Текст книги "Гунны"

Автор книги: Андрей Заозерский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Слышь, Эля. Ты вот как думаешь…

В этот момент полог шатра откинулся. Воины вытянулись, салютуя мечами и копьями показавшемуся из красных чертогов вождю! Кто-то рядом вдруг восторженно заорал, другие подхватили, по всему лагерю разнесся гул, подобный тому, какой бывает на рок-концертах или во время спортивных состязаний.

Здешняя же рок-звезда, славный король Ардарих, выглядел вовсе не демонически и чем-то походил на короля червей из колоды атласных игральных карт. Такой же благообразный, со светлой окладистой бородой. Одет соответствующе – по-королевски: длинная, почти до пят, лазоревая туника из какой-то тяжелой узорчатой ткани, даже с виду весьма недешевой, и алый шелковый плащ с подбоем из меха горностая. Вот уж поистине королевский мех! Пальцы повелителя гепидов, по здешней традиции, были унизаны якобы драгоценными перстнями и кольцами, шею украшала сверкающая, тоже якобы золотая цепь, вроде той, что были модны в девяностые среди всякого рода бандитов.

По левую руку от короля важно выступал какой-то седой старик в черной тунике, по правую – боец косая сажень в плечах, с длинным вислыми усами и устрашающим взором. Одеты все были примерно одинаково: длинные туники-рубахи навыпуск, плащи, на ногах – что-то вроде мокасин, таких, как у той же Эльвиры, да еще обмотки, перетянутыми кожаными ремнями. Плюс всякий мелкий антураж – ожерелья, кольца, браслеты. Что и говорить, особым разнообразием в моде собравшиеся здесь реконы не баловались.

Завидев короля, все разом поклонились. Восторженный гул затих. Гундульф сделал пару шагов вперед и, оглянувшись, показал на гостей. Что-то пояснил весьма даже пространно. Интересно, что он такое рассказывал? Описывал голую девчонку?

Выслушав доклад, его величество благосклонно кивнул, тряхнув длинной шевелюрой, тронутой благородною сединой, и, подняв левую руку, что-то сказал.

– Славный король Ардарих приветствует нас на своей земле, – перевела Эля и все же сочла нужным прокомментировать: – Ни черта это не его земля. Это земля гуннов. Бывшая римская провинция. Но Ардарих ненавидит гуннов и поможет нам, а мы – ему. Он рад, что мы ему доверились, и приглашает вечером на пир.

– Пир – это хорошо! – Иванов алчно потер руки. – Признаться, я давно уже забыл, когда нормально ужинал.

– Пир вечером, – напомнила красотка. – Сейчас же нас проводят в шатры, разбитые специально для нас. Чтоб мы отдохнули с дороги.

– В шатры? – покусал губы Аркадий. – А зачем в шатры-то? Что, одного на двоих недостаточно?

– Мы ж с тобой не муж и жена. Так что все правильно.

– Постой-постой! Кто же мне переводить будет? Эй, может, попросишь – переиграем все это. Скажи, что нам и одного шатра – за глаза и за уши.

– Нет, Аркадий, – упрямо сдвинула брови девушка. – Отказаться – значит обидеть. Забыл, где мы и у кого? Хотя… ты пока что не веришь. Как когда-то и я… как когда-то и я.

Повторив последнюю фразу, девушка осунулась, словно споткнулась или, лучше сказать, невероятно устала от какой-то непосильно тяжелой ноши. Такой вдруг стала беззащитной, маленькой…

Аркадий украдкой сжал девушке руку: жалко стало. И еще очень хотелось защитить возлюбленную. От всех. От всего.

Умывшись в поставленной в шатре кадке, Иванов с любопытством осмотрел внутреннее убранство. Постель – нечто вроде тахты или топчана из досок, покрытых кошмою и волчьей шкурой, устеленный ковром пол. Ворсистый, с затейливым орнаментом ковер производил впечатление весьма недешевого, что вызвало у гостя недоумение: он сам не стал бы использовать в игрищах столь дорогие вещи.

На кольях, поддерживающих полог шатра, висел круглый щит, обтянутый кожей, с большим умбоном и железными бляшками. Лук, колчан со стрелами и меч в красных деревянных ножнах. Напротив ложа – низенький стол с деревянной посудой: плошками, мисками, кружками. Очага никакого не было, зато имелась жаровня и рядом с ней – небольшой керамический кувшинчик, судя по запаху, для чего-то пряного. Все довольно чисто, уютненько.

Усевшись на ложе, Аркадий погладил шкуру и задумался. Вот опять же – ни розеток, ни гаджетов. Хотя какие, к черту, розетки в походном шатре? Да и насчет всего остального антураж соблюден полностью.

Снаружи послышались легкие шаги.

– Тук-тук-тук! – пропел веселый девичий голос. – Можно войти?

– Заходи!

Поднявшись на ноги, Иванов радушно откинул полог, приглашая гостью. Давненько ведь не видались – часа полтора-два.

– Я не одна, – войдя, предупредила девушка. – Еще Адальберт, служка. Принес тебе подарки. Адальберт, заходи!

Эльвира нынче была одета совсем по-другому. Длинное приталенное платье, тепло-коричневое, с вышивкой, поверх платья – джинсовый сарафан… хотя, нет, не джинсовый – просто плотная синяя ткань. И овальные застежки на лямках – фибулы. На ногах – все те же башмачки-мокасины из мягкой кожи, без каблуков, стягивающиеся на лодыжках шнурками. Пышные жемчужно-платиновые волосы девушки стягивал кожаный ремешок, на шее сверкало серебристое ожерелье, и впрямь очень похожее на старинное серебряное.

– Ух ты! А тебе идет!

– Я знаю.

Переводчица повернулась к выходу и снова позвала какого-то Адальберта – служку. Вошел растрепанный мальчишка лет двенадцати, худенький, с копною светлых волос, веснушками, улыбчивый и задорно-курносый. Аккуратно поставив на пол принесенный с собою мешок, вежливо поклонился, поздоровался и во весь рот улыбнулся. Веселый! Да тут все были веселыми. Бражку, что ли, постоянно пили?

Пацан как пацан. Да и одет без особого выпендрежа – бедненько. Кожаная безрукавка, куцый, выгоревший на солнце плащ, какая-то шкура на бедрах, голые коленки. На ногах – башмаки, примотанные ремнями, на поясе – ложка и нож в узких сафьяновых ножнах.

– А теперь – подарки!

Хлопнув в ладоши, Эльвира что-то сказала парнишке. Тот снова поклонился и, развязав мешок, принялся выкладывать принесенные вещи на ложе. Иванов смотрел с любопытством. Никогда еще незнакомые люди не дарили ему подарков! Никогда.

Светлая, надевающаяся через голову футболка, точнее сказать, туника, между прочим, льняная и некрашеная. Просто ткань выбелили на солнце да и оставили как есть. Экологично и просто. Коричневые штаны – обычные, спортивные, узкие – завязывались на веревку и имели немного странноватый фасон, но тут уж все ясно – под старину. Еще одна туника – верхняя – длинная, шерстяная, приятного темно-голубого цвета, такого же, как и сарафан на Эльвире. Башмаки – такие же, как и у всех прочих.

Кожаный пояс с бронзовыми бляшками с изображением каких-то зверей и птиц, нож в ножнах, деревянная ложка на кожаном ремешке и на таком же ремешке – костяной гребень. Понятно, чтобы привешивать к поясу. Карманы в изображаемые реконструкторами времена еще не изобрели, приходилось все носить на поясе да в котомках. Ну или в поясной сумочке – вот как эта. Кожаная, красивая… Да, еще плащ! Желтый с красною вышивкой.

– Это мне насовсем или как? – рассматривая пояс, восхищенно поцокал языком Аркадий. – Вот это, я понимаю, вещь! Ясно, на время…

– Нет, сказано же – подарки! – фыркнула девушка. – Ну что ж ты такой Фома-то неверующий, а?

– Говорил же, опером когда-то работал. Теперь вот отпечаток на всю жизнь.

– Да ну тебя! Одевайся давай. Примеряй! Скоро пир уже.

– Что ж… Раз уж, говоришь, подарки…

Пожав плечами, молодой человек посмотрел на мальчишку.

– Ты б шел себе, парень. Подарки принес – спасибо. А дальше уж мы как-нибудь сами.

– А вот и нет! – снова хлопнув в ладоши, громко расхохоталась Эля. – Адальберт теперь твой слуга. Постоянно при тебе будет.

– Че-го?! – Иванов хотел было выругаться матом, да постеснялся: все ж полицию-то он бросил давно, уж лет пять тому как, и с тех пор немного очеловечился.

– Слуга, слуга! – Девушка развеселилась и показала язык. Видать, относительное спокойствие и безопасность, которые наконец ощутили беглецы, подействовали на красотку-переводчицу таким вот образом. – А ты как думал? Мне тоже служанку пожаловали. Даже двух! Знатному человеку никак нельзя без слуги. Знатный человек без слуги – все равно что министр без портфеля. Так что мы с тобой теперь эксплуататоры. Оба!

Иванов озадаченно наморщил лоб:

– Так это он что же, теперь всегда при мне? А родители его как? Согласны?

– Родители только рады, – со смехом заверила девушка. – Еще бы, прислуживать знатному гостю! Почет и уважение. И хорошее начало карьеры.

– Да-а… я б на месте родителей… Это что же, мы с тобой теперь под присмотром будем?

– А вот это именно так, – неожиданно стала серьезной Эльвира. – Точно, под присмотром. Слуги будут докладывать хевдингу о каждом нашем шаге. Ничего не поделаешь, нужно соблюдать осторожность. А вот по-русски мы можем говорить что угодно! Его тут никто не поймет.

– Так уж и никто?

– Говорю же! Ну ладно, одевайся, примеряй… Я уже велела прислуге нагреть воды: помою голову перед пиром… Тьфу! – передернула плечами девушка. – Вот ведь чушь какая! Я комсомолка, советский офицер – и велела прислуге. Кому рассказать, засмеют. Да ладно засмеют – всю жизнь презирать будут. Тебя, наверное, тоже. Ну ладно, пока.

– До вечера!

Проводив переводчицу, Иванов уселся на ложе и, уперев руки в колени, недобро взглянул на мальчишку.

– Ну, подь сюда! Адальберт, говоришь? Ну-ну. Надеюсь, хоть ты по-английски понимаешь. Спик инглиш? Шпрехен зи дойч? Парле ву франсе? Э… итальяно? Эспаньоль? Алабанский?

Парнишка лишь непонимающе хлопал глазами.

– Однако плохи дела, парень… – Закинув ногу на ногу, Аркадий задумчиво посмотрел на висящий на столбе щит. – Как же мы с тобой разговаривать-то будем? Я по-венгерски, кроме «сиа», ни бельмеса, а ты по-русски не говоришь, да? Хотя русскоязычных-то у вас в Венгрии полным-полно. Те же украинцы… С английским тоже никак? Двоечник ты, Адальбертик, наверное… Кстати, а как тебя по-настоящему звать? Я вот Аркадий, а ты? Адальберт – как-то слишком длинно… Что глазами хлопаешь? Не понимаешь? Ну, мама тебя как зовет? Понимаешь? Мама? Мадер, муттер?

Подросток вдруг улыбнулся, кивнул:

– Аделинда!

– Аделинда… – повторил Иванов. – Понятно. Маму твою так зовут. Здесь вот… или, может, и в обычной жизни. А ты, значит, будешь тогда Адик. Понял?

Поднявшись на ноги, молодой человек ткнул себя пальцем в грудь:

– Я – Аркадий. Понял?

– Аркадий, – мальчишка снова улыбнулся и закивал. – Адальберт.

– Понимаю, что Адальберт. Адик! Да?

– Нейн, но! – Наконец-то здешний юный гаврош произнес что-то понятное. Отрицательное! – Адик – нейн. Берт! Берт.

– Ах вот как тебя мамка зовет. Берт! Что ж, Берт так Берт, давай пять!

Как-то странно пожал подросток протянутую руку – аж чуть ли не за локоть. Наверное, так было принято у древних германских племен, последователи коих нынче устроили тусовку на Балатоне.

В ожидании пира Аркадий поначалу собирался прогуляться, посмотреть лагерь, но почти сразу раздумал. Телефона-то при нем нет, а вдруг вот уже сейчас позовут? Эльвира на пир явится вовремя, а Иванов опоздает. Как-то все это не комильфо. Нет уж, лучше здесь посидеть, одежку вот примерить.

– Ты б, Берт, здесь пока не сидел. За водой бы сбегал или, там, за пивком. – Молодой человек многозначительно показал на кружку. – Ну? Понял, о чем я?

Приложив руку к сердцу, мальчишка радостно закивал и умчался, не забыв отвесить поклон перед уходом. Аркадий хмыкнул парню вслед – забавный. Надо же, слуга-то слуга, а в ушах серьги. Интересно, кто его родители? Наверное, вполне милые интеллигентные люди… играющие в варваров.

Подумав, джинсы Иванов решил оставить свои, а эти стремные штанишки пусть уж останутся про запас. А вот туника и рубаха – да, это очень даже неплохо смотрелось! Особенно когда подпоясался да повесил на пояс ложку, нож и кошель. Еще плащ пришелся в пору, правда, сейчас в плаще как-то жарковато. Зато красиво – этакий молодой викинг, вождь! Жаль, зеркала нету, не посмотреться.

Вот насчет обуви Иванов задумался. Кеды его давно вымокли и порвались, носки молодой человек выбросил еще вчера и нынче ходил как клошар или какой-нибудь прощелыга-стример. Зато удобные были кеды, разношенные. Мозоли ни за что не натрешь.

Подаренная обувка особого доверия как-то не вызывала. Ну да, кожа, свиная или бычья. Шнурок на лодыжке завязывается, и очень похоже, что сии мокасины подходят на любую ногу, без различия, правую или левую. Ну да, так и есть. К башмакам прилагалось нечто вроде портянок двух видов – полотняные и шерстяные. Вспомнив армию, Аркадий намотал их как следует, сунул ноги в «мокасины», завязал, прошелся…

А ничего! Уютно даже. Сидят как влитые! Ну молодцы реконструкторы, угадали с подарками. Интересно, это они от чистого сердца или с какими-то корыстными целями? Впрочем, черт с ними, с реконструкторами и с их целями. Главное, сектанты теперь не достанут. Да за малым дело – осталось лишь попросить смартфон да связаться с Лехой. Всего и делов! Хоть этого малого упросить, Берта. Сказать, что позвонить уж очень-очень надо, прям до зарезу.

С другой стороны, с такой просьбой можно обратиться и к Гундульфу либо к Ардариху… Вот блин, имена выбрали – язык сломаешь! Ну да, раз уж они тут, похоже, организаторы, тогда к ним. Зачем малого подставлять? Побежит за смартфоном, попадется – в следующий раз на такой сейшен не возьмут! Обидно.

Снаружи послышалось сопение. Полог откинулся, и в шатер вошел юный слуга Адальберт с котелком в руках. Деловито поставив котелок на стол, парнишка отвесил поклон.

– Да хватит тебе кланяться-то, – не выдержал Аркадий. – Никого ведь нет.

Вода оказалась хорошая, вкусная. Явно не из озера, из какого-нибудь колодца или ручья.

– Эх, хорошо! – Напившись, молодой человек улыбнулся и подмигнул мальчишке. – Вкусная водица. Вода, говорю. Во-да.

– Во-да, – повторил Адальберт. И тут же произнес по-своему, по-венгерски: – Вассер.

Иванов удивился: всегда думал, что слово «вассер» – немецкое. Впрочем, многие венгры лучше знали немецкий, чем английский, недаром же когда-то вместе с австрийцами в одной империи жили.

– Вода… Берт… Меч…

Указывая на предметы, Аркадий называл их по-русски, слыша в ответ местные наименования. Берт оказался парнем смышленым, несмотря на то что английского языка не знал. Так они и развлекались с полчаса, пока у полога шатра не послышался какой-то странный звук – резкий и громкий! Похоже, кто-то играл соло на большой басовой трубе. Или скорее просто трубили в рог.

– Эт-то еще что там такое?

Выглянуть наружу молодой человек не успел: в шатер вошли незваные гости. Коротышка с черной кудрявой бородой и двое молодых парней в кольчугах. Охрана, что ли? Или так, свита?

Поклонившись, чернявый растянул губы в улыбке и что-то торжественно произнес. Что именно, догадаться было нетрудно.

– На пир, похоже, зовут.

Ардарих, или, как он себя именовал, «славный король германцев и римлян», явился к собравшимся гостям почти сразу, ждать не заставил. Народу за столом, накрытым прямо на лесной поляне, собралось много – около сотни человек. Жгли костры, жарили дичь – целые туши кабанов, каких-то лесных птиц, оленью ногу… да много всего такого!

Иванов хмыкнул: интересно, есть у них разрешение на краснокнижную дичь? Или что же, браконьерят себе потихоньку господа реконы?

Любителей старины на Балатоне собралось на удивление много: Аркадий насчитал около сотни шатров и палаток, потом уже и сбился. Это, выходит, как минимум тысяча человек, а то и больше! Ничего себе, многолюдство! Все с древним оружием, в соответствующей одежде… Вообще, весьма представительный форум!

Лошади, лодки, гужевые повозки… Никаких скутеров или автомобилей, даже небольших фургончиков-грузовичков и тех молодой человек не заметил. А как же, все по-взрослому! Эх, найти бы связь, хоть у кого-то смартфон выпросить. В штабной палатке – в красном шатре Ардариха – наверняка есть. Да и у кого-то еще… Здесь ведь, верно, не так уж и много активных участников, есть и просто зрители, и таких наверняка большинство. Те-то как без связи, без соцсетей, без игр? То-то и оно, что никак, то-то и оно. Искать, искать надо.

И еще, не может быть, чтобы тут никто английского не знал! Просто никак не может. Молодые парни, девчонки (ясно, студенты) – и что, без знания языков? Так не бывает.

Ладно, вечерком и поговорим. Во время пира.

– Хорошо выглядишь, – усевшись рядом на длинную лавку, похвалила Эльвира. – И туника тебе к лицу, и плащ.

– Тебе тоже сарафанчик этот идет.

– Спасибо. Ты что так озираешься-то? – Девушка тихонько засмеялась и потрепала любовника по плечу. – Расслабься! Все хорошо. А будет еще лучше. Мы с тобой обязательно отсюда выберемся.

– Конечно, выберемся, – отрывисто кивнул молодой человек. – Кто бы сомневался. Мне б только позвонить… Пока не началось, я тут поговорю… вон со студентами.

Переводчица махнула рукой:

– Напрасные хлопоты! Если тут кто что и знает, то, пожалуй, латынь да еще греческий.

– Ну-ну, – поднимаясь на ноги, скептически улыбнулся Аркадий. – Пожалуй, английским пока обойдемся… Кстати, ты-то не сможешь по-венгерски телефон спросить?

– Да говорила уже! Нет здесь никаких телефонов! Пятый век!

Пятый век… Ну что тут скажешь? Не хочет помогать – не надо, справимся и без нее. Неужто ни у кого смартфончика не найдется среди такого-то скопища?

Оглядевшись по сторонам, Иванов выбрал компанию совсем уж юных девчонок, лет по шестнадцати. Уж эти-то точно зрительницы, и без гаджетов никуда: такое уж поколение.

Девчонки были одеты, как и все прочие – в сарафаны, в длинные, до пят платья, а одна, сероглазая брюнетка, так и вообще в какую-то непонятную хламиду с глубоким вырезом, в коем нет-нет да и проскальзывала грудь с аппетитным сосочком. Однако, раскрепощенная девушка! Даже весьма.

– Хай! – подойдя, вежливо поздоровался Иванов. Девчонки глянули на него явно заинтересованно, с любопытством. Слегка поклонились. Ой… Брюнетка, та, что с разрезом, могла бы не кланяться: грудь-то обнажилась совсем! Впрочем, сие обстоятельство девочку ничуть не смутило.

Аркадий заговорил по-английски: похвалил одежку девушек, а потом уже попросил позвонить. Увы! Юные красотки его явно не поняли. Брюнетка, правда, что-то переспросила на каком-то полузнакомом языке – наверное, на итальянском или испанском.

– Телефон! Телефонаро! Ферштейн? – как мог, старался Аркадий. – Эх… Ио нон каписко итальяно… Не понимаю, жаль… Ты что, тоже не понимаешь? Ну, телефон! Понятное же слово!

Девчонки переглянулись и расхохотались разом. Веселушки, блин. И что тут нашли смешного?

Что ж, с этими не прошло. Почему – непонятно! Совсем-совсем непонятно. То ли они все здесь больные, то ли… То ли Эля права! Права… Пятый век, что ли?! Ага, как же. Ну-ну. Лучше в больных поверить. Так и то… Что, все здесь сумасшедшие? Нет, ну некоторые определенно да. Но не все же!

Неужели… Да нет. Слишком уж невероятно…

Внезапно затрубили рога, зазвенели литавры! Все вокруг пришли в возбуждение, закричали, замахали руками, приветствуя появившегося из-за деревьев славного короля Ардариха с многочисленной свитой. В глазах зарябило от разноцветных плащей, туник и фальшивых драгоценностей.

Все поспешили к столу, Аркадий тоже. Уселся рядом с подружкой, улыбнулся, скосив глаза на уставленный яствами стол, пошутил:

– Кушайте, кушайте, Марфа Васильевна. Все оплачено! Ч-человек! Почки верченые три раза!

Переводчица никак не отреагировала на шутку, хотя вообще-то была девчонкой веселой, как Иванов уже успел убедиться. Почему не пошутила в ответ? Типа «все-то вы в трудах, великий государь». Что, не смотрела классического фильма? Хм… А может, и не смотрела! Ей лет двадцать всего – поколение пепси. Вот «Гарри Поттера» она точно смотрела, а старые советские комедии вполне могла и пропустить. Молодому-то поколению они непонятны и малоинтересны. Хотя… кому как.

Между тем все вдруг резко притихли. Встав во главе стола, главный распорядитель конвента поднял правую руку.

– Славный король Ардарих поздравляет всех со скорым началом великой битвы, – перевела Эля, прошептав Аркадию в ухо. – В этой битве примут участие все! И, несомненно, великие боги даруют нам победу!

– Аой! – закончил свое краткое выступление «славный король».

– Аой!!! – рявкнули, подхватив, все.

– Аой-ой-ой-ой… – прокатилось над озером протяжное затухающее эхо.

Сверкнуло прощальным золотом садящееся за дальним мысом солнце.

Глава 4
Славный король Ардарих

Вечерело. Длинные тени буков, вязов и лип пересекли поляну, легли на расставленные буквой «П» столы с пирующими гепидами. Скрывалось за деревьями солнце. Еще ярче запылали костры. Забили барабаны, заиграли флейты. Под эту музыку на поляне вдруг появились юноши с короткими копьями в руках. Полностью обнаженные, они двигались в такт барабанам, все более убыстряясь и потрясая копьями, или дротиками: римляне называли такие «фрамея».

Музыка становилась все громче, танец – все воинственней. Парни уж не трясли копьями, они по очереди принялись метать их в ствол старого вяза. Нечего сказать, били метко, да и одежда их – точнее, ее полное отсутствие – никого из присутствующих не смущала.

– Аой! – метая копья, громко выкрикивали юноши.

– Аой! – хором отзывались все, включая славного короля Ардариха и хевдинга Гундульфа.

Как пояснила Эльвира, «хевдинг» означало «военный вождь», что-то типа ротного или даже выше. Произносить это следовало с уважением, поставив должность сразу за именем, и ни в коем случае не наоборот: не хевдинг Гундульф, а Гундульф-хевдинг.

– Аой!

Покружив вокруг вяза, парни принялись прыгать через костры. Вскоре к ним присоединились и девушки – тоже без одежды. Те самые юницы, у которых Аркадий пытался попросить телефон.

Надо сказать, сложены юные девы были прекрасно, их телодвижения и прыжки вызывали настолько явные сексуальные желания, что все присутствующие выражали их криком:

– Аой!

Иванов покачал головой: однако, нравы тут весьма вольные. Голые парни с девчонками скачут через костер, и никого это особенно не смущает. Да что там особенно, вообще никак! Все, как и должно, как принято.

Ишь, как прыгнула юница! Как разбежалась, как тряхнула обнаженной грудью… Прыгнула, едва не опалив гриву огненно-рыжих волос.

– Аой!

Плечи и спины девушек прокрывали татуировки, среди которых молодой человек, к своему немалому изумлению, вдруг заметил скрещенные под прямым углом стрелы. Знак фашистской группировки Ференца Салаши! Вон у рыженькой – между лопатками, у другой – на животе возле пупка. Что же, выходит, эти симпатичные голенькие девчонки – неофашистки?! Что за странные симпатии к лидеру одиозной группировки, давно канувшей в Лету? Или вовсе не канувшей? Те парни в кожанках, на «Паннонии», и пухлая девка с пирсингом, они ведь тоже… И там – все по серьезному. А здесь?

Барабаны между тем били все громче, гости кричали, как сумасшедшие, пили брагу из больших рогов. Подобный рог поднесли и Аркадию, и Эльвире. Брага оказалась неплохая: забористая, душистая, пахнущая лесными ягодами и медом.

Переводчице, впрочем, не понравилось, она лишь сделала глоток, пригубила, а потом передала рог Иванову:

– Подержи. Можешь даже выпить. Гляжу, у тебя хорошо пошло.

Молодой человек повел плечом:

– Бражка как бражка. Пивали и куда хуже пойло. Слушай, а что тут такое творится-то?

– Да ничего такого, – хмыкнула девушка. – Обычный пир. Ну, с состязаниями в честь местных богов и духов священной рощи.

– Однако…

– Что, засмотрелся на голых дам? – Эльвира хохотнула и махнула рукой. – Я тоже поначалу не могла привыкнуть.

– Поначалу?

– Пока сама не поучаствовала. Пятки себе опалила, ага.

Аркадий недоверчиво прищурился:

– Ты? Прыгала голой через костры?

– Заставили…

Девушка помрачнела, видно, не очень-то хотелось ей это все вспоминать. Но раз уж пришлось к слову…

Одна из юных красоток, кстати, как раз разбежалась, рванула, словно выпущенная из тугого лука стрела… Оп! Споткнулась, упав лицом прямо в горящий костер! Ей, конечно, тут же помогли, поставили на ноги сбили с головы пламя… увели… И снова продолжали прыжки как ни в чем не бывало. Разве что сам Ардарих и гости как-то помрачнели. Правда, ненадолго.

– Плохой знак, – повернув голову, негромко пояснила Эля. – Очень и очень недобрый. А скоро великая битва! Боюсь, будут приносить жертву Водану. Может быть, прямо сейчас.

– Жертву? – Иванов опять недопонял. – А! Это такой местный красивый обычай. Типа похищения невест.

– Обычай – отвратительный, – передернула плечами девчонка. – Жестокий и мерзкий. Тебе не понравится. Это не так весело, как на голых девочек пялиться. Ну, которые через костры…

– Пять баллов! – Молодой человек хлопнул в ладоши. – Уела, милая, уела! Но… ты же сама прыгала! Тоже ведь – голой.

– Говорю же, заставили, – снова помрачнела красотка. – Вообще-то это не гуннский обычай – германский. Однако Аттилу признало немало германских племен, и все обычаи постепенно перемешались.

– Ой, смотри, смотри, что они творят-то?

Привстав, Аркадий вытянул шею. Танцы и прыжки, похоже, закончились. Барабаны зарокотали ровнее и тише. Парни и девушки выстроились друг против друга, вытянули руки. И разом полоснули по раскрытым ладоням ножами! Сначала парни – девушкам, потом девушки – парням. Окровавились, принялись мазать друг друга кровью. И кто только им ножи дал? Измазались, а затем…

Аркадий глазам своим не поверил, когда увидел, как все эти парни и девушки, измазав друг друга кровью, вдруг принялись совокупляться! Прямо здесь, на поляне, на траве, под одобрительными взглядами пирующих! Совокуплялись без дураков, как полагается – со стонами, с закатыванием глаз, без всякой имитации оргазма.

Били барабаны, заныли флейты…

– Аой! – закричали гости.

– Аой! Аой! Аой!

– Вода-а-а-ан!

Бахнул большой барабан! Все резко замолкли. Раскрепощенные парни и девицы – голые, окровавленные и грязные – встали на колени, подняв руки к небу. Отвратительное зрелище. Никакого эротизма! Словно свиньи в навозе… Тьфу!

– Однако, нравы!

– Подожди, сейчас еще хуже будет, – шепнула на ухо Эля. – Сиди и не дергайся. Просто смотри.

– На что еще смотреть-то?

Голый по пояс здоровяк ударил в большой барабан! Завыли флейты и рога, зазвенели бубны. Под весь этот «авангардный джаз» на поляне появились реконы в полном боевом облачении древних скандинавов или германцев – кожаные с заклепками панцири, круглые щиты, закрытые шлемы с прорезями для глаз. На поясе мечи, за спинами – боевые топоры-секиры. Надо отдать должное, смотрелось все это достаточно эффектно, особенно в свете костров на фоне алеющего вечерней зарей неба.

Однако вовсе не в этом состояло главное. Каждый воин – а было их около дюжины – вел за собою пленника. Вел на веревке, наброшенной на шею, – как скот. Двое изможденных мужчин, полуголые женщины, подростки. Чем-то все они напоминали цыган.

Выведя пленных на середину поляны, воины остановились. Барабаны затихли. Резко оборвали свои песни флейты. Растерянно звякнули бубны.

В полной тишине на середину поляны вышла девушка в длинной белой юбке. Та самая брюнетка! Кроме юбки никакой другой одежды на девушке не имелось, если не считать золоченого ожерелья на шее и таких же браслетов. Колыхались бедра, вздымалась высокая грудь с твердыми коричневыми сосками, белая кожа брюнетки казалась серебряной в свете показавшейся в вечернем небе луны. Волосы цвета воронова крыла бушующим водопадом распались по голым сахарно-белым плечам.

– Это Вильфрида, черная жрица смерти… – едва слышно прошептала на ухо Иванову Эльвира и тут же отпрянула под укоризненным взглядом сидевшего рядом Гундульфа.

Жрица, значит… угу… Чем дальше, тем интереснее!

В левой руке Вильфрида держала серп, в правой – колосья. Этакая фигура с выставки достижений сельского хозяйства времен позднего сталинизма. Синяя теплая ночь, серебристый свет луны, оранжевые блики костров… И тишина. Полная. Лишь слышно было, как где-то невдалеке замахала, забила крыльями какая-то ночная птица, да на плесе послышался какой-то всплеск. Кто там плескался, интересно знать? Рыба? Утка? Русалка?

Тем временем воины поставили пленников на колени. Выстроили в шеренгу. Наверняка для какого-то представления.

Грациозно оббежав вокруг старого вяза, юная жрица остановилась, упав на колени и воздев руки к небу.

– Дона-а-ар! – прозвучал неистовый полустон-полузов.

– Донар! – хором повторили все.

Пленники разом втянули головы в плечи, как видно, узрев в это слове нешуточную угрозу. Двое изможденных мужчин. Женщины. Дети.

– Донар!

Резко поднявшись на ноги, Вильфрида изогнулась, словно пантера перед прыжком. Рокотнул бубен. Из лесу выбежали девы – такие же полуголые грации с распущенными волосами. И куда только родители смотрят? Этим девчонкам ЕГЭ бы сдавать, а не голышом по лесам шляться. Рановато еще для таких игрищ!

– Донар! – улетел в небо резкий девичий крик.

– Донар! Донар! Аой! – стукнули по столам кружки, словно пушечный выстрел!

И вновь – тишина.

И снова клич:

– Донар! Донар! Аой!

Полуголые девицы во главе с Вильфридой подошли к пленникам. Взметнулись вверх тонкие девичьи руки. Растрепанные волосы колыхнулись гривами неистовых кобылиц…

– Донар!

Разом ухнули барабаны. Зловеще сверкнули серпы. Сверкнули и опустились…

Послышались слабые стоны… крики… крики боли и ужаса… Пролилась наземь кровь – теплая, дымящаяся… Дернулись, забились в агонии тела, только что бывшие живыми.

Иванов вздрогнул. Так вот о каком представлении шла речь! Не-ет, никакая это не постановка! Все по-настоящему, все по правде. Прыжки через костер, обнаженные красавицы, секс, кровь и смерть! Все так. Все взаправду.

– Но, черт побери, неужели…

– Сиди и не дергайся. – Переводчица чувствительно двинула молодого человека локтем. – Иначе с нами сделают то же самое…

– Да как же такое…

– Я ж тебя предупреждала! Пятый век.

Пятый век… Что ж, впору было поверить.

Дальше стало еще омерзительней. Под рокот барабанов и бубнов окровавленные юные жрицы вспороли убитым животы и принялись вытаскивать внутренности. На помощь девчонкам пришли и парни. Что-то из внутренностей они бросали в костер, а что-то развешивали на деревьях отвратительными кровавыми гирляндами, подобно тому, как дети украшают новогоднюю елку. Все действовали слаженно, деловито, даже с какой-то гордостью, будто выполняли очень важную и необходимую работу.

Да ведь именно так и обстояло дело! Если это пятый век, что может быть важнее, чем добиться милости великих богов?! Да еще перед ожидаемой битвой. Гунны царя Эллака – не самый слабый противник, и помощь богов тут явно будет нелишней. Вот и принесли им в жертву пленников. Еще странно, что мало…

– Германцы не склонны к пустым убийствам, – стараясь не смотреть на поляну, продолжала комментарии красотка-переводчица. – Даже во славу богов. Это не римляне, не ацтеки… Великому Донару сегодня принесли человеческую жертву. Да, всего-то с полдюжины человек. Вполне достаточно. Остальные пленники пригодятся. Кого-то продадут, кого-то обменяют. А кто-то и останется среди гепидов. Сначала рабом, слугою, а потом вполне может обрести свободу, жениться и стать вождем! Да-да, именно так. Кстати, так и у гуннов.