотку, которая после того, как увидела своего мужа на объекте строительства в компании заказчицы, решает зарезать ее, а заодно и ни в чем не повинную женщину. Или это вы принимаете меня за кретина?

– Ну ладно… Вы тоже простите меня… Никогда бы не подумала, что следователь способен пригласить меня на пикник или куда-то там, за город… Мне пора.

– Я вас провожу.

Уже у выхода, в полумраке холла, где не было ни одной души, я обнял Марину за талию, быстро развернул ее лицом к себе и поцеловал. На поцелуй она, конечно, не ответила, и я понимал, что она в шоке от того, что с ней происходит. Но губы у нее были мягкие, теплые и пахли кофе.

– Вы очень мне понравились… – прошептал я ей на ухо.

– А вы мне – нет, – сказала она осипшим от волнения голосом и толкнула тяжелую дверь. – Ненавижу.

Она ушла, а я еще некоторое время стоял, приходя в себя. Не слишком ли много женщин прошло в тот день перед моими глазами? Аня Тот, которая взволновала меня, Катя Мертвая, которая была живее всех живых, официантка Надя, которая шептала мне свои тайны, обдавая мое лицо горячим мятным дыханием, и теперь вот Марина…

Я стоял и загибал пальцы, считал… Получалось, что у меня вот уже двенадцать дней не было женщины.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю