355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анхель де Куатьэ » Всадники тьмы » Текст книги (страница 1)
Всадники тьмы
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 17:54

Текст книги "Всадники тьмы"


Автор книги: Анхель де Куатьэ



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Анхель де Куатьэ.
Всадники тьмы

Предисловие

«И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями.

И видел я Ангела сильного, провозглашающего громким голосом: кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее?

И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землею, раскрыть сию книгу, ни посмотреть в нее…

И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри.

Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить».

Откровение святого

Иоанна Богослова,

5:1-3, 6:1,2


Андрей подошел к входной двери и открыл ее.

– Я попрошу вас следовать за мной, – объявил человек, возглавлявший группу людей в черных костюмах.

– А вы, простите, кто? – спросил Андрей.

– Вы получите все необходимые разъяснения позже, – ответил человек.

– Но, согласитесь, это как-то странно… – Андрей продолжал настаивать на объяснениях. – Вы просите нас следовать за вами, и не говорите, кто вы и куда, зачем вы…

Андрей не успел закончить фразы. Люди, до сих пор стоявшие на пороге, ворвались в комнату. Нас схватили – меня, Данилу, Андрея – и вытолкали на улицу. Там стояло несколько машин-фургонов с затемненными стеклами. В них нас и погрузили.

– Это в ваших же интересах, – услышал я краем уха, когда мне выворачивали руку и выталкивали из квартиры.

Почему нас везли в разных фургонах, я не знаю. Везли долго. Как диких зверей. Каждому по своей клетке.

Мысли крутились в голове, словно подхваченные гигантским торнадо. Ничего не разобрать, ни на чем не сосредоточиться. Мое сознание как будто выпотрошили и разложили на солнцепеке. А я смотрю на эти свои внутренности и ничего не могу понять.

Мы что-то сделали не так. Где-то ошибка. Но что именно? В чем мы ошиблись? Мне показалось, что прошел час, может быть, полтора. Лежа в темноте на полу машины, я чуть-чуть пришел в себя и смог сконцентрироваться на трех самых важных вопросах.

Во-первых, знаем ли мы седьмую Скрижаль? Андрей рассказал о ней, но текста нет. Жизнь Избранных всегда находилась под угрозой. Так, может быть, эти люди как раз и есть та угроза? Угроза Андрею? А коли так, значит, у нас еще нет седьмой Скрижали.

Во-вторых. Допустим, что все семь Скрижалей уже, все-таки, найдены. Андрей не ошибся, и у последней Скрижали действительно просто нет текста. Но что тогда нам с ними делать? Зачитывать, как спасительную мантру? Проповедовать? Прятать?

Наконец, в-третьих. Я понял, что до сих пор мы не знаем самого главного: «Что такое Тьма?» Мы противостоим Ей, а Она, как ни в чем не бывало, идет у нас по пятам. Мы спорим о Ее сути, но у нас одни предположения. Ничего больше…

Что есть «Тьма»?..

* * *

Теперь мне стало казаться, что я не в машине, а в миксере. Фургон несся по разбитым дорогам, колдобинам, ухабам, а потом и вовсе – словно по полю, по пересеченной местности. Окна черные, абсолютно непроницаемые. Ничего не видно.

Куда нас везут? Или, может быть, меня одного?

Раздался страшный скрежет. Машина взлетела вверх, словно поднялась на рифленый металлический помост, резко дернулась и пошла под уклон вниз. Я запаниковал. Что это может быть? Стоп.

Дверь открылась. Меня ослепил луч большого ручного фонаря.

– Выходите, – услышал я.

Машины стояли в огромном сводчатом ангаре, похожем на туннель метро. Темно, бегают люди. Данилу и Андрея тоже вывели из машин. Данила чуть впереди, Андрей в десяти метрах сзади. На душе стало легче.

– Данила! Анхель! – донеслось откуда-то сбоку. Из смежного туннеля появилась группа людей.

Впереди шел молодой человек. Его быстрая, подвижная фигура, высвеченная лучами фонарей, показалась мне знакомой.

– Гаптен?! – закричал Данила. – Ты? Не может быть!

– Может, может! – Гаптен подбежал к Даниле и обнял его. – Господи, как я рад вас видеть! Анхель! Андрей! Идите сюда!

– А?.. – я показал на захвативших нас людей.

– Они вас охраняют, не бойтесь, – ответил Гаптен. – Извините, что вас так доставили… Но это для безопасности. Вас легче уберечь по отдельности.

– Охраняют… – протянул я. – Понятно.

Я обернулся назад и увидел, как Андрей, смерив своих «телохранителей» взглядом, направился ко мне.

– Надо думать, это «свои»? – прошептал он, поравнявшись со мной.

– Надо думать, – ответил я. – А вон с Данилой – Гаптен. Я о нем писал в «Маленькой принцессе».

Мы подошли.

– Андрей, – представился наш друг.

– Да, и знаю, – улыбнулся Гаптен. – А я – Гаптен. Ну, пойдемте. Совсем нет времени.

– Нет времени? – переспросил Данила.

– Сейчас я вам все объясню, – заверил нас Гаптен. – Только спустимся вниз.

Мы пошли по темному, абсолютно заброшенному туннелю. Никаких источников света. Грязно, дико. Дорогу перед нами освещали ручные фонари охранников. Мы свернули за угол и сели в лифт, которым Гаптен управлял с помощью небольшого устройства, похожего на брелок автомобильной сигнализации.

– Это бывший военный объект, – пояснил Гаптен в лифте. – Теперь здесь все переоборудовано под резиденцию одного из членов Совета.

– Постой, – перебил его Данила. – Но мы же в другом месте встречались – особняк за городом, у Кассандры. Я думал, то и была резиденция ВААЗ.

– То место, где вы были, это так называемая Миссия – представительский орган, – объяснил Гаптен. – «Миссия» используется только для «официальных встреч». А настоящая работа Всемирной Академии Астрального Знания абсолютно засекречена. Вы сейчас все увидите…

Двери лифта открылись, и нас ослепил яркий свет офисных помещений. Впрочем все это больше напоминало лабораторию, нежели офис. Абсолютно белые стены, стеклянные перегородки, мониторы, огромные пульты, люди в белой униформе.

– Что это? – оторопел я.

– Это аналитический центр, – объяснил Гаптен. – Сюда стекается вся информация по региону. Здесь ее анализируют и разрабатывают математические модели. Далее, уже в виде математических моделей, эта информация поступает в центральный аналитический узел. Иначе он не справится с объемом…

– Математические модели? – мне показалось, что я ослышался. – Но ведь это Академия Астрального Знания! А как же ясновидение, экстрасенсорные и пара психологические способности? Вы пользуетесь математическими моделями? Не может быть…

– Да, Анхель, конечно пользуемся! – подтвердил Гаптен. – Астральный мир устроен совсем не так, как этот, материальный. Они не совпадают. Но все, что происходит в материальном мире, имеет свое отражение в астрале, и наоборот. Во избежание ошибок информацию приходится конвертировать на универсальном для двух миров языке.

– Я сошел с ума, – тихо сказал Андрей, странно улыбнулся и взялся обеими руками за голову. – Я сошел с ума.

– Я понимаю, что все это странно, – Гаптен остановился посредине пустого белого коридора и посмотрел нам в глаза, каждому по очереди. – Но, к сожалению, я не могу вводить вас в курс дела постепенно. Обстоятельства требуют незамедлительных действий. Баланс нарушен. Началась война…

* * *

В большой зале, похожей на римский Пантеон, вокруг огромного круглого стола были расположены массивные плазменные мониторы – двадцать три штуки. Стол действительно был очень большим, наверное около десяти метров в диаметре. Единственное кресло стояло на том месте, где, по логике, должен бил располагаться еще один, двадцать четвертый экран.

– Это главный зал заседаний, – объяснил Гаптен, когда мы вошли в это помещение и застыли, пораженные увиденным. – Заседание начнется через пятнадцать минут.

Гаптен сел в единственное кресло, трижды нажал на одну из кнопок небольшого пульта, расположенного перед ним, и из-под стола выехало три сидения. Мы сели.

– Гаптен, я ничего не понимаю, – сказал Данила. – Ты говоришь, началась война?! Какая война? С кем война? Почему война?

– А где индус? – вставил я. – Свами Брахмананда? Он говорил, что, когда мы найдем все семь Скрижалей, Тьма усилится по принципу противовеса. Это так? Мы нашли седьмую Скрижаль?

– Только по порядку… – попросил Гаптен. – Сейчас я расскажу, что знаю. Да, вы нашли седьмую Скрижаль. И у нее действительно нет текста, только смысл. По сути, она является ключом к первым шести. Данила – тот, на ком лежит миссия изменить сознание людей. И когда это произойдет, первые шесть Скрижалей обретут свою подлинную силу.

– А о каком изменении сознания идет речь? – спросил Андрей.

– Никто из посвященных этого не знает, – покачал головой Гаптен. – Эту тайну откроет Данила. Но не сейчас…

– Почему не сейчас? – не понял я.

– Потому что, пока вы искали Скрижали, силы Тьмы не бездействовали, – ответил Гаптен. – Откровение Иоанна Богослова о Конце Времен начинается с посланий, обращенных к семи церквам: «имеющий ухо да услышит». Но на самом деле, это послания не церквам, а Избранным. Избранных вы нашли.

– А сами Скрижали составляют священную книгу, о которой говорится в Откровении дальше? – предположил Андрей. – «И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями».

– Абсолютно верно. Анхель и Данила находили Скрижали, а Тьма активизировала эти печати.

Гаптен подтвердил догадку Андрея: Скрижали Завета – это та книга, о которой говорится в Апокалипсисе. Я сам использовал отрывки из Откровения в качестве эпиграфов, а не понял этого! Эти эпиграфы возникли почти что случайно. Мы тогда только встретились с Данилой. Он рассказал мне о своем путешествии на Байкал. А следующей ночью у меня был странный сон. Мне снились тексты библейского Откровения.

Откровение Иоанна Богослова начинается с послания семи Церквам. Это были послания Избранным – Кристине, Илье, Максиму, Мите, Маше, Саше и Андрею (и Андрей понял это, когда формулировал Скрижали). А дальше, после этих посланий в Откровении рассказывается о том, что есть некая книга, которая запечатана семью печатями. В присутствии двадцати четырех старцев кто-то снимает эти печати. И появляются…

– Боже мой! – я вдруг испытал ужас. – Всадники Апокалипсиса!

– Да, Анхель, – тихо сказал Гаптен. – Всадники Апокалипсиса. Тьма до сих пор была аморфной и диффузной, а теперь она готова воплотиться…

– Об этом и говорил индус, – понял я. – Именно поэтому он был так скептически настроен в отношении наших поисков.

– И да, и нет, – поправил меня Гаптен. – Откровение Иоанна Богослова принадлежит христианской традиции. А Свами Брахмананда придерживается карма-йоги и вед. Он больше всего боялся нарушения Баланса. Впрочем, он ведь и был Его архитектором. Идея Баланса Силы победила после Второй мировой войны.

Двенадцать посвященных объявили о своем нейтралитете и создали Совет, который и возглавил Свами Брахмананда. Еще шесть посвященных оставили за собой право активно бороться за Царство Света. И еще шесть – объявили о своей готовности приближать час Тьмы. Так возник Баланс Силы, паритет…

Сказав это, Гаптен обвел взглядом стоящие перед ним плазменные экраны. Я автоматически пересчитал их – двадцать три, плюс кресло Гаптена. Всего – двадцать четыре. Печати должны открыться в присутствии двадцати четырех старцев…

– А что здесь сейчас будет? – спросил Данила.

– Здесь, сейчас… – прошептал Гаптен и замер.

Он словно погрузился в транс. Никто из нас не решился его переспрашивать.

– Здесь, – повторил Гаптен через минуту, – состоится Встреча Двадцати Четырех посвященных, на которой будет объявлено о низложении Баланса Силы.

– О низложении Баланса Силы? – не понял я. Но почему? Как?

– Я занял в Совете место своего Учителя – Серафитуса, – тихо сказал Гаптен. – Но я не могу оставаться в Совете. Я не могу поддерживать нейтралитет. Всадники Апокалипсиса уже идут. Я встаю на сторону тех, кто борется за Царство Света. Свами считает это безумием. Но у меня просто нет другого пути.

* * *

– Рад приветствовать вас, – один из экранов вспыхнул, и на нем появилось изображение Свами Брахмананды. – Гаптен, Данила, Анхель, Андрей.

Индус выглядел спокойным. Но за его невозмутимостью скрывалась обреченность. Казалось, его глаза говорили: «Я пытался вас остановить. Я пытался вас спасти. Я сделал все, что мог. Но у меня ничего не получилось. Простите. Делайте, что задумали».

Мы поприветствовали индуса.

– Вы продолжаете меня удивлять, – сказал Свами, и его голос дрогнул. – Раньше вашу храбрость можно было объяснить неведением. Но сейчас… За вами не стоит никакая реальная сила. Вы идете в бой с голыми руками. Вы делаете шаг, хотя знаете, что дороги назад не будет. Это безумие! Почему вы не прислушаетесь к голосу разума? Почему не спасете себя и нас?! Гаптен, ты не передумал?

– Нет, Свами, – ответил Гаптен. – Я не передумал.

Повисла тяжелая пауза.

– Ну, будь по-вашему, – прошептал индус и грустно улыбнулся. – Странно, конечно. Никогда бы не подумал, что огромное, выстроенное с таким трудом здание Баланса Силы может рухнуть из-за четверки бесстрашных и безрассудных юнцов. Безумие. Просто безумие. Ну, мы начнем заседание…

И как только индус произнес эти слова, словно по команде, включились остальные мониторы. Характерные щелчки и гул множества голосов. Видимо, все «присутствующие» на этой встрече находились в точно таких же пустых залах, за круглыми столами и двадцатью тремя экранами по периметру. Каждый в «своем регионе». Полная иллюзия встречи за круглым столом. Встреча с говорящими головами.

Двенадцать человек из двадцати четырех были нам с Данилой хорошо знакомы. Кроме Гаптена и Свами, здесь присутствовали еще десять членов Совета. Мы уже встречались с ними в миссии ВААЗ. Остальных мы видели впервые. Шестеро – в белых одеждах, еще шесть – в темных. Члены Совета, как и в прошлый раз, были в самых разных платьях – светских, религиозных, национальных.

«Присутствующие» здоровались и переговаривались друг с другом. Кто-то очень тепло и дружелюбно, кто-то, напротив, натянуто и резко. Разговор шел на самых разных языках, большую часть из которых мне так и не удалось идентифицировать.

Несколько человек говорили по-испански. Я прислушался. Ничего особенного. Казалось, мы присутствуем на совете директоров какой-то крупной транснациональной корпорации.

– Попрошу тишины, – совсем негромко сказал Свами, но его все услышали и замолчали. – Сегодня мы будем говорить по-русски. На Встрече Двадцати Четырех присутствует Данила, а также Анхель и Андрей.

«Собравшиеся» понимающе покачали головами и внимательно посмотрели на нас. Когда я поймал на себе двадцать три пары глаз, взирающих на меня с мониторов, я инстинктивно съежился. Андрею и Даниле, судя по всему, тоже было не по себе.

– Полвека мы жили в рамках Баланса Силы, – продолжил Свами. – Ни Темные, ни Светлые не имели преимущества, поскольку двенадцать посвященных хранили нейтралитет. Мы исповедовали принцип невмешательства: каждое живое существо имеет право выбирать свою судьбу по собственному разумению. Я верил и продолжаю верить в то, что такая политика посвященных – единственно правильный путь.

Да, я вынужден признать, что большинство живых существ следуют сиюминутной выгоде, не думают о будущем и не чтят прошлое. Я сожалею об этом. Но это их выбор. И если они выбрали гибель, никто не вправе запретить им этого. Пусть гибнут. Душа Мира бессмертна. Если на ней появились мелкие язвы, что с того? Она очистится и возродится вновь. Человечество само сделало свой выбор. Так думаю я – Свами Брахмананда.

Я не знаю, за что вы боретесь, – Светлые и Темные. Я не знаю, что вы защищаете и что надеетесь завоевать. Вы деретесь за чучело мертвой мыши! Прежде мы сдерживали вас, теперь… Теперь вы вольны действовать, как вам заблагорассудится. Баланс нарушен. Формально в этом виновен Данила. Но я считаю виновными Светлых. Вы подначивали Избранника, вы посылали ему своих эмиссаров, вы помогали ему в поисках Скрижалей.

Если бы Темные не встретили сопротивления, то рано или поздно возобладала бы справедливость. Зло погубило бы Само Себя. Я говорил и повторяю это: противостоять Злу – значит признавать Зло. Зло же существует лишь тогда, когда Его признают. Оно не самоценно. Вступить с Ним в борьбу – значит дать Ему силы. Светлые, вы сделали это! Поэтому я обвиняю вас в нарушении Баланса Силы.

Я думаю, что эта Встреча Двадцати Четырех станет последней. Поэтому я предлагаю всем сторожам выложить карты на стол.

Воцарилась гробовая тишина. Эти слова Свами Брахмаианды прозвучали почти зловеще. Нет, в них не было ни угрозы, ни даже прямых обвинений. Только констатация факта. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы погрузить всех присутствующих в состояние оцепенения. Одна лишь констатация факта…

Через несколько секунд шесть из двадцати трех экранов одновременно погасли. Я вздрогнул. Но туг же почувствовал, что в комнате стало светлее – по энергетике, по ощущению. Словно ушла какая-то тяжесть.

– Темные совещаются, – тихо сказал Гаптен, повернувшись к нам вполоборота.

Пауза продолжалась несколько минут. Все «присутствующие» хранили молчание.

И вдруг в полной тишине, словно ниоткуда, раздался голос. Он прокатился гулким эхом по сводам залы и с силой ударил по ушам. Вспыхнуло шесть погасших до того экранов.

– Тьма воплощается, – говорил человек с темным, землистым лицом, черной бородой, в одеянии, похожем на монашескую сутану. – Никто из вас не верил пророчествам темных магов. Никто не признавал равное право Тьмы. Вы не хотели считаться с нами. Вы говорили, что у Тьмы нет силы. Что ж, может быть раньше вы и были правы, но теперь это не так. Тьма обрела силу. Пришло наше время.

Мы, как и Светлые, лишь адепты. Но мы верим, что Тьма одержит вверх и именно это станет моментом высшей справедливости. Мы согласны со Свами Брахманандой – человечество должно погибнуть. Но его гибель – это не наказание, это его предназначение! У человечества никогда не было своего лица. Любые его попытки обрести Свет заканчивались обретением Тьмы. Так должно было быть и так произошло.

Вы хотите знать наши планы? Теперь нам есть кому служить. Мы поможем Тьме довести начатое до конца. Мы будем сеять панику и смуту, вселять в людские сердца страх и отчаяние. Мы заставим людей желать прихода могущественной силы, способной избавить их от бремени свободы и тягостной необходимости выбирать. Мы пообещаем им бессмертие в обмен на…

Черный человек замолчал. Что-то очень важное должно было слететь с его уст, но в последний момент он одумался и остановился.

И в эту же секунду в полнейшей тишине залы я услышал, как о крышку стола ударился какой-то небольшой металлический предмет. Словно кто-то подкинул монету, она взлетела, упала на ребро и затем, качнувшись, легла на поверхность стола.

Все, как по команде, повернули головы в направлении этого звука.

Данила медленно отнял от столешницы руку. Под ней, лицевой стороной вверх, лежал серебряный кулон с ангелом. Ангел оглянулся и смотрит на нас, словно он уходил куда-то, а мы его окрикнули. Мы видим его спину с двумя пятнами возле лопаток, и лежащие рядом сброшенные крылья. На миг мне показалось, что эти пятна стали бордовыми – словно две раны с запекшейся кровью.

– Обмен не состоится, – тихо, но уверенно сказал Данила. – Мы будем бороться.



Пролог

Представьте себе бездетную пару. Ему – сто лет, ей – девяносто. Они много пережили вместе, многое перенесли, впрочем, теперь все наладилось. Муж и жена нежно любят друг друга. Но Бог так и не дал им детей. Словно проклятие, словно наказание.

Конечно, мы все понимаем – это невозможно, немыслимо. Конечно, этого не может быть. Но давайте хотя бы предположим, что произошло чудо – у этой пары родился сын. Совсем крошечный, чудный, здоровый. Как бы вы его назвали? Радость…

Исаак – в переводе с иврита значит «радость». Исаак – долгожданный первенец благословенной пары – Авраама и Сарры, ветхозаветного пророка и его святой супруги, прародительницы всего еврейского народа.

Бог действительно долго не давал им детей. Но Авраам был благочестив и за всю свою долгую жизнь ни разу не прогневил Господа. Бог ставил перед Авраамом задачи, а тот шел и исполнял их. Авраам был послушным и верным слугой своего Бога.

Но в минуты отчаяния Авраам спрашивал у Бога: «Что я сделал не так? За что Ты гневаешься на меня? Почему не даешь мне сына от Сарры?» Бог молчал. Но вот однажды Авраам увидел трех странников, идущих по знойной пустыне мимо его шатра.

«Кто бы это мог быть?» – подумал Авраам. В пустыне стояла удушливая жара, но странники, капалось, ее не ощущали. Их ноги не утопали в раскаленном песке, а одежды развевались так, словно бы их обдул прохладный ветер. Величественный покой.

Авраам пригласил странников к своему шатру – отдохнуть и подкрепиться. Радушный хозяин лично прислуживал гостям. Он заколол барана и накормил странников свежими хлебами, испеченными Саррой.

По завершении трапезы старший из странников сказал Аврааму: «Я опять буду у тебя в это время, и будет сын у Сарры, жены твоей». Услышав это, Сарра не смогла сдержать охвативших ее чувств, она рассмеялась – тихо, горько, едва заметно…

Бог дал им сына. Исаак рос и мужал на радость родителям. Но пришла беда – нежданно, негаданно. Снова те же три странника, и снова они говорят с Авраамом, но на сей раз они не обещают ему наследника. Нет. Они требуют принести Исаака в жертву.

Следующим утром Авраам встает рано, еще до рассвета. Собирается, нагружает осла хворостом и будит Исаака.

«Вставай, сын! – говорит Авраам Исааку. – Мы идем в землю Мориа».

На третий день пути они подошли к горе Мориа.

«Зачем мы поднимаемся на эту гору, отец?» – спросил Исаак.

«Там расположен жертвенник. Мы идем принести жертву Богу!» – ответил Авраам.

«Отец, а где же агнец для всесожжения?» – удивился мальчик.

«Бог усмотрит Себе агнца», – ответил ему Авраам.

Старик разложил на жертвенном камне хворост, связал мальчика, положил его белое тело поверх дров, взял нож и занес его над своим ребенком…

Как бы вы назвали своего малыша, если бы он родился у вашей жены после семидесяти лет бездетности? Как бы назвали своего малыша, если бы он родился у вас от любимого мужчины, с которым вы были бесплодны столько лет? Я думаю, вы назвали бы его Радость.

Так о чем же эта ветхозаветная притча? О вере? О смирении? Или о власти?.. Все зависит от точки сборки.

Авраам – пример для всего еврейского народа. Он не ослушался Господа, не пошел против Его воли. Он все сделал правильно – так, как велел ему Бог. А еврейский Бог бесстрастен, он требует только исполнительности: «Сказано – сделано!». Так что для евреев притча об Аврааме и сыне его Исааке – это притча о смирении.

Христианский Бог, напротив, добр и милосерд. Это Бог, принесший в жертву собственного Сына. И христианин верит, что его Бог никогда не возжелает зла рабу своему, не отвернется от него и не оставит в годину печали. А потому в устах христианина притча об Аврааме и сыне его Исааке становится притчей о вере, о вере в Бога.

Но почему я так настойчиво слышу в этой притче слово о власти?..

«Ведь что такое власть? – говорит мне Данила. – Власть – это не когда кто-то правит, власть – это когда кто-то подчиняется».

Да, есть Божья воля, а есть наши поступки. И когда я смотрю на Данилу, я понимаю, что он бы никогда не принес в жертву ни своего, ни чужого ребенка. Кто бы его об этом ни просил и чего бы это ему ни стоило. И это не вопрос веры или смирения, это истина его сердца – защищать и бороться. Это власть сердца.

Господь усмотрел Себе агнца. Это правда. Исаак остался жив и невредим. Да. Кто-то, возможно, восхищен поступком Авраама. Но у меня этот старик почему-то не вызывает ничего, кроме жалости …


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю