Текст книги "За грехи отцов"

Автор книги: Анна Блейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

23. Альберт. 1979

Осень 1979 года

Треверберг

Мальчик лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Мама велела ему спать, закрыла дверь, но та не захлопнулась. Приоткрылась. И в его маленький мирок прорвались шумы и шорохи чужого дома. Мама говорила, что теперь это их дом. Что пират Андрэ теперь его отец. А она – жена пирата Андрэ, и это значит, что она должна переехать к нему, на его территорию, под его защиту. Альберт заявил матери, что он ее защитник, он ее сын. А она рассмеялась, потрепала его по голове так пренебрежительно и сообщила, что у него нет времени ее защищать, ведь он скоро пойдет в школу. В школу он действительно пошел. И умирал со скуки, пока тупые одноклассники учились рисовать кружочки и крестики. Сам он уже читал и писал довольно бегло. Только почерк неровный, некрасивый.

«Курица лапой». Его так и прозвали в школе. Ненавидели. А он их презирал. Тупое стадо, которое к семи годам в большинстве своем не научилось читать даже по слогам. Он говорил маме, что ему скучно, она просила подождать. Как-то сказал пирату, что ему скучно, а он почему-то разозлился. «Не надо, – говорит, – испытывать мое и материнское терпение. Ты юнга, а значит, должен слушаться приказов. Юнга же не может ослушаться приказа своего капитана? А я говорю тебе – будешь ходить в школу».

Альберт кивнул тогда. Хотя внутри не считал себя юнгой, а его капитаном. Было в нем что-то, что мальчик определил для себя как «второе лицо». То лицо, которое появлялось, когда мамы не было дома. Когда он сидел со стеклянной бутылкой взрослого напитка перед говорящей коробкой, смотрел футбольный матч или какое-то кино, пил и гонял Лили почем зря. Принеси это, принеси то. Посиди со мной. Нет, вот сюда сядь, а то я тебя совсем не вижу. Поближе, дура, что ты трясешься, не бойся.

Альберта, как правило, в такие моменты отправляли в комнату. Как-то он услышал скрип замка и понял, что его закрыли. Мамы не было. День в школе показался вечностью, мальчик очень устал и был разочарован. Он хотел пообщаться с сестрой или мамой, но дома оказался Андрэ. Альберт сам себе погрел обед, поел, умылся, сходил в туалет. Зашел в гостиную, где сидели пират и испуганная бледная Лили, которая тоже только пришла домой. А пират на него смотрит так хмуро и говорит: «Иди к себе. Я тебя потом позову. Нам с твоей сестрой надо серьезно поговорить о ее будущем».

Альберт очень удивился. Ведь обычно пират Андрэ ему ничего не объяснял. Мальчик склонил голову набок и замер, глядя ему в лицо. А он почему-то начал злиться. Сильно злиться. Они смотрели друг на друга так долго, что пират не выдержал. Встал с места, взял мальчика за ручонку и отвел в комнату. «Если я прошу уйти, – шипит, – уходи сразу. Я тебя позову. Посиди почитай пока. В школе же скучно». И впихнул его в комнату. И дверь закрыл. А потом этот скрежет. По спине пробежали мурашки. Натуральные, цепляющие за душу. Мальчик прижался ухом к двери. Не слышно ничего. Тихо. Только приглушенное бормотание.

Рассеянно оглянувшись, он приметил стакан на столе. Вчера перед сном брал себе воду. Он знал, что если приложить стакан, то станет лучше слышно. Надеялся. Попробовал. Голоса прорезались. Приглушенные. Но все равно половины не разобрать. Но кое-что удалось.

– Ты же не хочешь, чтобы… расстроилась.

– Нет.

– Будешь хорошо себя вести?

Неразборчивое бормотание.

– Тогда это нам не пригодится… и вот это… и вот это…

Дальше звук какой-то возни. А потом… Альберт был готов поклясться, что сестра то ли стонала, то ли плакала. Но приглушенно так, будто в подушку. И скрип ритмичный. Недолго. Несколько минут. А потом какой-то то ли вздох, то ли приглушенный всхлип. И топот ног по коридору. Он отпрянул от двери. Поставил стакан на пол, взял в руки книги. Снова топот, уже отчетливый. Дверь распахнулась. Пират заглянул в комнатку.

– Ну вот молодец какой, – чуть дрожащим голосом сказал Андрэ. – А мы поговорили, можешь выходить, если хочешь.

Альберт улыбнулся. Через силу.

– Можно я почитаю?

– Ну читай, читай. Хороший мальчик.

Краем глазом он увидел Лили, которая тенью метнулась к ванной. Растрепанная. И футболка как-то неровно сидит. Смялась. Пират проследил за его взглядом и ободряюще улыбнулся, но подойти не решился.

– Ну что ты в самом деле, парень. Она взрослая девочка, ей приходится думать о будущем, а это тяжело. Пожалеешь сестру потом.

– А что с ее будущим?

– Просто становится взрослой. А это всегда тяжело. И тебе будет тяжело.

Альберт закусил губу. В этот миг он понял одно: он ему не верит.

– Не расстраивай маму, – неожиданно проговорил Андрэ. – Ей не надо знать ни о чем, что мы тут делаем без нее. Мы справимся. И сделаем ей подарок. Договорились? Поедешь со мной в магазин за подарком для мамы?

Альберт подскочил на кровати.

– Конечно! Я готов.

24. Аксель

6 октября

Студенческий городок

Новый Треверберг

Компьютерный клуб невдалеке от училища представлял собой большое помещение на цокольном этаже, уставленное столами с бесконечными рядами мониторов и клавиатур. Системные блоки скрывались под столами. Мигали и жужжали неторопливые модемы. Грин и Оуен прибыли на место почти одновременно и спустились в клуб вместе. Оуен зыркал глазами, высматривая одному ему известные знаки. Аксель лениво скользил по помещению взглядом в поисках администратора или любого человека, кто хотя бы теоретически мог видеть здесь Лоран и сказать, за каким рабочим местом она обычно сидела, как часто, в каком состоянии приходила, уходила. Словом, все то, что позволит дополнить картинку ее жизни тем самым недостающим элементом, который приведет их к убийце до того, как тот возведет еще один костер.

Тем более что остальные ниточки пока не дали результата. Дерево, веревки, проверка допущенных в особняк городских служб. С последними управление вообще увязло по самые уши. Руководство рвало и метало, но вынуждено было выделить дополнительные ресурсы. И даже с их помощью руководитель группы заявил, что обработать всех из списка смогут только числу к пятнадцатому-шестнадцатому, а, скорее, к двадцатому. К двадцатому оптимальный вариант.

Только вот Грин был уверен на сто процентов, что к двадцатому у них будет еще пара трупов. Или один труп. Или парочка в разных местах города. Аксель пока сомневался, что парное убийство – это часть почерка. Он допускал, что следующие жертвы могут быть одиночными.

Поиски Джейсона Вонга пока ни к чему не привели. Если он грамотно выехал из Треверберга, то без труда мог затеряться в одной из стран-соседей. Легкие подозрения Перлза, озвученные Карлином вчера, пока тоже не подтвердились. Как минимум психоаналитик никуда не сбежал, дождался полицейских и принял их.

Что касается пустых желудков, Абигейл так и не дала однозначного ответа, есть в этом замысел или нет. Возможно, жертвы просто ждали своей участи.

Единственное, что Аксель успел сделать – оставить заявку на выделение социального психолога для Изольды. Но это никаким образом не поможет выйти на убийцу. Так… дань уважения или выражение сочувствия.

Дилан завис где-то в стороне от входа, а Грин наконец увидел администратора. Молодого парня с грязной головой и в растянутом свитере. Парень выглядел так, будто не спал несколько недель и держался только на транквилизаторах. Он взглянул на гостей мутными глазами.

– Аренда компьютеров, минимально на тридцать минут. Будете брать?

– Как зовут? – спросил Оуен, материализовавшийся у правого плеча детектива. Как-то панибратски, что ли. Грин бросил на него косой взгляд, но решил не вмешиваться.

Парень-администратор нахохлился.

– Это не моя техника, какая разница, как зовут меня?

– Я Дилан, – представился айтишник. – И мне чертовски нужна твоя помощь.

– С чем это?

– Скажи, ты тут постоянно сидишь?

Администратор помолчал, то и дело бросая на айтишника косые взгляды, пока кто-то из гостей подошел к стойке, выложил несколько купюр и продлил аренду техники на час. Когда их снова оставили в относительном одиночестве, парнишка посмотрел на Дилана внимательнее. Сквозь толщу усталости и безразличия пробились страх и интерес.

– Да почти всегда. Иногда Марта подменяет. А так с рассвета до заката. Иногда и сплю тут. А что?

Дилан королевским жестом достал из нагрудного кармана удостоверение и положил перед мгновенно побледневшим мальчишкой.

– Ты же знаешь всех завсегдатаев?

– К-конечно, – с трудом оторвав взгляд от «корочки», пролепетал админ. – Я Гарри. Сникс.

– Хорошо, Гарри. Этот суровый мужчина, – Оуен кивнул на Грина, который продолжал сохранять ледяное молчание, – детектив полиции Аксель Грин. Он расследует только самые важные для города дела. Представляешь, как тебе повезло? Только от тебя зависит, сможет он найти очередного преступника или нет.

Парнишка приосанился. Посмотрел на Грина, тот спокойно выдержал его возбужденный взгляд, удерживая бесстрастное выражение лица. Айтишник разыграл мини-спектакль, но надо отдать ему должное – это сработало. Парень был готов выложить все как на духу. Ему хотелось быть полезным, хотелось, чтобы, может быть, его имя появилось в журналах и газетах. А то и на телевидении. Детектив считывал эти переменчивые желания на его худом неровном лице.

– Чем могу помочь? – спросил Сникс.

Аксель достал снимок Лоран.

– Посмотри, пожалуйста, внимательнее на эту девушку.

Пунцовый румянец на щеках парня выдал его с головой. Он отвел взгляд. Потом опасливо посмотрел на детектива и снова на фотографию. Бессознательно потянулся к ней рукой, но остановился, видимо, понимая, что это лишнее.

– Красивая, – сказал он.

– Часто сюда приходила?

– Раза два-три в неделю.

– Покажешь, где она обычно сидела? И во сколько приходила?

– Да, как правило, днем. Между тренировками. Она балерина. Красивая такая, – Гарри закатил глаза, представляя девушку. – Сидела за разными компьютерами, но больше всего любила вот то место в углу. Оно как раз освободилось. Как будто ее ждет. А что с ней случилось? Она пропала?

– А вы часто очищаете историю поиска?

– Нуу…

– Понял, – улыбнулся Оуен. – Можно я пороюсь чуть-чуть? Для дела надо.

– Только если напишете мне какую-то бумажку, чтобы я руководителю мог доказать, что пустил вас бесплатно, потому что вы полицейский.

Грин с улыбкой достал из кармана мелкую купюру.

– Мы заплатим, – сказал он. – Хватит на часок?

Парень кивнул. Почти что с достоинством.

Дилан удалился в угол.

– Возможно, нам придется временно забрать этот компьютер, – продолжил Аксель. – В этом случае я оставлю тебе ордер, подписанный прокурором. Этой бумаги будет достаточно для руководства. А по всем вопросам ты сможешь направить его в участок.

– А что с Лоран-то?

Аксель посмотрел ему в глаза долгим внимательным взглядом, будто тестируя, можно ли вывалить на него ужасные новости или не стоит. Взъерошенный как воробей, серый и помятый мальчишка приосанился и даже преобразился. Все еще лежавшая перед ним фотография будто придавала ему сил.

– Мне очень жаль, – негромко произнес Аксель. – Ее убили.

Парень медленно сел на свой стул. А потом уронил голову на руки и мелко затрясся. Аксель отвернулся и посмотрел на Дилана, который подключал к компьютеру какие-то провода. Он был так увлечен работой, что не заметил, как детектив подошел к нему, взял свободный стул и сел рядом. Загрузился знакомый интерфейс Windows. Глючная дырявая хрень, которая должна позволить восстановить все необходимые данные. По меньшей мере Грин в это верил.

Карлин проверяет ниточку с психоаналитиком. Форумы – вторая ниточка из тех, которые могут прорасти в версию. Пока что им в руки не пришло ничего другого, что дало бы связь между убийцей и жертвами.

Ведь главное не мотив. Главное – как он их находит. И как выбирает именно их.

Вот где вопрос.

– Плохо, – пропыхтел Дилан, закусив губу. – Надо восстанавливать. Забираем это. Эй, Гарри, – повысив голос, позвал он, не обращая внимания на посетителей. Администратор вскочил на месте будто ужаленный. – А ты случаем журналов не ведешь, кто куда садится и в какое время?

– Не то чтобы прям подробно…

– Найди последние посещения, – попросил Грин, – и укажи на компьютеры, которыми она пользовалась. Нам придется их забрать.

Гарри смертельно побледнел.

– Шеф меня убьет.

– Вернем их не больше чем через неделю, – пообещал Дилан со своей контрастно ситуации счастливой улыбкой.

Гарри побежал звонить руководству, а айтишник посмотрел на Грина.

– У них нет никакой IT-культуры, про безопасность не слышали. Думаю, что смогу восстановить ее доступы. Боюсь только, что это нам ничего не даст.

– Почему?

– Я подозреваю, что это не совсем форум, а как бы локальная[7]7
  Локальные форумы, чаты, «болталки» ограничены локальной, связанной проводом сетью. В данном случае Дилан имеет в виду, что этот форум доступен только тем, кто физически находится в Треверберге.


[Закрыть] онлайн-болталка. Она самоочищающаяся каждые сутки. Не факт, что мы сможем найти прошлые переписки.

Грин задумчиво потер переносицу и поправил выбившуюся прядку.

– Но мы сможем попасть в эту болталку? И понаблюдать?

Глаза Оуена блеснули заразительным огнем азарта.

– О да. Это я вам точно обеспечу, детектив. Но не обещаю, что быстро.

– Сколько времени нужно?

Айтишник рассеянно пожал плечами, наблюдая за тем, как перепуганный Гарри отключает нужные компьютеры.

– День. Или неделя. Начну разбираться – скажу. Давайте так. Я буду писать сообщения утром и вечером, в девять и в девять. И сообщать статус. В остальное время вы меня не трогаете и своих помощников не присылаете.

Аксель улыбнулся.

– Договорились.

Вечер того же дня

Остановив мотоцикл у старого дома Сары Оппервальд-Смол, женщины, которая заменила ему мать, подарила относительно нормальную юность, а потом отвернулась от него, обретя новое счастье с новым ребенком и мужем, Грин набрал в грудь холодного воздуха и подумал о том, что вскоре ему нужно будет менять резину на мотоцикле и доставать зимнюю одежду.

Он помнил тот момент, когда вернулся из армии и его встретила совершенно другая женщина. И тот момент, когда ее муж и сын погибли, и она потеряла все, а открыться приемному сыну не смогла, заявив, что это он, Аксель, виноват. Не успел, не помог, не нашел убийцу. Которого до сих пор никто не нашел.

Но официально она его усыновила. И это означало лишь то, что сейчас, когда у нее никого не осталось, а разум постепенно улетучивался, заботу о ней взял на себя Грин. По сути, вся надбавка, которую он получил года полтора назад вместе с повышением звания, уходила на содержание приемной матери. Сиделка, врачи, лекарства, оплата коммунальных услуг, легкий ремонт в ее квартире.

Недавно она начала кричать по ночам.

С Элизабет они сбрасывались на квартиру. Один он снять квартиру не смог бы при всем желании, нужно было расквитаться с ссудой на мотоцикл. Может, через год. Номер в отеле он арендовал на неделю, а потом придется переезжать к Саре и брать на себя часть повседневных забот.

Шумно и резко выпустив воздух из легких, Грин слез с мотоцикла, достал из кофра сумку, взял шлем и, бросив на железного друга грустный взгляд, вошел в подъезд, стараясь ни о чем не думать.

Он открыл дверь в квартиру своим ключом. Она не смогла остаться в доме мужа после его смерти. Вернулась в свою двухкомнатную маленькую квартирку. А дом продала и почти все деньги отдала на благотворительность в приют, где работала и где рос Аксель.

Когда-то она привела его именно сюда. А выгнала уже из другого места, демонстративно бросив ключи от двери в прошлое, которое думала, что закрыла навсегда. В квартире было тихо, тепло и сухо. Детектив аккуратно закрыл за собой дверь, с удивлением замечая, что чувствует себя ровно так же, как тогда, когда возвращался сюда из школы. И когда уходил отсюда в армию.

Он медленно и осторожно опустил сумку на тумбочку, снял куртку, разулся и прошел в квартиру, чувствуя, как низкий потолок давит на плечи. На кухне Сары не было. Ну, конечно. Она почти все время проводила в спальне. Он заглянул в свою комнату. Здесь ничего не изменилось. Вздохнул. Коротко постучал и заглянул в спальню.

Сара лежала на постели с книгой в руках. Обложка была затянута газетой. Агнесса рассказывала, что в последнее время Сара читала в основном разнообразные жития святых. Изредка любовные романы или книги по психологии. Рядом с кроватью вперемешку лежали работы Фрейда, Юнга, сонники, православная Библия (внезапно) и что-то еще. Женщина медленно перевела на него взгляд.

– Вернулся? – спросила она. – Как дела?

Он бы не удивился, если бы она спросила «как дела в школе».

– Все хорошо. Вернулся. Ты не против?

Она неопределенно пожала плечами. Надо посмотреть назначения, какие препараты ей сейчас дают. Подозрительно спокойная. И какая-то фальшивая.

– Если бы Бог был против твоего возвращения, ты бы не вернулся.

Она механически повернула голову и снова углубилась в книгу. Видимо, это Бог подсказал Лиз порвать с ним по СМС. А маньяку убить очередных несчастных, чтобы все повторилось. Аксель будет пропадать на работе, приходить домой в последний момент, чтобы просто упасть на кровать. Есть в столовых и кафе, перебиваться с кофе на кофе и думать о том, что у него нет времени остановиться и понять, какую жизнь он вообще хотел.

Он криво улыбнулся, вышел из спальни приемной матери и аккуратно прикрыл за собой дверь. На душе стало легко. Пока она в таком состоянии, он сможет работать. Он зашел в прихожую, взял сумку и вернулся в комнату, в которой прожил два самых счастливых года своей жизни.

Позже, когда он уснул, видел во сне себя в детстве. Он сидел в библиотеке в приюте и через мутноватое окно следил за тем, как Сара Оппервальд, нянечка средних лет, милая и добрая, занимается с младшими. И думал, что вот было бы хорошо, если бы у него была такая мама.

25. Альберт. Наши дни

10 октября 1999 года

17.55, воскресенье

Окрестности Треверберга

Он посмотрел на несколько бревен, которые лежали под деревянным навесом. Этот участок располагался достаточно далеко и достаточно уединенно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Отвратительная погода изгнала из лесов, окружающих Треверберг, остаток любителей пешего туризма и природных красот. Он чувствовал себя в безопасности. Здесь же в укрепленном с довоенных времен подвале разрушенного случайным снарядом дома, который принадлежал его предкам, он держал тех, кто должен был принять свою судьбу с мужеством и стойкостью. И тех, кому даровал милосердие, забирая их боль и страдания, память и ужас, через который они прошли, простым уколом.

Он усмехнулся. Это интересно. Он уже говорит «они».

Он потер руки в тонких кожаных перчатках, сидящих на нем как влитые. Эти бревна были собраны по всей Европе. Он подозревал, что полиция начнет с мелочей. И не был готов сдаваться, не сейчас. Он изменил подход к делу, по сути, только начал. И все прошло прекрасно. Единственное, что пугало – недостаток внимания СМИ к происходящему. Полиция держала при себе то, что увидела. Связь жертв. Даже композицию в СМИ вывалили лишь частично. Не отобразили замысел. Это приводило в бешенство. Ради чего он потратил целых четыре часа? Ради чего готовил мучителя? Чтобы никто ничего не узнал? Чтобы эти ублюдки, насилующие падчериц, не поняли, что он пришел за ними? Чтобы все осталось, как было?

О нет. Сейчас он будет умнее. Он обеспечит не только справедливость, но и придаст это огласке. Нужно все продумать, чтобы полиция не пришла к нему раньше времени. Он понимал, что рано или поздно придет. Но высшая миссия важнее его жизни. Он должен все изменить! Он должен заставить всех, даже самых важных людей этого города, задуматься. Он должен заставить их поменять законы и научить видеть затаенную боль в глазах молодых девчонок, которые живут в аду.

Как он восхищался Лоран! Ее тонкой грацией, ее гибким телом, ее чистотой, которую редко можно встретить у девятнадцатилетней девушки, особенно если эта девушка – балерина. Дитя искусства. Все время на виду. Он наблюдал за ней долго. Слишком долго. Пока не узнал, что она сходит с ума от депрессии и сидит на препаратах.

Воспоминания передернули его с ног до головы. Даже в глазах потемнело. Он положил руку в перчатке на ближайшее бревно и прикрыл глаза. Лоран, спи спокойно. Больше никакой боли и никакого насилия. Тот, кто издевался над тобой, горит в аду. А ты приняла мученическую смерть.

А я принял на себя грех. Ради тебя, Лоран.

Он открыл глаза. Когда мучитель уничтожал жизнь и психику его сестры, он ничего не мог сделать. Но сейчас он может сделать достаточно для того, чтобы поставить вопрос ребром. Чуть больше усердия! Чуть больше смекалки и изворотливости!

Он вернулся в свой серый старый пикап, стянул с головы мокрую от дождя шапку и бросил на переднее сиденье. На этой машине в городе он не передвигался. Но здесь, на бездорожье, только она могла закрыть все его цели. Сам пикап был полностью скрыт от лишних глаз. Большой багажник укрыт тентом. Неделю назад именно на ней он привез очередного мучителя, который сейчас сидел в подвале и ждал часа избавления от боли и самой жизни. Но что такое неделя или две мучений по сравнению с годами издевательств над невинной душой?

Мужчина улыбнулся. Ему не нравилось причинять боль. Но он должен был. Только это называется справедливостью. Это вина общества в том, что он должен был принять и принял на себя чужие грехи. Но как еще достучаться до людей?

Лоран и этого ублюдка Преттингса он поймал с разницей в несколько дней. Лоран убежала из дома, и пришлось повозиться, чтобы обнаружить, где она пряталась. А Преттингс не скрывался. Преттингса он перехватил на одной из уединенных парковок возле открытых строительных рынков. Было поздно, шел дождь. Никаких камер и освещения. Когда он привез сюда Лоран и объяснил, кто он и зачем все это делает, она расплакалась. Потом схватила его за руки и сказала, что благодарна.

Джим тогда еще был жив. Он видел, во что ее превратил. И не раскаивался. Измученный голодом, этот ублюдок заявил, что ни о чем не жалеет, а она должна знать свое место и благодарить, что он не рассказал ее матери, что девицей она не была.

Кажется, он тогда вышел из себя. Он уложил Лоран на стол, поцеловал ее в лоб и сделал инъекцию. А потом долго занимался насильником. Так долго, что устал. Идея с раскаивающимся священником пришла тогда. Он не сказал нужных слов при жизни. Но после смерти будет говорить их вечно.

Он включил радио, вывернул печку на максимум и замер, наблюдая за тем, как постепенно очищается запотевшее лобовое стекло.

Он готовился путем проб и ошибок несколько лет и понимал, что у него мало времени. Когда объявили, что расследование возглавит детектив Грин, он понял, что времени меньше, чем рассчитывал изначально. Он блестяще провел первую операцию. Но в тот же день подобрал следующего мучителя. Падчерица пока еще ходила по своим маршрутам и делала вид, что живет своей жизнью, хотя ее отняли уже очень, очень давно. Но сегодня все изменится. Он заберет ее. И все повторится. Работать четко и слаженно даже тогда, когда ты полжизни потратил на изучение действий полиции и, кажется, все предусмотрел, сложно. Слишком высоки ставки, слишком высокая скорость. Он стащил перчатку с правой руки и нервно провел пальцами по лбу, на котором выступила испарина. Полиция дала ему эту неделю. Но какая гарантия, что будет еще одна? Или еще одна?

Планирование. Он должен справиться.

Мужчина оглянулся на бревна. К сожалению, все их использовать он не сможет. Но одно пригодится уже через восемь часов. Он снизил интенсивность работы печки и вырулил с относительно ровного клочка земли, который считал парковкой. Традиционно уехал в сторону леса, потом сделал круг по полю, повернул к деревне, которая располагалась в пяти километрах, обогнул ее по широкой дуге и, пробравшись через бездорожье, выбрался на хорошую асфальтированную дорогу. В двадцати километрах его ждала легковая машина. Пикап можно будет оставить на территории заброшенного военного завода. И вернуться в город. За ней.

Он поймал нужную волну и прибавил звук.

– …нем шоу Ангелы Сарс, – бодро заговорили динамики. – Дорогие друзья, вам крупно повезло, а я вообще не верю своему счастью. В прошлый раз мы беседовали с агентом ФБР, и он дал свой взгляд на портрет Инквизитора. – Мужчина невольно улыбнулся, прозвище ему нравилось. В какой-то мере оно соответствовало замыслу. Только охотился он не на ведьм, а на демонов. – Но сегодня у нас в гостях сам доктор Марк Карлин! Он участвует в расследовании и согласился с нами пообщаться, чего не делал никогда.

От неожиданности мужчина ударил по тормозам, и в него чуть не въехала красная легковушка. Оглушительный сигнал, машинка перестроилась, объехала его по дуге. Кто-то в окне махал руками, но он не слушал. Карлин! Интересно, насколько близко подберется он. И готова ли полиция раскрыть его замысел? Боже, пусть это будет так! Пусть Карлин говорит! Пусть все об этом услышат!

– Добрый вечер, Треверберг! – Профайлер говорил спокойно, ровным и поставленным голосом опытного педагога и спикера. – Да, Ангела, спасибо за приглашение. Мы посоветовались и решили, что раз уж твой интерес к этому делу так высок…

– Мой, доктор Карлин? – рассмеялась она. – Интерес всего города. – Ее голос резко посерьезнел. – Кто-то опять убивает. Одна-две серии в год – это чудовищно само по себе. Но то, что произошло сейчас – это оживший кошмар. Успокойте нас, доктор Карлин. Скажите, что вы знаете, кто он. Или хотя бы подозреваете.

– Я расскажу все, – неожиданно подтвердил профайлер.

– Давай, давай, – прошептал мужчина, восстанавливая крейсерскую скорость.

– Дорогие слушатели, не переключайтесь. После короткой рекламы сам доктор Марк Карлин ответит на все наши вопросы. И наконец-то мы узнаем правду об Инквизиторе!

– Твою мать. Задолбали со своей рекламой. Но зато весь город сидит и слушает этот бред.

Он сделал потише и сбавил скорость. Хотелось впитать каждое слово. Что они готовы предать огласке? Секунд через двадцать Ангела вернулась в эфир. Снова объявила о Карлине и наконец передала ему слово.

– Да, дорогие друзья, психологический портрет убийцы почти готов, и мы решили сделать исключение и рассказать вам о нем. Если ты меня слушаешь, Инквизитор, знай, что я понимаю, почему и зачем ты это делаешь.

По спине пробежали мурашки.

– Ого, – перебила Сарс своим неприятным голосом. – Даже так! Что, мы снова имеем дело с больным человеком? И вы как истинный профессионал готовы войти в его положение?

– Нет, Ангела. Инквизитор совершенно здоров и вменяем.

– Молодец, – прошептал он, – молодец, давай говори.

– Мы ищем мужчин. До сорока пяти лет. Возможно, моложе. Он умен, у него высокий уровень IQ, он вписан в социум, но все равно нелюдим. Он выбрал профессию, в которой можно в большей степени взаимодействовать с чем-то вещественным. Он может быть химиком, физиком, хирургом. Может быть биологом, инженером или механиком.

– О, – прошептал мужчина. Других слов у него не нашлось. На мгновение он почувствовал себя так, будто Карлин смотрит ему в глаза, будто сидит рядом и описывает его с той погрешностью, чтобы не каждый житель этого города его сразу узнал.

– Продолжайте, доктор, – поторопила Ангела, – неужели вы не видите, что я перестала дышать? Да и наши слушатели тоже, я уверена.

– Да. Он умен, как я уже говорил, и умело запутывает следы. Мы проанализировали улики с места преступления. Простите, я не буду говорить детали, но суть в том, что он намеренно показал нам противоречивую картинку. Как будто он вездесущ. И запутал следы так, что в этой паутине не разобраться.

– То есть вы можете опираться только на психоанализ?

– В основном да. Но это не значит, что мы его не найдем, – пообещал Карлин. – Я перейду к самому главному. Он убивает падчериц и отчимов. Падчериц, которые подвергались домашнему насилию. И отчимов-насильников.

Карлин выдержал паузу. Мужчина ударил по рулю. Да! Говори больше про это! Пусть все слышат, пусть все знают. Когда это говоришь ты, Карлин, к этому прислушиваются!

– То есть он… – оторопело начала Ангела. – Не инквизитор, а мститель?

– В какой-то мере. – В голосе профайлера послышалась улыбка. – Я думаю, что он пережил трагедию. Мы ищем мужчину, который когда-то был мальчиком. Его сестру насиловал отчим. И скорее всего, она погибла или ее жизнь изменилась до неузнаваемости. Так, что контакт был потерян. Она не смогла выстраивать объектные отношения, а для него это смерти подобно. Я думаю, он убивает девушек столь милосердным способом, он делает им инъекцию морфина…

– Подождите, доктор, – перебила Ангела. – Вы сказали «им»? Но мы же говорим пока только об одном убийстве?..

– Кто знает? – неопределенно отозвался Карлин. – Мы проанализировали убийства с помощью морфина за последние пять лет. И считаем, что Лоран Лоурден – не первая жертва Инквизитора, но пока не можем назвать имен. Итак, он убивает девушек столь милосердным образом, потому что считает, что после того, что они пережили в отрочестве, жизнь не имеет смысла. Почти все жертвы в тяжелой депрессии, на учете у психиатров или психоаналитиков. На препаратах. Известно, что после насилия крайне тяжело оправиться. Да, прийти к нормальной жизни можно, но наш убийца этого не знает…

– Это полный бред. Невозможно стать нормальной после того, как… – Он не закончил фразу. Глаза застилали слезы. Он еще чуть сбавил скорость и перестроился в правую полосу. Он едет с дачи и никуда не торопится.

– …или не хочет верить, – продолжил Марк Карлин. – Что касается отчимов… Я думаю, вы сами понимаете, что он специально делает им больно.

– Он садист?

– Не думаю. Скорее, он действительно мститель.

– И как его найти?

– К сожалению, я не уполномочен раскрывать тайны следствия. Могу сказать лишь, что мы знаем, как он находит своих жертв. На этом все.

– Ну что ж, дорогие друзья….

Дальше он не слушал. Он выключил радио и резко ускорился.

«Мы знаем, как он находит своих жертв».

Черт, черт, черт! У него мало времени!