Текст книги "Черноморский флот в Великой Отечественной войне. Краткий курс боевых действий"

Автор книги: Андрей Кузнецов

Соавторы: Мирослав Морозов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Корма крейсера «Молотов» после попадания торпеды 2 августа 1942 г.

Возобновлению набегов способствовала упоминавшаяся ранее директива наркома ВМФ от 26 сентября. Уже в ночь на 1 октября сторожевой корабль «Шторм» обстрелял Анапу (выпущено 40 102-мм снарядов), а спустя двое суток два эсминца 300 снарядами бомбардировали Ялту. Небольшие разрушения имелись на защищавшей порт немецкой береговой батарее, три артиллериста были ранены, о другом ущербе неизвестно. Интересно отметить, что сама немецкая батарея, располагавшая орудиями калибром 76 мм, из-за большой дистанции ответного огня так и не открыла. В октябре (5-го и 18-го) тральщики дважды бомбардировали Анапу, а эсминец «Незаможник» и сторожевик «Шквал» 14-го – Феодосию. Благодаря подсветке осветительными авиабомбами один из 151 выпущенного снаряда попал в жилое помещение немецкого морского гарнизона, в результате чего легкое ранение получил один немец. Затем последовал перерыв, связанный с подготовкой и проведением набега кораблей эскадры на вражеские коммуникации у берегов Румынии, после чего в ночь на 20 декабря был нанесен удар сразу по двум целям – лидер «Харьков» и эсминец «Бойкий» обстреляли Ялту (322 130-мм снаряда), а «Незаможник» и «Шквал» – Феодосию (190 102-мм снарядов). Важно отметить, что в последнем случае цель освещалась светящимися авиабомбами, что позволяло кораблям стрелять несколько точнее, в результате чего был потоплен портовый буксир. Этот буксир удостоился чести стать единственным плавсредством, потопленным крупными надводными кораблями ЧФ за все время войны. Впрочем, и эти результаты сложно считать оправдывающими затраченные усилия. В то же время в большинстве вышеперечисленных набеговых операций участвовавшие в них корабли обнаруживались воздушной или радиоразведкой противника за несколько часов до удара, и только отсутствие у немцев необходимых сил позволяло избежать повторения неудачи подобно той, что имела место 3 августа.

Анализ деятельности торпедных катеров ЧФ также не дает поводов для восторга. Подобно крупным кораблям они изначально использовались для ночных ударов по портам и якорным стоянкам в Крыму. При этом главной проблемой являлась недостаточная дальность плавания катеров типа Г-5, которые составляли костяк катерных сил флота. Из-за этого первоначально к ударам привлекались только экспериментальные катера СМ-3 и Д-3, но с сентября начали использовать и Г-5 – сначала с привлечением сторожевых катеров в качестве буксировщиков, затем с использованием дополнительных топливных баков объемом 1200 литров. Таким образом, впервые с начала войны вражеские коммуникации оказались в пределе радиуса действий катеров, что, казалось, давало основания надеяться на достижение результатов.

Торпедный катер № 41 типа Г-5

Первый же удар, в ночь на 1 августа по Двуякорной бухте, привел к успеху – была потоплена БДБ F 334. Правда, как показывает анализ документов, попадание оказалось случайным – торпеда выскочила из воды и пошла по поверхности, благодаря чему и была поражена баржа, имевшая осадку около метра. В последующих шести набегах на Двуякорную бухту (5 августа, 20 и 27 сентября, 1, 23 и 29 октября) повторить успех не удалось, поскольку противник усилил береговую оборону, да и цели, которые можно было бы поразить торпедой, сюда практически не заходили.

С сентября, после высадки противника на Тамани, перед бригадами торпедных катеров была поставлена задача по нарушению коммуникации Феодосия – Анапа. Только 1-я бригада совершила с этой целью до конца года 40 катеро-выходов, количество выходов базировавшейся на Новороссийск и Геленджик 2-й бригады было во много раз большим (только в октябре – 107, в ноябре – 43). Лишь в нескольких случаях катера вели поиск у берега Керченского полуострова на участке мыс Чауда – мыс Такиль, а в остальных ограничивались патрулированием вдоль побережья Тамани. В этом районе, включая открытый рейд Анапы, катера несколько раз обнаруживали корабли противника и осуществляли по ним торпедные атаки. Согласно докладам катерников враг потерял здесь три БДБ, буксир, две баржи и катер, но на практике все цели оказались либо прибрежными камнями, либо остовами советских плавсредств, ранее погибших в этом районе. Как следует из документов бывшего противника, он в этот период вообще не использовал якорные стоянки восточнее Керченского пролива, что, к сожалению, так и не было вскрыто нашей разведкой. В общей сложности в течение полугодия катера выпустили 26 торпед, из которых 17 пришлись по плавсредствам на рейдах либо элементам портовой инфраструктуры, а остальные по ложным целям. С начала декабря, в надежде сохранить моторесурс оставшихся катеров, командование бригад решило посылать их в море только против реальных целей на основании данных воздушной разведки, и не случайно, что в течение месяца ни одного выхода так и не состоялось. Вообще же, как показывают отчеты бригад, деятельность на вражеских коммуникациях являлась для катеров далеко не первостепенной задачей. Так, в августе – сентябре 1-я бригада совершила 661 катеро-выход, из которых лишь 31 имел целью удары по портам или поиски вражеских судов в море. В остальных случаях катера занимались транспортными перевозками, охранением конвоев, высадкой разведгрупп, поиском подводных лодок и другими несвойственными им вещами.

В целом, подводя итог разделу, нужно отметить несколько принципиальных моментов. Во-первых, противнику благодаря энергии и импровизации удалось создать на театре боевой и транспортный флоты, которые к концу года смогли выполнить большой объем перевозок. Тем не менее в ходе битвы за Кавказ в нужное время в нужном месте перевозимых морским транспортом предметов снабжения не оказалось. Причиной тому была неспособность немецко-румынских войск захватить порты кавказского побережья и открыть через них более короткий путь для доставки грузов. А без предметов снабжения наступательные возможности соединений вермахта резко падали. Получился замкнутый круг, разорвать который немцам не удалось. В то же время советская сторона через удерживаемые ВМБ без особых затруднений снабжала свои войска и маневрировала резервами. Такая ситуация сохранялась вплоть до момента окружения 6-й немецкой армии под Сталинградом, в корне изменившего обстановку на южном крыле советско-германского фронта.

Во-вторых, мероприятия противника по обороне коммуникаций можно оценить как скромные, но в то же время вполне обеспечившие выполнение поставленных задач. Деятельность же ЧФ на коммуникациях противника во второй половине 1942 г. сложно охарактеризовать как удовлетворительную. Среди главных причин неудач видится слабость разведки и неумение штабов использовать ее данные, отсутствие инициативы и стремление к шаблону, что особенно проявилось в ходе декабрьских набегов к берегам Румынии, устарелые тактические методы использования сил и средств, недостаточная подготовка командного и рядового состава к действиям в таких сложных ситуациях, как морской бой. Именно этим объяснялось полное отсутствие результатов в условиях качественного и количественного превосходства. Впрочем, из докладов подчиненных рисовалась совсем иная картина, и это, в свою очередь, также тормозило искоренение недостатков, мешавших флоту эффективно воевать.

Кампания 1943 г

Командующим флотом с 23 апреля стал вице-адмирал Л. А. Владимирский, а Ф. С. Октябрьского «перевели на другую работу» – командовать Амурской флотилией, что стало видимым проявлением недовольства его деятельностью со стороны наркома ВМФ и самого Верховного главнокомандующего. По сравнению с началом войны к 1 января 1943 г. численный состав ЧФ заметно сократился, но по численности крупных надводных кораблей, подлодок, торпедных катеров и ВВС он все равно продолжал сохранять превосходство над противником. Среди основных соединений флота числились эскадра, бригада подлодок, две бригады торпедных катеров, ВВС (13 авиаполков и четыре отдельные эскадрильи), береговая и противовоздушная обороны. Приказом от 3 февраля была воссоздана Азовская флотилия. Система базирования, помимо главной (Поти), включала Новороссийскую и Туапсинскую ВМБ. В течение кампании к ним добавились три новых: Керченская (с 3 февраля), Очаковская и Одесская (обе с 6 ноября). Увы, оптимизм в отношении освобождения всех трех этих портов в рамках рассматриваемой кампании не оправдался, но силы Керченской ВМБ приняли активное участие в Керченско-Эльтигенской десантной операции.

Численный состав кораблей и авиации к началу и концу кампании показан в приложениях. В то же время эти цифры, в особенности по корабельному составу, не отражали реальные боевые возможности флота. Из-за отсутствия необходимого числа обеспечивающих кораблей, одновременный выход крупных кораблей из базы был невозможен. Кроме того, расстрел стволов орудий линкора «Парижская коммуна» и некоторых крейсеров значительно превышал установленные нормы. Боязнь потерь крупных кораблей при полной невозможности пополнить их численность, а также оперативно ремонтировать боевые повреждения обусловил перенос центра тяжести боевой нагрузки на малые боевые корабли и катера, а в этом ЧФ с течением времени все больше и больше уступал противнику. Пополнений долгое время не было, и только во второй половине года флот получил 39 сторожевых, 16 торпедных, 26 бронекатеров и 42 катера-тральщика от промышленности и с других театров (Волжской, Каспийской, Ладожской и Амурской флотилий). Несколько выросла численность машин в авиации флота, но это лишь частично могло компенсировать слабость корабельного состава.

Командующий Черноморским флотом в 1943–1944 гг. Л.А. Владимирский

На момент начала кампании флот подчинялся Закавказскому фронту, который с 4 февраля был переименован в Северокавказский. Соответственно главной задачей оставалось содействие сухопутным войскам в освобождении Северного Кавказа, а с конца октября – Крыма. 15 ноября в разгар Керченско-Эльтигенской десантной операции фронт был преобразован в Отдельную приморскую армию (ОПА). Интересно отметить, что в директиве Ставки ВГК об этом преобразовании о Черноморском флоте упомянуть забыли, и потому спустя шесть суток его пришлось подчинять ОПА отдельной директивой.

По состоянию на начало года ЧФ решал следующие задачи: выполнял оперативные перевозки войск Закавказского фронта в пределах побережья Кавказа и осуществлял питание Черноморской группы войск; оборонял свои морские коммуникации; нарушал морские коммуникации противника; осуществлял противодесантную оборону Кавказского побережья; проводил подготовку к десантным операциям. В течение года частными директивами Ставки перед флотом ставились задачи на участие в Новороссийско-Таманской и Керченско-Эльтигенской операциях, а 4 ноября, кроме того, было приказано сосредоточить действия подлодок и морской авиации на блокаде вражеской группировки в Крыму.

Значительных изменений в структуре командования противника в течение года не произошло. С марта командующим группы ВМС «Юг» стал адмирал Фрике, адмиралом Черного моря с февраля – вице-адмирал Г. Кизерицки. В ноябре Кизерицки погиб при налете советских штурмовиков близ Керчи, и его пост занял вице-адмирал Г. Бринкман. В феврале командиром морского учебного командования в Румынии стал капитан цур зее Кидерлен, а в апреле само командование было переименовано в «Немецкое командование Констанца». С 30 июня Черное море было исключено из зоны ответственности немецкой Дунайской флотилии, а оставшиеся действовать на театре речные катера были объединены в две номерные флотилии.

На протяжении всего года немцы продолжали усиленно наращивать свой Черноморский флот. В течение кампании на театр прибыли либо были построены непосредственно на черноморских верфях три подлодки, три торпедных катера, 10 моторных тральщиков, 56 БДБ (три БДБ в октябре и декабре переданы ВМС Румынии, четыре переведены через Босфор в Средиземное море), семь военных транспортов типа КТ (шесть из них достроены как большие охотники за подлодками), 30 многоцелевых кораблей типа KFK (два ушли через Босфор, остальные достроены в качестве охотников). Продолжались мобилизация и переоборудование в военные корабли гражданских судов. Наиболее крупными из них являлись два прорывателя минных заграждений и три больших охотника за подлодками. В результате всех этих мероприятий к концу 1943 г. немецкие ВМС на театре достигли пика своей численности и максимума боевых возможностей.

Опыт боев показал, что немецкие малые боевые корабли значительно превосходили советские катера по артиллерийскому вооружению и в то же время из-за малой осадки оказались практически неуязвимы для торпедного оружия, т. е. для многочисленных советских торпедных катеров и подлодок. Немецкие БДБ и моторные тральщики, безусловно, уступали по огневой мощи советским крейсерам и эсминцам, но в развернувшейся «прибрежной войне» на примыкающем к морю фланге сухопутного фронта использовать крупные корабли оказалось сложно из-за большой их уязвимости от авиации и мин.

Вице-адмирал Г. Кизерицки

Контр-адмирал Г. Бринкман

3 января 1943 г. в связи с высадкой союзников в Северной Африке командование итальянских ВМС поставило перед немцами вопрос об отзыве своих подразделений на родину. Германское командование ответило вынужденным согласием, но просило итальянцев отсрочить уход до момента подготовки собственных экипажей для крупных катеров и подлодок. Немецкие экипажи для катеров проходили подготовку в Италии до 20 апреля, а 17–20 мая приняли в Феодосии катера от итальянцев. Воевали под немецким флагом они недолго – из-за плохого технического состояния с конца сентября они перестали выходить в море, а 10 октября были частью исключены, частью отправлены в долгосрочный ремонт. Найти личный состав для укомплектования экипажей сверхмалых подлодок немцы так и не смогли, но в июне новые экипажи для них были присланы из Италии. Они воевали до капитуляции страны в сентябре. К концу ноября все лодки сосредоточились в Констанце, а после заявления командира итальянской флотилии, что его моряки признают правительство Бадольо и больше не желают воевать на стороне немцев, все субмарины были захвачены румынами, а их экипажи интернированы. Что же касается малых катеров, то колонна с ними вернулась из Мариуполя в Италию еще в течение февраля – марта 43-го.

Румынский флот в кампанию 1943 г. организационно претерпел незначительные изменения – в связи со вступлением в строй новых торпедных катеров и двух подводных лодок флотилия катеров и лодок была развернута в две отдельные флотилии соответственно классам кораблей. Правда, и те и другие на протяжении всей кампании пребывали в небоеготовом состоянии.

Авиация противника, как и раньше, использовалась разобщенно. Немецкая гидроавиация в начале кампании была представлена штабом группы SAGr.125, в которой числилась всего одна эскадрилья. Вторая была сформирована в июле, третья – в декабре того же года. Кроме того, имелась одна эскадрилья самолетов-тральщиков Ju52MS. Румынская гидроавиация насчитывала чуть более 20 гидросамолетов и в течение года перевооружалась со старых летающих лодок итальянского производства на поплавковые Не114, поставленные немцами. Помимо них к обороне коммуникаций с февраля привлекалась одна эскадрилья истребителей IAR80, базировавшаяся на Евпаторию и прикрывавшая конвои у западных берегов Крыма от налетов советских торпедоносцев.

Как и раньше, основную угрозу нашим коммуникациям несли самолеты обычных соединений люфтваффе, привлекавшихся для поддержки сухопутных войск и действовавших на морском направлении лишь эпизодически. В самом начале кампании противник располагал примерно 300–350 боевыми самолетами 4-го авиакорпуса, которые поддерживали войска группы армий «А» на всем Северном Кавказе. В конце января крымское направление было включено в зону ответственности 8-го авиакорпуса, до того обеспечивавшего «воздушный мост» по снабжению Сталинградской группировки немцев. Наконец, в марте – начале апреля произошло окончательное перераспределение зон ответственности штабов люфтваффе, после которой за поддержку войск на Северном Кавказе стал отвечать 1-й авиакорпус. Его боевой состав был доведен до 550–600 боевых самолетов, которые в апреле – мае приняли участие в воздушном сражении на Кубани. Необходимо отметить, что в наиболее напряженные дни немцы привлекали к действиям на данном направлении и другие авиасоединения, в частности, базировавшиеся на Южной Украине, что увеличивало их группировку до 800 и более боевых самолетов. К началу июля большая часть соединений была переведена для участия в Курской битве, после чего общая численность самолетов люфтваффе на черноморском ТВД не превышала 150–200 машин. В период проведения Керченско-Эльтигенской операции немецкие ВВС в Крыму поддерживались бомбардировочными соединениями, действовавшими с украинских аэродромов.

Главной задачей ВМС противника на Черном море, как и ранее, являлось снабжение морем своей группировки на Кубани, а с октября – в Крыму, а также оборона этих коммуникаций. Помимо этого кригсмарине продолжали наращивать свою противодесантную оборону, стремились не допускать ударов советских надводных кораблей по немецким войскам на линии фронта, нарушали советские морские коммуникации, стараясь тем самым затруднить сосредоточение сил для будущих десантных операций. В некоторых случаях перед немецким флотом ставились и другие задачи, например, блокада «малоземельского» плацдарма в период проведения операции «Нептун» в апреле 1943 г.

Содействие войскам Красной армии в освобождении Северного Кавказа

Южно-Озерейская десантная операция

Всего через 7 дней после начала контрнаступления Красной армии под Сталинградом Военный совет ЗКФ дал указание разработать план высадки десанта между Новороссийском и Анапой для содействия 47-й армии в уничтожении Новороссийской группировки. К 10 января штаб Черноморской группы войск разработал в рамках Северо-Кавказской операции планы «Горы» и «Море». Десанты стали частью операции «Море» (освобождение Новороссийска и Таманского полуострова). Благодаря тому, что операция несколько раз откладывалась, время для подготовки к десанту было. Командующим десантной операцией стал командующий ЧФ вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, командующим высадкой основного десанта – контр-адмирал Н. Е. Басистый, командующий силами прикрытия – вице-адмирал Л. А. Владимирский, командующим высадки демонстративного десанта – контр-адмирал Г. Н. Холостяков.

План выглядел так. После выхода 47-й армии на рубеж перевалов Маркотх и Неберджайский флот должен был высадить у Южной Озерейки три стрелковые бригады (в т. ч. две морские), усиленные танковым батальоном и истребительно-противотанковым артполком. Затем армия наносила удар в обход Новороссийска с северо-востока, а десант – с юго-запада, новороссийская группировка противника окружалась и уничтожалась. Чтобы дезориентировать врага, планировалось демонстративным десантом у Станички и демонстрациями у мыса Железный Рог, на участке Анапа – Благовещенская и в долине реки Сукко создать иллюзию высадки широким фронтом. Перед артподготовкой в районе Васильевки выбрасывался воздушный десант, который был должен уничтожить штаб 10-й румынской пехотной дивизии (фактически в Васильевке находился только штаб 38-го полка этой дивизии), нарушить управление войсками и создать панику. В то же время авиация поджигала Южную Озерейку для создания светового ориентира и начинала наносить удары по району высадки. Для доставки танков было решено использовать болиндеры – несамоходные баржи дореволюционной постройки.

Н.Е. Басистый

Г.Н. Холостяков, командир Новороссийской ВМБ в 1941–1944 гг.

Перед высадкой основного десанта планировалась получасовая артподготовка методом обстрела площади частично с начальной корректировкой с воздуха, частично – с подсветкой осветительными снарядами. Кроме того, огонь прямой наводкой по видимым целям должны были вести катера и тральщики. На пятой минуте артподготовки шесть малых охотников высаживали 300 бойцов штурмового отряда. По получении сигнала о высадке этого отряда к берегу подводились болиндеры, с них высаживались 30 заранее заведенных танков М-3л, а остальные корабли с десантом высаживали войска, частично используя болиндеры в роли пристаней. Вместе с десантом высаживались корпосты, налаживалась артподдержка. До соединения с 47-й армией десант должен был снабжать флот. В случае неудачи высадки у Озерейки десант планировалось перенаправить в район Станички, где высаживался демонстративный десант.

В плане было несколько крупных изъянов. Самой слабой стороной была организация управления. Октябрьский оставался в Поти и из-за медленного прохождения радиограмм не мог оперативно реагировать на изменения обстановки. Однако он не передоверил находившемуся на месте событий Владимирскому необходимых полномочий. Как мы увидим, это стало главной причиной неудачи основного десанта. Причем скорость прохождения радиограмм, естественно, не была секретом для командования и штаба флота в период подготовки к операции, т. е. при планировании была допущена непростительная ошибка. Другой явной ошибкой стала нерешенность вопроса о формировании базы высадки. В ходе Керченско-Феодосийской операции эту структуру не создали из-за нехватки опыта. Но повторение той же ошибки после полученного наглядного урока труднообъяснимо.

Целенаправленная разведка районов будущих действий началась 1 декабря. Использовались радио– и воздушная разведка, разведрота Новороссийской ВМБ, боевые катера, подводная лодка А-2, посты СНиС и наблюдательные посты на восточном берегу Цемесской бухты. За два месяца было 22 выхода катеров для высадки разведгрупп, в т. ч. в 11 случаях группы успешно высадились. Несмотря на все это, оборона в районе высадки оказалась разведана не полностью.

Немцы с ноября получали данные о готовящемся десанте, но так и не пришли к выводу, где будет высадка – между Анапой и Керченским проливом или между Анапой и Новороссийском. Демонстрация десантов на широком фронте добавила немецким штабам сомнений, поэтому выдвижение резервов на нужные направления задержалось. Однако «побудка» дала время на приведение войск и батарей на местах в полную боеготовность. Противодесантная оборона была построена в виде опорных пунктов с огневыми точками и окопами между ними в местах, подходящих для высадки. Костяком обороны служили береговые батареи – частью находившиеся недалеко от уреза воды, частью в глубине на склонах гор. Помимо береговых батарей флота, 5-й армейский корпус имел четыре армейских береговых артдивизиона. Один из них находился в районе Южной Озерейки. Для целей береговой обороны также использовались полевые и зенитные батареи.

В начале декабря для подготовки к операции были сняты с фронта 255-я и 83-я морские бригады и танковый батальон. Они провели пять дневных и четыре ночных учения по посадке и высадке. Буксиры проводили тренировки по буксировке болиндеров (в основном во время реальных перевозок). Корабли провели несколько учебных стрельб совместно с самолетами-корректировщиками.

Фактический состав сил десанта на 03.02.1943 г.

Наступление 47-й армии развивалось очень медленно, поэтому вопреки предыдущим директивам флот получил приказ высадить десант не позднее 2 часов ночи 4 февраля, не дожидаясь выхода армии на заданный рубеж. В 13.00 2 февраля Октябрьский приказал начать посадку войск на корабли. 3 февраля в рамках навигационного обеспечения операции подводная лодка А-2 выставила в районе Южной Озерейки два светящихся буя. Посадка затянулась, и отряды из Геленджика вместо 19.00 по плану вышли между 19.40 и 20.25. Один из «охотников» столкнулся с тральщиком и был отбуксирован в базу. Умеренно плохая погода (море 2–3 балла, зюйд-ост 4 балла) затруднила буксировку тяжело загруженных болиндеров. Буксиры неоднократно рвались, движение надолго задерживалось. Командир высадки контр-адмирал Н. Е. Басистый около полуночи, с приближением к отряду прикрытия на дальность действия УКВ-связи, донес о задержке и просил перенести артподготовку с 01.00 на 02.30. Одновременно он дал об этом радиограмму командующему операцией Октябрьскому в Поти. Владимирский принял решение о переносе. Однако Октябрьский посчитал, что тогда до рассвета останется мало времени, и приказал время не переносить. Он получил донесение Басистого в 00.25, подписал радиограмму в 00.40, отправлена она была в 01.30 и получена Владимирским в 01.45, т. е. через 45 минут после планового начала артподготовки. Помимо прочего, приказ Октябрьского был невыполним уже в момент принятия решения, так как корабли с десантом не успевали к сроку по первоначальному плану.

Эсминец «Беспощадный»

Последствия этих нестыковок оказались тяжелыми. Авиация (73 вылета за ночь) начала действовать по старому плану, задолго до высадки разбудив противника. Кроме того, эсминец «Бойкий» из Отдельной группы не успел остановить катера своей группы, так как отпустил их к берегу до получения приказа Владимирского. В результате демонстрации высадки в районе Анапы – Благовещенской и Сукко начались также в час ночи, дополнительно встревожив противника. Воздушный десант (57 человек из 80 по плану, один из четырех самолетов не нашел места выброски) сумел отдельными группами войти в Васильевку, но из-за того, что войска после начала артподготовки были подняты по тревоге, не смог атаковать предполагаемый румынский штаб. Парашютисты несколько дней действовали в тылу, нарушая связь и движение по дорогам. Разными путями 41 из 57 человек смог выйти на Большую землю.

В 02.31 началась артподготовка. Вопреки плану, она проводилась без корректировки. Из пяти самолетов-корректировщиков два ДБ-3 не смогли взлететь из-за перекрытия полосы разбившимся самолетом, два МБР-2 не установили связь. Один МБР-2 на связь вышел, но к началу задержавшейся артподготовки ушел из-за израсходования горючего. Корабли открыли огонь по площади, имея точность определения своего места в 1,8–2 каб. Кроме того, штурманы «Харькова» и «Сообразительного» допустили грубые ошибки, из-за чего эти корабли не смогли поразить даже такие крупные цели, как населенные пункты. В итоге огонь по целям в глубине был неэффективен. Лучше обстояло с обстрелом прибрежной полосы, так как «Беспощадный» удачно подсвечивал ее осветительными снарядами. Пострадали проволочные заграждения и проводная связь. Всего при артподготовке отряд кораблей артподдержки выпустил 2161 снаряд (75 180-мм, 1436 130-мм, 499 100-мм и 151 осветительный 130-мм). Еще 286 130-мм снарядов израсходовал эсминец «Бойкий» при демонстрации на участке Анапа – Благовещенская. Этот же район обстреляли четыре малых охотника, а четыре торпедных катера дали залпы РС по батарее на мысе Железный Рог.

В 03.35 к берегу у Озерейки подошли пять «охотников» со штурмовым отрядом. Противник, до этого никак себя не проявлявший, открыл ожесточенный артиллерийский, минометный и пулеметный огонь. В свете возникших после артподготовки пожаров на берегу катера хорошо наблюдались. Кроме того, противник использовал прожектор и осветительные ракеты. Вскоре загорелся и взорвался катер с командиром отряда высадочных средств капитаном 3-го ранга А. П. Ивановым на борту. С гибелью Иванова и рации Басистый лишился планового канала информации о ситуации на берегу. Еще один катер был поврежден и отошел, не высадив десант. В результате высадились 200 человек вместо 300. Около 04.00 к берегу подошли болиндеры с буксирами. Подход и высадка происходили под сильным огнем. Все три болиндера и один буксир были расстреляны у берега, но десантники и часть танков смогли высадиться.

Канлодки-«эльпидифоры» сделали несколько попыток приблизиться к берегу, но каждый раз под сильным огнем вынуждены были отвернуть. Все канлодки получили повреждения, в т. ч. две – серьезные. Басистый, ошибочно считая, что одна из них погибла, не отдал приказ возобновить попытки подойти к берегу. Под утро две канлодки подошли к горе Абрау (примерно 1 км западнее Озерейки) и начали высадку на прикрытый от огня отвесным обрывом узкий пляж. Но о своем успехе они не донесли. У самой Озерейки из-за сильного огня попытки других кораблей подойти к берегу закончились неудачей, и Басистый в 06.20 приказал всем кораблям отходить в Геленджик. Эту радиограмму приняли и на канлодках, начавших высадку у горы Абрау. Командир дивизиона канлодок в 06.48 передал: «Начал высадку, задержитесь с отходом», но эту радиограмму никто не принял. Не получив ответа и принимая повторные радиограммы с приказом об отходе, канлодки сняли уже высаженные войска и пошли в Геленджик. Отряд транспортов со 2-м эшелоном подошел к буям перед местом высадки около 4 часов ночи, но высадить никого не успел и по приказу вернулся в Туапсе.

При высадке погибли один «охотник», три болиндера, четыре баркаса, два сейнера и буксир, повреждены три канлодки, два буксира и два «охотника». В ходе боя за высадку корабли и катера выпустили прямой наводкой по наблюдаемым целям и по вспышкам 4748 снарядов (в т. ч. 966 от 76-мм до 130-мм) и 182 РС-82. После ухода кораблей на берегу у Озерейки остались 1427 человек и 16 танков (из них не более 10 боеспособных; еще 14 танков погибли на болиндерах). До подхода резервов противника удалось занять часть Озерейки, а 5 февраля дойти до Глебовки (4 км от берега). Но еще вечером 4 февраля десант был отрезан от берега. Два сторожевых катера, подошедшие для выяснения обстановки, были обстреляны противником. После этого новые попытки высадки у Озерейки решили не проводить, а десантникам с самолета был сброшен вымпел с приказом прорываться на плацдарм у Станички. До утра 7 февраля бойцы отчаянно сражались в окружении, не имея пополнения боеприпасов, продовольствия и горючего. Небольшим группам удалось прорвать кольцо. Около 250 человек в разное время просочились на плацдарм или были сняты с берега. Основная масса бойцов погибла или попала в плен.

Совсем по-другому прошла высадка демонстративного десанта у Станички. В час ночи 4 февраля артиллерия Новороссийской ВМБ начала артподготовку по заранее пристрелянным целям. Первые 10 минут подавлялись цели у уреза воды, по ним израсходовали 1512 снарядов от 76 до 152 мм. Затем огонь перенесли в глубину, а 7 катеров с первой волной десанта под прикрытием дымзавес подошли к берегу и за две минуты практически без потерь высадили 260 бойцов во главе с майором Ц. Л. Куниковым, через 5 минут закончили выгрузку боеприпасов и продовольствия и невредимыми ушли за вторым эшелоном к пристани 9-го километра на восточном берегу Цемесской бухты. Всего за ночь несколькими рейсами были высажены 870 человек, в том числе корпосты артиллерии Новороссийской ВМБ. «Охотник» и два торпедных катера обеспечивали перевозки дымзавесами и подавлением огневых точек. К утру десант занял и, несмотря на начавшиеся с утра контратаки, прочно удерживал плацдарм 4 км по фронту и 2,5 км в глубину. Очевидные слагаемые этого успеха – мощная и эффективная артподдержка и короткое плечо подвоза. В дни с летной погодой ударами по противнику и сбросом боеприпасов десантникам большую помощь оказывала авиация. В донесениях немецкого 5-го армейского корпуса отмечено подавленное настроение личного состава из-за постоянных бомбоштурмовых ударов, проблемы с переброской резервов из-за повреждений железной дороги и подвижного состава, а также большие потери. Так, один из батальонов, уже потрепанных в боях к началу переброски, потерял на марше от ударов авиации 45 человек из 170 имевшихся. К 11 февраля немцы усилили группировку авиации на кубанском направлении.