Текст книги "Воин Пустоши"

Автор книги: Андрей Левицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Слышал просто, а так не знаю. Захар грил, Граф этот с Харькова. Так почему за ним аж сюда заявились?

Червяк снова заулыбался, шагнув к Дерюге, доверительно взял его за пуговицу на куртке. Делал он это, скорее всего, машинально, просто потому что привык так вести себя с людьми, но молодой бандит, прекрасно знавший о талантах старика, все равно ощутил к нему приязнь, захотелось даже непонятно зачем похлопать Червяка по костлявому плечу.

– Да вот, понимаешь, Граф у них украл что-то, – стал рассказывать Червяк. – Какое-то оружие, только не понял я какое. И они его искали по всему югу. Но перед тем как на Корабле нашли, аккурат Графа тут кто-то убил, так что харьковским только труп его достался. Во как!

Бандиты, много дней скучавшие от безделья, переминались с ноги на ногу, в который раз слушая рассказ старика. Кабан, прислонившись к мотоциклетке, постукивал по колесу прикладом порохового самострела. А Бирюза, закончив одеваться, перебил Червяка:

– Короче. Дерюжка, кто-то здесь Графа убил и теперь…

– Не Дерюжка! – прикрикнул бандит. – Дерюга!

– А чего это ты Дерюгой заделался? – недобро ухмыльнулся Бритва, тощий парень с лихорадочно поблескивающими глазами, похожий на очень голодного облезлого шакала. В руках его был кривой нож, который Бритва точил небольшим рашпилем. Клинок из-за постоянной обработки стал совсем узким и оттого выглядел как-то очень неприятно.

– А того это, что я теперь – первый помощник Макоты! Все ясно? – Дерюга со значением оглядел людей вокруг. – И хозяин, когда сюда меня отправлял, сказал командовать вами… Кабан, слышишь?

Крепыш молча глядел на него, склонив голову к плечу, и по перекошенному лицу ничего невозможно было понять. Дерюга припомнил, что Кабан был единственным в банде, кого с натяжкой можно было назвать другом Крючка – во всяком случае, предатель только с ним делился пластинками дурман-травы, которые таскал в кошеле на поясе. Да и пили они вдвоем во время стоянок. Подозрительно!

– Короче, я старшой сейчас и звать меня Дерюгой, – продолжал он. Все взгляды были направлены на него. Большой Дерюга грубо оттолкнул Бирюзу, забрался на коляску, приосанился и, ощущая себя на вершине мира, сказал Червяку: – Значит, теперь они трюм обыскивают, чтоб найти то оружие, которое Граф из Харькова увез, а после у самого Графа его кто-то попер?

– Ну да, ну да! – закивал старик ласково. – Ты все правильно понял, Дерюга. Ищут. Скоро здесь искать будут.

– И вот мы подумали, – вновь заговорил Бирюза. – То есть Кабан подумал – а что если те ящики… – он показал на один из фургонов, куда, как догадался Дерюга, сложили ящики с ракетами, которые Макота оставил на Корабле… – если это оно и есть? То, что харьковские ищут? Что будет, если их тут найдут и…

Громкий стук прикладом по калитке в воротах прервал его.

* * *

Бронеход горел вовсю. Корпус перекосило, от круглой башни вообще ничего не осталось, из дыры валил черный дым. Когда «Панч» на полном ходу объехал подбитую ракетой машину, Макота приказал сидящему справа Стопору:

– А ну, давай назад, за сиденьем стань.

Бандит выполнил команду. Макота распахнул дверцу, вылез на подножку и оглянулся. Дикари мчались за «Панчем», растягиваясь широким клином. Во главе был Вышиба, который припал к шее большого пятнистого ящера справа от машины. Когда человек-демон появился снаружи, людоед издал боевой клич и ударил маниса пятками.

– За нами держись! – прокричал атаман. – Слышь, да? За нами их веди, не вздумай вперед вырваться! Ты понял?!

Вождь в ответ потряс копьем, и Макота, нырнув обратно в кабину, захлопнул дверцу. Бросил Захару: «Гони к Кораблю» и уставился на зеленый монитор. Мотоциклетка, потом бронеход… и на обоих был намалеван герб одного из харьковских Цехов. Что это значит, откуда здесь харьковчане? Смутные подозрения роились в голове Макоты, но сейчас вдумываться не было времени – взрыв наверняка донесся до озера, прятаться за долиной больше нет смысла, надо побыстрее ехать к Кораблю.

В груди было горячо – верный признак того, что предстоит добрая драчка, – и снова, как тогда, выбравшись из разлома и встав на вершине каменной насыпи, Макота ощущал себя непобедимым.

Он сжал кулак, поднял его перед собой и пробормотал:

– Все у меня здесь будете. Вся Пустошь!

– Что? – спросил не расслышавший его сквозь шум двигателя Захар.

– Говорю: дальше давай, не тормози!

– Я и не торможу. Только куда дальше?

– Вокруг долины и к берегу выруливай!

– Ладно, – кивнул механик.

«Панч» быстро ехал вдоль склона, который полого загибался, так что Захару приходилось все время поворачивать руль вправо. С той стороны из-за висящего над долиной облака пара медленно выдвигалась носовая часть Корабля.

– В-вон!

Перегнувшись через плечо хозяина, Стопор ткнул пальцем в монитор, но Макота оттолкнул его руку.

– Сам вижу!

Возникшая в правой части экрана жирная точка медленно поползла к центру.

– Глянь лучше, дикари вперед не лезут?

Стопор сунулся к дверце, открыв, выглянул и сразу сунулся обратно.

– С-сзади они.

– Ну, ладно… А это че такое?! – прорычал атаман, увидев, как жирная точка разделилась на три: одна, оказавшаяся ближе других к центру монитора, была самой яркой, следующая тусклее, а последняя – едва заметна, будто белесая крапинка на зеленом фоне. – Захар, чего это оно?!

Механик, не выпуская руль, подался вбок, глянул на монитор и предположил:

– А может, они одна за другой были?

– Не понял!

– Ну, три машины там. А мы ж поворачиваем. Раньше они прятались друг за другом, а теперь… Э, да там колонна!

Долина гейзеров осталась сзади, и «Панч» выкатил на широкую полосу затвердевшего ила у берега Соленого озера, которое оказалось слева от него.

– Колонна харьковская, – повторил Захар.

Все три машины, про которые толковал механик, открылись взгляду, и стало понятно, почему точки на мониторе светятся с разной силой.

Слева, ближе к «Панчу», навстречу ехал бронеход, точно такой же, как и взорванный недавно. Дальше и правее двигалось высокое грозное сооружение с ветряком на вершине, а еще дальше – и ближе других машин к долине гейзеров – мотоциклетка с кабиной, похожей на решетчатое ведро.

Смутные подозрения атамана стали ясными и четкими: цеховые бойцы ищут Графа! Графа и ракетомет, украденный им. И это плохо, очень плохо. Потому что примерно половина ракет осталась с бандитами в грузовом отсеке, и если каким-то образом цеховые смогли столковаться с прокторами, если только часть пожаловавших к Кораблю гостей из Харькова находится на берегу, а другие сейчас внутри Корабля, если тело мертвого Графа найдено (а уж это наверняка!) и они обыскивают Корабль в поисках похищенного оружия… атаман рисковал лишиться оставшихся на Корабле ракет, лишиться своих людей, двух мотофургонов, мотоциклетки и, самое главное, топливной цистерны! А ведь еще утром Захар предупреждал, что после путешествия к разлому баки «Панча» почти пусты и заправиться надо обязательно, потому что иначе до границы Донной пустыни не дотянуть.

– Одного не пойму, почему башня на мониторе так слабо видна… – начал Захар и сам себя перебил: – А, так она ж из кожи! А внутри люминий, стало быть, его локация не видит. Только платформа там железная, но она меньше бронехода, к тому же дальше – потому и точка тусклая.

Макота не слушал, он лихорадочно размышлял. Ему что теперь, с этой колонной воевать? Опасное дело! – ведь за ней стоит вся мощь харьковских Цехов. Но с оружейниками не договоришься, другого выхода нет, ведь уничтоженные мотоциклетка и бронеход тоже харьковские, взрыв здесь наверняка слыхали, значит, сейчас цеховые бойцы откроют огонь…

Тут они его как раз и открыли.

Произошло это потому, что несколько дикарей, увидев харьковчан, позабыли про приказ Вышибы держаться за машиной человека-демона и рванули вперед, быстро опередив «Панч». Как только они оказались в поле зрения, пулемет на бронеходе часто застучал, а круглая башня его начала поворачиваться, чтоб скосить очередью как можно больше всадников.

Макота ударил сразу по трем тумблерам.

Над кабиной взвыло, самоход дернулся, бандитов качнуло вперед. Три дымные дуги прошили воздух. Две изогнулись, сходясь к одной точке, третья пошла книзу.

Атаман зарычал – некроз бы разъел эту тупую локацию! Она послала пару ракет к ближайшей, обозначенной самой яркой точкой цели – то есть к бронеходу, хотя ему вполне хватило бы и одного снаряда, – а третьей засадила по основанию гусеничной башни, но не стала наносить удар по мотоциклетке!

Три взрыва слились в один. Бронеход в результате превратился в груду оплавленной брони, а платформу под башней разорвало. Она просела и начала медленно крениться набок, но не упала – застыла наклонно. В верхней части замелькали вспышки, потом лопнули тросы, удерживающие стойку с ветряком, он рухнул вниз, врезавшись лопастью в землю, и следом свалились двое харьковчан. Вскочив, они бросились за башню, один упал, сраженный копьем, второй успел скрыться и сразу дал очередь, выставив ствол.

Дикари с улюлюканьем понеслись вокруг башни, сверху и снизу по ним стреляли, однако харьковчане не успели остановить противников – больше десятка людоедов, подскочив ближе, прыгнули прямо из седел. Автомат того бойца, что прятался за башней, смолк. Кочевники полезли наверх, вонзая в грубую кожу ножи, цепляясь за узкие окошки. Из некоторых высовывались стволы, мелькали вспышки. Одного дикаря выстрел дробовика в упор отбросил от башни, он спиной свалился на землю, дергаясь от боли; другому прострелили голову, третьего автоматчик, у которого не вовремя закончились патроны, ударил стволом в брюхо, попытался убрать оружие обратно, чтобы перезарядить, но дикарь повис, держась за ствол одной рукой, подтянулся и вонзил в окошко нож, а после свалился, победно воя, вытянув за собой автомат с окровавленным прикладом.

– Быстрее! – приказал Макота.

«Панч» приближался к башне, а с другой стороны к ней по самому краю склона, рассекая ползущие из долины клубы пара, мчалась мотоциклетка. Круглая крышка на решетчатой кабине откинулась, оттуда высунулся человек с автоматом.

Одни дикари падали, но другие продолжали карабкаться – и вот уже первый оказался на крыше. Это был вождь, и за ним лезли остальные.

Засевшего там автоматчика мгновенно убили, тело сбросили вниз, и тогда выяснилось, что вся эта осада ничего особого смелым воинам Вышибы не дала, потому что верхний люк был наглухо задраен изнутри, как и железная дверь в основании башни. Более того, в крыше именно для подобного случая имелось несколько щелей, и как только людоеды оказались наверху, сквозь отверстия ударили выстрелы. Дикари начали скакать, как тараканы на горячей сковороде. Один сразу упал, потом второй перевалился через ограждение с бойницами.

– Гони! – прокричал атаман, не решаясь вновь стрелять из ракетомета. Вся левая часть монитора равномерно светилась – так локация реагировала на железного монстра, высящегося посреди Соленого озера; еще она «видела» оставшийся сзади подбитый броневик, несущуюся к башне мотоциклетку, – а значит, ракета после выстрела пойдет не прямо в сторону, куда смотрит кабина «Панча», но свернет к одной из возможных целей.

– Да куда ж гнать?! – крикнул Захар, притормаживая.

– Я тебе тормозну! Гони! Тарань ее!

Теперь наверху остался один лишь Вышиба – он ухитрился запрыгнуть на тело поверженного соратника, и по нему не могли попасть засевшие внутри стрелки. Вождь присел, собираясь длинным прыжком перемахнуть через ограждение, но тут «Панч» врезался в башню.

Ощущение было такое, будто они въехали в бок какого-то очень большого мутафага – поверхность поддалась, прогнулась под ударом, но не слишком сильно. Дикари на ящерах бросились врассыпную. Приглушенный звон возвестил о том, что внутри сооружения лопнули несколько люминиевых штанг. Оно стало заваливаться в противоположную сторону, с хрустом выламываясь из накренившихся, почерневших от гари остатков гусеничной платформы.

«Панч» встал, Захар дал задний ход, сбоку вылетела мотоциклетка… и вдруг каким-то чудом на ней оказался Вышиба, которому для этого пришлось спрыгнуть прямо на машину с падающей башни.

Вождь уселся на высунувшемся автоматчике, будто ребенок на плечах у отца. Счастливо улыбнувшись, обхватил его за голову, рванул, сломав позвонки, потом уперся руками в края люка, приподнялся и стал ногами вбивать тело внутрь.

Мотоциклетка описала крутой вираж и сбоку врезалась в кабину ползущего назад «Панча». Самоход сотряс удар, справа от Макоты заскрежетало, потом донесся звук еще одного удара – будто большим шматом теста шлепнули по столу. Атаман повернул голову… По боковому стеклу сползал, прижавшись к нему щекой и носом, Вышиба. Раскрасневшаяся рожа его выражала неподдельное счастье, упоение боем.

– Стой, Захар! – велел Макота.

Вождь скрылся из виду. Когда механик остановил самоход, атаман распахнул дверь, сбросив с подножки распластавшееся там тело Вышибы, глянул вниз – мотоциклетка не причинила никакого вреда мягкой броне, неощутимо промяла борт. Ну да, понял он, все правильно: от пуль или снарядов броня защитит, потому что не рвется, но если она мягкая, то будет просто изгибаться под такими вот «тупыми» ударами, какой нанесла машина харьковчан.

Треугольная рама стала четырехугольной и лопнула как минимум в двух местах, а решетчатая кабина вообще отлетела в сторону, открыв изогнутую ударом рулевую вилку и два неподвижных тела за ней.

Вышиба выпрямился, пошатываясь, направился к лежащей на боку башне. Лопнувшие штанги после удара о землю пробили кожаную броню, вырвав из нее несколько толстых лоскутов, в дыры лезли дикари, изнутри доносились всякие кровожадные звуки… С харьковскими было покончено.

* * *

Когда раздался стук прикладом в ворота, все всполошено загомонили, Бирюза закричал: «Что делать будем?!», и Дерюга ударил его кулаком в лицо.

Долговязый бандит вскрикнул, отшатнувшись, налетел спиной на Кабана, тот крепкой ладонью отпихнул его от себя, Бирюза схватился за нос, из которого потекла кровь – все это заставило остальных удивленно смолкнуть.

– Не шуметь, не паниковать! – прошипел Дерюга, картинно вытаскивая из кобуры пистолет, позабыв про то, что тот еще толком не высох после купания в озере и вряд ли будет стрелять. – Сейчас будем наружу прорываться.

– Как? – спросил кто-то.

– В машины садитесь, заводите.

Его прервал град нетерпеливых ударов, посыпавшийся на калитку в створке ворот.

– Дерюжка, ты зачем меня ударил? – растерянно спросил Бирюза, держась за расквашенный нос.

– А чтоб не паниковал, молодой, – пояснил Дерюга и вдруг ткнул ему в лицо пистолетом, отчего Бирюза снова едва не упал. – И еще раз так меня назовешь, пристрелю, понял?! Теперь все по машинам! Я в коляске еду, Бирюза – ты рулишь. Выполнять! Нет, Бритва, стой!

Люди побежали к фургонам, а напоминающий шакала бандит шагнул обратно к Дерюге.

– Ну? Чего?! – пролаял он. Вид у Бритвы как всегда был слегка горячечный, а глаза блестели, вроде кашицы из дурман-травы нажрался.

– В каком фургоне ящики?

– В том! – Бритва показал.

– А ты ж за рулем, да?

– Да! Чего надо?

– Короче, ты садишься в другой – в другой, ясно? – фургон и таранишь ворота.

– Чего?! – вызверился Бритва.

Дерюга едва не отпрянул, когда бандит качнулся вперед, будто собрался наброситься, но взял себя в руки и сунул Бритве под нос пистолет.

– Не спорить! Старшой я щас! Хочешь, чтоб хозяин тебе потом башку отрезал и в гейзер выбросил?! Сказано: сесть в тот фургон, как я знак дам – таранить ворота! Потом по Трубе до раскрытых ворот, через них наружу. Там плита – ее тоже сшибай и вниз по аппарелям сразу. На мостки и к берегу. Выполнять!

Для острастки он двинул бандита стволом в зубы. Бритва зашипел, сжимая худые кулаки, глаза у него стали совсем уж чудные какие-то, будто у разъяренной рептилии.

– Макота тебя кончит! – предупредил Дерюга, ноги которого сделались ватными. Бритва от убийств тащился, как ползун по песку. Настоящий, как это Захар говорил… да – садист!

Все же повторное упоминание хозяина, крутой нрав которого был каждому в банде известен, подействовало. Глаза Бритвы не потухли, но несколько потускнели, он отступил, плюнул Дерюге под ноги и нервной дергающейся походкой зашагал к фургону.

Во время этого разговора по воротам продолжали колотить, но теперь удары смолкли – наверное, снаружи совещались. Бандиты лезли в машины, Червяк поднял маниса и впрягал в повозку. Дерюга собрался сесть в коляску, но тут сильная рука схватила его за шиворот.

Решив, что это Бирюза, бандит по-волчьи оскалился (такое выражение он видел на лице хозяина, и оно ему очень понравилось), развернулся на каблуках, вновь хватаясь за пистолет – и увидел перед собой образину с выпяченными бесформенными губами и сползшим книзу левым глазом.

Кабан без замаха, но сильно врезал ему кулаком под дых, отчего Дерюга издал звук, какой производит колесо, пробитое большим гвоздем. Он согнулся бы, если бы Кабан не удержал его за шиворот. Притянув лицо Дерюжки поближе к своему, он прошамкал:

– Мофет, фефя хофиян стаффйм и сфефал, но ефли ефе фаф Фифюфу уфафиф, я фефя гвофну. Фы фонял, Фефюфка?

В его произношении «Бирюза» не очень-то отличался от «Дерюжки», а «грохну» звучало уж совсем забавно, но Большой Смелый Дерюга, пред лицом более сильного человека мгновенно ставший Маленьким Испуганным Дерюжкой, сразу все очень хорошо, просто замечательно понял.

Кабан, не дожидаясь ответа, оттолкнул его так, что бандит, спиной перелетев через низкий бортик, уселся в коляску, и зашагал к машинам.

– Э! – прохрипел Дерюжка вслед. – Кабанчик, а гранаты где у вас? Гранаты должны ж были остаться!

– Да там они, – сказал Бирюза, одной рукой осторожно держась за нос, а другой показывая на коляску. – В ящике пять штук лежат, все, что осталось.

Снаружи донесся приглушенный голос:

– Вы что там, перепились все? Сказано – открыть!

– Сейчас! – крикнул Дерюга. – Ключ найти не можем!

– Какой еще ключ? Там засовы везде!

– Правильно, но у нас на нем замок навешен! Сейчас, братки, сейчас откроем, он в сено завалился, на котором манис наш… Погодьте чуток, открываем уже!

Привстав, он повернулся к бандитам, глядевшим на него из кабин и окошек в бортах фургонов, и сделал жест, будто перезаряжает ружье, показывая, чтобы все приготовились.

– Взорвем ворота! – прокричал тот же голос из Трубы. – Вам же хуже!

Кабан влез в фургон последним. Червяк запряг маниса и сел на передке повозки, подняв кнут. Позади него устроились двое с пороховыми самострелами. Дерюжка сообразил, наконец, что его пистолет вряд ли выстрелит, и схватил обрез, висящий в чехле под рулевой вилкой.

– Это ж мой! – воскликнул Бирюза.

– Теперь – мой! Заряжен? А где еще патроны… а, вот, вижу. Так, теперь заводи… Э, что это там такое?

Сквозь корабельные переборки в отсек проник приглушенный грохот – снаружи что-то взрывалось.

– Вроде наши ракеты рвутся… – пробормотал Дерюга удивленно.

Взрывы быстро смолкли, вместо них донеслась пальба. Положив ствол обреза в специальную выемку на передке коляски, бандит достал две гранаты из прикрученного к борту железного ящика, покрутил их в руках, примериваясь, как будет бросать, отечески стукнул Бирюзу гранатой по плечу и сказал:

– Готовься, молодой, щас будет знатная драчка!

Бирюза удивленно глянул на него, заслышав в манере речи интонации Макоты, пожал плечами и завел мотоциклетку. Сидящие в кабинах мотофургонов только этого и ждали – моторы заработали, наполняя отсек рокотом и смрадом выхлопов.

– Задний ход давай и вбок.

Бирюза так и сделал, и тут же сидящий за рулем Бритва с такой злостью втопил газ, что движок его фургона взвыл, как подраненный волк-панцирник.

За воротами было тихо. Дерюга, чувствуя себя полководцем, обозревающим с холма, как сходятся две армии, выпрямился в коляске, оглянулся на машины и сделал знак: пошел!

Мотофургон Бритвы рванулся вперед.

Он вломился в ворота, опрокинул их наружу, размазав по полу стоящих там людей, и сразу после этого Дерюга швырнул следом гранату.

– Гони! – проревел он, вновь неосознанно копируя интонации хозяина, и огорченный лишь тем, что Макота в эти мгновения не видит его.

Мотоциклетка помчалась в пролом, за нею – второй фургон и манис с повозкой.

Вылетевшая в Трубу граната взорвалась, накрыв осколками тех, кого не раздавили упавшие ворота.

Впрочем, даже после взрыва на ногах остались несколько человек, и все они открыли огонь, когда бандитские машины оказались в коридоре.

Дерюга сжался в коляске; над головой засвистели пули, но тут задний фургон закрыл его от прокторов и харьковчан. Машины одна за другой понеслись по Трубе, оглашая ее ревом: впереди мотофургон Бритвы, за ним мотоциклетка, второй фургон и повозка. Тянувший ее перепуганный шумом манис развил изрядную скорость.

– Догони его! – проорал Дерюга, подавшись к Бирюзе. – Ближе езжай! И сбоку, чтоб я видел, что впереди!

Ехать, по его подсчетам, предстояло всего ничего.

Между бортами переднего фургона и стенами Трубы было метра по два, не меньше, и когда Бирюза подвел мотоциклетку ближе к правой стене, Дерюга, перегнувшись через бортик коляски, увидел, что происходит впереди.

Из небольшого бокового коридора на шум как раз выскочили двое, мужчина и женщина, и бандит вскинул обрез, но опустил, сообразив, что это не прокторы и не харьковские. Даже, кажется, не вооружены…

Они отпрыгнули назад, но не успели – Бритва крутанул руль, тяжело накренившийся фургон вильнул, мгновенно приблизившись к стене и едва не заскрежетав по ней бортом, врезался в этих двоих и отбросил с такой силой, что наверняка переломал им все кости.

– Бритва – садюга! – выкрикнул Дерюжка.

– Далеко ехать?! – прокричал Бирюза, оглядываясь.

– Нет! Ворота раскрытые в правой стене, сворачиваешь резко за Брит…

Позади застучали выстрелы, и он приказал:

– Опять к стене давай!

В просвете между нею и бортом заднего фургона были видны два небольших приземистых сендера из тех, в которых иногда раскатывали по Кораблю прокторы.

– Ползуна вам в глотку! – выругался Дерюга, сообразив, что последней едет незащищенная телега. – Тормози, надо их прикрыть!

Но было поздно. Телега с обезумевшим от страха ящером мчалась уже возле самой стены. Червяка видно не было, как и двух бандитов, которые сели вместе с ним. Манис на глазах Дерюги упал, повозка заскребла по стене, одно колесо отлетело, и она встала, сильно накренившись.

Водитель последнего фургона поднажал и стал приближаться к мотоциклетке. В просвете Дерюга увидел, что сендер прокторов пытается объехать фургон, и схватился за гранату. Сорвав чеку, бросил назад, она прокатилась, подскакивая, между колесами фургона, и когда тот пролетел над ней, взорвалась.

Из-за мотофургона донесся скрежет, звук удара, под потолок взлетели клубы дыма.

И тут же Бирюза ударил по тормозам так, что Дерюга кубарем вылетел из коляски. Выпустив обрез, он покатился по железному полу, колотя об него головой, локтями, коленями, ребрами… Мир на несколько мгновений уплыл от него, вернее, это Дерюга уплыл из мира, а когда вернулся обратно, со всех сторон стучали выстрелы.

Он приподнялся, сплюнул кровью из прокушенного языка. Встал на колени, оглядываясь.

Фургоны замерли с двух сторон от мотоциклетки, перекрывая Трубу, бандиты стреляли из окон и раскрытых дверец. Ворота, через которые Дерюга вошел в Корабль, были закрыты; сквозь приоткрытую калитку по машинам стреляли дежурившие на входе прокторы и харьковчане. Понятно, почему Бритва встал – разогнавшись, он мог протаранить ворота отсека лобовым ударом, но не мог проделать это на крутом вираже, поворачивая из Трубы в короткий жестяной коридор, ведущий к перекрытой плитой дыре с аппарелями.

Сзади по бандитам тоже стреляли. Их взяли в тиски, которые медленно сжимались. Дерюга повернулся, не понимая, что делать дальше.

За спиной его раздался взрыв, сразу за ним второй, а потом и третий.

* * *

― Давай, Стопор, не стопори!

Атаман с бандитом сидели на крыше «Панча» и заряжали установку. Ящик с ракетами стоял рядом. Ни одного живого харьковчанина к тому времени не осталось, по остаткам их машин лазали, собирая оружие, дикари.

Бандиты успели зарядить только два ствола, когда из Корабля донесся приглушенный взрыв.

– Это че?! – Макота вскочил. – Ты слышал?

Стопор кивнул.

– П-похоже на гранату.

– Граната… Это почему вдруг… Так, работай дальше! – атаман нырнул в люк.

Встав на подножке, он приказал Захару, осматривающему помятый бок кабины:

– Внутрь быстро!

– Че случилось? – спросил тот, поднимая голову.

– Не слышал, что ль? Граната в Корабле взорвалась. Внутрь лезь, рулить дальше будешь. Стопор, держись там, мы трогаем! И заряди все!

Макота завел движок, пока механик обходил кабину и забирался в нее. Когда тот взялся за руль, атаман приказал:

– Встань так, чтоб прямо по той дыре мы могли стрелять.

– Но зачем? – не понял механик, дав задний ход.

– Слышь, почему все тупые, один я умный? – спросил Макота. – Да потому что граната там! Ну, кто б гранатами в Корабле бросаться стал, ежели там прокторы везде? Это наши наружу прорываются, Дерюга, стало быть, до них дошел и сказал, что мы тут!

– Ну, так прорываются, ну и… А! – кивнул Захар, наконец, сообразив.

– От то-то! Мы им путь расчистим!

Макота склонился к монитору. Поскольку локация воспринимала Корабль как один очень большой объект, ракеты полетят в ту сторону, куда смотрит кабина самохода. А смотрела она теперь, когда Захар отвел «Панч» немного назад и развернул, в сторону дыры, перекрытой броневой плитой.

– Погоди, а ведь высота не та, – сказал Захар. – Мы ниже.

Атаман, оглянувшись, крикнул Стопору:

– Подними ракетомет малеха! Там колесо слева, я те показывал – крутани, чтоб задралось оно, но несильно! Щас стрелять будем!

Макота подождал ровно столько, сколько, как ему казалось, у заики должно было уйти времени на то, чтобы провернуть небольшое колесо, меняющее угол наклона ракетного блока, и ударил пальцем по первому тумблеру.

Над «Панчем» взвыло. Первая ракета врубилась точно в перекрывающую проход плиту и опрокинула ее внутрь.

Убедившись, что прицел верен, Макота перекинул еще пару тумблеров, и две дымные полосы одна за другой вонзились в дыру. На этот раз грохот был приглущеннее – ракеты взорвались внутри железной громады, причем первая рванула сразу, и следующая пролетела немного дальше, причинив новые разрушения.

Корабль содрогнулся, застонали переборки, в металлическом нутре исполина что-то лязгнуло, посыпалось, дробно стуча, раскатилось по полу, заскрипело и задребезжало.

Дикари на обломках харьковских машин замахали руками и восторженно взвыли.

Из домиков по всему озеру стали высовываться люди. До того они наблюдали за происходящим на берегу сквозь окна, но теперь чужаки атаковали Корабль! Местные посыпали наружу, размахивая оружием, заспешили по настилам к самоходу – тогда Вышиба выкрикнул приказ, и кочевники бросились к своим манисам. Когти их застучали по доскам, когда всадники помчались навстречу защитникам Корабля.

– Хорошо! Стопор, ты как там? – атаман повернулся и увидел шагнувшего в кабину бандита. Тот широко разевал рот, из ноздрей текли два красных ручейка, выпученные глаза стали совсем бессмысленными.

– Макота, да что ж ты не подождал, пока он слезет оттуда? – спросил оглянувшийся механик. – Ты ж его контузил совсем.

– Ладно, оклемается.

Стопор вращал глазами, прижимая ладони к ушам. Потом сел на пол кабины, поджав ноги, и стал раскачиваться влево-вправо, бессмысленно уставившись перед собой.

Атаман распахнул дверцу, встал на подножке – и увидел, как по аппарелям один за другим съезжают знакомые мотофургоны, а перед ними несется мотоциклетка. В коляске выпрямился во весь рост Дерюга и палил из обреза, раз за разом перезаряжая его. Стрельба эта не имела смысла, вряд ли он мог по кому-то попасть на такой скорости, но выглядела красиво.

Бандитов никто не преследовал. Жители озера_, увидев, что окружены – сзади на них наезжали вражеские машины, спереди мчались, издавая боевые кличи, людоеды, – побежали в разные стороны, рассыпаясь по мосткам.

– Вот так! – Макота вытащил из кармана трубку и стал набивать ее, потом, приставив одну руку ко рту, проорал: – Назад! Все назад! Уезжаем!

Раскурив трубку, он полез обратно в самоход, на ходу приказав Захару:

– Давай в сторону Моста, версты три отъедем, там станем за холмами. За той равниной с трещинами, где на нас кочевые насели, помнишь?

«Панч» тронулся, разворачиваясь прочь от Корабля. Позади сиденья выпрямился, держась за спинку, Стопор и сказал укоризненно:

– Хозяин, ты зачем стрелял, я ж слезть еще не успел?

Атаман с Захаром разом обернулись.

– Стопорик! – вскричал Макота удивленно. – Да ты никак заикаться перестал!

Бывший заика разинул рот. Скосил глаза книзу, выпятил губы, будто хотел разглядеть их, и провел по ним ладонью.

– Пе… перестал? – неуверенно спросил Стопор и повторил по слогам. – Пе-ре-стал. Точно, перестал! Перестал! Вашу мать – перестал!!!

– Ладно, молодец, заткнись теперь, – велел атаман. – Захар, на дорогу гляди.

Высунувшись из дверцы, он прокричал подъехавшему Вышибе:

– Слышь, вперед гоните! Но глядите, чтоб там никаких этих медуз не было, да катраны чтоб не напали или кто тут еще у вас водится! За холмами теми встанем, ясно тебе?

Вышиба кивнул, подведя ящера еще ближе к самоходу, схватился одной рукой за подножку и спросил:

– Куда ехать? За холмы, дальше куда?

– Куда, а? – Макота ухмыльнулся. – На Мост едем! Меня там как-то обидели крепко… ну вот теперь посмотрим, кто кого обидит!