Текст книги "Желанная для него (СИ)"

Автор книги: Ани Файер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9

Анна Сладкова

Я истерично хватаюсь за его исчерченную всевозможными рисунками шею руками, прильнув к его такому же разрисованному торсу всем своим телом, трясясь от страха, как осиновый лист.

– Ярослав, отпусти меня, пожалуйста! – умоляю я. – Я не умею плавать, ты же знаешь! А-а-а! Пожалуйста, Яр, только не на глубину-у-у! – перехожу уже на жалобный визг, гляди, что собаки все в округе сбегутся к нам и дружно начнут мне подвывать.

– Что, так и не научилась? – серьёзно спрашивает Федорцов, на миг остановившись.

Отрицательно мотаю головой, чуть не плача. Улыбается мне и снова делает шаг назад, гад такой!

– Ярочка, пожалуйста, отпусти! – смотрю ему в глаза.

– Так ты сама вцепилась в меня мертвой хваткой! – хохочет он, делая шаг назад, издеваясь надо мной. – Не дрейфь, Сладкова, держу!

– А-а-а… Не надо! Остановись! Прошу-у! – верещу я, осознавая, что свои ноги я и правда сплела вокруг крепкой мужской талии, а руками упираюсь в широкие и мощные плечи, пытаясь залезть на Ярослава как можно выше.

– Поцелуй меня! – требует Федорцов тихим приглушенным басом.

– Пошёл ты! – быстро отзываюсь. – Я Лёшку позову!

– Чем быстрее поцелуешь, тем быстрее отпущу! – ставит тот ультиматум, загадочно улыбаясь мне. – Твой Лёшка занят сейчас, он не придёт.

– Ярослав, хватит! Быстро верни меня на место! – я тоже не пальцем деланная.

– Чтоб ты знала, твоё место рядом со мной, Сладкова! – хмыкает он. – Быстро целуй и отвалю! – ставит ультиматум Федорцов, снова начиная уходить на глубину. Почти по самую шею! Ему – шея, мне – крышка! Чёрт! Я ж потону!

– Яр! Ярочка! Миленький, хватит, пожалуйста! – умоляю я. У меня почти истерика! После того, как я трижды тонула, теперь безумно боюсь воды и неизведанной глубины. И плевать, что рядом люди, которые умеют плавать и могут меня спасти. Я просто боюсь! И ничего не могу с собой поделать!

– Один поцелуй, Ань, и я возвращаю тебя на берег, – говорит Ярослав вполне серьезно. Смотрю в его глаза, не врет, вроде. – Точнее, на бортик, – улыбается он.

– Хорошо! – отзываюсь, быстро целуя его в щеку.

– Ты чё, блин, прикалываешься? Не, сладкая, так не пойдет! – говорит он, делая шаг назад, снова уходя по самую шею. Я машинально упираюсь руками ему в плечи, пытаясь вылезти выше из воды, и моя грудь оказывается на уровне его лица. Ярослав смотрит на неё, не отрываясь, и я вижу, как нервно дёргается его кадык, а его губы сжимаются в тонкую линию. Он перехватывает меня руками под попой, крепко сжимая её ладонями.

– Яр! – негодую я.

– Ань! – отзывает он, намекая на наш уговор.

– Ладно! Только без рук, пожалуйста, – жалобно прошу я и не понимаю, с чем именно это связано: то ли со страхом оказаться по самую макушку в воде, то ли со страхом того, что мне понравится целовать его. Ярослав кивает головой, соглашаясь с моими условиями. – Очень прошу тебя, выйди немного из глубины, мне, и правда, очень страшно!

Ярослав улыбается, но не противоречит моей просьбе, сделав несколько шагов ближе к бортику. Теперь вода достает ему до груди, и он немного опускает свои руки ниже, а я сползаю по его торсу, оказавшись лицом к лицу. Вода еле заметно колышется, будто прибой на море, заставляя уже расслабиться от осознания, что я нахожусь в надежных руках. Он красивый. Безумно красивый. От него веет опасной и такой давящей сексуальной аурой, что становится немного не по себе. Я боюсь, что растаю, словно воск в его руках, и не смогу контролировать себя.

– Ну? – спрашивает он. – Долго ждать-то?

Придурок!

Безумно злюсь, что он заставляет проходить меня такие ужасные испытания, связанные с моим самым безумным всепоглащающим страхом и самым диким желанием!

Гад!

С яростью впиваюсь ему в губы, не разжимая их. «На, козёл! Доволен?» – хочется сказать ему. А этот наглец держит меня одной рукой за ягодицу, чуть сжимая её своими сильными пальцами, а другой ладонью схватился за мой затылок, с силой надавливая на него, прижимая к себе ещё ближе. От неожиданности я собираюсь заорать, чем быстро пользуется Федорцов, прорывая мою оборону, засунув свой горячий язык мне в рот, не давая сомкнуться моим губам вновь.

О, Божечки мои! Это просто невообразимый фейерверк эмоций и ощущений. Меня ещё никогда в жизни никто так не целовал: страстно, требовательно, без малейшего намека на нежность, но безумно, безумно жарко, пылко и горячо! Наши языки сплетались так яростно и жестко, что мы даже зубами постукивались от спешности своих действий. У меня такое ощущение, что я просто умираю. Мне даже дышать не хочется, да это и не нужно, потому что кажется, что весь кислород Ярослав передает через себя.

Поцелуй немного замедлился, углубился, вызывая нестерпимый жар желания во всем моем теле. Неожиданно для себя самой я начинаю стонать! Я! И стонать! Прямо в голос! И так громко, что не сразу понимаю, что эти непонятные и жалобные звуки издаю именно я.

Сколько себя помню, я всё время контролировала весь подобный процесс, а стоны мне всю жизнь приходилось выдавливать из себя просто потому, что так было надо. А тут всё происходит само собой, что я даже не успеваю подумать и что-либо осознать. Да так приятно, что я и правда тону, только не в воде, что плещет в бассейне, хлестая по моей разгоряченной коже, а в потоке неописуемых эмоций, чувств и желания. Настоящего сексуального желания, доселе неведомого мной.

Ярослав шипит, его ноздри раздуваются, и он тяжело выдыхает воздух мне прямо в рот. Мужчина крепкой хваткой сжимает мои ягодицы жестче, притянув мою изнывающую плоть плотнее к своему возбужденному члену, сделав недвусмысленное движение тазом вверх-вниз, и чуть потянул своими зубами за мою нижнюю губу.

Ну, вот и всё, приехали! Я поплыла! Осознание, что давно именно этого хотела, прострелило мой рассудок. Я просто похотливая курица! Как я могу испытывать подобное к человеку, которого долгое время считала своим, не скажу, что братом, но довольно близким членом семьи. Когда? В какой момент все перевернулось во мне?

– Ты же понимаешь, сладкая, что я тебя сейчас трахну? – выдыхает он мне эту истину прямо в губы.

Вот же ж чёрт! Откуда я могу что-то понять, когда моя голова совсем не соображает?! Видно, мое лицо порадовало Ярослава, что он мне лукаво улыбнулся и снова потянулся к моим губам. А я не хочу! Нет, вру! Хочу, конечно же, но не так! Не в бассейне же, посреди бела дня, куда в любой момент может кто-нибудь зайти! А если Алёшка явится или Ленка?

Отрицательно мотаю головой, зажав свою нижнюю губу верхними зубами, где только что прикусывал Ярослав.

– Яр, Ань, вы где? – зовёт нас Лёшка, заглянув к нам в помещение. Ну, вот, пожалуйста! Как я и предполагала! Ярослав нехотя отпрянул от меня, но из рук не выпустил. Он всё также крепко держит меня, и отпускать явно не собирается. – Я, конечно, извиняюсь, – неловко начинает говорить Алексей, чуть отвернувшись от нас, дабы не лицезреть всё это безобразие. Стыдоба-то какая! Ужас! – Там родители приехали нас поздравить! Вы подойдёте?

Вот и всё! У меня прямо сердце в пятки ушло. Уже представляю, как они обнаружат меня вот так, бесстыдно прижатую к своему названному сыну, моему практически брату, и инфаркт вместе с инсультом им обеспечен.

Чёрт-чёрт-чёрт!!! Мозг лихорадочно пытается что-то придумать, пока тело истерично дёргается в руках Ярослава.

– Яр, пусти меня! – говорю строго, стараясь придать своему голосу больше уверенности. – Пожалуйста! Ты же обещал!

Мужчина смотрит на меня, изучая моё испуганное лицо, видимо решая для себя, как именно поступить.

– Хорошо, Сладкова! Я отпущу тебя! – идет он на уступки, наверное, впервые в своей жизни. И мне приятно это ощущение небольшой, но всё же победы. Благодарно киваю ему. Готова поцеловать его в щеку, но это явно будет лишним сейчас. – Но не думай, что я и правда отвалю от тебя! – злобно рычит он. – Теперь это точно невозможно!

Опять злится. На меня ли? Нет. Понимаю, что его ярость сейчас направлена вовсе в мою сторону. На обстоятельства вокруг. И сердце греет одно – он сказал, что не отстанет. Он хочет меня. Хочет… Желает… Или что там ещё он испытывает, но это что-то непередаваемое и безусловно окрыляющее мою самооценку и гордость.

Ярослав отпускает меня и чуть подпихивает под попку, направляя меня ближе к бортику, где я точно не смогу захлебнуться. Я хватаюсь за поручни и вылезаю, бросая неловкий взгляд в сторону Федорцова. Тот смотрит на меня, растянув свои губы в ухмылке. Он резко отворачивается, ложась на воду, начиная грести, наворачивая круги по бассейну, делая широкие и мощные взмахи руками. Такой красивый, огромный, прекрасно атлетически сложенный, само совершенство, но холодный. И все же есть в нем то добро и тепло, что он скрывает ото всех. Что-то ранимое, какая-то брешь во всей этой силе и этом величии. И где-то внутри меня все просто кричит о том, что этот незаметный взору изъян – я. Знаю, что это слишком самонадеянно, возможно, даже слишком уверенно и надменно с моей стороны, но это чувство дает мне невероятную силу. Над собой и над ним. И это не просто обычное влечение к нему.

Спасибо ему за то, что за последние десять минут этот мужчина заставил испытать всё это: почувствовать себя желанной и просто привлекательной женщиной.

Бегу через заднюю дверь, чтобы не встретиться с родителями раньше времени, и улыбаюсь, словно дурочка, пробегая мимо Алёшки, который тупит взгляд. Но, слава Богу, просто молчит, не говорит мне ни слова, и не издевается надо мной, как он это любит делать, лишь невольно улыбаясь мне в ответ, еле заметно кивнув кому-то головой мне за плечо.

***

Ярослав Федорцов

Если ещё кто-нибудь приедет, мои яйца лопнут, клянусь. Все чувства, что когда-то похоронил внутри себя, всколыхнули меня всего. Они непросто проснулись во мне, а кажется, возродились из пепла, стали ярче, мощнее, слаще и во стократ сильнее и больше. Когда-то мне казалось, что больше – уже не возможно! Но, нет! Всё невозможное – возможно!

Проплываю который круг, в надежде, что измотал себя, и дикое желание к Сладковой исчезнет. Лёшка так и стоит, ждет меня.

– Остыл? – спрашивает он у меня, усмехаясь.

– Нет! – поднимаюсь на руках, вылезая из бассейна. – Отвернись, если не хочешь полюбоваться на мой стояк.

– Нет ни малейшего желания, – ржёт он надо мной, кидая в меня полотенце. Вытираюсь быстро и выхожу в гостиную, хватая свои шорты с дивана. – Когда скажешь родителям?

– Ты о чем? – не понимаю я, услышав Лехин вопрос, напяливая на себя футболку, чтобы не пугать мать своими синяками.

– О вас с Анькой! – поясняет он мне, выходя в сад, где уже все собрались.

– Когда буду уверен, что она точно не сбежит от меня, – отвечаю брату.

– Разве это возможно? – хлопает тот меня по плечу.

– Сам удивлен, честно признаться! Но и сестра твоя любит побегать! – улыбаюсь. – За последнее время это происходило не единожды, – признаюсь Лешке.

– Да, – машет тот головой. – Но она боится. Твердила, что не хочет ничего. Что ей никто не нужен. Она обижена, Яр. Причем, не на шутку! Тебе нелегко придётся, чтобы вернуть её доверие. Особенно после того, что ночью устроила твоя Лика.

– Я постараюсь быть убедительным, – широко улыбаюсь. Мне нравится, что брат топит за меня. Эта поддержка вдохновляет, мотивирует, зная, что я не один. Безмерно благодарен ему за это.

– Ярочка, сынок! – произносит Лариса Михайловна, подходя ко мне и крепко обнимая. Неодобрительно смотрит на мое лицо, останавливает свой взгляд на немного заплывшем глазу. – Опять тренировался без экипировки? – цокает она языком, поджав губы.

– Да, мам! – киваю ей. – Всё норм, не переживай! – обнимаю эту женщину, пытаясь пожать руку отцу. – Рад видеть, бать!

– Сынок! – подходит он ко мне, хлопая меня по плечу. Морщусь. Боль в руке от прошедшего боя и болевого захвата противника ещё отдается во всем теле. – На минутку, – просит он меня, кивнув головой в сторону. Подхожу. – Ты когда матери лапшу на уши перестанешь вешать?! – недовольно цедит он, снова пизданув мне по больному плечу. Понял всё. Опять морщусь.

– Бать… – пытаюсь оправдаться.

– Не перебивай, когда я говорю! – шипит он. О-у! Отец зол. Смиренно опускаю голову, потому что виноват. Потому что уважаю. Потому что знаю, что небезразличен, и этот мужик всегда был для меня авторитетом. – Я переживаю! – вздыхает он, понизив тон, замечая, как Лариса Михайловна наматывает круги вокруг нас, пытаясь что-то расслышать, пока её не отвлекает так вовремя подошедшая Ленка. – Мать тоже не тупая, хоть и прикидывается вечно умалишённой и блаженной, но всё прекрасно понимает! – читает мне нотации батя. – Ярослав, – снова стукает он меня по плечу, а я жмурюсь, не в силах сдержать стон, – если ты вляпаешься в какое-то дерьмо…

– Не вляпаюсь! – перебиваю, набычившись.

– … То ты меня знаешь, – продолжает он, будто и не услышал меня вовсе, включив вояку. – Получишь по первое число, сынок!

– Бать! – снова пытаюсь оправдаться, собираясь что-то сказать, но слова застреают в горле, и я нервно дергаю кадыком. Потому что вижу, как к нам выходит Сладкова в белом сарафане. Как невеста. И я млею, начиная медленно оглядывать её: волосы еще влажные, красиво убраны назад, длинными ручейками ложаться ей на плечи; тонкие бретели подчеркивают её утонченность и женственность, а грудь красиво выделяется в широком V-образном вырезе лифа. Она просто бесподобна. Подходит к толпе, широко улыбаясь, обнимает мать.

– Ты с Анютой нашей как собираешься дальше жить? А? Она не потерпит подобное! – неожиданно спрашивает отец. Я аж поперхнулся, подавившись воздухом и слюнями, наблюдая за своей богиней.

– Па-а! – всё ещё кашляю я.

– Или думаешь, что я тоже слепой? А? – хлопает он меня по спине. – Ты это, прекращай, сын! Угомонись уже, если хочешь нормальную семью. Деньги – это хорошо, конечно, но семья важнее! Я знаю, о чем говорю. И это не только потому, что Анюта – моя дочь. Ты тоже мой сын, Ярослав! И я безмерно горжусь тобой! Но мне не нравится твой образ жизни! Вчера ты получил достойного соперника, но он не так прост. Чей-то пропихной… Он профи, и подозреваю, что не только на ринге.

– Ты видел мой бой? – спрашиваю у отца, выпучив глаза.

– Каждый, сын! Каждый… – снова хлопает меня по плечу Сан Саныч, чуть дернув губы в улыбке. – Будь осторожен, сынок!

– Бать… – не в силах сдержать свой порыв, обнимаю отца. ОТЦА! Настоящего отца! Я всегда завидовал Лёхе, что у него такая семья. И даже не сразу понял, когда она стала и моей тоже. Жизнь как-то сама собой сложилась «ДО» и «ПОСЛЕ» двенадцатилетнего возраста. И я благодарен судьбе за то, что она свела меня именно с этой семейкой, и за то, что они так просто, без всякого умысла приняли меня в неё.

Глава 10

Ярослав Федорцов

Весь вечер пялился на мою Анюту. Та ловила мой мечтательный взгляд, томно отводила взор, прячась за бокалом с вином и за разговорами с мамой или с Ленком и её подругой. Чёрт её дери, как же она хороша! Красивая, добрая, нежная, невесомая, словно ангелок парит над землей. Мне уже совсем тяжело даются эти часы, когда она рядом, а у меня нет возможности прикоснуться к ней, обнять, поцеловать.

Пусть отец и в курсе моей бешеной одержимости на счет его дочери, но мне нужно увидеть это в глазах самой Сладковой. Ответ на свой немой вопрос, которого жду уже столько лет.

Ближе к восьми вечера Гор со своей женой Юлей приехали. Лёшка очень ждал его. Друг, как-никак, а не просто бывший тренер. А Ленок вот напряглась. Улыбаюсь. Знаю причину – жена Тимура. Юлька его, эм, как бы это выразиться помягче – шлюха. Он, вроде как, и знает, что она слаба на передок, но не подает вида. Молчит, не рассказывает об этом никому. Только вот видно это всё невооруженным взглядом. Всё в этой женщине кричит о том, что она недотраханная стерва.

Давно понял, почему Гор на наши семейные вечера всегда приходил без неё. А тут просто повод такой большой выдался. Он постоянно сторонится расспросов об их семейной жизни. Потому что ни с кем не хочет говорить об этом. Я не лезу, да и Лёха тоже.

Несмотря на то, какая эта Юля и что из себя представляет, они не разводятся. У них дети, и Гор постоянно терпит её и такое непотребное поведение своей жены. Только однажды, сильно напившись, он просто сказал мне, что любит её. Что родители не разговаривают с ним с тех пор, как он женился на ней. И на Родину он не ездит всё по той же причине.

Нахер такую любовь! Что это такое, когда твоя баба постоянно ищет утешения в ком-то ещё? Потом подумал, что вдруг у Гора проблемы по этому самому делу? Нет, проблем явно нет, потому что и он не ангел. Было у него и пара любниц. Лично знаю некоторых. Но я всегда считал, что в семье не может быть измен. Потому что семья создается по любви. А где любовь, там нет места посторонним.

Правда, Юлька иногда молодец, при муже держится. Старается. Прям, кремень. Но не всегда. Даже сейчас замечаю, как она оценивающе смотрит на меня, провожая долгим похотливым взглядом, игриво прикусив губу. Швабра, бля. Не нравится она мне. Никогда не спал с ней, и даже не хотелось, хотя всегда замечал её интерес к себе. Но нужно отдать ей должное, ко мне в штаны открыто она тоже не лезла.

Анька моя тут же переключилась на новых гостей, поддерживая любую беседу, лишь бы не стыковаться со мной. Во, трепло, блин. Хоть бы отлучилась от них разочек, чтобы я смог незаметно подойти и поговорить с ней. И чего я так не уверен в себе? Ведь всегда брал, что хотел. А тут прямо снова себя неопытным юнцом ощущаю.

Вспоминаю последние дни, которые перевернули во мне всё с ног на голову. Жил– не тужил все эти годы своей размеренной жизнью. Не скажу, что совсем скучной жизнью, нет, конечно, но в ней не было красок. А сейчас… А сейчас всё по-другому, когда вернулась Сладкова! И я чувствую нашу связь! Впервые за все эти годы чувствую!

И я знаю, что ступил в тот день, когда приехал её бывший, когда гнал его в шею. Просто заревновал. Как представил тогда, как он её трахает, так потемнело всё в глазах. Ушел от греха подальше. Мог натворить глупостей, хотя глупее уже некуда.

Зато было время переосмыслить всё. Как будто переродился, честное слово. Уже и нет той жгучей злобы, что была раньше. Нет того куража и безбашенности, что была ещё буквально неделю назад. Спокойнее стал. Расту, ёптать! Хочется стать немного лучше. Более серьёзным что ли. Чтобы быть достойным моей Анюты. Чтобы моя сладкая гордилась мной. Чтобы знала, что не обижу. Чтобы была уверена во мне даже больше, чем в себе. Чтобы всегда была рядом. Мы столько времени упустили!

Бляха-муха!

Ну когда уже нам удастся побыть вдвоем?!

Я весь в томительном ожидании оказаться с ней наедине, желании её хорошенько дёрнуть и черти знает в чем ещё! Она нужна мне! Сейчас же! Немедленно! Любую другую отодрал бы уже давно ещё в подсобке на первом этаже или за ближайшими кустами! Но не её. Не её, блядь!

Не могу!

Мне нужно её согласие. Одобрение. Кивок. Или какой-то другой знак, но его нет! Или я всё пропустил из-за разговоров с отцом?!

Вот, не пруха-то! Родители решили остаться, потому что батя хорошо поддал за достижения родного сына. За то, что тот встретил достойную девушку – Ленку. За то, что он добился всего, чего хотел. И за много что ещё.

Мля-я-я!..

Я весь извелся, видя, как девчонки танцуют в сторонке! Как двигается Анька! Её движения плавные, невесомые. Она безумно сексуальна. Сладкова красиво извивается под музыку, улыбаясь подругам. Она вообще прекрасна всегда и везде, даже когда просто стоит и разговаривает с бокалом вина в руке.

Весь вечер – коту под хвост!

Подхожу к столику с очередной порцией шашлыка. Анюта подсуетилась немного, протянув мне кастрюлю, помогая снимать вилкой мясо с шампуров.

– Тсс, блин! – неожиданно шипит Сладкова, кидая вилку на стол.

– Обожглась, сладкая? – спрашиваю, хватая её за запястье. Та кивает, пытаясь выдернуть свою руку из моей ладони.

– Яр, что ты делаешь? – тихонечко шепчет она, оглядываясь по сторонам.

– Дай сюда! – командую, дергая её на себя. Подношу её руку к своим губам, облизав повреждённый палец, чуть прикусив его зубами напоследок. А она стоит совсем онемевшая от моей наглости. А мне плевать уже! Пусть все знают, что я настроен вполне серьёзно.

– Спасибо, – отвечает она, потупив взор. – Мне несомненно полегчало! – резко выдергивает свою руку из моей хватки и уходит к подругам.

«Да чтоб тебя, Сладкова!» – хочется заорать в голос.

Злюсь, кидая шампуры у мангала.

Пошло оно всё! Заебала!

Готов выдрать все волосы на своей тупой башке, потому что не знаю, как ещё подкатить к ней! Что сделать, чтобы не казаться слишком напористым и наглым? Она ведь скромница у нас! Не удивлюсь, если ещё ни разу не брала в рот ничего больше огурца и не вытворяла что-нибудь необычное в постели.

– А-а-а, блядь! – рычу, как ненормальный, пнув ногой какой-то камень, что тот отлетает в красиво стриженые кусты.

Яйца кипят, хер взрывается, Анька ещё такая вся привлекательная ходит рядом… Бесит всё! Да чтоб вас всех!

– Что, Яр, совсем прикипело? – ржёт надо мной Гор, взявшийся невесть откуда. – Или всё ещё похер на неё?

– Пошёл ты! – цежу сквозь зубы, впиваясь в него взглядом, готовый разорвать любого пополам, прикуривая сигарету.

– Во-первых, харе курить, – включает он тренера, выдергивая папиросину у меня прямо изо рта.

– Ты бессмертный, блядь, что ли, не пойму?! – наступаю на него, с силой сжимая кулаки, нарываясь.

– Ты бы научился свою ярость направлять немного в другое русло! – хватает меня за руку Тимур, делая болевой. Знает же, падла, какая рука у меня травмирована! По-другому не смог бы скрутить меня, гад! – А во-вторых, Анька не твои долбаные шлюхи, друг! С ней надо как-то по-другому…

– Я знаю! – рычу ему в ответ, перебивая. Отпускает. – От этого и злюсь!

– Держи себя в руках! – бьет меня по плечу Гаворгян, прямо по больному, приводя в чувства. – Соберись! Сосредоточься! Представь, что готовишься к бою! Только в такие минуты ты знаешь, чего хочешь. Держись! Я верю в тебя, Яр! – советует он мне.

Ну что ж, придется набраться ещё чуточку терпения. Ждал пятнадцать лет. Подожду ещё и пару часов.

Двенадцать…

Ну, наконец, все начинают расходиться по комнатам, желая друг другу спокойной ночи. Все – это Сладковы старшие, оставив молодежь одних. Слава тебе яйца!

Весь вечер к Анюте клинья подбивал, а та ни в какую. То отходит к девчонкам, то к родителям… А я ведь вижу, что избегает меня. Тоже боится остаться со мной наедине. Потому что знает, что произойдет настоящий взрыв. Знает, что сегодня буду подминать её под себя.

Но отчего-то чувствую себя неловко. Будто пацан совсем, не знаю, как подкатить к ней.

Пока пиздел с Лёхой, смотрю, нет её уже! И как упустил из виду? Не, Сладенькая моя, от меня просто так не отделаешься!

Хорошо, что Леха разместил родителей на первом этаже.

Пробираюсь к Анюте на второй, открывая дверь её комнаты. Слышу, как льётся вода в душе.

Темно, хоть глаз коли. Уселся на кресло, что стоит как раз напротив душевой комнаты, закинув ноги крест-накрест, весь в ожидании потираю вспотевшие ладони о колени. Ну всё, приехали, Сладенькая! Я готов и не отступлю!

Терпеливо жду, когда Анька откроет двери и выйдет.

Никогда и никого так долго не ждал. И больше не собираюсь!

Выходит из душа, с обернутым полотенцем на груди.

Охает, заметив меня. Я, наверное, сильно громко сглотнул слюну от представшего передо мной вида. Поднимаюсь с кресла, медленно надвигаясь на неё.

– Я буду кричать, Яр, – говорит она мне и отходит назад, стараясь прошмыгнуть обратно в ванную.

– Обязательно! – соглашаюсь я с этим утверждением, уже представляя, как моё имя будет вылетать из её уст. Продолжаю двигаться в её сторону. – Минут через двадцать, если сейчас же прекратишь выёживаться!

Резким движением пресекаю её жалкую попытку съебаться от меня, пригвождая к стене. Наклоняю голову ниже, вдыхая её аромат. Такой тягучий, сладкий и будоражащий мои нервы, что с каждой секундой всё тяжелее контролировать себя. Не, это не духи, это она сама так приятно пахнет. В блаженстве прикрываю глаза и резко распахиваю их, разглядывая её лицо. Наверное, она в них что-то увидела, или просто прочитала мои похабные мысли, где я имею её во всех всевозможных позах.

– Ярослав! Прекрати немедленно! – командует Анюта мне срывающимся голосом, пытаясь отпихнуть меня от себя. Хер там! Я ж больше её в два раза! Глупенькая моя. Должна ж понимать, что в бассейне я ей позволил свалить, потому что обещал, в саду – потому что пожалел её чувства, дабы не травмировать психику, что всё увидят родители, а сейчас у неё ничего не получится. Не денется от меня никуда!

– Тебе бы в училки, сладкая! – улыбаюсь ей, опустив голову у самого её лица. Провожу своим носом по её щеке и резко хватаю девчонку за запястья. Отвожу руки ей за спину и цепляю их в замок, крепко фиксируя их своей ладонью. Молчит. Не боится и не трясётся, лишь смотрит как-то странно на меня, тяжело и рвано дыша.

Указательным пальцем правой руки начинаю медленно гладить вдоль кромки полотенца на её груди, вызывая рой мурашек, и не только у неё. Меня уже самого всего трясёт от перевозбуждения. Добираюсь до узелка махровой материи и резко дёргаю её вниз, разглядывая свои труды. Вот же чёрт! Всё пересыхает в глотке, когда вижу я её абсолютно нагую. Она прекрасна! Бесподобна! Просто богиня, честное слово! Она идеальная женщина! Самая лучшая для меня!

Девчонка пытается прикрыть себя руками, но я быстро сбрасываю их с неё. Мешают любоваться её телом.

– Ярос… – снова тянет свои ладони к груди, прикрывая их.

– Не. Смей. Никогда. Прятать. От. Меня. Себя. – намеренно выделяю каждое слово, чтобы поняла, что нужна мне. Что не просто хочу её.

Люблю!

Анюта неуверенно опускает руки вниз вдоль своего тела. А я слежу за этими неуверенными движениями, не в силах оторвать своего взгляда от неё.

Тяжело сглатываю вмиг загустевшую слюну. Во рту пересохло, как в пустыне. Чёрт!

Часто вздымающаяся красивая грудь с небольшими розовыми сосками тут же предстала предо мной, маня к себе, гипнотизируя, будто бы умоляя прикоснуться к ней и сомкнуть мои губы на этих прекрасных пиках. Веду ладонью по её руке от самого плеча по бархатистой светлой коже, перемещаю её под грудь, снова веду вниз по тонкой хрупкой талии. Кажется, сожми я чуть сильней, и она вся переломается у меня прямо на глазах. Веду ещё ниже, поглаживая её покатые бёдра. И не в силах удержать свой порыв, сжимаю ладонь на её заднице, оставляя свой след – огонь! Чуть не застонал в голос от удовольствия, честное слово! Анюта еле заметно дёрнулась от моей импульсивности, наверное, и от боли. Но молчит, не проронив ни слова. А я просто тупой похотливый кретин! Идиот! Придурок! Но ничего не могу с собой поделать! Это всё происходит на инстинктах, рефлексах. Я бессилен перед ними!

Член ужасно пульсирует в предвкушении сладостного погружения в неё. Улыбаясь, провожу языком по нижней губе по привычке. А она ловит этот момент, фиксирует.

– Яр… – взгляд её туманится, а ротик приоткрывается.

– Дети б тебя боялись и уважали, – продолжаю я свою мысль, так нагло и бестактно прерванную её ужимками. – Но я уже давно не ребёнок, Ань! Мне двадцать семь! И я буду делать с тобой всё, что захочу! Потому что ты – моя! Поняла меня?

Глаза её расширяются от удивления, она немного дергается в моих руках. Но куда уж там?!

Не в силах сдержать свои желания, присасываюсь к её губам, как пиявка, просовывая между ними свой язык.

Не сразу, но поддается мне, отвечая. Я бы улыбнулся от счастья, но я занят сейчас.

Странно даже, и не болит ничего: ни побитая рожа с разбитой губой, ни плечо, ни шея, ни спина – вообще ничего! Она – мой анальгетик. А я бы даже выразился чуть по-другому – наркотик. Я пристрастился к ней с нашей первой встречи, с самого первого дня, а теперь она будет моей.

Не отпущу!

Никогда!

Хватаю её прямо под попку, приподнимая и прижимая к стене. Она обхватывает мои бедра своими ножками и обнимает за плечи руками. Жадно и с новой силой опять впиваюсь в её губы. Как же сладко! Хорошо! Прекрасно! Отодрал бы прямо тут у шершавой стены, но не могу. Не сейчас, успею ещё. Она у меня нежная, хрупкая. А я… В общем, она должна ещё привыкнуть ко мне. К моей необузданности и силе. Не знаю, как долго я смогу сдерживать себя и контролировать, когда она рядом. Но я постараюсь. Ради неё. Потому что впервые в жизни мне не насрать на ту, которая сейчас будет подо мной.

Иду вместе с ней к кровати, медленно опуская её на спину. Быстро снимаю с себя футболку и шорты. Ловлю её испуганный взгляд, когда она смотрит прямо на моего дружка. Вот же ж блядство! Боится. Не хочу видеть страх в её глазах.

– Не бойся меня, сладкая, – почему-то хриплю я, еле узнавая свой собственный голос, опустив колено на кровать и наклоняясь к ней, – я никогда не сделаю тебе больно, обещаю! А теперь раздвинь ножки пошире и готовься кричать, как и обещала мне. Только от оргазма, а не боли!

И накрываю мою сладкую девочку собой.