Текст книги "Типа смотри короче"

Автор книги: Андрей Жвалевский

Соавторы: Евгения Пастернак
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Мальчики

А Владик этот гадом оказался! Пока мы в интернет-кафе тусовались, он умудрился девчонкам какие-то фотожабы забомбить. И вручил! Не от всех, а типа только от себя! Девки, само собой, до потолка прыгали, мороженым его накормили.

А потом сфоткались с этим уродом и у себя на страничках «ВКонтакте» повесили! Ну и кто он после этого?!

За здоровье!

Лера чувствовала себя совершенно несчастной.

Началось всё с того, что Таня Лопахина пожаловалась, что у неё заболела бабушка, и рассказала, как ездила к ней в больницу. В больнице было страшно. Таня, пока рассказывала, даже всплакнула. Её, естественно, тут же окружили и начали выспрашивать. А она чем дальше, тем подробнее рассказывала.

А потом и Полина подключилась, и давай про то, как она в прошлом году в больнице лежала, про то, как у неё соседка по палате есть не могла и её через трубочку кормили, про то, как в соседнем отделении умер мальчик, и Полина видела его родителей. Они стояли в конце коридора. Все девчонки из палаты бегали на них смотреть, а они стояли и смотрели в окно.

А потом Ириша рассказала, что у неё умерла родная тетя, и она прям чуть ли не видела, как она умирала. Ну, Ириша во всем крутая, ей вечно везёт.

А потом Катя пришла и рассказала, что у неё бабушка уже больше года совсем больная лежит и ей даже памперсы менять приходиться.

А Милка рассказала, как она к маме в больницу тайком пробиралась, потому что её не пускали. А она подмазалась к медбрату, и он её проводил.

– У меня с ним потом такая любовь была… – мечтательно закатила глаза Милка.

Но Милке не дали рассказать про любовь, а потребовали подробностей про больницу. Тут Милка и выдала! Лопахину даже затошнило.

И только одной Лере было совершенно, ну вот совершенно нечего сказать!

В больнице она не была ни разу в жизни. Все её родственники, как назло, были здоровы и жить, судя по всему, собирались вечно.

Когда она заикнулась об этом девчонкам, те посмотрели на неё с сочувствием.

– Ты не расстраивайся, – сказала Таня, – может, ещё заболеешь. Отравишься, например.

– Или ногу сломаешь, – поддакнула Милка. – У меня одна знакомая с переломом четыре месяца в больнице пролежала!

– Или, например, грипп схватишь! В прошлом году очень многие с гриппом в больницу попали! – предложила Ириша.

Лера немного приободрилась. Хорошие у неё всё-таки одноклассницы! И желают добра.

Неудачница

Безумный день. В череде таких же на безумной неделе.

Каждый день до четырёх в школе – факультатив по математике, а потом на тренировку, и там пахота на два с половиной часа. Домой я приходила только в восемь и не очень живая. Хорошо ещё, уроки мне официально разрешили не делать!

Как всегда, всё сбежалось в один день – районная олимпиада по математике и первенство города по бальным танцам! Повезло, что по времени они разошлись – олимпиада начинается в девять утра, а конкурс в четыре часа дня. Между ними я даже успею перекусить и спокойно сделать причёску.

Утром раскачиваться некогда. У всех выходной, родители спят, а я уже вскочила и побежала. Мы всегда встречаемся у школы. Заранее. Вся олимпиадная команда.

По дороге, в автобусе, Валентина Владимировна ещё раз пыталась вложить нам в уши задачи, которые могут встретиться, и способы их решения. Я честно старалась слушать и вникать, хоть и понимала, что в мозг уже ничего не лезет.

Валентина немедленно принялась спускать меня с небес на землю:

– Ира, соберись! Тебе нужно выйти на город, у тебя есть все шансы для этого! Ты просто обязана всё решить!

– Да, я знаю, я постараюсь, – бодро отрапортовала я и улыбнулась.

Математичка одобрительно кивнула.

– Вот, берите пример с Ирины, – сказала она всем. – Она у нас молодец.

На входе в аудиторию я ещё раз улыбнулась. Всеми зубами. Как модель на картинке.

Я всё решу. Я должна. У меня нет выбора.

Задачи попались не самые сложные, могло быть хуже. Две я точно знала как решать, две предполагала… А одна… Я билась над ней почти два часа, в конце концов забрезжил лучик надежды… Казалось, что вот-вот, ещё чуть-чуть – и я пойму, в чём тут закавыка… Но время поджимало, последние полчаса нас всего трое сидело в огромной аудитории. Все остальные давно ушли. Кто всё решил, кто отчаялся решить хоть что-то. Скучающий педагог смотрел на нас почти с ненавистью, у него на лице большими буквами было написано, как он хочет домой и как его достали эти сумасшедшие школьники, которые в субботу, вместо того чтоб гулять, решают олимпиаду.

Всё. Тупик. Луч надежды погас. Я поняла, что не решу пятую задачу.

Вышла из аудитории как зомби. Выдохнула с облегчением от того, что под дверью нет Валентины… Ззынь!

О, нет! Зачем я включила телефон! Секунду поколебалась, но всё-таки взяла трубку.

– Да, Валентина Владимировна. Да. Нормально. Я решила четыре задачи.

– Что?? – От резкого крика я чуть не выронила телефон. – Как четыре?! Вот уж не ожидала от тебя, Ирина! Это же районная олимпиада, тебе же такое раз плюнуть! Ну, знаешь, если ты не выйдешь на город, я просто не стану с тобой разговаривать!

Я стояла посреди коридора незнакомой школы и смотрела в окно. Шёл снег. Красивый такой, пушистый…

– Что ты молчишь, а? – рявкнуло в телефоне.

– Извините, Валентина Владимировна, я постараюсь на городе…

– Туда ещё попасть надо, – отрезала учительница. – Между прочим, в 205-й школе дети не штаны на уроках просиживают, а пашут. И конкурентов там ого-го.

Я вздохнула. Уже лет десять наша школа бодается с 205-й за лидерство в районе. За каждый олимпиадный диплом убиваются. Если они нас обойдут в этом году, Валентина мне этого не простит.

– Извините, – ещё раз сказала я. Просто не знала, что ещё можно сказать.

– Ладно, посмотрим, может, что-то удастся сделать, – буркнула Валентина и отключилась.

Я буквально ещё секунду полюбовалась на снег и тряхнула головой. Час дня. Расслабляться нельзя. Сегодня первенство города, я должна быть в форме.

На обед только суп, переедать нельзя. Волосы уложены в причёску, голова твёрдая от лака и геля. На себя вылито полфлакона дезодоранта, платья отглажены, туфли, шпильки, колготки… Чуть не забыла стартовую книжку! Всё, теперь сумка собрана, можно идти.

Мама подбросила меня до здания, где будет конкурс, помахала рукой и уехала на работу. Ну и хорошо, одной проще.

Артём уже ждал меня на регистрации. Рядом стоял Саныч (Александр Александрович) – наш тренер – и нервно переминался с ноги на ногу. Судя по стеклянным глазам партнера, шла усердная промывка мозгов.

– И запомните, вы просто обязаны выйти на пьедестал! – вещал Саныч, нервно оглядываясь по сторонам. – Для нашего клуба это вопрос престижа. Если не вы, то кто… Короче, на вас вся надежда!

Артём кивнул. Я улыбнулась в тридцать два зуба.

– О! Ирина – молоток! – просиял Саныч и убежал в судейскую.

А мы пошли на разминку.

На разминке мы внимательно рассматривали тех, кто тусовался на паркете. Пар зарегистрировалось просто валом. Значит, начнём, в лучшем случае, с одной четвёртой финала.

– Силы бережём, – сказал Артём, когда я, задумавшись, врубила джайв на полную катушку.

Артём вообще со мной редко разговаривает. Он такой… Как сфинкс. Эмоций почти нет. Иногда мне кажется, что я танцую с манекеном.

Четвертьфинал мы прошли легко. Тут главное не выкладываться полностью и танцевать очень аккуратно. Чтоб к технике было не придраться.

Полуфинал прошёл напряжённее. Умом я понимала, что мы должны пройти в следующий тур, но расслабляться было страшно. Выложилась, как смогла. Саныч со своего судейского места смотрел одобрительно. Артём, как всегда, сурово молчал.

Не улыбнулся, даже когда вывесили финальные списки и он нашёл там номер нашей пары. Сказал:

– Мы прошли.

Буднично так. Как будто ничего особенного не случилось.

Финал. Это всегда испытание. Испытание нервов и сил. Я сильная, я знаю. Я могу забыть о том, что устала, могу забыть о том, что надо дышать, я могу просто танцевать, пока не стихнет музыка. Потом оно всё наваливается, но это уже потом, когда ушла с паркета. Европейскую программу мы нормально станцевали, а перед латиной на меня накатило. А вдруг я опять дам слабину? Вдруг, как с той задачей, в последний момент что-нибудь сорвётся?

Я вышла на паркет. Я улыбалась. Улыбалась так, что болели губы. Я танцевала, танцевала, танцевала… И внезапно поняла, как нужно было её решать! Я даже споткнулась от неожиданности! Только б судьи не заметили!

Награждение. Опять пытка.

– Шестое место заняла пара…

Вздох облегчения оставшихся пяти пар. Не последние. Ура!

– Пятое место…

– Четвёртое место…

Мы уже на пьедестале!!!

У меня просто гора с плеч свалилась. Я обернулась, уткнулась сначала в суровый взгляд Саныча, а потом в непроницаемое лицо Артёма.

Ок. Поняла. Рано радоваться.

– Третье место…

– Второе…

Сердце стучит в ушах, улыбка натянута до предела.

– Ирина Брылевская, Артем Белозубов, клуб «Орион»!

– А-а-а-а-а! – взревел зал.

Но я-то знаю, что они ревут не потому, что за нас радуются, а потому, что у нас за спиной обнимаются те, кто занял первое место. Сегодня их день. Их праздник…

Стоя на второй ступеньке пьедестала, я скосила глаза на Саныча. Хмурится.

Это всё потому, что на первом месте опять «вальсовцы», наши вечные конкуренты. Вон их тренер, скачет, обнимается со всеми…

В общем, отчитал нас Саныч по полной программе. На вальсе руки завалили, на танго паузу недодержали, на ча-ча-ча что-то там Артём напортачил, в джайве я споткнулась.

– Извините, – сказал Артём и опустил голову.

– Извините, – эхом повторила я.

И сняла медаль с шеи. Внезапно она стала очень тяжёлой.

Вечером позвонила Валентина и сообщила, что у меня диплом третьей степени.

– Ты прошла на город, – сообщила она сухо, – поздравляю.

Мама пыталась расспрашивать, как прошёл день, но я только рукой махнула. Устала. Нет сил разговаривать. Пошла, свернулась калачиком на кровати и уткнулась лицом в стенку.

Слёзы стали душить изнутри, но я знала, что плакать нельзя. Это не поможет. Что же делать, если я такая… Неудачница…

Папарацци

Этот смартфон Саша Киреев заслужил давным-давно. Тем, что русский подтянул до немыслимого раньше четверочного уровня. И ни одного «неуда» по поведению. И вообще – Саша так сильно мечтал именно от таком телефончике, что не удержался и издал рык оборотня, почуявшего вампира.

Папа старался казаться строгим, но видно было, что ему новая игрушка нравится, может, сильнее, чем сыну.

– Тут много чего: вай-фай, блютуз, гэ-пэ-эс… Диктофон есть… где-то… А ещё продавец сказал, что камера очень хорошая. Вот смотри… Как же она включается?..

Саша не выдержал и отнял телефон. Да вот как камера врубается! И джи-пи-эс (а не «гэ-пэ-эс») точно есть. Круто! Можно навигацию включить! И ещё какие-то кнопочки…

– Ладно, – папа завистливо следил, как пальцы сына елозят по экрану, вызывая всё новые картинки. – Думаю, ты и без меня разберёшься.

Саша даже спать с телефоном лёг, чего не делал с детсадовских времён. Да и тогда компанию ему составляли мягкие игрушки, а не гаджеты.

В школе он раз триста доставал смартфон из кармана – то срочно надо было посмотреть время, то проверить почту, то почитать «ВКонтакте». Каждое появление телефона вызывало приступ такой разноцветной зависти, что Саша начал было подумывать о чехле на шею, но вовремя остановился. Он не девчонка какая-нибудь!

Ему было так хорошо, что непременно захотелось сделать кому-нибудь гадость. То есть не гадость, конечно, а приколоться как следует. Что там говорил продавец про камеру? Классная?

В голове созрел план, как совместить приятное с ещё более приятным. Надо наснимать одноклассников со всяких прикольных ракурсов, а потом у себя «ВКонтакте» выложить! Вот ржака будет!

И Саша принялся фотографировать всех подряд. Звук телефона убрал – и целый день щёлкал направо и налево.

А потом весь вечер сидел на компе и выбирал удачные кадры. Вот Никитос на Иришу пялится так, что сразу видно – втюрился. Вот Кислицына… Гы! Во рожу скроила! Типа умная! А вот Маша – тупит не по-детски, в окно уставилась, а у самой причёска растрепалась.

Самое прикольное – удалось и классную пару раз сфотить. Выбрал кадр, где она на девчонку похожа. Нет, правда: свет как-то так упал или голову она повернула, но на вид старше лет двадцати не дашь. Сашка поколебался, выкладывать ли классную. Понятно, что она прознает и обидится… Но, с другой стороны, что он такого сделал? Просто сфотил, так?

Он выложил фотки на страничку, а потом стали приходить гости (день рождения всё-таки), так что пришлось идти за стол. Впрочем, он потряс своим смартфоном перед носом двоюродных братиков-близнецов, так что и тут получил удовольствие.

Назавтра был выходной, можно спать хоть до обеда, но Саша подскочил, как только продрал глаза. И сразу к компу – посмотреть на комменты.

Комменты его озадачили. Кто-то, типа Витьки и Радомского, действительно пытался стебаться, но их почему-то не все поддерживали. Обиднее всего, что странно отреагировали сами изображённые на фотках.

Ириша написала: «Спасибо, Саш, ты мне просто открыл глаза. У Никиты такой интересный профиль!»

Милка ограничилась смайликом, но утащила фотку себе на аватарку.

Маша благодарила и подробно объясняла, что, спасибо, давно хотела новую причёску, но никак не могла решиться. А теперь, спасибо, увидела и, огромное спасибо, поняла, что ей пойдёт. Так что спасибо, чмоки и бла-бла-бла…

Саша не знал, что и ответить. С одной стороны, приятно, что спасибо. С другой – он другое вообще-то хотел. Поприкалываться. Постебаться. Чтобы на него ругались, банили, может, даже из друзей убирали…

Он ещё трижды подходил к компу и читал новые комменты. И всё больше мрачнел – всё шло не по плану. Оставалась одна надежда – на классную.

И надежда почти оправдалась. У классухи как раз был последний урок. Когда он закончился, Полина Александровна бросила:

– Киреев, останься.

Он ждал, пока все выйдут, мысленно перебирая все контраргументы: «А чего, нельзя, что ли?», «А что я сделал?», «Не буду я ничего убирать!»…

Но классная вдруг сказала, глядя в угол:

– Саша, а вот та фотография… которая у тебя «ВКонтакте» – она у тебя есть в хорошем качестве?

Саша от изумления только и смог, что кивнуть.

– Дело в том, – Полина Александровна перевела взгляд в другой угол, – что у тебя, Саша, несомненный талант. У меня есть знакомый, профессиональный фотограф, я хочу ему показать. Но надо в максимальном этом… разрешении.

Фотку Саша, конечно, прислал на мыло классухи (прямо со смартфона, что заставило её только покивать восхищённо), но в себя так и не пришёл.

Назавтра к ним домой заявился очень седой и очень высокий человек в джинсах и свитере. Он выпил пять кружек чая, рассказывая Киреевым-старшим, какой у них талантище растёт, какое у него чувство света, и чувство перспективы, и чутье на кадр, и только немного надо подшлифовать, а также купить зеркалку. И тогда его ждёт блестящее будущее фотохудожника!

Саша подслушивал за дверью кухни, но на «блестящем будущем» не выдержал, вошёл и строго сказал:

– Так, не надо мне никакой зеркалки! И шлифовать меня не надо! Всё!

После чего гордо удалился, оставив родителей смущенно извиняться перед дылдой.

Лежа на своём диване, он ползал по приложениям смартфона, но радость была уже не та. Пока не наткнулся на диктофон. «Ага, – подумал Саша, – это ж можно втихаря всех записывать, секреты всякие, а потом выкладывать на страничке! Во ржака будет!»

Настроение стремительно пошло вверх.

Мастер-класс по списыванию

– Мама, я не могу больше!

Ира отшвырнула учебник географии и закатила глаза.

– Много ещё учить? – сочувственно спросила мама.

– Да до фиг… э-э-э-э… много, – сказала Ириша.

– А опрос устный? – поинтересовалась мама.

– Нет. Письменный тест. Она нам страну, мы пишем столицу. А потом она нам столицу, мы пишем страну. Ошибка – минус балл. Ужас какой-то…

Следующие полчаса мама сосредоточенно гоняла Иру по тетрадке, где аккуратным почерком были записаны страны и столицы.

– Куала-Лумпур? Чего? – спрашивала мама, – Господи, где это? Бутан? Есть такая страна? И столица у неё есть??? Слушай, зачем вам все это?

Ира мрачно пожала плечами.

– Давай шпору напишем! – предложила мама.

– Не получится. Географичка телефоны пасёт.

– Зачем тебе телефон, глупенькая! – удивилась мама. – Смотри, берёшь бумажку и пишешь на ней то, что плохо знаешь, а потом эту бумажку под листик, на котором тест пишешь. Главное его нечаянно не сдать. Или под юбку, на колено можно положить. Мы формулы и на ногах писали, но под колготками их плохо видно. А ещё можно на запястье шпору прикрепить. Лежит себе рука на парте и лежит, на руку смотреть можно.

Ира, раскрыв рот, слушала маму.

– А ещё мы «бомбы» писали, – продолжала та, – Это когда задание известно. Просто пишешь работу дома, заранее, а потом в классе сидишь и строчишь на таком же листике. Главное писать уверенно, а что, уже неважно. Хоть Пушкина наизусть шпарь. А сдаёшь то, что писала дома. Пока работы собирают, там всегда неразбериха, подменить листик – две секунды. А еще можно…

Тут мама осеклась.

– Слушай, а как вы вообще живете, если этого не знаете? – спросила она.

– Так мы, – залепетала Ира, – мы фотографируем листочки, а потом с телефона списываем. И ММS друг другу можно послать с решением, но если телефоны пасут, сфотить практически невозможно. Тогда хоть SМS. А еще у нас «ВКонтакте» группа есть, туда решения сразу вывешивают, а на очень сложных контрольных, рассылка по классу у всех, кто решил, сразу ответ всем рассылает.

– Слушай, – зашептала мама и схватила Иру за руку, – это же гениально! Группа «ВКонтакте», куда все представители будут вывешивать информацию. И быстро, и доступно всем, и обзванивать никого не надо! Вот ни за что бы сама не додумалась!

– А я б ни за что не додумалась шпору в рукав спрятать, – улыбнулась Ириша.

– За связь поколений! – торжественно объявила мама и высоко подняла кружку с чаем.

Два билета на последний ряд

Никита

Это было совсем не страшно.

Пара пустяков.

Просто подойти к Лопахиной и пригласить в кино. Типа: «Там крутой боевик в „Авроре“… Сходим?» Или: «Ты уже на три-дэ ходила?». Вообще ничего сложного.

Я сначала потренировался за углом, потом засунул руки в карманы и вальяжной походкой двинулся прямо на Лопахину. Она о чём-то трещала по мобильнику. Я остановился. Она болтала. Чувствуя себя идиотом, я сделал вид, что не останавливался вовсе, а так, притормозил. Пошёл дальше, хотя понимал, что походочка у меня не вальяжная, а корявая. Завернул за угол и отдышался.

В другой ситуации я бы в пять сек убедил себя: «Ну и ладно! С Витькой сходим!», но сейчас эта отмазка не работала. И виноват в этом был я сам: похвастался Витьке, что Лопахину я в кино уже пригласил. И она уже согласилась.

Если я обломаюсь. Почётное звание «лох» мне до конца четверти гарантировано. А то и хуже – «лузер».

Значит, так… Позову на боевик… Или девчонки больше про любовь смотрят? О! Сейчас как раз идёт один – там и про любовь, и про вампиров… Только как он называется? Как назло, из головы выскочило!

Почувствовав, что запутываюсь, я решил действовать, не приходя в сознание.

Выскочил из-за угла… и чуть не врезался в Лопахину.

– Э-э-э… – сказал я растерянно. – Танька, на «Шрека» пойдём?

Таня

Я была уверена, что Никитос задумал какую-то гадость. Подозрительно тёрся рядом, всё время зыркал в мою сторону, когда я болтала по телефону, а потом спрятался за углом. Вернее он думал, что спрятался, потому что сопел, как паровоз, и это услышала бы даже самая глухая тетеря на свете.

– Подожди, сейчас я тут с Никитосом разберусь и тебе перезвоню, – сказала я Полине в трубку и двинулась за угол.

– Танька, в кино пойдём? – выпалил Препяхин и даже на секунду зажмурился.

– Что? – спросила я.

Вот уж чего-чего, а этого не ожидала! Если камнем по ноге, или там в грязь толкнуть, или, например, волосы скотчем к парте приклеить, это я понимаю. А в кино??? Как на это реагировать?

– Пойдём, – неожиданно для себя самой согласилась я.

Никитос буркнул себе под нос, что сеанс в «Авроре» в пять, и сбежал, пиная ногами всё, что попадалось ему на пути.

– Полина, ты щас упадёшь! – заявила я в телефон, глядя, как Препяхин перепрыгивает через заборчик. – Прикинь, меня Никитос в кино пригласил.

– Реально? – оторопела Полина. – Точно втюрился. А как пригласил?

– Ну… Подошёл и говорит, пойдём в кино, все дела…

– Что, так и сказал? Ну ваще-е-е-е…

В голосе подруги было столько зависти, что я заметно приободрилась и приняла важный вид. Сумку перекинула через плечо и зашагала по школьному двору лёгкой походкой манекенщицы.