Текст книги "Хроники Пустоши (сборник)"

Автор книги: Андрей Левицкий

Соавторы: Алексей Бобл
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– А омеговцы? – спросил Дерюжка.

– Скажи: на леталке много денег, потому за нею и солдаты едут, тоже грабануть хотят. Но это не беда, с нашим ракетометом мы их разделаем.

– Так чего ж мы с ракетомета по леталке не шмальнем?

– От тупой ты все-таки! – Макота не выдержал и стукнул молодого кулаком по темени. Но несильно стукнул, почти что ласково. – Мыслилка, говоришь, выросла, а все едино тупой. Если по дирижабе шмальнуть, газ в ей может взорваться. Ну сгорит, упадет, монеты по всей пустыне разлетятся… Чё не ясно-то? Ждать надо, пока Ставридес прилетит, куда летел, и ниже опустится. Омеговцы про нас не знают, Ставридес пока тоже. Потому едем тихо, но не отстаем. Все, иди.

Дерюжка полез вниз, но Макота ухватил его за волосы и потянул обратно.

– Вот еще что. Скажи всем: за это дело хозяин каждому по два золотых даст. По два, Дерюга! А тебе – три. Токмо следи, о чем хлопцы там между собой гутарят, какие эти… настроения. Следи и мне докладывай. Теперь все понял?

Дерюжка закивал, рожа у него стала хитрая-хитрая и от того еще более наивная. Когда он убрался внутрь «Панча», Макота выбил потухшую трубку и достал фляжку, чтобы допить пойло, полученное когда-то шакаленком от небоходов. Которые теперь непонятно за каким ползуном ищут фермерское отродье, назначив за его поимку большущую награду. Макота еще не придумал, как поступит дальше, – слишком многое неясно, решать придется, когда машина Ставридеса достигнет конца пути. Ведь куда-то отставной боец направляется, не просто так летит в глубь пустыни – к чему-то очень важному летит, раз за ним омеговцы едут. А Макоте что надо? Он думал с помощью ракетомета – ведь такого оружия больше ни у кого нет – ограбить несколько харьковских караванов, перевозящих стволы с боеприпасами. Никто никогда на посланных Цехами торговцев не покушался, слишком там охрана хороша, но с ракетометом это вполне возможно, надо только организовать все умело, а тут уж атаман дока. И сделать это следует так, чтоб харьковчане не знали, кто их грабит.

Разжившись оружием, можно увеличить клан. Вдвое, втрое, еще больше… Захватить новые фермы, мастерские, а потом – вот что было его мечтой! – подчинить себе ближайшую нефтяную вышку из тех, что московские кланы держат. После этого на юге Пустоши атаман Макота сможет создать свою империю. Слова «империя» он не знал, да и воображением особым не отличался, но перед мысленным взором атамана иногда вставали картины будущего: тысячи человек у него в подчинении, целые поселки укрепленные, города, машины, скважины нефтяные… Да с ним сам Владыка из киевского Храма считаться станет, харьковчане переговорщиков будут присылать, чтобы не воевать с Большим Макотой, а полюбовно дела решать, москвичи торговать с ним будут и просить, чтобы он их караваны беспрепятственно пропускал… Макота знал: это не пустые мечты, он всего сможет добиться. Да ведь он всегда добивается, не было такого ни разу, чтоб свое упустил! И сейчас атаман чуял: то, к чему летит Ставридес с шакаленком и едут омеговцы, для него важно. Быть может, важнее даже ракетомета. Что бы там ни было, оно поможет в его планах, еще как поможет.

Больше всего беспокоило, что они без проводника. Правда, Крюк, остальные хлопцы да и сам Макота наслушались от предателя Таки про поля медуз, повадки катранов, пустынных крабов и прочих местных тварей. Но все равно – они ведь едут, судя по направлению, в самую глубь Донной пустыни. Там же… да оттуда ни одна живая душа не возвращалась! Ладно омеговцы, им в танкерах все нипочем, но у Макоты обычные машины. Пусть сендер Графа на удивление маневренный, «Панч» хорошо защищен и с мощным движком, но все ж таки нужен проводник, а где его взять?..

Атаман так и не отвинтил крышку фляги – вскочил, когда от ближайшего холма к сендеру метнулось гибкое черное тело. Фляжка, выскользнув из пальцев, звякнула о броню и упала в ил.

– Эй! – заорал Макота, потянув из кобуры пистолет, но на сендере уже заметили катрана.

Двигатель взревел, приземистая машина рванулась вперед, уходя от атаки, – кажется, тварь собиралась вскочить на багажник.

Ханга через спинку сиденья полез к пулемету. Развернув оружие, вдавил гашетку. Глаза сверкнули, он радостно ощерился, расправил костлявые плечи.

Катран прыгнул, оттолкнувшись кривыми когтистыми лапами от затвердевшего ила. Застучал пулемет, пули ударили в башку твари, отбросили ее. Ханга, отклонившись назад, продолжал палить.

– Стой! – заорал Макота, размахивая руками. – Стой! От же скотина! Стой, услышат! Ты гада уже кончил, не стрелять!!!

Ханга наконец внял – отжал гашетку, оружие смолкло, перестала лязгать уходящая в лентоприемник гибкая железная полоса с патронами.

«Панч» едва заметно качнулся, переехав тело катрана.

Макота плюнул и показал Ханге кулак. Сверху он видел, что ряды приземистых серых холмов, между которыми двигались машины, заканчиваются далеко впереди. Где-то там едут танкеры – услышали с них выстрелы или нет? Не должны, хотя все может быть. Надо у Малика поспрошать. Он из омеговцев и в танкере, хвастался, ездил, а раз так – должен знать, насколько там шумно. Заодно поглядеть, наладил Захар елетронику эту или нет еще. Жаль, нельзя сейчас ракетомет испытать – взрывы уж точно внимание привлекут.

Приставив ладонь козырьком ко лбу, атаман поглядел на машину Ставридеса, парящую высоко над землей. «Не уйдешь, шакаленок!» – подумал он и полез вниз.

* * *

– Да ты пойми, борода: не умею я этой твоей штукой летающей управлять! Я вообще, если хочешь знать, высоты боюсь. В рубку тогда, чтоб засаду здесь устроить, еле залез, так башка кружилась, чуть не сверзился с фермы. Это вторая причина, почему мальчишка твой меня отметелил – в голове еще муторно было, не очухался после подъема. А сейчас я и к окнам стараюсь не подходить, заметили вы это? Потому что ежели вниз гляну – мне так плохо на душе становится, что аж блевать охота. Если я вас всех прикончу, так куда мне потом деваться? Да никуда! Повисну тут, между небом и землей. – Тим Белорус закатил глаза, показывая, что ему становится дурно от одних этих слов. – А с другой стороны, я вам нужен. Тебе нужен, борода. Потому развязывайте меня скорее.

– Зачем нужен? – хмуро сказал сидевший в кресле Ставро.

– Глаза тряпочкой прочисть! Потому что за вами два танкера прут! И твой передатчик их переговоры не ловит, планов их ты не знаешь! Вот ты с танкерами сталкивался раньше?

Ставро покачал головой.

– А ты? Ты?

Макс стояла у окна, Туран пристроился у стены на ящике, где Ставро запер гранатомет. Винчестер с топориком парень повсюду носил с собой. Для топорика хозяин термоплана выдал чехол, который он пристегнул ремнем на боку, под мышкой, чтобы оружие было легко выхватить.

Макс, отвернувшись от окна, сказала:

– Я не воюю. Тем более я не сталкивалась с танкерами. Но у меня есть сведения о них.

– Откуда? – Белорус насмешливо поднял рыжую бровь.

Знаток пожала плечами:

– Когда-то я добыла их по заданию Меха-Корпа.

– А, клан убийц. Ну-ну, и что ты для них добыла?

– У Замка не больше десятка машин. Наемники называют их «черепахами». Они…

– Что такое «черепаха»? – спросил Туран.

– Земноводное животное. У него крепкий панцирь – естественная броня, под которой оно может спрятаться целиком, и сильные челюсти. Те черепахи, которые живут в заводях Херсон-Града, способны двигаться быстро, охотятся на птиц… и людей. Вернее, на детей.

Туран покачал головой:

– Я ничего о таких тварях не слышал…

Макс подняла руку:

– Помолчи пока. Так вот, танкеры, что едут за нами, называют «черепахами». В орудийной башне у каждого трехдюймовая пушка, в боковых отсеках по пулемету. Два дизельных двигателя, оба впереди, под бронеплитой. На всех машинах есть радио.

– Сколько снарядов к пушкам? – спросил Ставро.

Макс повернулась к нему:

– Ты должен понимать, это не абсолютно точные сведения. Два человека погибли, чтобы добыть их, меня едва не отследили шпионы Замка. Насколько я знаю, снарядов в каждой машине примерно полтора десятка. В башне есть конвейер и зарядный механизм. Патронов к пулеметам по две тысячи на ствол.

– Сколько человек в экипаже?

– Пять. В заднем отсеке места для двух солдат или груза.

Ставро посмотрел на Тима Белоруса:

– Вот так, рыжий. Мы знаем все, что надо, про танкеры. Ты нам не нужен.

Пленник замотал головой:

– Брось, борода! Ты не хуже меня понимаешь: одно дело – всякие там знания, другое – практические умения. Как твои знания помогут справиться с танкером? А я реально умею делать это!

– Корпус танкера наиболее слаб в задней части, прямо за башней, – вновь заговорила Макс. – Кроме того, плохо защищено днище – там, по сути, брони нет вообще.

Ставридес, насмешливо глядя на Белоруса, повел подбородком в сторону окна.

– Да успокойся ты! – заорал рыжий нервно. – Что вам это дает? Броня, днище… Кто-нибудь из вас в натуреимел дело с танкером?! Кто в случае чего полезет ему между гусениц, чтоб днище это пробить? Кто знает, как это вообще сделать? Ты полезешь, борода? Да ты паришь на своей леталке, весь из себя возвышенный, под облаками, спускаешься, только чтоб насосаться газа из гейзеров! Или пацан этот твой желторотый? Или эта, которая «ах, я не воюю!»? А я – полезу! Я имел с ними дело! Я…

– Недавно я видел один танкер вблизи, – сказал Туран. – Ему в ствол затолкали камень, и он не смог стрелять. А еще люди, с которыми я ехал, убили Альфа Сымана, сержанта, когда тот высунулся из люка в башне. Хотя, может, его только ранили…

– Постой, Сымана? – перебил Белорус. – Так он до сих пор жив?

– Может, уже нет. Откуда ты его знаешь?

– Да оттуда, что я сам из Замка! Я был омеговским солдатом, пока наш взвод не разбили. Уполз раненый, семья артельщика с границ Московии меня выходила, с тех пор бродяжничаю. И Альф Сыман был в моем взводе. В то время – такой же рядовой, как и я. Я думал, все погибли, кроме меня…

Макс, снова уставившись в окно, позвала:

– Идите сюда. Интересное зрелище.

Повесив винчестер за спину, Туран подошел к ней, Ставро встал у соседнего окна. Впереди была большая низина с грядой темно-красных скал посередине, а дальше землю скрывала грязная пелена. Солнце спускалось к горизонту, но еще не стемнело, и Туран хорошо видел багровые сполохи в сером тумане.

– Что это? – спросил он.

– Пар и грязь из гейзеров, – ответил Ставро. – В той стороне их много. А огонь… Не знаю. Я несколько раз пролетал мимо, но туда ни разу не поворачивал. Там от земли идет горячий воздух, сильные восходящие потоки, лететь опасно.

– Судя по карте, энергион где-то в том направлении, – сказала Макс.

– Да. Придется стравливать газ и маневрировать. Раньше у меня не было повода залетать в эти места, а теперь… – Великан пожал плечами и отошел от окна. Раздалось звяканье, он заговорил с Белорусом.

Туран не слушал. Далеко на востоке вверх от горизонта протянулась колоссальная тень. Будто гора, очень широкая, с плоской вершиной… Да нет же, это и есть гора. Но какой она величины!

– Это Крым? – прошептал Туран.

– Да, – сказала Макс.

– Откуда могла взяться такая… такая громада?

– Думаю, когда-то Крым был островом в море, только очень большим. Раньше для такого было другое слово – плато. Наверное, и Крым надо назвать плато, а не горой.

– Ты оттуда?

– У меня нет постоянного дома, хотя на Крыме я провожу много времени. Точнее, в Херсон-Граде. Это место вроде Корабля, но там торгуют не только оружием.

– Ты тоже торгуешь?

Она улыбнулась и положила руку Турану на плечо. На то самое, ушибленное, с которого еще не сошел синяк, но больно не было – пальцы Макс оказались очень мягкими.

– Да, Туран Джай. В Херсон-Граде у меня лавка. Не совсем лавка, скорее место, где я принимаю гостей. И уже сейчас меня ждут. А меня нет. Те, с которыми назначена встреча… это очень жесткие люди. Старшины Меха-Корпа, очень сильного клана из Арзамаса. Они будут ждать еще день, может, два. А потом просто сожгут мою лавку. Унесут все, что там есть ценного, а остальное сожгут.

– Разве в этом вашем Херсон-Граде нет законов, охраны, как в Арсенале?

Макс покачала головой, и Туран подумал о том, как она отличается от знакомых ему женщин. За исключением Знахарки, все они были чем-то вроде придатка мужчин. Выполняли работу по дому, мыли, стирали, готовили и смотрели за детьми. Женщины никогда не решали по-настоящему серьезных вопросов. Но Макс другая. Она не просто решает вопросы, но, кажется, делает это лучше большинства мужчин. Чувствовалось, что ей довелось повидать много такого, чего обитателям фермы, включая Бориса Джай-Кана и Назара, даже и не снилось.

– Старшинам наплевать на тамошние законы, Туран. За ними слишком большая сила. После того как я не явлюсь на встречу, они решат, что я обманула их, продала сведения, которые добыла по их заданию, кому-то другому.

– Что-то насчет энергиона и проектора?

– Нет, Меха-Корп интересовало другое. Небоходы и одна вещь, которая, возможно, у них… Что с тобой?

Туран не моргая смотрел в окно, лицо его окаменело – он изо всех сил старался не выдать своих чувств. Небоходы и одна вещь?

– Что случилось, юноша?

– Ничего, – сказал он ровным голосом. – Не называй меня юношей.

– Почему? – Макс повернулась, не убирая руку с его плеча, заглянула в лицо. – Ты еще молод, хотя кажешься не по возрасту угрюмым и настороженным. Будто совсем не веришь людям.

– Ставро я верю, – возразил Туран. – Тебе… тебе, кажется, тоже. Почти.

Она снова улыбнулась:

– Хоть на этом спасибо. Но почему ты…

– Борода, ты упрямый, как неприрученный манис! – воскликнул рыжий сзади. Он казался искренне возмущенным. – Ну скуй их, вот так, скуй, если ты думаешь, что вы даже вдвоем с твоим мальчишкой-драчуном не одолеете меня!

Туран и Макс оглянулись. Тим Белорус сидел у стены, великан склонился над ним. Рыжий поднял руки, Ставридес надел на них железные кольца, соединенные ржавой цепочкой, щелкнул ключом на длинном витом шнурке и повесил его на шею рядом с кохаром. Обернулся и сказал:

– Пока что будет ходить так. На ночь прикую его к трубам наверху. Если кому-то из вас не понравится, как ведет себя этот малый, можете сразу пристрелить его или перерезать горло. Тур, ты понял?

Туран кивнул, а Знаток развела руками:

– У меня нет ни пистолета, ни ножа.

– Так попроси у меня! – отрезал Ставридес.

– Я не умею пользоваться оружием.

– Значит, учись. Тур, ты отвечаешь за него. Не выпускай его из виду. И будь начеку. Скоро мы влетим в то серое облако, и тогда… тогда что угодно может произойти.

* * *

Под вечер в небе показалась одинокая тучка, на «Панч» упало несколько капель. Макота, прикинув время, которое заняла поездка от Дворца до Корабля, понял: сезон дождей подходит к середине. Хотя здесь, вдали от границ Донной пустыни, все равно сухо и жарко, но в местах, где стоит Дворец, теперь дуют ветра, несут по небу тяжелые облака, почти каждый день идут дожди. Мглистыми ночами воют панцирники; пятнистые шакалы, не жалующие жару, выбираются на пустыри даже днем, а между холмовейниками снова начинаются сезонные войны за территорию.

Целый день дирижаба Ставридеса двигалась в одном направлении, но вдруг это хитрость, и ночью она повернет? Если луну скроют облака, утром бандиты увидят лишь точку у горизонта, а то и не обнаружат летающую машину вовсе. На что же солдаты омеговские рассчитывают, как верный курс собираются держать?

Пришлось спрашивать у Малика, и тот сказал, что в танкерах стоят такие хитрые штуки с мониторами, которые могут видеть ночью, как днем. Ну, почти. Макота не поверил, но бывший солдат запальчиво бил себя кулаком в грудь и уверял, что не врет, что у омеговцев эти машинки, именуемые «ночным глазом», точно есть. Все они остались со времен Погибели, а сейчас делать их и даже ремонтировать, если что сломается, никто не умеет, так что каждый прибор в прямом смысле на вес золота. А то и дороже.

Макота подумал: если прибор и вправду такой ценный, возьмут его солдаты с собой на это дело или нет? Ведь происходит что-то крайне серьезное, атаман ненароком в большую игру вмешался. Раз так, раз для омеговцев все это крайне важно, то, может, и есть на борту одного из ползущих впереди танкеров «ночной глаз». Тогда, получается, танкеры ночью смогут преследовать леталку. И ехать они будут без фонарей – по словам Малика, яркий свет вреден для «ночного глаза», слепит его. Значит, «Панчу» с сендером тоже придется двигаться, вырубив фары, чтобы их не увидели. Останавливаться часто, глушить движки, слушать, в какой стороне рокочут моторы танкеров, – и ехать дальше на звук.

Через Дерюжку атаман сообщил о своем решении бандитам. Тут как раз надоевшие всем слоистые холмы, тянувшиеся с тех самых пор, как машины отвалили от Соленого озера, закончились.

В тени последнего холма сделали привал. За ним лежала большая низина, далеко впереди пылили танкеры. Машина Ставридеса летела еще дальше, похожая на две сросшиеся серебряные капли.

Бандиты вылезли из «Панча» размять ноги, Ханга с Крючком тоже вышли из сендера. Макота встал на кабине грузовика и сложил руки на груди. Поперек низины шла гряда невысоких темно-красных скал, за ними висел серый пар. Там что-то поблескивало, но что – не разобрать. О том районе не было никаких сведений. Редкий смельчак отваживался ехать в центр Донной пустыни, и, насколько знал атаман, не возвращался оттуда вообще никто.

* * *

В дверь отсека постучали, и задремавший на диване Макота поднял голову:

– Чего надо?

Стук повторился, сквозь рокот мотора донесся голос:

– Х-хозяин, горы к-кончаются.

Атаман сел, потянулся, хрустнув плечами, провел ладонью по заросшему щетиной лицу. Подумал, что надо бы достать нож и побриться, но тут же забыл об этом. «Панч» покачивался, тускло светила лампа, прикрученная к столу. Разбудил его Стопор – угрюмый молчун, почти не разговаривает, потому что заика и стыдится этого. Если кто пытается шутить над ним, сразу лезет в драку. Боец из него так себе, зато как стрелок он не хуже покойного Кромвеля, потому атаман и взял Стопора с собой.

Макота натянул сапоги, отпер дверь и через отсек охраны, где в подвешенных к низкому потолку гамаках спали Малик с Лехой, прошел в кабину.

Дерюжка сидел за рулем, у другой дверцы разместился Стопор с ружьем на коленях, между ними – Захар.

– Чеши дрыхнуть, – велел Макота стрелку.

Стопор положил ружье под дверцей и полез в отсек; атаман сел на его место, зевнув, осмотрелся. «Панч» медленно катил за сендером по извилистому ущелью вроде того, где на подъезде к Кораблю они повстречали танкер омеговцев. Наступил вечер, под темно-красными склонами было совсем темно. Впереди ущелье становилось шире, там серело небо.

– Как ближе к выходу подъедем, мигнешь Крючку, чтоб встал, – велел Макота. – Ну, Захар, чё у тебя?

Механик икнул, потер потные ладони и показал на выпуклый тусклый экран под приборной доской. Железный ящик монитора он как-то прикрутил к стенке, в панель уходил жгут проводов. В нижней части ящика было шесть тумблеров. Захар клацнул выключателем – загудело, экран озарился зеленым светом, на нем проступили белые круги и сетка.

– И чё оно такое?

– Так… вот смотри, – неторопливо заговорил механик. – Вся система из трех узлов состоит. Локация, которая на крыше крутится, монитор этот с елетроникой для запуска ракет, ну и кассета, ракетомет то бишь. Когда локация цель распознает, на мониторе точка яркая появляется.

– Нет там точек, – возразил Дерюжка, повернув к ним голову.

– Молчи! – прикрикнул на него Захар и добавил, обращаясь к хозяину: – Сейчас нету целей – потому и точек нету. А как появятся, надо, чтоб точка попала в этот круг посередке, который самый малый, видишь? Тогда тумблером щелкаешь, и ракета в нее летит. Ракета тоже на мониторе будет как точка, только более тусклая. Как она подлетит к цели – так и взорвется.

– Значит, ежели человек там, он тоже как точка? А ежели танкер – так более жирная?

– Не, не! – замахал руками механик. – Никаких человеков, то бишь людей. Локация только железо видит, металл. Танкеры или там сендеры, мотоциклетки. Локация, понимаешь, лучи такие испускает, ну как свет, но невидимые, и лучи эти отражаются только от железа. Как отразятся – так их локация обратно ловит, ну и выдает на монитор точку в том месте, откудова они отразились.

– Ну ладно – человек. Мы того, мягкие. – Макота похлопал себя по брюху. – В нас лучи эти твои вязнуть могут. Но чё ж они от железа отражаются, а от камня нет? И то, и то твердое, э?

Пожав плечами, Захар сунул руку под сиденье.

– Не я их изобрел, Макота. – Он был единственным в клане, кто обращался к хозяину по имени. – Вот такие эти лучи – железа боятся, бегут от него назад, больше ничего не боятся. А я тут ни при чем.

До конца расселины оставалось всего ничего, сендер Крючка стал притормаживать. Макота задумчиво разглядывал монитор. Какой-то вопрос вертелся на языке, но он все не мог сообразить, о чем надо спросить.

Захар достал из-под сиденья бутылку, свинтил крышку и собрался хлебнуть, но атаман забрал пойло и приложился сам. Закашлялся – настойка у механика была на диво крепка – и вернул обратно. Захар немедленно выпил.

– А! – сказал Дерюжка. – Понял! Вот если целей две или же три да в разных местах? Как тогда?

– Тогда точки в разных местах на мониторе и будут, – ответил Захар, вытирая рот ладонью. – Ракетомет у нас не крутится, стало быть, маневрировать надо так, чтоб та цель, в которую стрелять собрались, в круге оказалась, который по центру монитора.

– А если в круг две цели попадут? – спросил Макота.

– Ну, можешь две ракеты запустить. Или три. Там блок стоит, автоматика то бишь, она распределит ракеты между целями.

Макота припомнил: оперение на ракетах было подвижное.

– Ага, так они не только по прямой могут?

– Ясное дело, это ж не стрелы тебе. Поворачивают, как им надо. Ну, совсем уж взад лететь, то бишь по кругу, не смогут все ж таки, но цель отыщут, по которой ты пальнешь, даже если она чуток в стороне от курса «Панча» будет. Главное, чтоб точка в малый круг на мониторе попала.

– Сила! – восхитился Дерюжка. – Вот хозяин какой у нас разумный, что за ракетометом этим на Корабль поехал!.. Да стой ты уже!

Он мигнул фарами, и сендер впереди наконец остановился. Дальше был конец ущелья, с двух сторон высились почти отвесные склоны из красного камня.

– Лады. – Макота полуобернулся на сиденье и гаркнул: – Малик! Малик, подъем! Бинокль мой возьми, на крючке там, у двери, и на выход. Надо осмотреться.

* * *

Макота, Малик, Дерюжка и Крючок залегли на вершине скалы. Еще не стемнело, но до наступления ночи оставалось всего ничего – тусклые звезды уже обсыпали небо, налился светом диск луны.

– Свезло нам, а, хозяин? – говорил Дерюжка. – Ой, свезло! Сможем за танкерами ехать как днем.

– Что там светится? – спросил Крючок.

Макота протянул бинокль, но не ему, а Малику, тот взял и стал глядеть на другой конец низины.

Далеко впереди над илом стелился тяжелый багровый свет. Танкеры, едва различимые на таком расстоянии, медленно вползали в него. Летающей машины Макота на фоне туч разглядеть не мог, но надеялся, что с танкеров ее видно и солдаты едут в правильном направлении.

– Не пойму я, чего это там такое горит, – протянул Малик. Бывший омеговец отличался говорливостью, но сейчас был растерян и старался помалкивать.

– Трещины, – сказал Макота. – Трещины там в иле, из них светит. Чё-то пыхает внизу.

– Да что ж там пыхать может?

Атаман забрал у него бинокль.

– Нам какое дело? Главное – проехать сможем. Дерюга, смогёте с Захаром «Панч» там провести?

– А то! – закивал молодой. – Не сомневайся, проведем! Только бы Захар не напился…

– Ну так следи за ним.

– Буду, буду следить! Не напьется, хозяин! Ох и свезло нам, что там светится! Я вот…

– Крюк, а ты смогёшь ехать? – перебил Макота.

Лопоухий хмуро глядел вперед.

– Проводника надо, – произнес он наконец. – Заехали непонятно куда без проводника, а этому – «свезло». Проводник нужен.

– А ты заткнись! – прикрикнул Дерюжка.

Все удивленно посмотрели на него. Молодой смутился слегка, даже испуг на лице мелькнул, но тут же воспрянул духом и сделал вдруг невероятное – ткнул Крючка кулаком в бок:

– Хозяин знает, что делает, а ты каркаешь, как ворон! Проводника, проводника…

Крючок повернулся к нему, занеся руку. Дерюжка отпрянул. Лопоухий взглянул на атамана, на молодого и с кривой улыбкой отвернулся.

Макота с любопытством наблюдал за ними. Ишь ты, как Дерюга себя ведет теперь. Да и Крюк тоже. Атаман в который раз попытался понять, что же такого не хватает в облике лопоухого – и опять не понял. Подергав себя за ус, он спросил у Малика:

– Танкеры разглядел?

– Ага.

– Ну так чё про них скажешь? Ты ж хвастал, сам когда-то в таких катался. Далеко они заехать могут без заправки? У нас топливо есть пока, но не так чтобы много.

Бывший омеговец сел спиной к низине и заговорил, быстро жестикулируя:

– Заедут далеко, там баки о-го-го какие. – Он развел руками, показывая величину баков, потом стукнул кулаком по ладони. – И броню их пули не возьмут, даже из самого большого штуцера. Разве что гранатой, да и то лучше связкой. Ну или другой танкер нужен, чтоб из пушки. Гранаты лучше всего под днище бросать или на корму, прямо за башню.

– А ракеты?

Бандит покосился туда, где стояли грузовик с сендером.

– Не, ну ракеты эти твои весь танкер разнесут к ползуновой матке. Я вот другое подумал: иловая пыль ежели в топливную систему попадет, забьет ее, тогда всё, кранты. Потому водилы наверняка стараются не гнать, а двигаться по пустыне осторожно так, с оглядкой.

– Это хорошо, – кивнул Макота. – А пушки у них какие?

– Ну, что же пушки… Пушки мощные в башнях. «Панч» наш с тыщи шагов развалят одним выстрелом.

– А народу скоко внутрях?

– Народу? – Малик почесал за ухом. – Ну, там…

– Не тяни, – влез Дерюжка. – Или считать разучился?

– Должно быть… ну, четыре-пять в каждом. Заряжающий, значит, и наводчик сидят в башне, ниже механик, командир сбоку от него. И еще один человек может быть, а может и не быть. Да, и еще там бортовые радиостанции. Значит, они между собой говорят постоянно. И сзади там можно оружие всякое сложить, так что не думайте, что у них, окромя пушки да пистолетов, в кобурах больше ничего. Там и ружья небось лежат, и гранаты, и автоматы даже… – Малик замолчал.

Крючок громко зевнул, и атаман прикрикнул на него:

– Чё рот разеваешь?

– День и ночь не спал, – ответил бандит, не глядя на хозяина. – Всего ничего перекемарил.

– Ты не зевай, а вперед гляди, тебе там ехать! Видишь, трещин скоко? Как все равно лабиринт какой. А нам ночью да без фар. Изучай, разъешь тебя некроз, местность!

– Могу заснуть за рулем.

– Я те засну! Пулей в башку навечно усыплю, понял? Рулить будешь. Станет совсем невмоготу – Хангу за баранку посадишь.

– Ханга неопытный, – возразил Крючок. – Может урулить куда не надо.

– А ты ему по мордасам надавай, чтоб не урулил. Ладно, пошли назад. – Макота повернулся и стал сползать со склона.