Текст книги "Гунны"

Автор книги: Андрей Заозерский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Аркадий ничего не говорил, а, дождавшись очередного «Аой!», выпил целый рог браги. Потом еще…

– Эй, эй! Аркаш! Ты что это, напиться надумал?

Ну и надумал. Поздновато спохватилась девчонка.

Между тем от жертв перешли к танцам…

* * *

– А теперь – ретродискотека! Группа «Бэд Бойз»!

И понеслось…

Ритмично пульсировала светомузыка. Бегал по танцполу блестящий луч лазера, острый, как меч джедая. Под самым потолком, отбрасывая разноцветные зайчики, вращался склеенный из зеркальных осколков шар. Крутились у шестов полуголые танцовщицы, красотки с силиконовой грудью.

Иванов тоже плясал, расставив руки, ловил девчонок… Одну так и вообще склеил. Смазливую такую блондиночку в ультракоротких виниловых шортиках и короткой желтой майке.

– Хай!

– Хай!

– Я Аркадий, а ты?

– Я Анита. Что-нибудь выпьем?

– Окей!

И вот уже оба у стойки, а музыка так и бьется в динамиках, словно угодившая на крючок рыба – толком не поговорить. Да и зачем говорить-то? Все ведь и так ясно. Без слов. Как пели когда-то: ты – моя женщина, я – твой мужчина…

Взяли по две «маргариты». Догнались водкой.

– Куда поедем? К тебе?

– Ой, у меня мама…

– Понял, не дурак…

Такси. Шелестящий шум шин. Желтые огни ночного города. Лифт. Скрипнувшая постель…

– А музыка у тебя есть?

– Ретро если только…

– Да, можно ее… Только медляк.

Медляк так медляк. «Скорпионс». «Мей би ай, мей би ю»… Иванов – на диван: устал. Блондинка выеживается напротив – танцует. Вот задрала маечку, показала пупок… выше… О, там еще и бюстгальтер! Черный, в цвет шортиков…

– Мей би ай, мэй би ю…

Полетел к черту бюстгальтер… ух ты! А следом за ним и парик. Блондинка оказалась брюнеткой! Повернулась спиной, изогнулась, снимая шортики… Меж лопатками сверкнула татушка – темно-зеленые скрещенные стрелы!

Девчонка резко обернулась. Та самая жрица – Вильфрида! И в руке – окровавленный серп!

* * *

– Ардарих ненавидел Аттилу, и вот наконец поднял мятеж. Повезло, что гепиды нас приняли…

– А-а-а!..

Приподнявшись на ложе, молодой человек обхватил раскалывающуюся голову руками.

– А вот нечего было столько пить! – Усевшись на край покрывала, Эльвира (ну кто же еще-то?) сбросила обувь и, оставшись босиком, устало вытянула ноги. – Говорила же!

– Да как же тут не пить? – со стоном парировал Иванов. – Когда тут такое… Ну ладно бы трахались, так ведь надо ж еще и до убийства дойти! До убийств! По предварительному сговору. В циничной и извращенно-садистской форме. Пятый век, говоришь?

– Пятый. Самая его серединка, – кивнула девушка и задумчиво погладила рукой ворсистое покрывало. – Раньше германцы не приносили столь кровавых жертв, – помолчав, тихо продолжила переводчица. – Ну, белого коня Донару или, там, Водану подарят… Но чтоб вот так… людей, да еще с таким исступлением! Кто-то здесь появился… Проводник злобы и зависти. Я думаю, это Вильфрида, жрица. Ты видел знак Зла у нее на спине?

– Скрещенные стрелы?

– Именно…

Девушка снова замолкла и обняла себя руками за плечи – как показалось Аркадию, растерянно и даже беззащитно. Словно пыталась спрятаться в кокон и крикнуть, как в раннем детстве: «Чур, я в домике!»

– Ей бы лучше не знать, что у меня под левой лопаткой…

– Так ты не пляши голой! – нервно хохотнул молодой человек. – Вот и не увидит никто.

– Дело не в плясках… – Эльвира по-прежнему оставалась крайне серьезной. – Забыл? Мою спину видели Гундульф и все его воины. Значит, все знают. Наверняка уже дошли слухи и до Вильфриды. Правда, пока у нее здесь мало власти. Но это только пока. Если Ардарих разобьет Эллака… О, какую власть тогда будет иметь жрица Водана! Это ведь благодаря ее колдовству и принесенным жертвам… Ах!

– Ничего, милая, прорвемся!

Усевшись рядом, молодой человек обнял возлюбленную… или все еще просто любовницу? Трудно сказать. Бывший опер считал себя циником и не был щедр на эмоции и чувства. Правда, вот сейчас захотелось приласкать девчонку, слишком уж та казалась озабоченной, нервной… Как, впрочем, и сам Аркадий, вовсе не забывший вчерашнюю кровавую ночь.

– Прорвемся! Вот именно! – Девушка неожиданно оживилась, в глазах ее вспыхнул зеленый огонь. – Но сначала нужно отыскать меч. Меч Аттилы! Пенитель Зла. Отыскать здесь, отыскать у меня… и у тебя, в твоей эпохе. О которой ты мне так толком и не рассказал.

Иванов закусил губу. Неужели все правда? И про пятый век, скорее всего… Но тогда выходит, что эта юная девчонка – из середины пятидесятых? Однако как-то не очень верится…

– Расскажу еще… А про меч… Так-то, без него, уйти можно? Ну, вернуться… к себе?

– Можно. Только зачем? – презрительно скривила губы красотка. – Вкусно есть, сладко спасть? Жить-поживать себе в удовольствие да добро наживать? А ты сможешь? Зная, что в твоем мире появятся такие вот жрицы? Мало того что появятся, установят свою власть – власть самого черного Зла. Это все произойдет не сразу, нет, постепенно…

Слушая Эльвиру, Иванов лишь диву давался: девушка разошлась не на шутку.

– Сначала оправдают домашнее насилие. Скажут: бьет – значит любит. Всегда так было: как жену и детей не учить? Потом введут телесные наказания в школах…

– Ну уж!..

– А дальше – больше! Детей начнут сызмальства приучать убивать. Через ненависть, через нетерпимость. Кто не с нами, тот против нас.

Тут Аркадий присвистнул:

– Ничего себе! Для пятьдесят шестого года – не слишком ли круто? Не ожидал. Ты, оказывается, диссидентка у нас!

– Сам ты это слово! – Девчонка, похоже, не поняла. – Я тебе серьезно, а ты…

– Ла-адно, не обижайся, шучу! – Иванов прижал Элю к себе и поцеловал в щечку. – Просто интересно: откуда такие идеи в СССР?

– Дедушка так говорил, – опустив глаза, тихо призналась красотка. – И папа. Они знали… Знали что-то такое, что я лишь чувствую… ведаю. Я ж колдунья, ты не забыл? Так вот. Все, что я тебе сейчас сказала, правда. В этом – опасность. Знай.

– Знаю…

Молодой человек с нежностью поцеловал девушку в шею, потом попытался расстегнуть фибулы на лямках сарафана-туники… С наскока не справился: больно уж оказалось сложно. Тогда он просто спустил лямку и, засунув руку под платье, погладил плечики… Эльвира прикрыла ресницы и тяжело задышала…

Может, что и вышло бы. Да и вышло бы наверняка! Сняли бы стресс, да и вообще, удовольствие бы получили. Кабы не Берт-Адальберт! Вот уж не вовремя явился, поганец. Вломился в шатер, словно к себе домой. Впрочем, нынче здесь и был его дом, второй день уже. А где еще изволите жить слуге? Коль уж тут пятый век.

Поклонившись, парнишка преданно заглянул в глаза хозяину и что-то сказал.

– Неподалеку от твоего шатра он видел замарашку Гримунду, – тут же перевела Эля. – Помощницу и служанку Вильфриды-жрицы… Однако! – Девушка задумчиво покачала головой. – Это плохой знак. С чего бы Вильфриде тобой интересоваться?

– Может, просто познакомиться хочет? – вслух предположил молодой человек. – Ну, там, тусню замутить.

– Че-го замутить?! Слушай, Аркаша! – неожиданно возмутилась переводчица. – Вот ты говоришь вроде бы и по-русски, а я иногда мало что понимаю. Уж будь добр, изъясняйся понятно.

– Понял, товарищ младший лейтенант! – вытянувшись, шутливо приложил руку к виску Иванов.

– К пустой голове не прикладывают! – продолжала злиться девчонка.

Главное, с чего и завелась-то? Ну, подумаешь, какая-то там жрица. Кстати, красивая… Но – брр! – руки-то у нее по локоть в крови! Да что там по локоть – по самые плечи! Еще и скрещенные стрелы на спине – фашистский знак.

– Может, служанка-то просто так у шатра гуляла. – Аркадий повел плечом и уселся обратно на ложе, поближе к своей юной зазнобе. Приобнял, словно бы невзначай, положил руку на коленку, погладил, хоть и через сарафан, через платье или тунику…

– Просто так? – нарочито отпрянув, сверкнула очами дева. – Эти люди ничего не делают просто так, запомни! И служанки сами по себе не гуляют.

Повернув голову, Эльвира властным жестом поманила Берта и что-то спросила. Мальчишка с поклоном ответил.

– Так-так-так… – забравшись на ложе с ногами, негромко пробормотала красотка.

Иванов снова подобрался поближе:

– Что значит – так-так-так? Если нам угрожает опасность, так ты объясни толком!

– Да не могу я объяснить! Ни толком, никак… Сама еще не разобралась.

Девушка и в самом деле выглядела несколько растерянно: то и дело покусывала губы да крутила на пальце локоны.

– Хм… – Аркадий все же придвинулся, уселся рядом, погладил зазнобушку по спине. – Знаешь, а мой слуга Берт не может узнать, что этой чертовой служанке надо?

– Берт сказал, что замарашка Гримунда не служанка – рабыня. И она очень злая. Наверное, потому, что хозяйка ее все время бьет. Он сказал: как Донар молотит землю молниями, – пояснила Эля.

– Понял, – Иванов хохотнул. – Короче, лупит как сидорову козу.

Переводчица мотнула головой:

– Пусть так…

Потом чуть подумала, засмеялась и перевела фразу Берту. Мальчишка тоже засмеялся в ответ.

– Она ему когда-то нравилась, – в очередной раз перевела Эльвира. – Нравилась бы и сейчас, кабы не была б такой замарашкой, а главное, злючкой. Они с Бертом когда-то вместе ходили яблоки собирать. Очень-очень давно – прошлым летом.

– А, так они как мы…

Молодой человек потянулся и обнял возлюбленную за плечи.

– Да ну тебя! – снова возмутилась девчонка. – Скажешь тоже. Они ж дети совсем… Хотя, да, здесь взрослеют рано. В тринадцать лет уже считается – взрослый.

– Вот! – Аркадий наставительно поднял вверх указательный палец. – Раз уж они всего год назад вместе груши околачивали… В смысле собирали… Так, может, старая любовь не завяла, а? Пусть бы мальчишка спросил у этой замарашки… как ее…

– Гримунды.

– Да, спросил бы у Гримунды: зачем она тут ошивается и вообще, чего хочет? Ну, ненавязчиво бы спросил, не нахрапом… Ты переводи, переводи, Эля! Спроси, что замарашка любит? Ну, кроме груш…

Кроме груш Гримунда любила всякую бижутерию типа золотых и серебряных фибул, колечек, браслетиков… Любила, но не имела: даже если б и были, хозяйка сразу отобрала бы, еще и избила бы.

– Не любит, значит, Гримунда свою хозяюшку? – выслушав, уточнил Иванов.

– Не любит? Ненавидит! – Берт с хохотом хлопнул себя по голым коленкам. – Всей своей душой.

– Чего ж не сбежит?

– А куда? К гуннам? Вы ж, хозяин, знаете, что те делают с беззащитными девами. Да и не только они.

– Понятно. Значит, вот что… – Пригладив волосы, молодой человек повернулся к возлюбленной и погладил висевший на ремешке гребешок, красивый такой, резной, с инкрустацией. – Эля, тебе эта расчесочка очень нужна? Нет, не очень? Так, Берт, слушай сюда! А ты переводи, не сверкай глазами. В общем, пусть парень пригласит замарашку погулять… скажем, в ближайшую рощицу… И там подарит ей этот гребешок!

– Так Вильфрида-жрица сразу отнимет! От нее уж ничего не утаишь: ведьма. Впрочем, я тоже ведьма, и вообще…

– Вильфрида ничего не отнимет, – хмыкнув, молодой человек погладил Эльвиру по плечу, – коли наш юный друг разъяснит своей зазнобе, что этим прекрасным гребнем нельзя хвастать перед кем попало! Нужно им тайно владеть! Пусть спрячет гребень в каком-нибудь укромном месте… там же, в роще. Будет туда наведываться тайно и причесываться всласть! Заодно с Бертом встретится… И он у нее кое-что выспросит… Ну, что смотрите? Недурно ж придумано, а?

– Циник ты, Аркадий! Это ж дети совсем…

– Это варвары-то? В пятом веке? В тринадцать-четырнадцать лет?

– Тьфу ты! Я и говорю – циник.

Адальберту хозяйская идея очень понравилась.

Парнишка посветлел лицом и от избытка чувств подпрыгнул три раза подряд, высоко, почти до самого полога.

– Вот тебе гребень…

Поглаживая возлюбленную по бедру, молодой человек действовал решительно и быстро – все ж бывший опер!

– Побежишь, разыщешь эту Грима…

– Гримунду-замарашку!

– Во-во, ее. Разыщешь и, когда рядом никого не будет, подаришь. Примет замарашка подарок-то?

– Еще б не принять! Вещь шикарная. Клянусь богинями лесного ручья, у нее такой никогда в жизни не было и вряд ли будет. Так я побегу уже?

– Скатертью дорога.

Низко поклонившись, мальчишка сверкнул глазищами и умчался – лохматый маленький дьяволенок.

Встав, молодой человек поправил полог и вернулся обратно на ложе. Улегся, взял девушку за руку, заглянул в глаза:

– Ты такая красивая, Эля!

– Я знаю.

В зеленых глазах вспыхнули золотистые искорки. Растянулись в улыбке губы. Зубки блеснули жемчугом…

– Знаешь, песня такая есть, старая. Называется «Девушка с жемчужными волосами». Как раз про тебя.

Может быть, Эльвира что-то собиралась ответить, может – и нет, все равно не успела: молодой человек обнял ее, прижал, накрыл розовые губки губами. С языком! Девчонке это нравилось, хоть и казалось в новинку… Ясно теперь, почему… Неужели она и вправду в тридцать шестом году родилась? Неужели здесь – середина пятого века?! Неужели все…

Ага! Юная красотка уже и сама взяла инициативу в свои руки. Поднявшись на ноги, стянула, сбросила сарафан, осталась в одном платье. Приталенное, длинное, до самых пят, с короткими плиссированными рукавами, оно очень шло девушке, подчеркивая стройность фигуры и пленительные изгибы тела. Сшитое из тонкой ткани, платье ничего не скрывало: никакого белья под ним, естественно, не имелось. Ну не носили в пятом веке белье! Разве что подвязывали кое-что во время «женских» дней…

– А ну-ка, иди сюда! – строго скомандовала Эля. – Ближе, ближе… Сними пояс… так…

Наклонившись, дева стащила с возлюбленного рубаху заодно с нижней туникой, погладила по плечам, чувствуя разгорающийся жар страсти. Аркадий схватил девчонку в объятия, повалил на ложе, осторожно снимая платье… Обнаженная красавица выгнулась, словно кошечка, томно прикрыла глаза, застонала…

Молодой человек поспешно сбросил с себя остатки одежды.

Чуть позже Иванов растянулся на ложе, погладил прильнувшую к нему девушку по спине, дотронулся до татуировки под левой лопаткой возлюбленной – красный чернорогий бык упрямо бил копытом.

– Больно было, когда кололи?

– Больно, – хлопнув ресницами, честно призналась красотка. – А еще – обидно. Ведь все против моей воли. Насильно…

Закусив губу, девушка замолчала, и Аркадий вновь погладил ее по плечам, нежно поцеловал в лоб:

– Ну, ну… Всякое в жизни бывает.

– Вот именно, всякое… Я, когда от салашистов пряталась, никак не думала, что окажусь здесь… – Пробежав пальчиками по груди возлюбленного, Эльвира предалась воспоминаниям. Наверное, ей нужно было выговориться, особенно сейчас, в относительном покое и неге. – Поначалу долго не могла поверить. Вот как и ты… Но со мной ведь не церемонились, взяли силой… А я ведь девушкой еще была…

Девушкой в двадцать лет? Или сколько ей тогда было? Девятнадцать? Ну, понятно, раз уж пятьдесят шестой год… Пятьдесят шестой! А здесь – пятый век. Германцы и гунны. И вчерашние кровавые игрища! Все ведь взаправду… Жертвоприношение, голые жрицы, кровь… Господи! Да после такого во что угодно поверишь!

Впрочем, не о себе теперь надобно думать. Вернее, не только о себе.

– Этот меч, милая, – улучив момент, негромко спросил Аркадий. – Он и в самом деле так нужен?

Девушка встрепенулась, ожгла взглядом.

– Очень нужен! Как ты не понимаешь?! Это же не просто символ, это… Даже не знаю, как и объяснить. Наверное, передатчик Зла. Ну, как антенна, знаешь? Просто транслирует сигнал. Действует на мысли людей, не дела… Тогда, у салашистов… Ладно, это пустое все. Я знаю, где искать меч!

– Вот как?

Иванов не стал скрывать радость. А что? Хоть одна добрая весть за последнее время. Сколько он уже здесь… в пятом веке? Неделя? Две? Все дни как-то смешались, спутались. Гунны, шайка герулов, гепиды… Сумасшествие какое-то, честное слово, да!

– Так и где же? Ты ж говорила, что могила не та.

– Да, не та. Но и настоящая могила недалеко. У впадения в Саву-реку речки Недао. Или Недава, как ее называют славяне и кельты.

– А откуда ты знаешь, что та могила и в самом деле та? Ой… – молодой человек вдруг осекся и рассмеялся. – Путано как-то сказал.

– Ничего. Я поняла.

Девушка легла на живот, уткнув в подбородок согнутые в локтях руки с золотыми браслетами на запястьях. Обворожительная зеленоглазая нимфа с водопадом жемчужных волос! Глянув на Эльвиру, Иванов вновь почувствовал влечение. К такой-то красотке… Еще бы!

– Если ты помнишь, меня хотели похоронить вместе с умершим Аттилой, – сдув упавшую на глаза прядь, продолжила переводчица. – Будто я его и убила… Я не хотела, честно! Просто этот зверь… Ладно, не об этом сейчас речь. Я выбралась из могилы, но попала в руки жреца. И вновь оказалась пленницей, на этот раз в могиле Гойды. Ну, это ты знаешь уже, сам ведь там был!

– Значит, из могилы этого чертова Гойды тоже можно провалиться в прошлое?

– Хм… провалиться. Слово-то какое! – хмыкнула девушка. – Хотя, да, верное. Да, наверное, можно. Гойда был близок к Аттиле. Самый преданный сановник и вдохновитель всех черных дел. Нойдал, жрец, был его помощником.

– Тот, бритоголовый?

– Ну да. После смерти Гойды он обрел немалую власть. Эллак ему доверяет. И, как мне кажется, зря. Такие люди, как Нойдал, никогда не бывают верными. Стоит Эллаку чуть оступиться – и все. Думаю, жрец уже замыслил предательство. Знаешь, не удивлюсь, если он переметнется к Ардариху! Нойдал очень коварен и хитер.

– Да и черт с ним. – Подмигнув девчонке, Иванов повел плечом. – Нам бы выбраться. И раз без меча никак, надо его отыскать. Тем более ты знаешь.

– Знаю, – со вздохом отозвалась красотка. – И, самое главное, это проведала и Вильфрида. Она знает, что я – Ильдико, жена Аттилы, которая должна была последовать за своим мертвым супругом, но вот… выжила. Владение мечом Повелителя дает власть! И все это знают.

– Зачем же тогда меч положили в могилу?

– Все правильно. Чтоб не было раздоров. Чтоб никто не стал сильнее других.

– Не было раздоров? – Аркадия вдруг разобрал смех. – Ага! Тот-то я и вижу, как все тут дружно живут. Друг с другом воюют, шайки какие-то, разбойники, жертвы… Побыстрее бы выбраться, Эля!

– Чтобы выбраться, нужно быть осторожными. Очень! Жрица Вильфрида будет следить за нами. И сама, и через своих слуг и рабынь. Через ту девчонку, замарашку… Знаешь, слуг обычно не замечают. Их как бы нет. А между тем они видят и слышат многое. И многое знают.

– Посмотрим, что нам расскажет малыш Берт!

Потянувшись, Аркадий вытянулся рядом с возлюбленной и провел рукой по ее спинке. Прошептал вкрадчиво:

– Хочешь, сделаю тебе массаж? Будет приятно…

И в самом деле, было приятно. Не только Эльвире…

Глядя на невероятную нагую красавицу с жемчужными волосами, Иванов не раз и не два спрашивал себя: кто ему эта девчонка? Просто любовное приключение? Да, пожалуй, уже и нет. Слишком уж многое их теперь связывало. Слишком… Не отбросишь Эльвиру, словно ненужную, надоевшую вещь. Не отречешься, не выгонишь: сердце не позволит, душа.

После любовных игр, а точнее сказать, в перерыве, Эля учила Аркадия древним языкам: латыни и германскому – тому диалекту, на котором общались гепиды, герулы, тюринги и прочие бавары. Там было уже много гуннских слов: владычество Аттилы не прошло бесследно.

Потом вышли прогуляться по лагерю. Посмотреть. В светло-синем, чуть тронутом перистыми облаками небе ярко сияло солнце. Покачивались на мелких волнах большие лодки – циулы. Тени шатров напоминали воинов в островерхих шлемах. Меж шатрами повсюду дымили костры – женщины готовили пищу. Интересно, чем здесь питались? Рыбой? Дичью?

– И рыбой, и дичью. – Поправив стягивающий волосы ремешок, Эльвира тоже рассматривала все вокруг с немалым любопытством. – А еще я видела возы с недавно сжатой пшеницей. И стадо коров.

Многие узнавали гостей, улыбались, здоровались, приглашали к костру и вообще не производили впечатления охочих до крови варваров. Даже внешне. Да, дети и подростки бегали полуголыми, все же остальные носили красивые длинные рубахи навыпуск, плащи и множество драгоценностей. Женщины и девушки – приталенные платья, часто с короткими плиссированными рукавами. Подобное сейчас было на Эльвире. Поверх платья надевался сарафан с узкими лямками на бронзовых застежках – фибулах. Или все ж таки лучше назвать его туникой? Просто прямой кусок ткани на бретельках. Наверное, без платья он смотрелся бы куда эротичнее…

Впрочем, эротики у германцев хватало, достаточно вспомнить вчерашний день. Хотя нет! Лучше не вспоминать…

– Эй, эй! Аркадиус! Ильдико! Салве!

Да, многие здесь знали латынь, что и неудивительно: почти все германские племена, кроме самых северных, давно уже расселились на просторах Западной Римской империи, ныне увядающей и клонящейся к упадку. Расселились большей частью на правах конфедератов – союзников, коих римские чиновники беззастенчиво кидали во всех важных вопросах.

Все это рассказала Аркадию Эля, с явным удовольствием играя роль просветительницы. Иванов только головой качал: умная, блин!

– Ты откуда все знаешь-то?

– От верблюда! Я ж училась, забыл? У нас древнюю историю тоже преподавали. Профессор Васенцов из университета курс лекций читал. А по археологии – сам Арциховский!

– У вас и археология была? – искренне изумился Аркадий. – Зачем офицеру госбезопасности археология?

– Для общего развития.

Щурясь от солнца, переводчица поправила на плече бретельку сарафана… или туники? Черт знает, как это все именовалось. Ну, пусть будет сарафан, так как-то привычнее.

– Слушай, а без платья это не носят?

– Что? Ах… Тьфу! Вот ведь угораздило связаться-то! – Девушка рассердилась, но, видно было, не по настоящему, не всерьез, а так, для порядка. – Говоришь, из двадцать первого века? Там у вас все такие?

– Что ты, милая! Гораздо хуже. Таких воспитанных, как я, пожалуй, очень даже немного.

– Фигляр! – Рассмеявшись, красотка махнула рукой. – Да что с тобой говорить. Так мне толком и не рассказал о будущем. У вас там что, НЭП?

– Ну… можно сказать и так.

– Дожили!

Пожав плечами, Иванов улыбнулся проходившим мимо девчонкам. Те таскали воду в деревянных кадках: наверное, запасали, хотя озеро-то – вон оно, рядом. Да и рек здесь полно. Вообще, здесь никто не бездельничал. Кто кашеварил, кто чинил оружие и сбрую, женщины что-то ткали на растянутом меж деревьев вертикальном стане – такие Аркадий видел как-то в музее, правда, не помнил в каком. Ну, так ведь это и неважно, тут все как музей.

Если Эльвира не врет… Похоже, что нет. Но все же… Все же как-то не верится. Ну разве можно вот так: раз – и в другой эпохе? Пятый век! Хорошо хоть есть возможность выбраться. Только надо сначала меч найти. Меч Аттилы, Повелителя Зла. Дался ей этот меч! Свалили бы сразу, выбрав удобный момент. Раз уж девчонка знает, где могила…

– Слышь, Эля…

Молодой человек, понизив голос, на всякий случай обернулся и тут же замолк, увидев стремительно скрывшуюся между шатрами тень. Какой-то хмырь, вернее, хмыренок. Лохматый, как и все здесь, с голыми коленками и в каких-то смешных… унтах, что ли. На вид – лет пятнадцать. На тощих плечах – короткий, когда-то синий, но уже выгоревший на солнце плащ. Все это Иванов внимательным взглядом опера выцепил буквально за полсекунды. Может, правда, хмыренок ни за кем и не следил. Да что-то слишком уж быстро смылся! Верно, выждет и объявится вновь…

– Так ты что спросить-то хотел?

– Про меч. Про могилу. Не пора ли нам уже, а?

– Боюсь, что сейчас это опасно. – Девушка сунула в рот сорванную сухую травинку, задумчиво погрызла, совсем как первоклассница! – Думаю, за нами крепко следят. Видел парня в крашеном черникой плаще?

– Ага! Ты тоже заметила?

– Еще бы!

– Думаешь, Вильфрида послала двоих?

– Полагаю, нет, – дернула шеей Эльвира. – Не Вильфрида. Парня этого я видела вчера в свите Гундульфа. Среди слуг.

– Значит, и Гундульф тоже…

– Ну а как же? Он же знает, кто я. И тоже ищет могилу. Да тут многие ищут. Сокровища. Меч…

Глядя на поднимавшиеся к небу дымы, молодой человек скривил губы:

– Ну да, ищут многие. И не только здесь.

Сразу за шатрами, в рощице, слуги собирали хворост. Невдалеке простоволосая девчонка лакомилась поздней малиной. На лесной опушке тренировалась молодежь. Голые по пояс парни, поджарые, мускулистые…

И однако же вежливые. Завидев гостей, тренирующий их воин с седыми, заплетенными в две косы волосами приветственно махнул рукой:

– Салве!

– Сарве! – хором прокричали парни.

– Я спрошу разрешения посмотреть…

Эльвира остановилась и что-то сказала старому воину. В ответ тот приложил руку к левой стороне груди и поклонился. Поклонились и юноши.

– Сказал: смотрите, – перевела девушка.

Это ясно было и без перевода. Да уж, гепиды – очень доброжелательный народ. Если позабыть вчерашнее.

– Я напомнила, что ты чужестранец и тебе очень интересно.

– Интересно побыстрее отсюда свалить! – хмыкнул Аркадий, глядя как выстроившиеся попарно парни принялись сражаться деревянными палками… – А ловко! – не выдержав, похвалил молодой человек. – Они и настоящими мечами так же?

– Думаю, увидим… Ага, вон он, за липою!

– Тсс! Не оборачивайся. – Иванов приобнял девчонку за талию. – Ты б еще пальцем показала. Синий плащ. Вижу я его. Небось думает, что надежно спрятался. Эх, здорово бьются ребята! Молодцы.

Подростки между тем уже сменили палки на настоящие мечи! Причем разного вида. Один – обычный, с большим навершием, по виду – как у древних русичей или варягов. Второй же, короткий, скорее напоминал тесак и был заточен лишь с одной стороны. Сразу двумя клинками юные воины не сражались, верно, это дело требовало определенной сноровки и опыта или просто было не принято. Бились сначала одним, потом – другим. Сражались почти что всерьез, кровавые царапины не считали.

– Что, он все еще там стоит? – улучив момент, поинтересовалась Эля.

– Стоит. – Иванов покусал губу. – Значит, за нами следят двое – жрица Вильфрида и Гундульф.

– Гундульф-хевдинг.

– Да понятно, майор. Еще Ардарих наверняка присматривает, – глядя на сверканье мечей, вслух рассуждал Аркадий. – Тоже своих человечков послал. Но те половчее, я их пока что не срисовал… Ладно. Надо будет – вычислим. Так когда уходим? Думаю, чем скорее, тем лучше.

– Да, так, – отрывисто кивнула девушка. – Но не забывай, нас ищут гунны. Здесь кругом их земля. Правда, гепиды считают ее своей. Посмотрим, кто сильнее.

– Дай бог, не увидим – уйдем, – хмыкнул молодой человек.

Глянув на него, переводчица удивленно моргнула:

– Ты что, верующий?

– Даже крещеный!

– Однако… Вот уж не думала, что в двадцать первом веке будут верить в антинаучные поповские побасенки! – Всплеснув руками, переводчица издевательски рассмеялась. – Нет, ну надо же!

– Но-но! – Аркадий погрозил пальцем. – Ты не очень-то… Зато мы в космос первыми полетели!

– Правда?! – Девушка просияла лицом. – Ну, я и не сомневалась. А в каком году?

– В шестьдесят первом, двенадцатого апреля. Юрий Гагарин на корабле «Восток». Или «Восход»… Нет, «Восход» – это мотоцикл такой был, кажется…

– Шестьдесят первый год… Двенадцатое апреля… – эхом повторила Эльвира. – Так это же… через пять лет получается! Даже меньше. Так я же… Я же это увижу, если мы… А мы обязательно, да! Представляю, какая будет радость! У всего народа, у всей страны! Эх…

Какие глаза у нее сейчас стали! Этакие восторженно-чудесные и немного наивные. Как у…

– Эль, а ты комсомолка? – зачем-то спросил Аркадий.

– Конечно! – Переводчица не задумалась ни на секунду, ответила сразу. – А как бы я поступила в школу КГБ? Ну да, у кого-то родители репрессированы… Но ведь времена культа личности кончились! Нам ведь рассказывали и о выступлении Никиты Сергеевича на двадцатом съезде, и о секретном докладе… И о том, что будет начата широкая политика реабилитации! Это ведь здорово! А ты говоришь… Кстати! – Девчонка вдруг напряглась, подозрительно сверкнув глазищами. – А чего это ты про комсомол вспомнил? А-а-а, наверное, из-за того, что я с тобой… На моральный облик намекаешь?

– Да боже упаси, милая! – Порывисто обняв девушку, Иванов поцеловал ее в губы. – Что ты такое говоришь-то? Какой, на фиг, моральный облик?

– Я его давно потеряла… здесь. Без всякого своего желания! – Эльвира отпрянула, губы ее затряслись – вот-вот заплачет. – А ты…

– А я просто люблю тебя, – вдруг высказался Аркадий. – Что, нельзя?

– Любишь?

Девушка недоверчиво прищурилась… и вдруг опять улыбнулась. Широко, радостно и так же наивно, как вот только что, когда услышала весть о первом полете в космос. Правда, тут же посмурнела.

– Жаль, нам с тобой вместе не быть… У каждого своя эпоха. Если посчитать, так я ж тебе в бабушки гожусь… или даже в прабабки!

– Какая ж ты красивая, прабабка! – чмокнув девчонку в губы, подмигнул Аркадий.

Ну, вот и в любви признался. Как-то к слову пришлось, между делом. Без всяких там букетов, вина и прочего. А как Эля обрадовалась! У-у-у! Почти так же, как космосу… Или все же чуть больше?

– Знаешь, Эль… – Глядя в глаза возлюбленной, Иванов вдруг стал совершенно серьезным. – Если выберемся… Нет, не так… Когда выберемся… ну, каждый к себе… мне будет жаль наших с тобой встреч. И это вот время… когда мы были вместе…

– Я тоже буду тебя вспоминать, – потупившись, призналась красотка. – Возможно, до конца жизни. Но ты только не воображай, что…

– А может, ты со мной?.. – вдруг предложил Аркадий.

– Или ты… – Эльвира вздохнула и прикрыла глаза, словно бы не хотела, чтоб возлюбленный видел ее слезы. – Нет, дорогой. Нам не суждено быть вместе. Чужой мир отторгнет нас очень быстро. Год-другой – и все. Может быть, даже месяцы… Так говорила колдунья.

– Что еще за колдунья?

– Та, что рассказала мне про мечи… Она умерла уже… Завтра мы уйдем! – тряхнув головой, решительно бросила девушка. – Ну, или в самое ближайшее время. Надо только придумать, как оторваться от слежки.

– Вот! Я именно это и хотел предложить.

Юные германцы между тем сменили мечи на дротики-фрамеи, а их, в свою очередь, на луки. Старый воин с седыми косами, взяв лук, неожиданно подошел к гостям.

– Его зовут Видибальд, – перевела Эльвира. – Он сражался под стягом Ардариха в битве на Каталаунских полях. Против владычества Рима, за Аттилу. Этот лук – гуннский. Может быть, славный Аркадиус захочет что-то им показать? Он слыхал, что скифы славятся искусством меткой стрельбы ничуть не хуже гуннов.

– Хм…

«Славный Аркадиус» даже не думал. Отказаться сразу же! Только придумать как, чтоб не обидеть. Показать свое неумение во владении древним оружием смерти подобно! Это означало бы вызвать нешуточные подозрения. Как это так? Знатный скиф – и не умеет биться мечом, не стреляет из лука! Да уж, подозрительней некуда. Такого просто не может быть.

– Э-э… Я перевела, будто ты дал своим богам обет до самой великой битвы не брать в руки оружие! – быстро сообразила переводчица.

Да уж, мозги у этой красотки работали – дай бог каждому!

– Славный Видибальд все понимает и просит лишь благословить лук…