Текст книги "Двойное небо (СИ)"

Автор книги: Анна Цой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5. Сюрприз – это никем незамеченное скопление фактов

—…да, – разговаривал с кем-то в другой комнате Лев, – ключи в моем столе. Сделай до вечера – в этом городе выбор каршеринга отвратительный. Ага, – усмехнулся, – на королле из нулевых. Да, – смешок, – потому что она бы сберегла все деньги мира, если бы ей разрешили потратить их…

Он запнулся, увидев сонную меня в дверном проёме.

– Да, – глядя на меня с улыбкой, – только подтвердил, – отвечая неизвестному в трубке, – не трави душу. Давай, к половине. Скину адрес.

Протёрла слипшиеся глаза, зевнула и направилась на кухню, чтобы сесть там унылой кучей чего-то не выспавшегося и замученного. И чего он такой активный с утра пораньше?

Я взглянула на часы – десять утра. Суббота. Что плохого я сделала этому миру?

Как мы вчера ехали – отдельная тема. Я столько хорошего про себя даже от мамы в свой день рождения не слышала, а пьяный Лёва мог бурчать на ухо сто комплиментов в минуту, не повторяясь ни разу. А уложить его спать… м-мм! Сначала всё просто: помогаешь раздеться, желательно останавливая от того, что он может слегка переборщить. После говоришь ему ложиться, и он послушно и спокойно выполняет. А вот после… три часа тыканий указательным пальцем по всему телу с бурчанием на каждое «Тут я тебя тоже люблю». Сперва было смешно, потом грустно, затем я смирилась с тем, что он так «Барашков считал», и уснула под утро.

И вот, теперь выходной, десять утра, и напоенный мною противопохмельными штуками Лёва обсуждал с кем-то по телефону, как ему вчера не повезло прокатиться на экономе.

– С добрым утром, – замер в проёме как я минуту назад мужчина.

Вид у него был хмурый.

– Отправил кого-то за машиной? – спросила, делая глоток его остывшего кофе.

Лев мгновенно расслабился и с улыбкой направившись к кофемашине.

– Да, к полудню она будет здесь, – спиной ко мне, – тебе вчера не понравился вечер? Мы уехали, хотя я сказал тебе остаться.

Я пожала плечами.

– Не люблю подобные сборища, – заглянула в окно, как только повернулся он, – я подумала, что будешь злиться, если я уеду одна.

Передо мной был поставлен бокал с капучино. Свой кофе он забрал, причем с явной довольной улыбкой.

– Я всё думал, как мягче спросить, насколько сильно ты обижена, – хмыкнул он, заставляя меня посмотреть на него с удивлением.

– Обижена на что? – сделала глоток я, – на то, что ты обещал мне кучу всего?

Его глаза блеснули от интереса.

– Боюсь представить, что именно я обещал, – с вниманием глядел на меня Лев.

Я усмехнулась. И начала:

– Любить меня до к-хм… «скончания веков».

Он стал серёезен, в отличие от меня.

– Ну, тут оспаривать нечего, – глядя мне в глаза.

Я поджала губы, слегка смущаясь такого взгляда.

– Ладно, – выдохнула нервно, – никогда не изменять и не предавать.

Он откинулся на спинку стула с усмешкой на губах.

– Отлично, – не сомневался в своей безгрешности.

– Не оставлять одной ни на секунду, – гордо объявила ему.

Смешок от мужчины.

– Тут смысл в желании, чтобы так было, а не в осуществлении, – подался ближе ко мне, – однако, я не спорю.

А я решила схитрить:

– Купить мне машину сегодня, – не так уверенно, но с затаенной надеждой в голосе.

Он подавился кофе. А после смешливо ответил:

– Ты же знаешь, что все пьяные – лжецы?

Мне захотелось запустить в него своей кружкой. Но я сдержалась. Он был слишком хорошим для этого.

– Сделаешь это на день рождения? – нагло спросила у него, пока он отвлекся на пришедшее уведомление в телефоне.

Хмык. Ему было смешно?

– Я люблю отвозить и забирать тебя сам, – не убирая глаза с экрана и попутно делая глоток кофе.

Я насупилась.

– Ты шутишь? – смогла, наконец, привлечь его внимание.

Карие глаза смотрели насмешливо.

– Простой тест, Камила, – резко выпрямился он, – помеха справа. Ты обязана пропустить машину с правой стороны, – он начертил пальцем «дорогу» на столе, – ты стоишь тут. Я не усложняю, и сообщил тебе правило заранее. Кто проедет первый?

Кажется, в моих глазах мигнула паника, потому что в его виднелась насмешка.

– Меня научат этому в автошколе, – нахмурила брови.

Он мотнул головой.

– Логика, Камила, – строгий тон, – а ещё скорость реакции. Ты всё ещё не ответила, при том, что я сказал тебе ответ изначально.

Я чувствовала, как надуваются губы от обиды.

– Пойду разберу вещи из шкафа, – я поставила стакан на стол.

Лев остался задумчиво попивать свой горький кофе.

– Тот, кто справа, Камила, – повторил он мне.

Я сжала губы, но всё равно произнесла:

– А у твоей бывшей жены есть машина?

Лёва весело хмыкнул.

– Отличный укор, – довольное от него, – засчитано. Мне помочь тебе со шкафом?

Он обернулся, когда я уже молча и гордо вышла в коридор. А подойдя к злосчастному месту свалки всех моих вещей…

– Теперь всё на полу, – стоял со своей бесконечной кружкой мужчина, – что дальше?

Я фыркнула:

– Я устроила тебе скандал, можешь возвращаться к жене! – пнула две не собирающиеся отцепляться вешалки.

Лев расплылся в улыбке.

– Скандал? – весело, – один упрек за полтора года, Камила. Дебош начинается хотя бы с двух, – глоток, сощурив глаза, – и крика. Мне сбегать от страха на кухню?

Я закатила глаза и молча продолжила пинать в сторону выхода вещи.

– Коробки в моём кабинете, – смотрел на все это с иронией мужчина, – я благоразумно посчитал, что оставшаяся упаковка пригодится тебе.

Он поймал меня в тот момент, когда я пробиралась мимо, думая ткнуть его в бок посильнее.

– Я не желал выставлять тебя в плохом свете, – шепнули в самые губы мне, – и ни в коем разе не планировал угнетать твоё скромное положение, – хмык и поднявшийся от моего рта к глазам взгляд, – я боюсь за твою безопасность, Камила, – поцелуй, – и у меня есть альтернатива.

Он отпустил меня, специально развернув в нужную сторону. Я с интересом остановилась, разглядывая его гордый вид сбоку.

– К-какая? – воодушевленно.

– Автомобиль на твой вкус, – Лев внимательно следил за мной, – и нанятый мной водитель со стажем более десяти лет.

Замершая в моей руке кофточка полетела в него.

– О, мы добрались до драки? – рассмеялся мужчина, – ты пугаешь меня всё больше!

Мы с коробкой прошли мимо, игнорируя его. А после я начала скидывать разбросанное с пола.

– Я просил заняться сортировкой, а не собирать все вещи, – он вмиг стал непонимающим.

Я тяжело вздохнула.

– Этой стороной шкафа я не пользуюсь, – указала на остатки шмоток на полке, – здесь всё старое и уже не очень нужное.

Лёва кивнул, поставил стакан на прикроватную тумбу и сел в кресло рядом с копошащейся в хламе мной.

– Хочешь новую сумку? – поставил руку на локоть.

Его голова упала в ладонь. Я мотнула своей.

– У меня ещё заказанная позавчера не распакована, – взглянула на него из-под ресниц, – а ещё: ты меня не купишь. Вот.

Такой дьявольской улыбки я от него не ожидала.

– Даже оплаченным обучением в автошколе? – хитрое.

Я села на пол, поджав ноги под себя.

– Только я не стану помогать тебе сдавать, Камила, – строгий тон, – и сделаю всё, чтобы тебя сперва обучили без изъянов, а во время сдачи, отнеслись как можно строже.

Отвернулась от него, швырнув в коробку то, что первое попалось под руку.

– Скажешь мне, когда будешь согласна на мои условия, – не шевелился Лев, – Камила, я успел изучить тебя за эти полтора года. Досконально. Я вижу в тебе массу восхитительных качеств и способностей. И у меня совершенно нет сомнений в том, что ты упрямо сдашь экзамен и получишь права. Однако мы оба знаем, что ты невнимательна, нетороплива и имеешь отвратительную скорость реакции, – он хмыкнул, – а ещё, зачем кривить, ты сдашь раза с десятого.

Я возмутилась:

– Не буду спрашивать с какого сдал ты, – фыркнула.

Он едва заметно закатил глаза.

– А ты как думаешь? – без насмешки.

Просто как что-то, в чём сомневаться мне не нужно. С первого, чёрт его дери!

– Это моя мечта, – не сдержала бурчания, – как переехать в Москву. И ты это знаешь, но и сейчас съехал сюда, а не…

– Как же ты любишь усложнять себе жизнь, – наставительно сказал Лев.

На этом, видимо, разговор был закрыт, потому что дальше он продолжил о другом:

– Хочешь я приготовлю нам завтрак? – с улыбкой, будто ничего не было, – ты сделала мне ужин, а я… – он повернул голову, – конечно не смогу настолько вкусно и сложно, но обещаю не упасть в грязь лицом.

Смотреть на него обиженно в этот момент было невозможно. Он был очень милым и смешным, особенно когда выражался так важно. А потому я кивнула, опустив голову к полу. Но сделать это мне не позволили – его нос уткнулся в висок, губы прижались к щеке, а тёплое дыхание с запахом крепкого кофе пробралось в самую голову. Тёплые руки по плечам, спине, бёдрам и переворот в воздухе, потому что он хотел, чтобы я сидела на нём. Горячий поцелуй в губы, мурашки по телу и часто бьющееся в груди сердце.

* * *

Я закинула ногу на ногу, продолжив рассказывать Лёве про то, как неделю назад он «аккуратно» положил мне на лицо подушку во сне.

– Я, честное слово, не хотел сделать тебе больно, – посмеивался с чашкой чая у рта он.

– Да, потому что ты хотел меня придушить! – вторила ему смешком, – просто у тебя аккуратно положить не получилось, и вся идея провалилась!

Мы оба говорили приглушенно, сидя напротив друг друга под широкой неяркой лампой в углу кафе прямо под окнами нашей квартиры. Уже нашей.

– Только если ты довела спящего меня до такого состояния, – сделал глоток он.

Я возмущенно открыла рот:

– То есть ты признаешь, что так и было?

Это кафе выбрала я. Не он, как это происходило обычно. Лёва сегодня вообще был очень мягким, с того самого разговора утром и до позднего вечера, который наступил уже полчаса назад.

– Конечно нет, – хмыкнул он, – Камила…

– Знаешь, пока у тебя такое хорошее настроение, – перебила подсобравшегося его, пока он не сказал, что мы идём домой, – я хочу тебе признаться.

Он напрягся. А я вспомнила сегодняшние попытки трижды не оставить в сковороде угольки вместо купленного Юлей фарша. Лёва подметил ещё первый провал с возможным пожаром на кухне, но стоически терпел, пока не позвал меня сюда.

– Я… как-то мне было лень идти в магазин, – пыталась не смотреть на него, – и… и я подумала, что смогу сварить макароны. Я умела, честно! – под его начавшую расплываться по лицу улыбку, – раньше. Видимо. Но… – брови скривились, – помнишь месяц назад тебе пришлось везти меня в больницу? И я тогда ещё промолчала, – голова вжалась в плечи, – я отравилась макаронами.

Он пытался не смеяться. Выходило у него плохо.

– Можно я больше не буду готовить? – с надеждой на то, что он сейчас не скажет мне какая я косорукая, – я думала, что у меня получится, – смотря на его закрытые веки и прикрытый ладонью рот.

– Камила, я очень ценю твои старания, – почти успокоился он, – я…

– И убираться я не буду, – под его снисходительный взгляд.

– Никто и не предполагал, что ты будешь этим заниматься, – добродушно.

Я выдохнула. С души будто камень упал.

– Фух! – с облегчение, – я просто думала, что раз твоя бывшая жена всем этим занималась, то и я…

Он поднял бровь.

– Кто? Лидия? – хмыкнул, – Камила, у меня есть деньги, уверяю тебя, если мне будет нужно, я благонадежнее найму себе повара, чем стану… эксплуатировать тебя.

Я смотрела на него с благодарностью. Он – как-то сверху-вниз.

– Я так рада, – широко улыбнулась и затараторила, – а то я думала, что всё это вообще очень странно! Да, мы теперь живём вместе, но я всё это время жила за твой счёт, и было бы странно, если бы я не тратила эти деньги на доставку, или что-то вроде того, да? Что-то странное, если содержанка…

Бокал до рта он не донёс.

–…ой, давай я… салфетки!

– Кто⁈ – прокашлялся Лев.

Я медленно села на стул ближе к нему, вытирая капающий со стола вино.

– Салфетки, – показала ему.

Таких широких глаз я от него не ожидала. А ещё ошарашенного молчания, глядя мне в глаза.

– Я разберусь сам, – взял целую пачку бумажных салфеточек он, – сядь обратно.

Он поджимал губы, подавая знак официанту.

– Здесь так не зовут, – показала ему кнопку я.

А после нажала сама.

– Маленькое кафе, – пожала плечами.

Он продолжал разглядывать меня с тяжелой задумчивостью.

– Содержанка? – нахмурившись спросил он, – ты считаешь себя ею?

От его тона прошлось помотать головой. Другого просто сделать было нельзя.

– Почему? – не понимал он, – ты не верила, что я развожусь?

Я вновь вжала голову в плечи.

– Полтора года? – вырвалось шепотом.

Он усмехнулся, наклонил голову и покачал ею, будто я сморозила дикую глупость. А после:

– Кареева Камила, ты выйдешь за меня замуж? – смотря прямо мне в глаза.

По телу прошла волна холода. Глаза распахнулись. Свет, казалось, зажёгся вокруг нас двоих, а все, кто вообще был в этом кафе, исчезли, пропав от возникшей перед моим лицом красной коробочки с кольцом.

Рот закрывать было сложно. Мне потребовалось минуты две, за которые Лев устал держать передо мной кольцо и просто поставил его напротив, молча, но всё ещё насуплено ожидая.

Я перевела взгляд с поблескивающего камня на кольце на мужчину.

– Я? – вышло хрипло.

Лёва откинулся на спинку стула, сделал глоток чая и кивнул со смешком:

– Тяжёлый выбор для содержанки, да, Камила? – сощуренные глаза, – я носил его с собой всю эту неделю, – смешок, – я ещё думал, идиот, что ты обо всём догадалась, когда я тебе намекал на «серьёзный» разговор.

Я сглотнула. Он улыбнулся.

– Можно я п-подумаю? – прошептала.

Улыбка сползла с его лица, став ещё большим шоком.

– Ты мне отказываешь⁈ – он подался вперед.

Я быстро-быстро замотала головой, а после нахмурилась и… кивнула.

– Я… еще не… готова, – выдохнула и начала оправдываться, – я была в ужасе, когда ты сказал, что переезжаешь ко мне и… ты приезжал пару раз в неделю и… это вообще не то же самое, что жить вместе! Понимаешь? – скривив лицо, – Лёва, полтора года по два вечера в неделю… я тебя… я про тебя считай ничего не знаю! Да я… я твою фамилию слышала два раза и не смогла запомнить! И-и… – на выдохе, – меня папа запрёт в их квартире и выпустит только в глубокой старости, – поджавшись, – господи, прости меня, я дура! Я знаю это и… я вообще тебя неправильно понимала всё это время, а ты… – почти успокоилась и, наконец, взглянула на него, – можно мы сперва… чтобы я привыкла к тебе… ещё чуть-чуть, поспешно, – и я тебя очень люблю, и надеялась, что ты меня тоже, но… я даже подумать… боялась.

Он улыбался. Но не так, как обычно, а как-то насмешливо, и не надо мной.

– Это ирония, – хмыкнул он над собой, – я всё это время восхищался твоей осторожностью и продуманностью, а ты обернула её против меня!

– Не против те… – начала было.

– Хочешь узнать меня лучше? – подался вперед с горящим взглядом он, – тогда слушай внимательно, Камила: я женился в двадцать три на той, кого считали самой красивой девушкой нашего хм… кооператива, и она была более чем навязчива. Она забеременела, а я, пусть и не был таким, как сейчас, но сволочью не был никогда. Я быстро привык, у нас росла дочь, – усмешка, – я начал понимать, что что-то не так через десять лет, – хмык и насмешливое покачивание головой, – а Лида поступила так, как могла – второй ребенок. Мальчик. И ещё десять лет, – его глаза сверкнули, – я в тот день ехал домой в ярости – я должен был остаться здесь ещё на неделю по работе, а Давид позвонил сказать, что мама улетела отдыхать, – он нервно усмехнулся, – с кем-то, – он дернул головой, – оставила его с няней, – сквозь зубы, – это было не в первый раз, и мне не было до неё дела, однако… – смешок, а после взгляд на меня из-под бровей – он стал спокойнее, – у тебя были большие испуганные глаза, синие от холода губы и… – усмешка, – прозрачное облепившее тело платье, – глядя на меня будто потемневшими глазами, – а моя ярость упала хм… вниз, – его взгляд скользнул по мне, мужчина облизал губы, – я спокойный, сдержанный и… пассивный, – с намеком, – даже в юности, – хмык, – был.

На мою задумчивую хмурость он хмыкнул.

– Мне крайне пригодилось терпение, Камила, – усмехнулся мужчина, – я не верил, что можно хотеть так кого-то, – заставил меня смутиться, – я подал заявление о разводе в первый день нашей встречи. Было сложно отделаться от той, кому со мной явно удобно было. И ты спросила меня про полгода, – кивок, глядя мне в глаза, – полгода, Камила, – убеждающее, – и они прошли быстро только потому, что мне было к кому возвращаться.

Такой взгляд сложно было выдержать.

– Я понял, что люблю тебя в тот момент, когда принял решение не ломать тебе жизнь разницей в возрасте в два раза, – вино снова оказалось в его руках, – когда ты назвала меня тем, кем я ни в коем случае не хотел для тебя становиться, – глоток и с улыбкой, – терпеть не могу ту неделю без твоего голоса, – хмык и уверенное, – и я могу поклясться тебе, что никогда не любил никого кроме тебя.

Сердце замерло. Я не знала, что ответить. Он вообще никогда так долго ничего не рассказывал. Из-за алкоголя?

– Но вернёмся к иронии, – осушил бокал до дна, – когда мне было плевать – всё получалось легко, – усмехнулся, – а после та, кого я позвал замуж, потому что люблю, сказала мне «нет».

Его смех добрался до меня с опозданием.

– Я… – выдохнула.

– Никто не торопит тебя, Камила, – усмешка, – хотя, уверяю тебя, что смог бы договориться твоим отцом насчёт того, чтобы никто тебя не запирал.

Я мотнула головой и подалась ближе к нему.

– Я хотела сказать, что если бы я знала, что ты… чувствовал то же, что и я тогда, то всё было бы проще, – дёрнула губами в улыбке.

Он смотрел на меня ещё внимательнее, чем обычно.

– Пойдём домой, – протянул мне руку Лев.

Я поднялась с его помощью. Встала близко к нему и, положив руку на плечо, поцеловала. Тепло и мягко, пусть он явно хотел по-другому.

– Я не сказала «нет», – разглядывая вопрос в его глазах, – я подумаю. Пару… месяцев. Может чуть больше. А потом обязательно отвечу. Хорошо?

Его рука скользнула по талии ниже.

– Я уже сообщил тебе, что я крайне терпеливый человек, – усмешка, – а ты отчётливо испуганная… – смешок, – содержанка, – накидывая пальто мне на плечи.

Раз он смеется, то:

– Вот если бы ты подарил своей содержанке машину без всех этих… условностей.

Из кафе он вывел меня, смеясь ещё больше. А после был дом. Лифт и коридор.

Очень длинный коридор.

Глава 6. Странные извинения и плохие догадки

Воскресенье. Лёва уехал с самого утра, оставив после себя тёплую половину кровати, пахнущую им подушку, которую я сразу же забрала себе, и тёплый отпечаток губ на щеке. Ласковый. А ещё слегка недовольный, потому что успел наставительно поворчать на кого-то в телефоне.

Хорошо, что это была не я – я впервые за все эти дни провалялась в постели до середины дня, после чего поняла, что хочу есть, залила мюсли молоком и прямо в том же одеяле развалилась за телевизором, не смотря грозные новости и не стесняясь оставаться в пижаме. Никто не видел этого, а значит и не мог повторять пятьдесят раз, что нужно переодеться.

Вот умеет же он напомнить о себе. Я даже не получив от него сообщения, чувствую и представляю, как он бы злился. А всего только неделя вместе прошла. Ну… почти неделя.

Но без него в квартире было пусто. Как-то тихо, хотя шума он собой вообще не делал – у меня сейчас телевизор говорил больше, чем Лев за всё время со мной.

Так быстро привыкла?

– Да, мам, привет, – я ответила на звонок.

Вышло как-то лениво и сонно.

– Ребёнок, привет, – донёсся до меня её ласковый голос, – как твои дела? Отдыхаешь сегодня?

Я сощурилась, морщась от яркого солнца из окна.

– Ага, – зевнула, – всё отлично. Сессия скоро, так что я уже начала про неё думать, – хмыкнула, – но только думать.

Мама рассмеялась. У неё всегда был такой мягкий смех, что иногда казалось, что она придуривается и ей совсем не смешно.

– Не сильно прогуливаешь со своей работой? Мы с папой переживаем, – она явно что-то готовила в этот момент, потому что из трубки доносились громыхания, от которых приходилось убирать телефон подальше от уха.

– Вообще не прогуливаю, – хмыкнула для неё, – я же из дома. Мне всё равно в какое время начинать.

Её это явно беспокоило. Но она всё равно ответила дрогнувшим голосом:

– Я так рада за тебя, солнце. Мы с папой рады. Ты у нас такая умница, я… только боюсь, чтобы ты не перенапрягалась, ведь… твоя комната всегда тебя ждёт. Ещё три года тебе совмещать с учебой, а я так… надоела тебе со своими вопросами, да?

Как же мне не нравилось ей лгать. Я просто ненавидела себя за то, что делаю. И я могла бы уже признаться, сказать всё как есть, тем более теперь всё было совсем по-другому, но… этот снежный ком уже налип. Мне не сломать его одним ударом. Есть огромная вероятность того, что я сломаю себе руки перед тем, как смогу разбить его на куски снега. Мама не заслуживает такого. Она и лжи не заслуживает, но я всё равно больше боюсь того, что она скажет мне о Лёве, чем о той лжи, которая сидела между нами эти полтора года.

– Конечно нет, мама, – улыбнулась с грустью я, – ты зовёшь меня домой и скучаешь. Почему ты должна мне надоесть? – вспомнила, – да, кстати, что папа хочет на день рождения? Я знаю, что ты что-то уже придумала от себя, но я… или могла бы добавить, или может ты подскажешь мне ещё что-нибудь?

Я слышала, как она вышла с кухни, где явно за нами подслушивал папа. Точнее, она болтала на громкой связи, а он пытался вставить своё слово в наш диалог.

– Камила, ничего не надо! – где-то в отдалении от него, – приезжай сама.

На губы напала улыбка.

– Я приеду, – заверила всех, – и… спрошу Лёву, сможет ли поехать со мной он, – выдохнула на эмоциях, – он работает много, но вас… вы давно хотели познакомиться. Только он…

– Правда? – обрадовалась мама, – господи, наконец-то! Руслан! – вернулась к папе она, – она… Камила приедет с… женихом.

– Парнем, – поправила её, – и мам…

Она снова не дала мне сказать, продолжая радоваться уже с папой:

– А может и… да, ты прав, рано… полтора года, да, Камил? Ох и…

У неё было много слов. И она успела высказать их все, заставляя меня даже не пытаться вставить свои. Она всегда так бурно радовалась чему-то, особенно если она этого долго ждала.

Боюсь представить её выражение лица, когда она увидит его. Зря я ей сказала. Теперь придётся оправдываться перед ними на дне рождении, говоря, что у него столько работы было.

– А мы перенесём праздник на воскресенье! Лёва же не работает по воскресеньям? – всё тараторила мама.

Я почти сказала ей, что он едет к детям в этот день. Но что-то меня уберегло.

– Работает, – зажмурилась я.

– Да? – разочарованно спросила она, – ну, тогда суббота, или… когда он будет выходной?

Губа вжалась в другую.

– Давай субботу, – выдохнула я, – я спрошу у него сможет он или нет.

Не сможет. Второй глупости от себя я не допущу.

– Ладно, солнышко, – довольно улыбалась она, – может скажешь, что он любит? Я приготовлю.

– Он не привередливый, – лгала я, – и любит всё, что ты можешь приготовить.

Ей это более чем понравилось.

– Какой молодец! – похвалила его она, – я тогда… ещё тетя Люда, кстати, приедет, представляешь? Сколько мы её не видели? – она усмехнулась, – сказала, что привезёт своего внука с собой. Намекала, что он как раз твоего возраста. А я ей такая: «Занята наша девочка». Так она посмеялась такая, представляешь. Сказала, что вы с ним в детстве так хорошо дружили, что он тебе точно понравится! Я ещё ей сказала, что у нас Лёва самый лучший, так на всё равно на своем стояла, – она казалась гордой, – уж теперь я ей покажу, что не нужен тебе никакой Вовка!

Я никакого Вовку и не помнила. Как и тётю Люду в общем-то.

– Лёва самый лучший, – повторила за ней я, – ладно, я пойду, у меня… супчик на плите стоит. Нужно… готовить.

– Камила, ещё целый месяц до папиного дня рождения, – жалобно начала она – может быть раньше приедете? Я стол накрою, ты не переживай – папа ему ничего не скажет. Ты же знаешь папу.

В этом как раз и проблема.

– Не получится, мам, – закутываясь в одеяло сильнее, – много работы, правда.

– Л-ладно, я поняла, – пыталась улыбаться голосом она, – как скажешь, солнце. Я тебя люблю. Ты у меня такая умница.

Я хмыкнула.

– А я тебя, мам, – тихо, – пока.

А после того, как нажала на красную трубку, откинулась на спинку и зажмурилась снова.

Как же всё это было тяжело. Но сама же врала. Сама придумывала и сама виновата. Как и в машину тогда садилась сама. От этого было ещё тяжелее.

«Как дела?» – написала Лёве.

Вряд ли он ответит сейчас, но я отправила следом ещё и второе:

«Ты приедешь после десяти? А то я уже соскучилась. Хочешь, я подожду тебя, и ты меня куда-нибудь отвезёшь поужинать?» – вопрос показался мне кривым, но я уже всё написала. Перепечатывать было лень.

На экране телевизора сверкал спецэффектами фильм. Я бы никогда не смогла заставить Лёву его посмотреть. Ему такое совсем не нравилось, а когда я как-то сказала ему посмотреть что-то ради меня, он посмотрел на меня как на идиотку. Хотя я ради того, чтобы уснуть рядом с ним, смотрела что-то старое и «хорошее», как он говорил. Не все эти мои Мстители и Кардашьяны. Шоу у него вообще не воспринималось как адекватное зрелище. Дедушка. Вредный ворчливый старикан.

Звонок в дверь! Я вскочила на ноги, моментально припустила к не заправленной кровати, кинула на неё одеяло, поправила на себе пижамные шорты и распахнула дверь. Только после этого до меня дошло, что у Льва есть ключи, и в дверь он звонить не стал бы.

Сердце упало в пятки. Женщина с тяжелой сумочкой, но уже другой, в руках улыбнулась мне. Я попыталась закрыть дверь.

Я ещё и одна была! Теперь без Юли.

– Погоди! – вставила свою сильнющую руку в щель между дверью и стеной она, – постой, говорю! – она рывком распахнула створку так, что я успела пробежать босиком по подьезду пока цеплялась за ручку.

– Я сейчас вызову полицию! – я вернулась в коридор.

Глаза бегали в поисках чего-нибудь. Желательно чем можно отбиться.

– Стой, – подняла руки напротив плеч она, – я не… всё хорошо. Не надо полицию, – она говорила спокойно и отрывисто, – я с… миром.

Я сняла с базы трубку домофона.

– Я пришла извиниться, – пыталась выглядеть доброжелательной она, – простите меня. В прошлый раз я вас кое с кем перепутала и… обещаю, что больше вас не потревожу.

Я смотрела на неё с опаской.

– Вы здесь живете? – странный вопрос от неё, – в смысле квартира принадлежит вам?

До двери было далеко – дотянуться без бега не получится. Поэтому я кивнула. Медленно, будто боясь, что она от резкого движения нападет.

– Да? – скривила брови она.

Теперь тёмные. Она успела перекраситься почти в чёрный. Я узнала её только по всё той же меховой жилетке и вздернутому верх носу, который ей явно нравился, раз она его никак не замазывала. А то, что красится она сильно, стало понятно по глазам – в прошлый раз они показались мне раскосыми, но нет, обычные глаза. Она была русской. С наращёнными волосами в каре, в новом коротком платье на стройном теле и с белоснежной улыбкой.

– Надо же, – нервно пробормотала она, – я ещё раз извиняюсь за то, что… произошло. Я ни в коем случае не хотела вас… я могу заплатить за ущерб! – она кинулась в свою сумочку.

– Не надо, – остановила её я, резко вывернув дверь обратно и попытавшись её снова закрыть, – просто не приходите больше.

Её пальцы опять удержали дверь. Я начинала злиться.

– Тогда может чай? – улыбалась она.

Я изумилась:

– Нет, конечно, – буркнула в шоке.

Она поджала губы.

– Жаль, – расстроилась в самом деле, – я… знаете, это была моя квартира когда-то. Вернее, наша с детьми, – заставила меня перестать тянуть ручку она, – мы ещё лет десять назад переехали в Москву, а квартира вот осталась.

Я смотрела на неё исподлобья. Да ладно. Не может быть.

– У нас случилась проблема – мы с мужем развелись, и он… – она печально поджала губы, – он нас бросил, – она швыркнула носом, – мы решили переехать обратно, потому что с деньгами… сами понимаете, – взгляд мне в глаза, – он уехал к своей… нашёл себе кого-то на работе, а мы остались одни. Вы же меня понимаете, хоть и… очень молодая?

Мне пришлось кивнуть. Задумчиво так. И тяжело.

– В общем он перестал платить, и я поняла, что нам будет проще здесь, – она вновь улыбалась, – я приехала сюда в прошлый раз, думая, что мои ключи подойдут, а тут даже консьержка меня не хотела пропускать. Забыла, наверное, как я выгляжу, – хмык, – старость – что еще сказать, – она долго возвращалась к основной теме, – а тут другие замки и другая… девушка. Вы купили эту квартиру у моего мужа? Он не говорил, что продает её. Мы с детьми надеялись переехать сюда, а не… понимаете, в Москве у нас тоже осталась квартира, но он… этот… бывший муж не дает её продать, чтобы купить что-то здесь, – она разозлилась, – выделил эти никому не нужные доли для детей и… – её разрывало возмущение, – и при этом хочет, чтобы мы жили там! Ни копейки и… знаете, эти мужчины, чтоб их… – успокоилась она так же резко, – а я, когда сюда первый раз пришла, – она рассмеялась, – подумала, что вы его любовница, представляете! Так разозлилась, – она повела глазами, – даже сумкой вас… простите ещё раз! А потом, когда уже уехала, прямо по дороге подумала «Ну какая любовница?». Вам же… сколько?

– Двадцать, – отрешенно ответила я.

– Вот, – подхватила она, – моей дочке в следующем году двадцать! Ну какая с вас любовница? Вы, наверное, с мамой и папой ещё живете, а я тут… я, кстати, совсем не хочу проблем! – помахала руками перед собой, – извинитесь за меня перед ними тоже, пожалуйста. Я правда не хотела. Так… вышло! Все бы на моем месте так разозлились, не то что… простите.

Я разглядывала её ещё внимательнее.

Плоская обувь – ей было тяжело ходить на каблуках из-за возраста. Ярко накрашенное лицо закрывало всё, что было под этой маской, только если не приглядываться. Пусть морщин у неё было немного, но кожа была не идеальной. Точно не тридцать. Но и не сорок два. Где-то между. Посередине.

Хотелось проругаться.

– Я вас прощаю, – выдавила я, – но не приходите больше, – начала закрывать дверь, – и… не живите прошлым. Отпустите его, если он такой плохой.

Щелчок замка.

Хотелось ещё сказать, что лгать плохо, но это бы точно показало кто я такая. А я этого не просто не хотела – я боялась так, что руки тряслись от ужаса. Потому быстро пробежала к дивану, потом вспомнила, что сбросила одеяло в спальне и сбегала за ним, вернувшись к фильму.

На сердце было тяжело. Все эти слова, чувства, события. Радующиеся люди вокруг. Так много всего за одну неделю. Да у меня за полтора года такого же количества событий не происходило! Я привыкла жить в спокойствии и тишине, одна. А с переездом Лёвы вокруг будто всё активизировалось. Да так, что стало тяжело дышать.

Я такого не хотела. Может поэтому и сказала ему «нет» вчера? Потому что боюсь, что такая жизнь продолжится? А я совсем не хотела её продолжать. Хотела, чтобы в неделю у меня было два важных события – хорошие грандиозные покупки и приезд Лёвы. Хотя… ладно, последнее точно неправда, потому что я очень хотела, чтобы он вернулся. С ним всё оказалось ещё легче.