Текст книги "За грехи отцов"

Автор книги: Анна Блейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

21. Аксель

6 октября, раннее утро

Центральное управление полицией

Новый Треверберг

Вынырнув, Аксель положил руку на бортик бассейна. Он проспал четыре часа и вскочил в три утра. Уснуть снова не удалось. При мысли о том, что можно отправиться в Ночной квартал и прихватить с собой однозначно расшатанного Карлина, энтузиазма не прибавилось, и детектив поехал на работу, благодаря руководство управления за то, что спортивный зал работал круглосуточно. Пару часов он провел на тренажерах, потом нырнул в бассейн и, только проплыв несколько километров, почувствовал, что буря эмоций и мыслей улеглась, полностью вытеснив личные переживания. Он пострадает потом. Сейчас весь его ресурс, его разум, его силы, время, воля, чувства, все подчинено этому делу. Нужно начать сначала, раскрутить клубок, проверить, что команда повесила на белую стену, переделать, если понадобится. И найти этого мерзавца.

Кончики пальцев рук и ног покалывало. Нужно вылезать. Аксель подтянулся на руках, выбрался из воды и огляделся, радуясь, что в такой ранний час здесь никого нет. Он часто занимался и плавал в полном одиночестве. Вода возвращала ему ясность ума.

Детектив дошел до душевой. Постоял там минут десять, попеременно то огненными, то ледяными струями выгоняя из тела усталость, переоделся и, не высушив волосы, отправился в управление. Предстояло много сделать. Единственное, что его печалило: в шесть утра команда не работала. Скорее всего, они все уже проснулись, но вряд ли доползли до своих рабочих мест. Ему было бы значительно легче, если в случаях, подобных этому, команда ночевала в управлении. Если ты пришел работать в полицию, ты должен быть готов ко всему. В том числе, что домашние тебя не увидят. А если ты стажер, паши круглосуточно.

И без всяких отпусков.

Аксель открыл кабинет. После вчерашнего здесь странно пахло. Грин сбросил куртку, пересек помещение и открыл окно настежь, радуясь, что пока нет дождя. Посмотрел на белую стену, которую уже покрыли комментариями и фотографиями. Трупы, заметки по вскрытию, по дому, где их обнаружили. Круг общения Лоран. Бумажки с «Вонг?» и «Преттингс?» висели под фото «священника». Грин снял «Вонг» и переклеил подальше – до момента, когда по нему появится любая информация. Также хотелось заменить вопрос у второй фамилии на восклицательный знак, но, к сожалению, в этом случае полагаться на опознание, даже такое детальное, нельзя. Ему нужно официальное подтверждение, которое мог дать только Тресс. Интересно, может, Артур здесь? Он был похож на Акселя тем, что засиживался до утра и периодически ночевал на диване в отделе криминалистической экспертизы. Как и его коллеги.

Детективы и криминалисты схожи своим рвением. Ну и, наверное, тем, что работа для них становилась абсолютным приоритетом.

И именно таких людей Грин ценил и хотел видеть в своей команде. Тех, кому не просто не все равно, но тех, для кого спасение чужих жизней важнее собственной личной.

Он знал слишком мало счастливых полицейских. И сам исключением не стал и, скорее всего, уже не станет. Он сможет ужиться только с женщиной, которая разделит его страсть к работе и не станет нарушать его основные ценности. Причем дело не в графике. Дело в базовых вещах. При всей похожести людей найти того, кто разделил бы с тобой твой личный ад, практически невозможно. Нужно признаться честно самому себе, Элизабет не подходила на эту роль даже с натяжкой. Она была слишком яркой, слишком ветреной. Он подцепил ее в клубе. Кто знал, что секс на одну ночь затянется так надолго?

Грин провел пальцами по еще влажным волосам, а потом сорвал с доски все, что на ней висело. Взял специальную губку и стер записи. Следующие два часа он методично выстраивал логику расследования заново. По сути, рисовал интеллект-карту, карту взаимосвязей, вынося то, что творилось у него в голове, на белое пространство стены.

Лоран Лоурден. Балерина. Жертва домашнего насилия. Лолита. Место убийства – дом-копия балетного училища. Способ убийства – морфий. Посмертная обработка – огонь. Что такое балетное училище? Если сравнивать его с театром, то это храм, храм культуры. Но убивать там опасно. Он принес ее в жертву? Он ее очистил? Он отдал ей должное. И обжег все, включая слизистые. Джейн утверждала, что он ее не насиловал. Так ли это? Как он ее нашел?

Отчеркнув примерно одну пятую от пространства стены справа, Аксель начал выписывать вопросы.

Как он ее нашел?

Почему именно она?

Как нашел место для убийства?

Сколько готовился?

Почему сейчас?

Подумав, последний вопрос он стер. Это неважно.

Далее.

Священник. Джим Преттингс. Что о нем известно? Ничего. Аксель стер его имя, оставив только «Священник». Поставил рядом вопросительный знак.

Если это Преттингс. Ну предположим.

Грин, подумав мгновение, продолжил заполнять стену вопросами.

Как преступник установил факт насилия со стороны отчима?

Психоаналитик?

Он обвел последнее слово. В расследованиях есть две крайности, два слабых места: все упрощать и все усложнять. Критично часто ответ на поверхности, и ты можешь ходить вокруг да около в поисках тайного смысла, а на самом деле уводить команду все дальше и дальше. Но порой ты можешь зацикливаться на мелочах. Смотреть на картину топорно и не видеть главного. Грин делал и такую, и такую ошибку. И привык выстраивать в голове две возможные версии. От него это каждый раз требовало сверхусилий, порой несовместимых с мышлением человека, он впадал в состояние, похожее на транс, даже принимал стимуляторы, чтобы повысить концентрацию. А потом долго восстанавливался. Пришло ли время сейчас идти на крайние меры?

Он внимательно посмотрел на полупустую доску. Не раньше, чем доска будет заполнена.

Не раньше, чем случится второе убийство?

Его передернуло. Как скоро случится второе убийство?

В дверь постучали. От неожиданности он чуть не выронил маркер. Обернулся.

– Войдите.

В кабинет заглянул Тресс.

– Знал, что ты на работе, – сверкнув глазами, жизнерадостно сообщил Артур. Он выглядел так, будто не ложился спать вовсе, но при этом был полон сил и энергии. – Хорошие новости.

– Проходи.

– Это точно Преттингс. Во-первых, четвертая отрицательная. Во-вторых, шрам, на который указала его бывшая жена – мы получили документы из клиники. Удален аппендицит. А еще мы нашли рентгеновский снимок зубов. Зубы у него отменные, и, судя по всему, за ними он тщательно следил. Снимок сделан меньше полугода назад. Совпадение стопроцентное. Абигейл там пляшет от радости.

«Джим Преттингс», – написал Грин с улыбкой.

– Мне нужно его досье. Все от рождения до смерти, включая клички любимых животных, обстоятельства первого секса, первой драки и последнего завтрака.

– Желудок, кстати, пустой у обоих. Они не ели как минимум двадцать часов.

Аксель вывел «двадцать часов голода» на доске и задумался. Если они были голодны, значит ли это, что их где-то держали? Или им просто промыли желудок? Зачем?.. Дикая мысль пришла в голову. А что, если им промыли желудок, чтобы следствие не установило какую-то важную деталь?

– Никаких токсинов в крови?

– У него нет. У нее только морфий.

– Артур, ты займешься досье? Если надо, забирай Дженкинса на весь день, он мне особо не нужен сегодня.

Криминалист кивнул и сел в кресло, чтобы видеть стену.

– Ты все переписываешь. Стажеры расстроятся, они так старались.

– Старания чужие жизни не спасут, – отрезал Аксель. – Если я не буду чувствовать эту схему, не смогу работать. Ты же знаешь.

Тресс кивнул.

– Я все думаю, как он нашел этот дом, – сказал он.

– О, – протянул Аксель, – как раз найти его было несложно. Про него много говорили по радио и телевизору, «Мун Девелопмент» расстарались. Надеялись сорвать куш на сделке. Думаю, убийство даже послужит им. Теперь об особняке говорят даже за рубежом. Продадут, как шумиха утихнет.

– Любителям призраков и трешачка.

Детектив улыбнулся. Он присел на край стола, чтобы видеть всю стену на некотором отдалении. Светлые волосы крупными волнами падали на плечи, придавая ему вид художника, критически рассматривающего свое творение. Синие глаза, опушенные темными ресницами, чуть прищурились, губы сжались.

– Он построил все вокруг нее. Для нее. Заставил отчима пожалеть, раскаяться. Он хотел, чтобы мужчина сполна прочувствовал то, что делал с ней. Хм, странно это предполагать, но отчима случаем не насиловали?

– Повреждения не обнаружены.

– Но отрезали все, что только можно отрезать.

– Ну, ты правильно сказал. Не трогай, не смотри, не трахай, я думаю, это было попадание.

Детектив улыбнулся.

– Иногда мне кажется, что по всему управлению висят скрытые микрофоны.

– Не исключено. Я пойду напрягу ребят, чтобы собрали досье. Тебе принести по мере готовности или лучше целиком?

– В зависимости от важности найденной информации, – после паузы отозвался Грин. – Словом, на твое усмотрение.

Тресс кивнул. Хлопнул себя по коленям. Улыбнулся.

– Поставлю задачу и подремлю. Если что, ты знаешь, где меня искать.

– Хорошо, планерка сегодня в обед, потому что Карлин с Коллинс у психоаналитика Лоран. Могут задержаться, а дважды собирать группу я не хочу. Поработаю пока со стеной.

– Тебе бы тоже поспать.

Грин вскинул на него удивленный взгляд.

– Я вроде спал.

– Вроде, – передразнил Тресс.

– Потом схожу за кофе. Пока-пока. Время – это жизнь.

Когда за криминалистом закрылась дверь, Грин запер окно, обхватил себя руками и сел на край стола, заняв прежнюю позу. Как он ненавидел вопрос «что я упускаю», но сейчас тот так и просился.

Посмотрим на это с другой стороны. Убийца имел доступ к сокровенным событиям, известным только двоим. Ну троим. Или не так? Аксель нервно посмотрел на часы. Половина девятого. Скоро должен появиться новый член их команды, шеф рекомендовал его как отменного компьютерщика. Именно с ним в связке предстояло раскрутить клубок. Он встал, подошел к стене, нарисовал стрелку от Лоран и написал «Форумы».

Айтишник появился не в девять, а в девять тридцать, чем привел Грина в ярость, но тут же успокоил, сообщив, что с восьми утра подписывал всякие бумажки, чтобы получить доступ к делу. Оно, видите ли, приоритетное, на особом контроле у руководства, и система доступа к нему особенная. Его звали Дилан Оуен. Он был чуть младше Акселя и значительно ниже и худее. Но оделся вполне соответствующе. Джинсы, хорошие туфли, рубашка и пиджак. В руках огромный ноутбук и сумка с проводами.

Мужчины пожали друг другу руки. Аксель рассказал про то, что жертва ходила в компьютерный клуб и сидела там на форумах. Даты и примерное время последних посещений тоже удалось установить согласно записям дневника.

– Говно вопрос, – ухмыльнулся Дилан. – И не такую инфу вытаскивали. Только в клуб я поеду сам.

– Иного и не предполагается, офицер Оуен, но возьмите с собой оперативника.

– Поедете со мной, детектив?

Аксель бегло посмотрел на часы.

– Почему, собственно, нет. Вы на машине?

– Ага.

– Отлично. Тогда встретимся там? – Он написал адрес на бумажке и протянул ее айтишнику.

Оуен снова улыбнулся. Он вообще часто улыбался, судя по всему. Только улыбка эта была холодной и немножко хищной. Так выглядят чертовски хорошие специалисты, которые никому ничего не пытаются доказать. В подразделении Грина в армии было несколько специалистов по IT-безопасности, которые занимались, конечно, не совсем безопасностью. Он приметил у Дилана именно такой взгляд. Это вселяло надежду на то, что расследование сделает еще шаг вперед.

– А какая у нас конечная цель, шеф? – спросил Оуен.

– Варианты?

– Ну не знаю, что вы хотите получить?

– Доступ к ее перепискам, ко всем контактам. Найти убийцу, вычислить его и арестовать. Такой ответ вас устраивает?

Снова эта хищная улыбка. Дилан выпрямился в кресле, аккуратно сложил бумажку с адресом вдвое и положил в карман рюкзака. Он выглядел как подросток. Хотя на самом деле нет. Скорее всего, Грин ошибся. Ему не тридцать. Он старше. Та порода людей, которая легко маскирует истинный возраст. В темных волосах мужчины поблескивала редкая седина, а у уголков губ при улыбке появлялись характерные складки. Ему ближе к сорока. Он, скорее всего, разведен. Почему-то подумалось, что детей нет. Возможно, были раньше. А еще он увлечен своей работой с той же силой, с какой Аксель увлечен своей.

– Устраивает, – откликнулся Оуен. – Более чем. Выезжаем?

22. Кейра

06 октября

Деловой квартал, Новый Треверберг

Кейра стояла у входа в бизнес-центр, где несколько кабинетов снимал доктор Соломон Перлз. Она приехала раньше почти на полчаса и сильно замерзла в ожидании Карлина, но считала, что так будет лучше. Лучше померзнуть, это вытеснит из головы мысли, из-за которых она всю ночь не спала. Она попросила прощения. За поцелуй! А потом за то, что завела эту тему в разговоре. А на самом деле надо было сказать: «Марк, поцелуй меня еще раз, и давай, наконец, займемся чем-то более приятным прямо в твоей машине». Что ее останавливало? Воспитание? Какое может быть воспитание у такой, как она?

Ее притягивал Карлин. Он был так не похож на всех мужчин, которых она знала. Он казался ей надежным. За ним как за стеной. Успешный, умный. Еще и красивый. Боже, он сногсшибательно красив. Как она завидовала его жене. Как она завидовала самой себе, когда узнала, что Карлин будет вести у них целый курс, а может и не один. Как мечтала об этой практике. И что теперь? Вся ее мотивация завязана на мужчине, который безнадежно женат, у которого ребенок и которого она поцеловала прямо на работе? В управлении? Через стенку от кабинета Акселя Грина!

Какая она идиотка.

Но она не могла иначе. Если выбирать, ради чего ее сердце ускоряло свой бег сейчас, это точно была не работа. Не расследование. Не убийца, который уничтожал девушек, подвергшихся насилию. И насильников. Она настолько увлеклась Карлином, настолько абстрагировалась от расследования, что, соприкоснувшись с болью, пронзившей ее в момент, когда Грин посвящал их в детали убийства, решила ее не испытывать вовсе.

И не болело. Ничего не резонировало.

Она ничего не чувствовала.

И это был первый признак того, что пора возвращаться в терапию, пока не прорвало. Позвонить психоаналитику, сказать, что трехмесячный перерыв закончен, что ей нужно две, а лучше три встречи в неделю, что она сглупила, что она без него не справится, что он для нее уже не несет никакой угрозы, она его не ненавидит. Что ей нужна помощь. Потому что каждое мгновение, которое оно проводит в рабочей группе, толкает ее в регрессию[6]6
  Регрессия – это защитный механизм психики. Представляет собой форму психологического приспособления в ситуации конфликта, тревоги или стресса, когда человек бессознательно впадает в более ранние, то есть менее зрелые и менее адекватные образцы поведения.


[Закрыть].

Кейра сжала пальцы в тонких перчатках. Ее психика раскачалась. Что так на нее повлияло?

Карлин?

Убийства?

То, что в Лоран она видела себя и не могла от этого отделаться? То, что сегодня в тот редкий момент, когда она запомнила сон, приснилось ей, что Инквизитор поймал ее отчима и сделал с ним все то же самое, что с Преттингсом?

Что она не понимает, где добро, где зло, но все ее нутро разворачивается в сторону стремления к мести? И к успокоению.

Усилием воли она заставила себя подумать, куда они идут и зачем. Вернуться к работе. Доктор Соломон Перлз, психоаналитик и психиатр, психотерапевт, который работал с жертвой довольно долго, если верить дневникам. Он знал ее лучше остальных и точно знал об отчиме. Это смешно, но именно он имел все шансы попасть в список главных подозреваемых. Отсюда такое бережное отношение к Лоран. Но зачем вообще ее убивать? Чтобы показать всему миру, за что убили мужчину? Хм. А это похоже на правду. Убийца не садист. Судя по всему, он не получает удовольствия от причинения боли другому. Но у него болезненное, даже извращенное чувство справедливости. Он хотел, чтобы Лоран была отмщена. А еще хотел, чтобы в Треверберге узнали об этом. Узнали, что появился человек, который знает самые постыдные тайны, который способен вывести на чистую воду насильников. Может, смерть Лоран – это жертва? Жертва в угоду других девочек, которые подвергаются ужасам дома? Кейра была одной из этих девочек. И она не стала сильной, как пишут в романах. И попав в полицию, она поняла, что не этого хотела. И не этого искала.

Продолжающееся в течение нескольких лет насилие со стороны отчима сломало ее. Конечно, она не сошла с ума. Или сошла? Какой нормальный человек пойдет изучать психоанализ, а на полпути свернет в сторону профайлинга? А есть ли вообще нормальные люди? Девушка улыбнулась сама себе.

– Доброе утро.

Она дернулась, как от удара, и вскинула мутный взгляд на подошедшего к ней мужчину. На докторе Марке Карлине было строгое черное пальто. Волосы аккуратно зачесаны назад. Впервые с момента начала расследования он выглядел отдохнувшим и спокойным. Гладкая кожа идеальна, карие глаза смотрят внимательно и учтиво. А еще холодно и по-деловому. Будто это не он вчера ее целовал.

– Доброе утро.

Видимо, он хотел сказать что-то еще, Кейра определила это по чуть вздрогнувшим бровям, но передумал и молча направился в бизнес-центр, где на охране показал свое удостоверение, сказал, что Коллинс с ним. Охрана их пропустила, проводила до лифта (видимо, чтобы убедиться, что гости никуда с намеченного маршрута не свернут). В лифте, воспользовавшись большим зеркалом, Кейра сняла с головы шапку, стянула мягкий тонкий шарф и положила и то и другое в сумку. Убедилась, что выглядит хорошо, даже попыталась натянуть на лицо отличное от холодной маски выражение, но не преуспела. Карлин держался чуть поодаль. Он был выше нее, но сейчас своим ростом не давил.

– Мне молчать? – спросила она, когда до нужного этажа оставалась пара секунд.

– Доверься интуиции, – шепнул профайлер, повернулся к дверям лифта и, дождавшись их открытия, шагнул в просторное фойе.

Фифа-секретарша сидела на своем месте. Выглядела она так же пусто, как и говорила. Крашеная блондинка с чуть отросшими мышиного цвета корнями. Серая и невзрачная, но с таким бронебойным макияжем, что впору сниматься в порно. Может и снималась, кто ее знает. И почему она так раздражала? Кейра невольно сжала кулаки.

– Доктор Марк Карлин, это стажер Коллинс, – прохладным тоном представился профайлер. – Мы к доктору Соломону Перлзу.

– Да уж знаю, – вяло отозвалась блондинка. – Доктор Перлз ждет вас. Мне пришлось перекроить из-за вас его расписание! Мы потеряли деньги!

Карлин снял пальто, повесил его в шкафчик, принял верхнюю одежду Кейры и медленно повернулся к секретарше. Под пристальным взглядом мужчины та смутилась и уткнулась в блокнот. Марк ничего ей не сказал, а Кейра клокотала от ярости. У них два трупа! И доктор Перлз знал одну из них. Близко знал. Да плевать, сколько денег он потеряет за один час терапии с кем бы то ни было.

Секретарша подняла трубку и нажала кнопку внутренней линии.

– Доктор Перлз, тут господа из полиции… Да… зову… Доктор Карлин, офицер Коллинс, принести вам чай или кофе?

– Два кофе, пожалуйста, с молоком и без сахара, – отчеканил Марк и толкнул дверь в кабинет мозгоправа.

Кейра скользнула за ним. Она поймала взгляд секретарши и на мгновение почувствовала себя королевой: ведь это ей блондинка принесет кофе, ведь это с ней приехал (ну почти) Карлин, ведь это она обладает достаточной властью, чтобы изменить чье-то расписание. С этой стороны о работе в полиции она еще не думала.

Кабинет этого психоаналитика был таким же, как кабинет любого психоаналитика. Ну, по меньшей мере, как представляла их Коллинс. Кушетка. Несколько кресел. Стол, за которым врач работал, когда оставался один. Нейтрального цвета стены. Никаких картин, никаких элементов декора. Строго и просто. Сам Соломон Перлз, худосочного вида мужчина средних лет с острым лицом, такой же острой бородкой и в прямоугольных очках, поднялся навстречу. И с чем связана его популярность? Кейра бы к нему в личный анализ не пошла. Никогда. Слишком уж в нем много от психиатра.

– Господа… – Перлз пожал руку Карлина, затем Коллинс.

Еще одно преимущество работы в полиции. Мужчинам приходится с тобой считаться. Может, она пошла сюда, чтобы избавиться от власти отчима над своим телом и душой? Как делала это разными способами всю жизнь? Заставить мужчин уважать ее, принимать ее, считаться с ней?..

– Доктор Перлз, благодарю, что уделили нам время, – сказал Карлин, опускаясь в мягкое кресло ближе к столу. Кейра поспешила занять место рядом с ним, а Перлз опустился напротив, вынырнув из-за стола.

– Ваша помощница не оставила мне выбора, – с неожиданным теплом отозвался Соломон. От его улыбки внутри что-то перевернулось, и Кейра, кажется, начала понимать, почему он был таким популярным психоаналитиком.

– У нее тоже не было выбора, – ответно улыбнулся Марк.

С коротким стуком в кабинет вошла блондинка. На подносе она принесла три чашки кофе, молочник и блюдце с печеньями. Поставила все это на чайный столик, улыбнулась гостям фальшивой улыбкой и испарилась, убедившись, что от нее больше ничего не нужно. Перлз разлил молоко по чашкам, дождавшись одобрительных кивков, все трое взяли свою порцию, синхронно сделали по глотку. Кейра и Марк посмотрели на хозяина кабинета, а он в свою очередь – на Карлина.

– Мы хотим поговорить об одной из ваших подопечных. И просим вас отвечать предельно откровенно.

– В рамках этического кодекса и медицинской тайны, конечно.

Карлин сделал еще глоток кофе, тем самым дав себе время, чтобы подумать. Коллинс почувствовала, что снова злится. Как ее бесили эти разговоры про медицинскую тайну. Полиция всегда получала доступ ко всему, что ей было нужно. Всегда. Сколько бы врачи ни извращались со своей этикой.

– Речь о Лоран Лоурден. Ее нашли убитой третьего октября этого года. Мы познакомились с ее дневниками и с ее слов знаем множество подробностей ваших сессий. Можете ничего не скрывать, доктор. Нам нужна ее история болезни.

Карлин проговорил этот монолог все тем же спокойным голосом. Закончил и пригубил кофе, улыбнулся хозяину кабинета и слегка откинулся на спинку кресла в ожидании ответа. С Перлза слетели и доброжелательность, и недовольство. Он был шокирован.

Хорошо играет или это не он?

– А я-то думаю, куда запропастилась Лоран?.. Но… как?

– Вкололи смертельную дозу морфия, – неожиданно для Кейры решил поделиться сведениями Марк.

– А что вам даст история болезни, если вы читали дневники?

Резонно.

– На самом деле мы хотим знать, кто из сотрудников имел к ней доступ.

– Только я и Линда.

– Вы уверены? А если речь о несанкционированном доступе? Кто убирается в вашем кабинете, например? Или проводит ревизию. Или… кто ваш супервизор?

Перлз побледнел.

– А в чем, собственно, дело?

– Лоран убили не одну. Вместе с ней убили ее отчима, Джима Преттингса.

Бледность психоаналитика стала настолько явной, что Кейра испугалась, не придется ли сейчас в срочном порядке вызывать неотложку.

– Теперь вы понимаете, – не спросил, но утвердительно кивнул Карлин. – Кому Лоран могла об этом рассказать, кроме вас?

– Клиенты… – Доктор вымученно прочистил горло. – Клиенты лгут. Но если верить ее словам, об этом не знал никто.

– Вы склонны верить, доктор Перлз? – спросила Кейра.

Он перевел взгляд на нее. Неприятно, когда психоаналитик так на тебя смотрит. Как будто душу вынимает.

– Я не могу сказать ни да, ни нет, вы же понимаете. Возможно, она лгала. Возможно, нет.

– У нее были подруги? Молодой человек?

Доктор покачал головой.

– Если и да, мне они неизвестны, господа полицейские.

Марк достал из кармана визитку.

– Мы оба знаем, что вы не сказали всего. Вот мои контакты. Если решите встретиться еще раз, позвоните. А пока прошу дать распоряжение, чтобы для нас сняли копию истории болезни.

– То есть история все-таки нужна, – кивнул Перлз. – Хорошо.

Почти всю дорогу до управления коллеги молчали. Марк был погружен в свои мысли и на редкие замечания и попытки Кейры заговорить не реагировал. Она не понимала, что произошло, мучилась, но держалась. Ее психолог спросил бы ее, нравится ли ей эта боль и не к ней ли она стремилась, добиваясь внимания Карлина. Вот он, рядом. Вчера еще был так близок. А сегодня так далек. Его вчера в ней подкупила слабость? Сегодня она слишком сильная? Или он нашел кого-то еще?

Рука Карлина лежала совсем рядом. Кейра смотрела на нее, но видела другую руку.

– Он точно знает, лгала Лоран или нет. Психоаналитики это чувствуют. И при такой длительной терапии редко ошибаются, – сказала Кейра, когда черный «Ауди» заехал на парковку близ управления. – Почему он не хочет сказать нам правду?

– Потому что не готов взять на себя ответственность, – наконец заговорил Карлин, останавливая автомобиль. – Ответственность за то, что лежит вне зоны его контроля. И вне его жизни как таковой. И это нормально – не желать лишней ответственности. От ее избытка люди сходят с ума.

Кейра медленно повернула голову и посмотрела профайлеру в глаза. Про кого он говорил больше? Про Перлза? Или про себя?