Текст книги "Беглец"

Автор книги: Анджей Ясинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Здравствуйте! Проходите и чувствуйте себя как дома, – сказал я и удаленно закрыл дверь, запечатав ее силовыми нитями. По стенам и потолку пустил простую, но внешне угрожающую иллюзию решетки – мне надо немного подавить своим величием и силой пришедших, чтобы побоялись что-либо делать. А чтобы искусник не заметил подставы, каждая линия иллюзии спиралью оборачивалась сложными, но бестолковыми нитями-плетениями, придающими непонятный вид в магическом зрении. Авось не станет рыпаться.

Пока мужчины таращились на меня, я резким выплеском трех нитей обвил посох искусника и дернул его к себе. Не ожидавший такой подляны мужчина, разумеется, выпустил свой инструмент, который, медленно планируя, опустился передо мной на стол. Касаться его я пока не стал – вполне возможна завязка на ауру хозяина, а также всякие гадости для неосторожного вора…

Два стула сами пододвинулись к столу, я махнул на них рукой, приглашая присесть. Посмотрим, как отреагируют. Ножка одного двигающегося стула издала громкий скрежет, рука коменданта рефлекторно дернулась к висящему кинжалу, но остановилась на полпути. Запомним: кинжал не для декора, и бывший военный вполне может им воспользоваться. Секунду подумав и мельком глянув на своего спутника, комендант уселся на стул и спросил:

– Кто вы и что вам нужно?

Искусник немного поколебался и тоже уселся. Вот и хорошо. Никто необдуманных поступков не совершает, все спокойны и… доволен пока я, но надеюсь, и остальные в конце концов не будут обижены на меня. Я мельком глянул в угол, и с Карины спала невидимость. Присутствующие сначала вздрогнули, но потом с любопытством посмотрели на девушку. С невозмутимым видом чародейка произнесла:

– Я буду переводчиком Никоса, так как он плохо владеет языком империи Кордос.

Вот так. Думайте, почему плохо, почему языком Кордоса и что все это значит. Вступление Карины мы обговорили заранее, и, хотя я видел по ее ауре, что она волнуется, внешне девушка была сама леди Невозмутимость.

– Я приношу свои извинения за неожиданное вторжение и за все это. – Махнув рукой, я указал на магическую сетку на стенах. – Боюсь, что по-другому поговорить с вами, комендант, мне бы не удалось.

– Ну почему же. – Комендант расслабился, откинулся на спинку стула и сквозь слегка прищуренные веки смотрел на меня. – Пришли бы в канцелярию, записались на прием – разве это так трудно?

Я ухмыльнулся. Несмотря на расслабленную позу коменданта и твердый голос, по его ауре я четко видел, что он испытывает легкий страх и готов к действиям, возможно, к побегу. А еще он постоянно бросал короткие взгляды на искусника, словно ища поддержки.

– Не надо играть словами. Вы же прекрасно поняли, кто я. Поэтому на первую часть вопроса, с вашего позволения, отвечать не буду. А вот прежде чем приступить ко второй части вопроса – о том, что мне нужно, представьте вашего спутника. Если я не ошибаюсь, искусника…

Почему-то комендант удивленно посмотрел на мужика в белом. Что бы это значило? Помолчав некоторое время, комендант произнес:

– Адамус. Мой знакомый. И все-таки, – он глянул на стены, расчерченные бордовыми нитями, на Адамуса, на стол с посохом, – что вам нужно?

– Позвольте мне начать издалека. – Я замолчал, заметив в нише рядом со шкафом какую-то бутылку. Вытянул руку в ее сторону, и она послушно прыгнула в ладонь. Хм… надо потренироваться – чуть не уронил, вот был бы конфуз: я тут пытаюсь произвести впечатление крутого и опасного, но вежливого мага, а сам роняю стеклотару.

Чудесный, слегка терпкий аромат защекотал обоняние, лишь только я вытянул пробку.

– Раз уж я тут временно за главного, – я с иронией глянул на коменданта, – то позвольте угостить вас этим прекрасным вином.

– Откуда вы знаете, что оно прекрасное? – Похоже, комендант принял условия игры и включился в вежливый разговор. Сидит спокойно, глаза не бегают, руки сцеплены в замок на колене закинутой за ногу ноги.

– Вряд ли у вас оно будет плохим, – польстил я. – Посуда есть?

– Если вызвать секретаря, то будет, – слегка улыбнулся комендант.

– Думаю, мы обойдемся своими силами, – улыбнулся я в ответ.

Так, быстренько разгоняем мыслительный аппарат, расщепляем его на два потока, одним контролируем обстановку, вторым вытаскиваем плетение, с которым я баловался в темнице (закручивание силовых плоскостей моего любимого защитного купола в произвольную форму с последующим «овеществлением»), подключаем биокомп и модифицируем структуру… Отлично! То, что надо! Немного снижаем активность…

Внешне прошло лишь несколько секунд, но я уже был готов. От столешницы вверх медленно поползла легкая световая волна, оставляя после себя формы пузатеньких бокалов на высокой ножке. Настолько тонких, что об их наличии говорило лишь искажение света, проходящего сквозь них, и более мутные утолщения ножек. Я, конечно, выпендривался, усложняя себе работу такой визуализацией, но я ведь не просто так, а для дела: зрителей надо поразить. Взяв один из бокалов, щелкнул по нему пальцем. Нет, тонкого и красивого звука, как от хрусталя, не получилось. Вышел лишь глухой, почти неслышный щелчок, будто стучишь по камню. А жаль. Все же я добился своего: по вытаращенным глазам искусника было понятно, что он поражен до глубины души. Меня это позабавило. Комендант держался не в пример достойней – лишь еще сильнее прищурился.

Я разлил вино по бокалам и сделал легкий глоток из своего. Видя, что мои «гости» не спешат воспользоваться приглашением, аккуратно зацепил их бокалы нитями и «пролевитировал» к ним. Пришлось и им присоединиться к дегустации.

– Мое почтение, – я посмотрел на коменданта, – вино изумительное. Кто я такой, как вы понимаете, рассказывать не буду. Скажу лишь, что в свое время проводил один довольно опасный эксперимент… ну и доэкспериментировался. Оказался в бессознательном состоянии в вашей империи. Особых претензий у меня к вам нет – хоть вы и засунули мою тушку в ваш маноотсосный агрегат, вместо того чтобы показать целителю. Ну да ладно, в конце концов, заботились обо мне, и то хорошо. Думаю, своей маной я вполне расплатился за гостеприимство. Но! – Я подался вперед, выделяя важную часть своего спича. – У меня с собой было два амулета. И они мне важны, очень важны, скорее как память. Для вас они в любом случае были бы бесполезны. И вот ради них, ради того, чтобы их вернуть, я способен не оставить от вас, от этого городишка, а если понадобится, то и от всей вашей империи камня на камне. И вам лучше поверить, что я не шучу.

Я откинулся на спинку стула и стал ждать ответа.

Глава 5

Комендант Инжи Лупаго

Да… давненько он не попадал в переделки вроде сегодняшней. Если честно, в столь сложном положении не оказывался никогда. Да и как можно сравнивать противостояние с подобным себе противником, когда понятно, чего от него ждать и что ты сам можешь предпринять, с этой ситуацией? Искусник непонятной силы – и собственное беспомощное положение…

Сказано было пока мало, но Инжи чувствовал, как тяжело ему вести этот разговор в манере, которую избрал собеседник. Коменданта выручало только то, что в последние годы вместе с повышением в звании ему все чаще приходилось общаться с людьми, облеченными властью, и опыт подобного общения, пусть и небольшой, позволял надеяться на благоприятный исход.

Он отчетливо осознавал, что главным его оружием сейчас является не подобающая офицеру честная сталь, а язык и словесные кружева болтуна-интригана. Потому что, хоть и неприятно было это признавать, собеседник мог легко прихлопнуть Инжи в любой момент как муху, несмотря на кинжал на поясе и годы боевого опыта. Сейчас только правильное поведение могло выручить коменданта. Заговорить, убедить в возможности сотрудничества, потянуть время, попытаться спровоцировать конфликт со жрецом, чтобы тот призвал на помощь своего бога, – глядишь, и удастся выкрутиться.

Последняя фраза незнакомца наконец-то позволила коменданту полностью взять себя в руки. Подумать только, этот наглец смеет угрожать империи! Нашелся тут величайший из искусников! Видимо, эти два артефакта слишком много для него значат, если желание вернуть их туманит разум и делает неосторожным в высказываниях. Понимание целей этого загадочного человека принесло Инжи некоторое облегчение, хотя легкость, с которой тот высказывал угрозы империи, заставляла усомниться в его разумности. Не стоило ему говорить такое в присутствии жреца, к тому же искусника. Всем известно, что даже высказанная в сердцах угроза в адрес Кордоса придется не по душе любому искуснику, ведь на них держится империя. По сути, они и есть империя, и только наивные люди могут считать, что искусники находятся на службе государства, а не наоборот. Кстати, тот факт, что жрец оказался искусником, весьма озадачил Лупаго. Ведь самым распространенным или внедряемым в умы жителей империи мнением было то, что искусники – отдельно, а жрецы – отдельно. А оно вон, оказывается, как бывает… Что бы это значило?

Ник

– Вы понимаете, что за двадцать восемь лет, которые вы пробыли здесь, не только ваши амулеты могли затеряться, но и сама память о них? – произнес комендант.

Меня кольнуло беспокойство. Я ведь ту игру в имена затеял с Кариной чисто для того, чтобы отвлечь ее от плохих мыслей, и даже не воспринял ее находку как относящуюся ко мне. А выходит, именно я и пробыл в коме двадцать восемь лет?!

– Вижу, у вас есть кое-какая информация обо мне. – Я махнул рукой, в которой были зажаты листки со списком имен. – И не пытайтесь меня обмануть. Очевидно, вы уже перетрясли архивы.

Чтобы комендант проникся моими словами, я накинул на его шею силовую нить толстого диаметра, чтобы не порезать кожу, и слегка ее сжал. Он схватился за горло и покраснел, не в состоянии вдохнуть воздух. Думаете, мне приятно таким заниматься? Ничуть – я чувствовал себя в этот момент последним подлецом. Но времени у меня немного, а воевать со всем городом почему-то не хочется. Мои элементали спокойно могут разобрать городишко по камешку. Другое дело, что делать это я не собираюсь ни под каким предлогом. Однако коменданту знать об этом совершенно необязательно. Я ослабил петлю на его шее. Прокашлявшись, тот проговорил:

– Хорошо, хорошо… Признаю – был неправ, споря с вами. Но я действительно успел раскопать только то, что вас привезли в город практически голым. Если что-то и пропало, то по дороге. Думаю, вам стоит поискать тех, кто вас сюда доставил.

– Кто они?

– Деревенские. Не помню их имен. – Ложь коменданта была очевидна. Судя по бумагам, он плотно занимался этим вопросом и не мог не знать таких вещей. – Надо поднять архивы, это займет некоторое время.

Уличить коменданта в обмане мне помешали датчики, установленные мною в коридоре перед кабинетом. Ранее подходили какие-то люди, но, подергав ручку двери, проходили дальше. Однако в этот раз там стоял искусник и уходить не собирался. Одновременно с этим у меня в голове полыхнуло сообщение от биокомпа: «Слабые возмущения пространства третьего слоя реальности». Быстро оглядевшись и ничего особого не заметив, предположил, что искусник все-таки что-то мутит. Подозрения вызывали его стеклянный взгляд и состояние транса. Биокомп просто так в мои мысли не влезает, так что не стоит отбрасывать в сторону его предупреждение.

К этому моменту вторым потоком сознания я по минимуму разобрался с жезлом искусника, отцепил привязку к ауре, которая, как и предполагалось, существовала. Так что здесь все было в порядке – удаленно он не мог воспользоваться своим инструментом. Кстати, палка оказалась довольно интересным прибором. Именно «прибором», иначе и не назвать. Сложный контейнер, в котором будто сельди в бочке располагались свернутые хитрым образом плетения. В таком состоянии, разумеется, их назначение понять было невозможно, но наличие модуля, способного их дублировать, говорило о многозарядности жезла. В верхней части – накопитель, но не из кристаллов, к которым я привык, а из сплава стекла с большим количеством примесей неизвестного состава.

И опять меня поразил уровень мастерства авторов устройства – он очень сильно отличался от того, что я видел ранее. Какая-то нестыковка… вот! Точно – несоответствие технологических уровней. То это что-то высокотехнологичное, то какое-то явно кустарное или устаревшее. Так что жезл я в любом случае решил прибрать себе. Кстати, хороший пример: активация внутренних плетений осуществляется воздействием модулированного аурного щупа хозяина в определенные точки на поверхности жезла, помеченные какими-то знаками. Если смотреть со стороны, то по поверхности идет вязь вперемешку со значками-активаторами. И, я подозреваю, у каждого искусника рисунок свой, наверняка подобранный так, чтобы другой искусник, даже если вдруг сумеет завладеть жезлом и снять привязку к хозяину, не смог бы разобраться в этом узоре. Но это мое предположение, для четких выводов пока мало данных. На этом жезле было двадцать восемь точек-активаторов. Так вот, если смотреть на внутренности прибора, то просто напрашивается более гибкая система активации спрятанных плетений. Да и внешние подводы активаторов к начинке жезла сделаны явно кривыми руками.

Ладно, что там у нас с новым действующим лицом? Или с недействующим? Что-то он тормозит или медитирует… Уставился на дверь и не шевелится… Ага, вот уже и осторожные аурные щупы стали проникать в комнату. Все-таки он заметил что-то странное, пора брать ситуацию в свои руки, а то еще наткнется на мои внутренние плетения. Снаружи-то я все на инфомагии делал, а тут хотелось, чтобы на магическом уровне что-то было видно для, так сказать, устрашения. Не подумал, что при желании маг, находящийся снаружи, может что-то заметить.

Я резко распахнул дверь, закинул петлю из силовых линий на плечи человека и потянул. Это выглядело, как будто его что-то «всосало» в комнату. Посетитель не удержался и завалился вперед. Первое, что он сделал, – попытался решить проблему со своим падением. Его аура слегка полыхнула, на поясе активировался какой-то амулет, и человек, вместо того чтобы упасть, мягко спланировал на пол. Эх! Хорошо на свете белом жить! Этот искусник оказался очень умным: жезла у него не было, зато конструкция, схожая с посохом друга коменданта, отслеживалась в районе пояса – хорошо спрятал! Причем она неплохо защищена: после кратковременной активации ее практически не видно, все экранируется хитрым замкнутым контуром. Если бы не эта неожиданность, я бы, наверное, и не заметил пояс.

И все-таки, насколько я успел вторым сознанием проанализировать ситуацию, этот искусник явно сам переделал жезл в пояс. А что это значит? Правильно – от такого умельца можно ждать чего угодно. Чтобы все провернуть быстро, я не стал отключать привязку девайса на хозяина, просто изолировал датчик определения свой – чужой вместе с активаторами внутреннего механизма. Любые аурные воздействия теперь будут соскальзывать с пояса, и он не сработает.

– А кто это у нас такой любопытный? – Я посмотрел на человека, лицо которого выражало вселенскую печаль.

Он быстро оглядел всех нас, слегка поклонился всем присутствующим и сцепил руки на животе. Несмотря на его худобу, этот жест смотрелся вполне гармонично. А пальцами умелец незаметно ощупывал пояс, скрытый пиджаком.

– Тристис Имаген. К вашим услугам.

– Позвольте поинтересоваться, что вас сюда привело?

Тристис обвел взглядом комнату, посмотрел на коменданта, тот слегка кивнул.

– Видите ли, я расследую дело о нападении на тюрьму и пришел к выводу, что ваше, – он слегка мне поклонился, – появление здесь вполне возможно. К сожалению, я опоздал с предупреждением.

Блин! Шерлок Холмс местного розлива!

– Что заставляет вас чувствовать себя так уверенно и спокойно, высказывая это предположение? – Я откинулся на спинку стула и с интересом посмотрел на него.

Тристис слегка задумался. К сожалению, аура его была достаточно неплохо прикрыта, и понять, что он чувствует на самом деле, без взлома защиты не представлялось возможным. Поэтому приходилось ориентироваться на небогатую мимику. А лицо его выражало в основном печаль. Знаете, есть люди, которые, даже будучи веселыми, все равно имеют вид печального идола. Вот Тристис был из таких.

– Разрешите? – Он взял от стены стул и сел рядом с комендантом. При этом он почему-то с неудовольствием посмотрел на своего коллегу-искусника. По крайней мере, именно так я оценил его заминку. Кстати, с тем искусником что-то не в порядке: взгляд по-прежнему отсутствующий и, кажется, из левой ноздри слегка выступила кровь. Его аура переливалась цветами, но что это значит, я никак не мог понять. На создание плетений и даже на подготовку к магическому поединку совсем не похоже.

– Видите ли, в чем дело, – начал сыщик. – Я проанализировал данные о происшествии, и сложилась следующая картинка. Если я в чем-то ошибусь, прошу поправить меня.

Я кивнул.

– Вы – владетель неизвестных мне ветвей Искусства неопределенного уровня силы. – Интересно он сказал, даже как-то старомодно. Не искусник, а «владетель», похоже специально подчеркивая, что к обычным искусникам меня не причисляет. – Поступили к нам почти тридцать лет назад. В то время у нас было сложное положение – война с Оробосом, – Тристис бросил мимолетный взгляд на Карину, – поэтому любая помощь была очень к месту. Использование вас в качестве подпитки искусной защиты города – естественное решение в той непростой ситуации, в которой пребывала империя. Кроме того, заниматься вами было просто некому, так что только благодаря действиям тогдашних структур Маркина вы до сих пор живы.

Я махнул рукой:

– Можете не оправдываться, я не имею претензий к городу и его жителям. Сам понимаю. Мне лишь нужны мои вещи, которые были со мной, когда меня нашли.

Сыщик покачал головой:

– Думаю, это невозможно. Я был в той деревеньке, жители которой вас обнаружили. В живых на данный момент остались лишь дети и внуки тех, кто вас доставил в город. И никто ничего уже не помнит.

Я с уважением посмотрел на сыщика. Надо же, уже успел со всеми пообщаться и все разузнать. Мне бы его зарядить на поиск моих вещей. А что? Стоит, наверно, попробовать. Хотя… он наверняка служивый человек, и никто его не отпустит на вольные хлеба. Да и не верю я, что мне легко дадут уйти. Столько натворил тут… Кстати!

– Вы выяснили, кто напал на тюрьму?

Комендант тоже с интересом посмотрел на сыщика. Тристис же почему-то глянул на Карину и, помолчав немного, ответил:

– Это было организованное нападение диверсионной группы Оробоса с целью похитить из тюрьмы некоторых узников. А возможно, убить, здесь я не пришел к определенному выводу.

От его слов Карина впала в ступор и не перевела мне сказанное, но я и сам понял. Все уставились на девушку.

Тристис Имаген

Тристис воспользовался повисшей паузой, чтобы попытаться мысленно собрать части сложной головоломки. Каждую секунду, каждую паузу в разговоре он пытался использовать для размышлений. Даже на заре своей карьеры, когда ради продвижения по службе он зубами и жезлом вгрызался в любое выданное ему дело, Тристис ни разу не был так поглощен расследованием, как сейчас. В былые времена он даже сосредоточиться не смог бы, попади в подобную ситуацию, и уж точно думал бы не о поисках истины, а скорее о том, что говорить и делать, дабы спастись.

На пике своей карьеры Тристис был пятым замом главы имперской сыскной службы. Эх, как он тогда радовался и с каким рвением брался за самые безнадежные дела, чтобы доказать правильность своего повышения! Только вот потом оказалось, что назначили его с целью нацепить всех блох от темных делишек начальства и предшественника, который сразу после того, как Тристис оказался в опале, уже с «очищенной репутацией» снова вернулся на свое место. И все бы ничего – повысили, опустили, нашел работу в другом месте… Только вот в эйфории от повышения он взялся за слишком уж безнадежное дело, потянул не за ту ниточку… Вот и приходится теперь сыщику высшей категории мотаться по захолустью, расследуя всякую бытовуху и ограбления. Даже формулировку придумали для оправдания такой низкоквалифицированной работы: «Назначение ведущим следователем сыскного округа с целью оперативной реакции и расследования возможных диверсий агентов враждебного государства».

Впрочем, как показали последние события, какая-то логика (помимо обоснования понижения) в этом все-таки была. То, что случилось пару дней назад, – дело действительно имперского масштаба! Возможно, лет пять тому назад, сразу после опалы, Тристис вцепился бы в это дело, чтобы раскрытием поднять себе репутацию и снова вернуться в большой сыск.

Теперь же, хорошенько обдумав ситуацию и вдоволь наездившись по глухомани, Тристис совершенно по-другому оценивал открывавшиеся (а точнее, закрывавшиеся) перед ним перспективы. И эти оценки печалили еще сильнее. Впереди пугающей черной дырой развернулась неизвестность. Не раскроешь дело – окажешься крайним, раскроешь – может, повезет и повысят, а может, наоборот, намотают на жезлы и оборвут нить твоей жизни. Академики свято хранят свои тайны и тайны истоков Искусства и простых смертных к ним не подпускают. Лишь две вещи помогали Тристису не думать о пугающей перспективе: воспоминания о старых добрых временах и погружение в мутный омут расследования загадочного дела.

Ник

– Легко же тут сдаются тайны следствия! – наконец-то отмерла Карина и обличающе хмыкнула.

– С тем, кто сумел перестроить защитную систему тюрьмы без всякого жезла, – вышел из задумчивости Тристис и посмотрел на меня, как бы ища в моей ауре подтверждение своих слов, – и взял под контроль артефакт, одна настройка и управление которым требует навыка как минимум магистра Искусства, а то и профессора, хочется быть максимально откровенным и дружелюбным. – Он слегка улыбнулся.

– Логично. – Я вернул ему улыбку, создал еще один бокал и, наполнив вином, силовыми нитями поднес сыщику. – Насколько я понимаю, сейчас я являюсь как бы врагом империи? Преступником?

Тристис, не отводя взгляда от бокала, слегка помялся.

– Решать подобное не в моей компетенции, однако, на мой взгляд, никаких преступлений против империи вы не совершали. – Он искоса посмотрел на Карину. – К сожалению, есть один неприятный момент. Девушка, которую вы прихватили, уходя из тюрьмы, все-таки является преступником. От вашего решения зависит и отношение к вам. Если позволите ее забрать, то никаких проблем с вами быть не должно. А иначе вы сами становитесь преступником за помощь в побеге и укрывательство заключенного.

Все глядели на девушку. Та застыла истуканом и перестала переводить. Руки ее постоянно сжимались и разжимались, крылья носа от напряжения шевелились, а из-под воротника появилась недовольная морда дракончика, который уставился на присутствующих и ощерился, зашипев. Правда, самого шипения слышно не было, а вот горящие глаза и иногда появляющееся пламя изо рта впечатляли. Глядя на пораженные лица сыщика и коменданта (второй искусник все так же находился в трансе), я хмыкнул.

– Что ж… Видимо, не судьба. – Тристис и комендант перевели взгляд на меня. – Придется мне считаться у вас преступником. Не знаю, что натворила Карина, но уверен – разногласия произошли по политическим вопросам. А политика – это не для меня. Я обещал ей свою помощь и разбрасываться словами не намерен. Так что придется вам как истинным сынам своей империи искать меня, когда я уйду. Сначала соберу всю возможную информацию о моих амулетах, а потом исчезну. Вместе с девушкой. И вряд ли у вас получится меня найти и тем более поймать.

В воздухе повисла неловкая пауза.

Тристис

Что ж, похоже, неведомый искусник прав. Он выбьет всю информацию об артефактах и скроется. Вероятно, даже оставит их в живых. Тристис наработал немалый опыт, расследуя различные тяжелые преступления. А с опытом развивается интуиция: он чувствовал, когда готовы убивать и идти до конца, а когда, возможно, пощадят. Сейчас интуиция говорила, что трогать их не будут. Никоса (имя Тристис узнал при обмолвке Карины, уточнявшей, как переводить одну из фраз), похоже, занесло сюда случайно. Точнее, у него были какие-то причины оказаться здесь двадцать восемь лет назад. Но сейчас единственное, что его волнует, – это возвращение артефактов и былого могущества. При этом он нисколько не опасается реакции кордосских властей и погони. И решение никого не убивать будет самым верным: боги не любят, когда уничтожают их жрецов. Причем, похоже, бог стихий солидарен с Тристисом в оценке возможных действий Никоса.

Еще когда сыщика направленным искусным или чародейским воздействием буквально внесло в комнату, он хоть и растерялся, но оценил ситуацию в первые же секунды. Комендант, несмотря на внешне спокойный вид и крепкие нервы, был явно на взводе, аура и напряженные ноги выдавали его с головой. Рядом сидел городской верховный жрец. Кровь из носа и характерные признаки в ауре Адамуса говорили о том, что тот безуспешно пытался обратиться к богу за помощью. Ну а позы остальных участников разговора, девушки и парня, явно показывали их главенствующее положение.

Последующие события скорее добавляли вопросов, чем давали ответы. Тристис изначально предполагал политическую подоплеку в этом деле. Поэтому он и зашел к коменданту за дополнительными бумагами, касающимися узников. Так уж получилось, что почти все документы комендант «конфисковал» у начальника тюрьмы. Но то, с чем он столкнулся, напрочь перечеркивало предположения сыщика по поводу сбежавшего узника. Поведение и странная заклинательная школа явно указывали на его чуждость как чародеям, так и искусникам. Другой язык, похожий на смартанский и даймонский, незнание современных реалий – все говорило об этом. То, что он не определил в искуснике жреца, вполне объясняется тем, что о них тридцать лет назад, когда парня посадили в тюрьму, практически ничего не было известно. Тристис никогда не увлекался географией далеких от Кордоса стран. Сыщик полагал, что пустая голова – до краев наполнена эрудицией, а умная – изучает то, что действительно может пригодиться в текущей и будущей деятельности. Теперь же жизнь ткнула его туда, где привычная картина мира расползалась на части. Во многих знаниях много печали…

Ник

Все о чем-то задумались, переваривая мои слова. Впрочем, я тоже от них не отставал. Похоже, сыщик не соврал, да и комендант врал лишь отчасти: об Умнике и бадди-компе власти ничего не знают. А значит, нужно решить, как я буду собирать информацию. Не нанимать же мне официально сыщика на работу, когда здесь крутится столько народу!

– Вы не сможете далеко уйти через горы, погода и стихия будут немилосердны к вам! – вдруг очнулся тот первый искусник. Взгляд его стал осмысленным. В глазах плескалась некая строгость и полная уверенность в своих силах. Мне даже стало неуютно. То же почувствовал и сыщик. Даже комендант поморщился от такого пафоса.

Мы с Кариной переглянулись. Странный какой-то искусник, и реакция других на его слова тоже странная. Непонятная речь в его положении. Или, может, где-то какие-то полумагические бури в это время творятся?

– А уж это меня беспокоит меньше всего. При желании я любую погоду себе наколдую! – несколько провокационно ответил я, чтобы посмотреть на его реакцию.

– Движения стихий, кругообороты воды и воздуха – на все это воля богов, и не тебе, смертный, за них решать!

– Неужели? – хмыкнул я. Эка дяденька распоясался. Похоже, неубедительно я играю роль могучего и грозного высшего мага, если он такие диспуты устраивает. – Боги, – назидательно продолжил я и принял слегка высокомерный вид, чтобы еще сильнее позлить неприятного типа, – это не более чем гигантские умные энергетические паразиты. Через так называемый астрал они вселяются в своих жрецов, их устами заставляют толпу молиться, получают от этого энергию веры и жалкие крохи возвращают обратно в виде чудес, чтобы привлечь в свою паству еще больше доверчивых баранов!

Что-то я завелся. В принципе мне всегда были по барабану боги, религии, вера. А тут как прорвало. Неужели на меня так действуют установки атлов, полученные при изучении инфомагии? А ведь в принципе до этого я не исключал наличие Бога, вот так, с большой буквы. Или у меня в голове все перемешалось? Боги-паразиты, демиурги, изначальный Бог, который был или нет… А может, на меня также повлияла и подмена понятий, ведь новые языки, знания, биокомп в голове формируют определенное отношение к окружающему…

– Богохульник! – яростно прошипел тот искусник.

– Ага! – Я ухмыльнулся. – А почему такая острая реакция? Ну посудите сами, возьмем какого-нибудь бога стихий. Чем он знаменит? Тем, что может этими стихиями управлять? Ну так и я могу. Что же получается, и я теперь – бог?

Глядя на недоверчивое выражение лица коменданта, спокойно сидящего сыщика и почему-то злого искусника, я хмыкнул. Кстати, неплохо будет показать им свою «мощь», чтобы не вздумали что-то замышлять против меня. Для надежности я потянул за связи трех заранее вызванных элементалей воздуха (из кучи тусующихся под боком) и в нужный момент щелкнул пальцами. Ну да, выпендриваюсь, но ведь для дела! Давно хотел почувствовать себя крутым магом, а тут есть перед кем покрасоваться.

– Вот вам и доказательство. Как погодка? Не кажется вам, что было бы неплохо, если бы дождик закончился? – Надо сказать, ливень не думал стихать и барабанил каплями по стеклам. Что, кстати, придавало некую мрачность и правдивость словам искусника. – Это ведь так приятно – омытая земля, смолистый запах чистой листвы, яркие зеленые цвета и робко выглядывающее солнышко, ласкающее своими лучами…

По мере того как я говорил, дождь потихоньку начал сходить на нет. Затем резко посветлело, и лучи солнца стали ощупывать землю сквозь все расширяющиеся прорехи в тучах, пока те совсем не исчезли. Я открыл дверь на балкон пошире – такие осязательные моменты запоминаются наиболее сильно.

Мои гости сидели молча. По лицу сыщика трудно было что-то понять. Комендант испытывал дикое напряжение и явно ожидал неприятностей. Его знакомый искусник снова впал в транс, а его аура закрутилась разными цветами – хрен поймешь, в чем дело, но вроде не магичит. Может, припадочный? Мои познания в целительстве, к сожалению, зияют серьезными прорехами, особенно в области психики.

Тишина длилась и длилась, я прислушивался к звукам последних падающих капель, легким фоном доносящихся с улицы, и смотрел на моих собеседников. Разговор вышел сумбурным, непонятным и в целом безрезультатным. Похоже, мне все-таки не соврали, и придется искать Умника своими силами. В какой-то момент я заметил, что Тристис с беспокойством поглядывает на своего собрата по ремеслу. Немного помявшись, он обратился ко мне: