Текст книги "Рождённый героем. Том I (СИ)"

Автор книги: Андрей Ватагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Наверное все перестали дышать когда открывали ворота, и по команде пограничники устремились вперед, в разрыв между движущимися отрядами противника. Тридцать метров отделяющие крепость от имперской дороги пролетели за несколько секунд и сразу же ударили арбалеты. Вначале пять выстрелов, затем еще пять и еще пять с каждой стороны. При этом отряд заранее распределен кто с какой стороны работает, еще и расширялся в стороны увеличивая просвет и вот в этот просвет и устремились вначале повозки и волокуши с ранеными, по бокам их прикрывали конники, потом уже остальные. Глупо считать, что противник растеряется и даст нам возможность спокойно уйти. Ударили в ответ почти сразу, крики, проклятия, звон клинков и щелчки арбалетов слились в единую какофонию боя.

–Шевелитесь быстрей, – орал я отбивая удар меча, все таки проломивших наш редкий заслон, тонгирцев. Время словно застыло, удар еще удар, блок, удар и так до бесконечности, мелькали мечи в свете луны и яростно звенели от соприкосновения с такими же.

Вот он сигнал трубы, говоривший о том что все уже прошли, и лишь чуть более десятка конников ждут оставшихся в живых на другой стороне имперского тракта.

Рывок, и я вырываюсь из схватки, попутно зарубив тех кто мне мешал, несколько шагов рядом свистнул болт арбалета, но я уже ухватился за стремя лошади почему то без всадника, и мы помчались за уходящим отрядом. Преодолев метров двести, я наконец притормозив коня вскочил в седло, и только тут понял что это мой Хитрец.

–Как же ты меня нашел, в этой толчие, родной мой,– прошептал я, и от избытка чувств даже слезы навернулись на глаза. Почти час напряженной скачки, я приотстал, что бы посмотреть сколько осталось от группы прорыва , выходило что восемнадцать человек остались там на имперском тракте, пожертвовав собой, ради остальных . Наконец кони замедлили ход, и через некоторое время остановились. Я первым делом обтер Хитреца старой своей рубашкой, достав ее из сумки, которая на нем же и крепилась. После чего пошел искать лейтенанта. Искать долго его не пришлось, он негромко отдавал приказы, и я нашел его по голосу.

–Барон, я рад что вы живы,– первое что он произнес, увидев меня. Много людей полегло из вашего отряда.

–Восемнадцать человек,– ответил я, и он покачал задумчиво головой.

–Я честно думал вы там все останетесь, мы когда проскочили в поле, я слышал какой там ор стоял. Получилось, слава богам, у нас все получилось. Сейчас сержанты подсчитают людей, немного отдохнем и отправимся дальше. Тут рядом село, реквизируем там сани или телеги, и отправим раненых в столицу или куда дальше, а сами немного порезвимся. Вы надеюсь, не против?

–Да нет, можно и порезвиться, – проговорил я и тут наш разговор прервал сержант, который подошел с докладом.

–Сеньор лейтенант, в строю шестьдесят девять человек, раненых тридцать семь, из них в седле, смогут сидеть одиннадцать.

–Хорошо сержант, отдыхаем четверть свечи, после чего идем к селу у реки ” Тихой”.

Глава семнадцатая

Арха Горх или Ильторн, оболочку которого Арха занимал, был и в растерянности и в бешенстве. Верховный шаман, умер не оставив того кто будет его замещать , а начавшееся избрание нового верховного шамана, кроме склоки и раздора среди шаманов и беков ни чего не принесли. По присутствовав несколько раз на выборах верховного жреца, и поняв что ни чего не получится, он своей волей назначил одного из учеников верховного шамана, на должность верховного шамана на время войны. Назначил, но страсти не погасил, все кандидаты и участники большого хурала, смотрели друг на друга волком, и чувствовалось что при случае, готовы вцепится друг другу в глотки. Назначенный жрец авторитета не имел, но так даже было лучше, будет смотреть в рот правителю, и выполнять все что он скажет. Так же Арху пришлось назначать и военного вождя, но тут дела пошли еще хуже, дошло даже до вооруженных столкновений. Арха повесил парочку беков, самых рьяных, несогласных с его распоряжением. Страсти притихли но как понял Правитель , до поры до времени. И хоть больше выступать против его решений никто не посмел, но злобу затаили, чувствовал Арха.

Ему и война эта была не нужна, старый жрец тогда по сути обманул его, а вот теперь остановится уже не было возможности. Да и не поймут его, ведь все беки уже давно живут, войной, набегами, используют рабов и имеют не плохой куш с грабежей. Да и простой народ, тоже вкусив прелестей победоносной войны, тоже был не против, пограбить соседей. И лишь малая толика стариков, и тех кто к ним прислушивался, твердили что все это против заветов и добром не закончится.

К себе, в мир Юртонга, он уже тоже не ходил, просто боялся. Последний раз находясь в своем мире он понял , что уже заметили исчезновение драгонов, поводырей и наоров, и верховный князь плана, приказал учинить поиск. Значит рано или поздно его схватят и просто разорвут и отправят на корм драгонов, или заставят сражаться с дикими, не прирученными драгонами, что в принципе одно и тоже.

Кукла, так Арха называл тело Иртонга, тоже что то последнее время сдала, его как то ее перекосило плохо слушались руки и ноги. Арха поискал по закоулкам мозга сознание старого владельца ни ничего не нашел, а раз так то сознание наверно умерло, скоро умрет и тело начнет разлагаться. Он уже подумывал бросить тело и спрятаться у пробоя в старом жерле вулкана, благо там хватало расщелин и небольших пещер. Но так не хотелось, прятаться, мерзнуть, и по сути выживать: “Ладно время еще есть”– думал Арха– “А там видно будет”.

****

К селу мы подходили осторожно, уже было видно что там хозяйничает какой то отряд тонгирцев, слышался плачь, крики, и начинали разгораться несколько построек. Посоветовавшись с лейтенантом, решили ударить с двух сторон, и я с несколькими пограничниками двинулся на другую сторону села, оставив коней под охраной. Конечно нас ни кто не ожидал, ни тонгирцы, ни жители села, удар был неожиданный что вначале схватки и да и в дальнейшем принесло нам победу. Отряд противника был большой , и опомнились они довольно быстро, разве что находились в невыгодной позиции, уж очень сильно увлеклись грабежом и бесчинствами. Пленных не брали, что они могут нам сказать, да и возиться с ними, не было времени, так поспрашивали одного двух и отдали селянам, пусть сами разбираются.

После уничтожения отряда , организовали селян на вывоз трупов подальше в лес, и приготовление горячего обеда для воинов. Отдохнув и поев, а также покормив коней, стали решать что делать с ранеными, их только прибавилось как и убитых, все таки решили отправить их в столицу как и предполагали раньше. Купили у селян несколько саней , перевязали тех кому это требовалось и погрузив продукты, с лекарем и несколькими семьями, кто не захотел оставаться отправили. Сами же двинулись в сторону имперского тракта, что бы немного потрепать войска захватчиков, устроив несколько засад.

Через сутки мы напали на лагерь тонгирцев, вырубив не менее двухсот человек и ушли, потеряв при этом десяток. Через несколько часов напали на отряд фуражиров и захватили зерно для коней и пропитание для себя, хотя продукты у нас , в крепости положили в сумки все что могли, ну да и эти сгодятся. В находящееся недалеко село, послали гонца что бы сообщить что на дороге стоит обоз по все вероятности с их же продуктами и сенажом.

Пятнадцать дней, пятнадцать бесконечных дней, мы добирались до столицы, почти ежечасно нападая на обоз или стоянки неприятеля. Спали на снегу, нарубив лапника и бросив на него войлочные коврики, которые входили в экипировку воинов и крепились или на ранцах, или на лошади, и напоминали в собранном состоянии солдатскую скатку.

Противник от наших атак нес значительные потери, правда и мы теряли бойцов, а половина была ранена, некоторые не один раз. Пока тангирцы захватывали северные и северозападные провинции, не спеша приближаясь к столице, мы старались не столько нанести урон, как запугать, что легкой прогулки не будет, их сюда не звали и что многие из них, а может и все, ни когда не вернутся домой. Наконец мы столкнулись с регулярной армией королевства, в двух днях пути от столицы. Генералы выбрали очень не плохое место, для битвы , армия расположилась на холмах по обеим сторонам был довольно густой лес. Армия там не пойдет , а при наступлении по фронту готовили ловушки, разбрасывали чеснок а перед самым лагерем я посоветовал выставить заостренные наклонные колья, это задержит на какое то время и драгонов и великанов. Пусть мы и видели их мельком и ночью, но впечатление они на нас произвели. По этому, мы рассказали все что знали и видели. Дав отдохнуть коням, да и сами немного пришли в себя, и только через сутки, продолжили путь к столице.

Добирались уже спокойно, даже один раз остановились на постоялом дворе, спали в более комфортных условиях , пусть и скучено, а перед этим еще и вкусно поужинали. Сама столица встретила нас с настороженным любопытство, было хмурое зимнее утро, пока ехали заметил, то там то здесь собирались кучки обывателей, что то обсуждали, иногда даже спорили . И все с интересом разглядывали нашу колону, уставших, пропитанных запахом своей и чужой крови, пропахших кострами, тех кто первым встретил врага.

Пограничники во главе с лейтенантом отправились на постоялый двор ” Дикая лошадь”, а я и неотступно следовавший за мной Гавел Коринг направились в отдел. Хотелось разделаться с делами и по скорей очутится дома. В отделе кроме писарей и одного из дознавателей не было ни кого. В службе не было ни графа ни маркиза, все отсутствовали по служебной надобности. По этому я подождав некоторое время отправился домой не солоно хлебавши. За мной, как мне не хотелось, увязался Коринг, вот не нравился мне этот парень, правда и сам не пойму почему. Обратил внимание что Хитрец потерял подкову, по всей вероятности недавно, и я решил пройтись ведя его в поводу. Коринг направлялся в казармы гвардейцев, где он размещался, и какое то время нам было по пути. Мы шли не спеша, и обсуждали возможные действия тонгирцев, при столкновении с армией королевства. Коринг что то замешкался и чуть приотстал я же продолжал идти в перед.

Вдруг чувство опасности просто завизжало в моем подсознании, и в следующее мгновение меня словно кто-то толкнул в спину, я сделал шаг вперед и влево, разворачиваясь. И увидел как мой новый напарник ,с которым еще вчера мы рубились с тонгирцами прорываясь в столицу. Провалился вперед, и в руке у него был кинжал. Все остальные действия были уже на автомате, вбитыми в меня еще в моем мире. Удар ребром ладони под основание черепа, с одной мыслью не убить. Тело нападавшего заваливается вперед, видно что удар его сильно потряс, но сознание он не потерял. И пока Гавел Коринг находился в состояние гроги, я выбил из его руки кинжал и добавил кулаком в челюсть, окончательно выбивая из него сознание. После чего достав из сумки кожаный ремешок связал ему руки и напрягшись погрузил на его же коня. Ну уж теперь, я о нем буду заботиться как о самом себе, просто очень уж мне интересно кто это так хочет моей смерти, просто любопытство заело.

Одному из охранников, открывшему ворота моей усадьбы, приказал ни кому не открывать даже королю, а предварительно позвать меня, сам же направил коней к конюшне.

–Севеш поднимай всю охрану, строго охранять периметр, все что происходит держать под контролем, а меня в курсе, всем остальным закрыться в доме, а лучше спустится в подвал и там закрыться,– проговорил я, раздавая указания. Сам тем временем, отогнав конюха пытавшегося мне помочь, я сбросил с коня на землю Коринга, уже пришедшего в себя и начавшего слабо шевелится, при этом не сильно заботясь о его целостности.

–Ну что, поговорим, – оскалился я усаживая его стены конюшни.

–Отпусти меня, ты просто не знаешь, с чем связался, тебя все равно убьют, отпусти меня и я помогу тебе выжить.

–Вот это ты мне сейчас и расскажешь.

–Я не буду говорить, лучше отпусти меня.

–Ну что же посмотрим, на сколько тебя хватит,– пробормотал я больше для себя, чем для него. Тем временем порылся в сумке на Хитрице , достал зажигалку и побултыхав ее, посмотрел сколько еще там газа. Затем разрезал штаны Коринга и вытащил его сморщившийся отросток.

–Ты что, ты что собираешься делать,– испугано проговорил он.

–А это ты сейчас узнаешь,– ответил я ему и зажег зажигалку, потом поднес пламя к его детородному органу. Вспухнул волос обрамляющий орган и пытаемый заголосил как свинья, которую уже режут, больше от испуга чем от боли.

Заговорил он через пару минут, захлебываясь словами, словно боялся, что не успеет рассказать. То что он поведал, вначале вогнало меня в ступор и вызвало недоверие, но по мере рассказа я отмечал детали, которые совпадали с моими наблюдениями и все больше уверялся что все это правда. Прервав его на полуслове. Я выглянув за двери конюшни приказал охране экипироваться по максимуму и седлать коней.

Слушая Коринга, я удивлялся, насколько люди ослепленные жаждой власти, порой бывают глупы и недалеки. Закручивая при этом интриги, и идя на любые преступления и предательства, при этом считающие, что с ними не могут поступить точно также. У нее ведь есть все, но нет, надо еще корону. При этом, она готова убить брата, его жену и ребенка, а сколько погибнет в схватках на улицах столицы, а сколько погибнет воинов, когда чернь и воры ударит армии в спину. А по поводу меня все просто-Корингу дали приказ меня устранить. И все время он пытался это проделать, но я ни когда не оставался один и у него ни чего не получалось. И еще одна новость меня просто ошарашила, убить меня приказал граф Портер Грассо. Многого Коринг не знал, но и то что он рассказал, повергло меня в шок.

Коринга погрузили на лошадь поперек седла и привязали, после чего накрыли его покрывалом и галопом вылетели из ворот моей усадьбы. Неслись по улицам столицы, пугая поздних прохожих, кошек и собак. Наконец остановились у больших ворот и высокой каменной ограды, один из моих охранников спешился и постучал в ворота.

–Ну и кто там, на ночь глядя, ломится,– раздался голос за воротами, через некоторое время.

–Барон Серж де ла Шин с сопровождающими, по срочному делу,– проговорил я.

–Подождите, сейчас доложу сеньору,– проговорил тот же голос. Ждать пришлось минут десять, мое состояние передалось и моим людям и они нервно поглядывали по сторонам. Наконец ворота распахнулись и нас встретили человек двадцать охраны застывших с пиками и взведенными арбалетами. Когда ворота за нами захлопнулись я спрыгнул с Хитреца и приподнял покрывало, глянуть не отдал ли мой пленник душу. Все было нормально, он только кряхтел и портил воздух. На крыльцо вышел маркиз, и я один направился к нему.

–Что случилось Серж, что вы на ночь глядя прискакали как будто горит столица,– пристально глядя мне в глаза произнес маркиз.

–Со мной пленник…. Который может поведать очень интересные вещи, и это будет не меньше чем пожар в столице,– тихо, что бы слышал только маркиз, проговорил я.

– Вы меня заинтриговали де Шин. Ну а если в кратце, поведай те что произошло. Ну я и поведал частично, что услышал от Гавела Коринга. Чем больше говорил, тем озабоченней становился начальник тайной стражи. Я замолчал, когда маркиз поднял руку, призывая остановится.

–Это должен слышать король,– произнес он-так что не стоит распаковывать ваш груз, идем во дворец. Буквально минутные сборы, и мы снова в дороге, разве что дворец был в двух шагах.

Маркиз, вел нас какими то тропами, закоулками, и это в центре столицы.

–Старый парк, дальняя его часть,– увидев мой удивленный взляд, проговорил он. Я ни кому не доверяя, сам тащил вскинув на плечо тело пленника. Штаны которые я разрезал на нем сползли, и он сверкал белыми ягодицами. Сгрузил я его в кабинете маркиза, куда он нас привел, обходными тропами, у дверей осталась усиленная охрана, получившая приказ не пропускать ни кого, при этом все делалось тихо, что-бы не привлекать лишнего внимания. Сам маркиз через потайную дверь, которая скрывалась за одним из шкафов, выскользнул из комнаты, сказав мне ожидать его и ни чего не предпринимать.

Вернулся он через полчаса и не один, а с королем. Тот был в халате , сонный и явно недовольный. Покосившись в мою сторону, но ни чего не сказав, он уставился на моего пленника. Я вытащил кляп из его рта , который всунул что бы исключить неожиданности со стороны Коринга, и предложил рассказать все что он рассказывал мне.

В начале, он заикался и сбивался, ошалевший от высокородных слушателей, но потом и сам увлекся, и рассказ выровнялся, изобилуя новыми подробностями. Пока Коринг исповедовался перед королем, маркиз отошел и что то сказал одному из своих гвардейцев, тот кивнул еще нескольким и они вышли.

–Так ….., вот же сучка, я давно замечал что иногда в ее взгляде мелькает ненависть когда она смотрит на наследника, но не думал что дойдет до такого,– приговаривал король мечась по кабинету .Потом остановился.

–Микель, этого,– показал он на Коринга-в темницу и охранять как зеницу ока, если с ним что случится, головы потеряет вся дежурная смена, включая начальника тюрьмы, где сейчас те люди кого он назвал. И сколько у тебя сейчас тут людей?

–Моих тридцать и у барона пять, я правильно посчитал,– посмотрел маркиз в мою сторону.

–Да ваша светлость,– кивнул я головой.

–Микель, ты знаешь где спит мой живет мой секретарь?– спросил король.

–Да Федерик, я уже послал за ним.

Через пол часа, приволокли связанного барона Тонда, секретаря короля, он тоже был участником заговора. Вначале он не признавался, юлил и врал, но когда я попросил короля оставить меня с ним наедине, тот словно почувствовал что все серьезно, и принялся рассказывать, все что знал. Главное в его рассказе было то что, восстание недовольных было назначено на сегодняшнюю , вернее очень раннее утро.

–Мало, очень мало и времени нет,– задумчиво проговорил король, теребя бороду,– сейчас среди гвардейцев ни известно, кто враг кто друг.

–Ваше величество, сейчас на постоялом дворе “Дикая лошадь”, находятся тридцать пограничников, с границы Грамии, все кто остался от третьей крепости. Они наверняка не замешаны в заговор, я с ними от самой границы с боями добирался.

–Так барон, – указав на меня пальцем король,– тихо и быстро на постоялый двор, и так же обратно. Дай ему провожатого, что бы зашли от старого парка,– добавил для маркиза.

–Я запомнил дорогу ваше величество, так что справлюсь один.

–Тем лучше барон, время не ждет.

Выйдя из кабинета, прихватил одного из своих воинов и тем же путем что вел нас маркиз вышли в город. Коней не брали, что бы меньше производить шума, по этому двигались волчьим шагом, двести метров шагом двести, метров бегом. Наконец вышли к “Дикой лошади”, ворота конечно были закрыты, и пришлось стучать и ждать пока сонный слуга их откроет.

Уже в здании попросил проводить к комнате, где расположился лейтенант Иртон Черет, последний командир пограничников, оставшийся в живых. Увидев меня, Черет страшно удивился, но постарался не подать виду.

–Барон что привело вас в такое позднее время, даже если ваша служба в чем-то нас подозревает, то это могло бы подождать и до утра.

–Успокойтесь лейтенант, есть возможность подняться в звании и должности, оказав услугу династии и непосредственно королю и наследнику,– успокоил я его, и не вдаваясь в детали пояснил в чем дело. Тот быстро понял, чем все может сулить в случае удачи, и принял самое деятельное участие. Тут же поднял сержантов, и дал команду тихо, будто они находятся в секрете экипироваться, коней не брать, и ждать команды.

Через десять минут все были готовы, среди пограничников мелькали даже легко раненые, с повязками. По дороге я решил заскочить к баронету Кальву Альтерусу, он снимал комнату не далеко от этого постоялого двора. Парень то хороший, но уж очень бедный, может тут ему повезет. Я почему то был абсолютно уверен что у заговорщиков ни чего не получится.

Отправив отряд со своим человеком ко дворцу, и договорившись где они будут меня ждать , я направился к баронету. Кальв конечно был очень удивлен моим появлением, но услышав что требуется помощь королю, собрался мгновенно. Отряд мы догнали перед самым местом ,где он меня должен был ждать. Это даже хорошо, ни какой задержки не будет.

Король, осмотрев воинов, поинтересовался у лейтенанта, почему среди них раненые.

–Я не могу им запретить защищать своего короля,– ответил тот, и было заметно, что королю это очень понравилось. В коридоре, ведущем к спальне короля, было несколько помещений за дверями которых, и расположили воинов. Я и баронет ,с несколькими гвардейцами маркиза, остались у дверей спальни короля, куда привели испуганную королеву и принесли спящего наследника. Мы изображали охрану, а почему собственно изображали, мы и были охраной, последним рубежом.

Все началось под утро, вначале был шум, потом звяканье метала и голоса и наконец, в начале широкого коридора ведущего к спальне короля, появились вооруженные люди. Они шли, ни сколько не скрывая своих намерений, увидев нас, кто-то прокричал:” убей те их”,– и к нам кинулся с десяток заговорщиков.

–Кальв, прикроешь мне спину,– проговорил я, но первыми встретили врага гвардейцы. Раздались крики, брызнули первые капли крови, и в это время открылись двери и в коридоре стали появляться пограничники и гвардейцы маркиза. Простые солдаты, против дворян и их гвардейцев, разница только в том что эти сыновья мещан и крестьян, знали что такое война и как это умирать за своего короля. Их противники думали, да их и убедили, что это будет не сложнее прогулки в лесу, и умирать, настроены небыли. В коридоре все смешалось крики, звон оружия, толчея, стоны раненых.

Но нападавших было слишком уж много, нам пришлось конечно расставить воинов и возле казарм, что бы исключить возможность помощи заговорщикам от гвардейцев, если там такие есть. И возле казначейства и возле сокровищницы, а так же возле денежного хранилища. И тем не менее, почему они пришли убивать короля таким количеством, было не совсем понятно.

Вот и мне пришлось вмешаться в схватку сразу с двумя противниками, удар блок снова блок и удар в ответ и закрутилось. Сколько пришлось махать мечами не знаю, но я уже стал уставать когда противники кончились. Я оглянулся и увидел бледного, но улыбающегося Кальва, пограничников вяжущих сдавшихся заговорщиков, и коридор заваленный телами и залитый кровью.

–Серж, мы победили,– тихо проговорил баронет, держась за бок, который был весь в крови.

–Вот же черт,– подумал я чем бы его перевязать, ведь кровью истечет. А потом решительно задрал кольчугу и оторвав от его же рубашки подол стал перевязывать рану. Рана была не большая но получил он ее наверное в самом начале и потерял за это время много крови. Но молодец баронет, дрался до последнего.

В это время тихо открылась дверь опочивальни, и из нее выглянул маркиз, а затем и король. Увидев, что опасности уже почти нет, они оба вышли и маркиз стал распоряжаться, послал кого-то из своих людей за лекарями. Затем отошел, что бы выяснить, что происходит у казарм гвардии и в остальной части дворца.

А король вдруг подошел ко мне, и протянул руку для пожатия.

–Спасибо вам барон, я этого не забуду, и вам спасибо молодой человек,– протянул он руку Кальву. Где-то я вас видел,– проговорил король задумчиво,– пытаясь вспомнить.

–Я служу в вашей гвардии, ваше величество, баронет Кальв Альтерус.

–Барон, – обратился король ко мне,– не забудьте мне напомнить об этом молодом человеке, все кто откликнулся помочь королевству в трудную минуту, будут вознаграждены. А сейчас придут лекари и полечат ваши раны. После этих слов он развернулся и скрылся за дверями своей спальни.

****

–Все хорошо моя дорогая,– проговорил он испуганной супруге,– малыш спит, крики его не разбудили?

–Нет не разбудили, спит,-королева встала и подошла к королю. Что теперь будет, мой король, -спросила она заглядывая ему в глаза.

–Все будут нормально, армия потреплет немного захватчиков и отступит на подготовленные позиции. Затем снова потреплет, а когда тонгирцы ослабнут и начнется разброд , мы ударим всеми силами, и армия захватчиков и все кто к ним примкнул, просто перестанет существовать. И им не помогут ни драгоны, не великаны, которых они привели с собой, оказалось зимой они вялые и малоподвижные. Завтра пошлю отряд закрыть этот пробой, от куда лезут к нам эти чудовища. Король успокаивал королеву, но даже сам не верил в благополучный исход дела. А больше всего его волновало то что при этом погибнет Альва-Мари, и то что драгоны и великаны стали мало подвижны, он тоже сказал неправду.

В спальню заглянул маркиз, и так выразительно посмотрел на короля, что тот понял…. надо выйти.

–Федерик,– зашептал маркиз – в городе волнения, чернь и воры вооружившись, начали громить дома купцов и верных престолу дворян, движутся к дворцу, на их пути встали стражники, но их мало и скоро стражников сметут. Надо пустить на них гвардию. Мои люди арестовали князя Маглена, а вот твоей сестры и моей кузины, ни где не можем найти, так же я дал распоряжение арестовывать всех из списка твоего секретаря ,барона Тонда. Король внимательно выслушал маркиза и принялся распоряжаться.

–Лейтенант,– подозвал он Иртона Черета, выдели десяток своих людей для охраны камер с заговорщиками….ни кого к ним не подпускать, кроме меня и маркиза ну или того кого я или он покажет вам лично. Лейтенант бегом кинулся выполнять распоряжение монарха, и подозвав одного из оставшихся сержантов что то стал ему говорить.

–Барон,– обратил на меня свое внимание король и отвлек от наблюдения за Черетом-прикажите дежурному офицеру построить гвардейцев, я буду выступать перед ними.

Я отправился выполнять указание короля. И через некоторое время, вместе с дежурным офицером строил гвардейцев, и уже вместе с ними ожидал появления Федерика III. Король вышел в окружении пограничников, и людей маркиза, наспех перевязанные, со следами крови на повязках, решительными и мрачными лицами, окружение короля и сам король смотрелись страшно и в то же время великолепно. Король оглядел замершие перед ним шеренги .

–Гвардейцы, кое-кто пользуясь нападением врага, решил поменять династию на троне, и самому его занять. Сегодня ночью было совершено нападение на дворец и мою семью непосредственно. Но благодаря этим людям,– король показал на стоящих рядом пограничников-а так же преданным дворянам, у них ни чего не вышло. Мне донесли что и среди вас есть люди которые поддерживали заговорщиков,– он поднял руку прерывая раздавшийся ропот среди гвардейцев-сейчас я не буду разбираться так ли это. И у тех кто был в это вовлечен, есть вариант искупить вину, чернь и ночная гильдия, пользуясь случаем, взбунтовалась. Сейчас вы поможете страже столицы, подавить этот бунт, всем офицерам получить задание и приступить к его выполнению. С этими словами король повернулся и ушел, так же как и появился, в окружении пограничников. Ко мне подошел маркиз Доренье.

–Барон, я понимаю, что вам следует отдохнуть, но вы сами видите что происходит. Армия сейчас вышла на встречу неприятелю, и в городе остались лишь гвардейцы короля, и стражники. Сейчас даже не всем офицерам гвардейцев, можно доверять, по этому прошу вас помочь в подавлению бунта. В это время офицеры гвардейцев стали сформировывать группы, и тут же после сформирования покидать территорию казарм. Я подошел когда получил задание от полковника гвардейцев и осталось человек сорок, подозвал одного из сержантов и приказал спешно выдвигаться на одну из улиц идущую к дворцу.

Подоспели мы вовремя, заслон из стражников был уже смят и только несколько разрозненных групп еще оказывали сопротивление. С крыши ближайшего дома по нас ударили стрелы, несколько лучников там засели и вели обстрел. Появилось несколько раненых, хорошо что пока не было смертей.

–Сержант отправь две пятерки на крыши домов обеих сторонах улицы, пленных не брать, выполнять,– приказал я, а сам тем временем наблюдал за тем как гвардейцы стали теснить бунтовщиков. Их было довольно много, но что они могли сделать с хорошо экипированными и тренированными бойцами впервой шеренге шли пикинеры прикрытые щитами, за ними мечники которые добивали раненых. Узкие улочки среднего города позволяли даже небольшим числом, выстроить две шеренги и это было просто убийственно для бунтовщиков. Удар древком копья о щит, громкий крик одновременно тридцати глоток “бара”, сделали свое дело и заговорщики стали вначале медленно а потом все быстрей пятится назад. А тут еще с крыш полетели тела лучников, что тоже не способствовало желанию геройствовать. И толпа недавно еще праздновавших победу антисоциальных элементов, бросилась на утек. Мы же размеренных шагом двигались в след за ними, добивая отставших и зачищая дома, потому что многие кинулись сразу же грабить, насиловать, простых обывателей столицы.

Вдруг из проулка который мы уже миновали, выскочило человек пятнадцать бунтовщиков и попытались ударить нас с тыла. Я выхватил свои мечи и развернулся к нападавшим, рядом стал сержант и один из гвардейцев, выполнявший при мне роль посыльного. Звякнули сталкиваясь мечи, раздались первые крики, и закружилась пляска смерти. Так как вокруг стоял постоянный ор, звон метала, крики и проклятия раненых и убиваемых, основной контингент гвардейцев, нападавших увидел не сразу, и нам в том числе и мне ,пришлось изрядно потрудится. Блок удар в ответ, и тут же удар по ногам, снова блок удара сверху плоскостью меча, и вот один из нападавших лишился ноги, другой руки, о третий просто упал с пробитым горлом. Всего несколько минут, даже мгновений, и нападавшие лишились половины своего состава. Правда и у нас потери, мой посыльный, сучил ногами лежа на залитой кровью земле, после ранения в живот. Я еще успел смахнуть голову одному из нападавших, и как не старался, но все равно был облит кровью, когда на помощь пришли гвардейцы, которых я посылал на крышу. Покончив с нападавшими, мы догнали шеренгу гвардейцев, поручив раненого посыльного, жителям дома возле которого произошла стычка, доставить его в лазарет гвардейских казарм.

К нижнему городу мы подошли раньше всех, постепенно сюда начали стекаться и другие отряды гвардейцев и стражников. Окружая и закрывая все проходы и выходы из городка где и селился основной контингент пополняющий ряды ночной гильдии, домов терпимости, воров и убийц.

Когда все перекрыли, глашатаи начали кричать о том что могут выйти женщины и дети, мужчин будут проверять на связь с бунтовщиками по этому они выйдут последними. После чего городок будет подвергнут зачистке, и при нахождение в домах бунтовщиков, оные будут преданы огню и уничтожении. Орали глашатаи долго, надсаживая горло. Наконец потянулись первые женщины и дети, затем все больше и больше. Ни когда бы не подумал что в этих трущобах может жить столько жителей. Их сортировали, одних куда то сразу увозили, других просто располагали вдалеке что бы не мешали. Затем потянулись мужчины, из этих многих сразу же увозили скорей всего в городскую тюрьму и лишь небольшое количество отводили в толпу женщинам.