Текст книги "Сказ про Иванушку-дурачка. Закомурица тридцать четвертая (СИ)"

Автор книги: Андрей Русавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Шурьян-камрад, сам прокурат трах-тара-ра-ра-ра! Черви, жлуди, вины, бубны! Шинь, пень – шиварган! – и хлоп стакан лунного самогона!

А зайчик хвать большую-пребольшую морковку – и схрумкал ее быстро-пребыстро, одначе не насытился, елки-моталки, и впал в раздумье: а не удовольствоваться ли ему еще и маленькой-премаленькой морковочкой, м-м-м, чмок-чмок, елки-моталки? Зайка потянулся за второй морковкой, ан мужик хвать ее – и схрумкал быстро-пребыстро: хрум-хрум, м-м-м, м-м-м, чмок-чмок! Sic! Sic! Наш зайчик обомомлел! Оба едока остались голодными и недовольными, так что зайка решил на следующий день идти с мужиком на поле и там вволю налопаться сладкой-пресладкой морковки, многаждызначно. А мужик то́жде* решил взять с собой зы… зы… зы… зайца на поле, sic, sic: пусть там зы… заяц работает, а иначе зы… зы… зачем, понимаешь, справному хозяину – лишний-прелишний рот, да еще такой прожорливый-препрожорливый, многаждызначно, ик, ик!

Стемнело. Стали гость и хозяин ложиться спать в кривую кровать. Зайчик прыг на подушку – и занял ее всю, елки-моталки! Пришлось хозяину устраиваться в постели, не кладя голову на подушку, ик, ик. Зайчишка сразу же уснул и захрапел, а мужик ворочался, ворочался и не нашел успокоения до тех пор, пока не сунул голову под подушку, sic, sic.

Вот на следующее утро пошли мужик с зайчиком на поле, утопая, естественно, в попеле. Встретили по пути, оказавшемуся, кстати, довольно-таки кривым, новенький-преновенький, хотя и весьма и весьма кривой металлический гараж, криво-прекриво окрашенный серебрянкой.

– Ой, зы... зы... занятно: металлический гараж, однозначно! Ик! Ик! – криво пригладив волосы, радостно-прерадостно воскуя́ркнул* мужик.

Потрогал мужик кривую дверь – зы... зы... заперта, потрогал зы... зы... замки – крепкие, хочь и кривые, елки-моталки! И обомомлел! Покрутился-покрутился вокруг гаража и в конце концов свирепо-пресвирепо изрек, аж волосы стали дыбом, причем весьма и весьма, понимаешь, криво:

– Облом! Ну нет, тут без лома не обойтись, однозначно! Sic! Sic!

И пошли мужик с зайчиком дальше своим путем, утопая, естественно, в попеле. Вот пришли они на зеленое морковное поле и увидали: поле – весьма и весьма кривое; на самом краю, весьма и весьма кривом, криво лежит коза, половина бока луплена, а половина нет. Энту дуреху мужик вчера зы... зы... застукал, когды она грядки топтала, ботву поедала, и сильно-пресильно, понимаешь, дуру выдрал, sic, sic. Энто была коза как коза: шерсть белая, длинная и шелковистая, вот толькя у дуры были длинные-предлинные лапы, огромные-преогромные раскосые голубые глаза, смешные-пресмешные ослиные уши, борода – как у старика Хоттабыча, а также изрядные-преизрядные рога – антенны на лысой-прелысой макушке большущей-пребольшущей башки. Наш зайчик с хозяином обомомлели!

Вот увидала коза мужика с зайцем и принялась шибко-прешибко кричать:

– Задрали! Задрали! Ме-е-е!

Мужик хотел было дуру сильно-пресильно выдрать, ик, ик, да зайчик дюже-предюже задрожал, а коза... за за... за... заорала еще шибче, sic, sic, сильно-пресильно за... за... заикаясь:

– За... зы... зы... задрали! Ме-е-е! Ме-е-е!

Мужик криво пригладил волосы, ик, ик, сжалился над нею и подарил тыщу морковок, тут же упакованных в сидор, а также вручил кривой формы трехлитровую банку морковного сока. Коза с радостью взяла подарочки, а мужик взял козу на руки и понес домой, утопая в попеле, sic, sic. А зайчик поле остался сторожить да сорняки, понимаешь, с энтузазизмом выпалывать на кривых-прекривых грядках. Вот зайчик принюхался к какому-то смутно-пресмутно знакомому запаху эфирных масел – и обомомлел! Засим потрогал на ближайшей грядке ботву, решил, что сорняк, однозначно, схватил лапами, дернул – явилась из попельного грунта кривая морковка! Заяц вздрогнул – и обомомлел! Засим запихал ее в рот: хрум-хрум! – и продолжил выпалывать с энтузазизмом сорняки! Один за другим, один за другим, один за другим, елки-моталки! Хрум-хрум, хрум-хрум, хрум-хрум! М-м-м, чмок-чмок! Тысячезначно!..

А мужик принес козу домой и положил под сарай. Пообедав и отдохнув немножко, мужик трошки хлебнул на дорожку. Чего хлебнул? А чего Лунный Бог послал, которому мужик, понимаешь, рьяно-прерьяно помолился:

– Шурьян-камрад, сам прокурат трах-тара-ра-ра-ра! Черви, жлуди, вины, бубны! Шинь, пень – шиварган!

Засим вышел мужик из дому кривой-прекривой, елки-моталки, прихватил из-под сарая кривой-прекривой лом и поспешил на поле, опасаясь, как бы там зы... зы... зы... заяц чего не напортачил. Тут коза из-под сарая в избу пробралась и там крючком заперлась, подарочки в холодильник сунула, а засим в кровать улеглась: ну не сквернавка ли, ась?

Заяц увидел, что мужик кривыми-прекривыми шагами возвращается на поле с кривым-прекривым ломом в руках, и спрятался скромно-прескромно за свежим-пресвежим, кривым-прекривым стогом морковной ботвы, пока хозяин не позовет, дабы поблагодарить за успехи в прополке сорняков, sic, sic. А мужик увидал, что морковки, все до единой, с грядок исчезли, а повсюду одна толькя свежая-пресвежая морковная ботва в стогах высится под облака, причем как-то очень и очень криво, ну мочи нет, как криво! Мужик обомомлел – и тут же обмочился, sic, sic. Засим принюхался, осерчал и закричал на всё поле, источая амбре перегара:

– Ай, мама! Кто этто сделал, ик, ик?

Зайчик сперва хотетел было заявить: «Энто я один, однозначно; чьто мне за... за... за энто будет: медаль али орден?», но решил повременить и послушать, чьто скажет мужик дальше, ибо зайчик смутно за... за... заподозрил, чьто мужик – кривой-прекривой, елки-моталки! Sic! Sic! А мужик всхлипнул и зы... зы... заорал с-с-страшно-прес-с-страшно, аж волосы с-с-с... с-с-с... с-с-с... с-с-стали дыбом, причем криво-прекриво:

– Того, кто этто сделал, я непременно поймаю и выдеру как си... си... си... сидорову козы... зы... зу... зу! Sic! Sic!

Зайчик не на шутку испужался и шибко размашистыми зигзагами побежал прятаться в избу.

Вот прибежал зайчик к дверям избы, встал в полный рост, хвать лапкой – дверь заперта!

– Эй, кто там? – спрашивает зайчик.

Коза отвечает:

– Ме-е-е! Я – коза рухлена, половина бока луплена, а ты кто?

– А я – Лунный за... заяц!

– Ну, чего тебе, Лунный заяц?

– Пусти меня в дом!

– Зачем эвто?

– За... за... за мной мужик гонится, мне срочно нужно спрятаться! Sic! Sic!

– Ме-е-е! Где эвто тебе срочно нужно спрятаться?

– Вестимо, в постели под одеялом!

– Вестимо, в постели под одеялом я лежу! Ме-е-е!

– А шо ты там делаешь, елки-моталки?

– Ме-е-е! От мужика прячусь!

– Пусти и меня с собой под одеяло! Sic! Sic!

– Ну вот еще! Ме-е-е! Не пущу!

– Прошу тебя, пусти! Sic! Sic!

– И не проси, не пущу! Ме-е-е! Мне и одной тесно!

– Пусти, елки-моталки! Sic! Sic! Я маленький, много места не за... за... займу!

– Не пущу! Ме-е-е! Мне с тобой, маленьким, неинтересно!

– Ну очень тебя прошу, пусти! Я только подушку всего и за... за... займу! Sic! Sic!

– Ме-е-е! А я тогды куды голову положу?

– Под подушку, елки-моталки! Sic! Sic!

Козе надоело выслушивать просьбы зайца, и она заорала:

– Ме-е-е! Ме-е-е! Отстань!

– А не то шо?

– Шо, шо! А не то выйду – все бока повыбью! Ме-е-е!

За... за... за... зайчик обомомлел! За... за... засим с горем отошел от двери на цыпочках, вышел за... за совершенно кривой за... забор на довольно-таки кривую улицу и за... за... заплакал. Навстречу ему бежит на четырех лапах, пыля попелом, знакомый серый бирюк, повиливающий нечесаным хвостом.

Остановился серый бирюк, встал на задние лапы, сноровисто подтянул ремень брезентовых брюк и радостно, понимаешь, прерадостно воскуяркнул:

– А-а-апчхи! Ах, бр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... бр-р-рюки хороши!.. Здорово, Лунный заяц!

– Да, хороши, бр-р-р, бр-р-р!.. А-а-апчхи! Здорово, луна... за... за... зы... зы... землянин!

– Шо ты плачешь, бр-р-р... бр-р-р... бр-р-раток? – радостно-прерадостно поинтересовался бирюк.

– Шо, шо! У нас в избе кто-то! – сказал зайчик скрозь слезы.

– Кто? Мабудь, бр-р-р... бр-р-р... бар-р-рон?

– Нет-нет, не он!

– А кто? Мабудь, бр-р-р... бр-р-р... бар-р-ран?

– Нет-нет, не баран!

– А кто ж тогды? Мабудь, ор-р-рангутан?

– Кто, кто! Точно не знаю, кто: сам не видел!

– М-м-м, м-м-может быть, кто-нибудь вкусненький? – радостно-прерадостно спросил бирюк.

– М-м-может быть, хнык-хнык!

– М-м-м, чмок, чмок! – бирюк, понимаешь ли, браво-пребраво вильнул хвостом. – Так энто же просто замечательно! И ты не предполагаешь даже, кто бы энто мог быть?

– Предполагаю, елки-моталки!

– Кто?

– Кто, кто! Коза, елки-моталки!

– М-м-м, чмок, чмок! – бирюк завибрировал всей своей тушей и чуть было не вывалился из брюк. – Так энто же просто замечательно! А ты в энтом уверен?

– Не уверен!

– Бр-р-р, бр-р-р! Ну так выгони козу и посмотри!

– Хнык-хнык! Выгнать не получается, елки-моталки!

А бирюк подтянул ремень своих брюк и радостно-прерадостно заявляет зайцу:

– Бр-р-р, бр-р-р! Ка-а-ак не получается? М-м-м, чмок, чмок! Иди со мною, я выгоню!

– Отлично! Прекрасно! Бр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... бр-р-раво! И знаешь, ишшо шо?

– Шо? Шо?

– Шо, шо! И, самое главное, горячо поприветствуй козу, однозначно! Ты же мне прежде обещал, елки-моталки!

– Бр-р-р, бр-р-р!.. Ах, да-да, аз горячо поприветствую козу, однозначно! – бирюк, понимаешь ли, браво-пребраво вильнул хвостом. – Я ж тебе прежде обещал, елки-моталки! М-м-м, чмок, чмок!

– Ах, как хорошо! Бр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... бр-р-раво!

– Да, хорошо! Бр-р-р... бр-р-р... бр-р-рависсимо! Ну, тепер-р-рь кое-кому без бр-р-рюк – каюк, р-р-р, р-р-р!

На цыпочках пришли к двери избы. Бирюк ловко сунул лапы в накладные передние карманы своих брезентовых брюк и лихо достал два здоровых черных булыжника, двождызначно.

– М-м-м, чмок, чмок! Кто здесь? – спросил бирюк, лихо размахивая булыжниками.

– М-м-ме-е-е! – раздался из-за двери свирепый голос. – А ты кто такой?

Храбрец, понимаешь, обомомлел! Засим бр-р-р... бир-р-рюк поспешно отшвырнул два булыжника, двождызначно, затем сунул лапы в накладные задние карманы своих брезентовых брюк и лихо достал два здоровеннейших чернейших булыжника, двождызначно, гораздо здоровее и чернее прежних: естественно, двождызначно! Засим бр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... бр-р-равый бр-р-р... бр-р-р... бир-р-рюк, лихо размахивая булыжниками, бр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... бр-р-рякнул:

– Бр-р-р, бр-р-р! А я, понимаешь, бр-р-р... бр-р-р... бир-р-рюк: всю жизнь жил без бр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... бр-р-рюк, а недавно бр-р-р... бр-р-р... р-р-разжился бр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... бр-р-рюками! М-м-м, вот энто жесть... жизть... жизнь! А ты кто, чмок, чмок?

Коза вылезла из кровати, стала посреди избы, затопала ногами и сказала:

– М-м-ме-е-е! А я – коза рухлена, половина бока луплена; выйду – все бока повыбью! Однозначно! Двождызначно! Трождызначно, понимаешь!

Бирюк завибрировал всей своей тушей, аж чуть было не выпал из брюк, однозначно, двождызначно, трождызначно, понимаешь, и к его чрезвычайно ворчливому рычанию добавилось отчаянное журчание какой-то чрезвычайно зловонной жидкости, многаждызначно. Через жутчайший отрезок времени журчание закончилось, елки-моталки, а зловоние, понимаешь, осталось, однозначно. Бирюк обомомлел, а засим в отчаянии воскуяркнул:

– Бр-р-р! Бр-р-р! – и отскочил от двери, а булыжники, понимаешь, поспешно отшвырнул, двождызначно!

Коза вновь завалилась на кровать. За... за... за... зайчик опять за... заплакал и вышел на цыпочках за... за... за за... забор на улицу, а бирюк подтянул ремень своих бр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... бр-р-рюк и пр-р-р... бр-р-р... печально-препечально пр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... пр-р-р... пр-р-робор-р-рмотал:

– Извини, др-р-р... др-р-р... др-р-р... др-р-руг! У меня бр-р-р... бр-р-р... бр-р-р... бр-р-рюки не того размера, бр-р-р... бр-р-р... бр-р-раток! А были бы они побольше, в кар-р-р... кар-р-р... кар-р-рманы бы влезли булыжники побольше, елки-моталки! – и, поджав хвост, убежал, понимаешь, бр-р-р... бр-р-р... бирючара позорный, на всех четырех лапах в ближайший же лунный бр-р-р... мр-р-р... кр-р-р... кр-р-ратер – дабы спрятаться там глубоко-глубоко в попеле сигарет, выкуренных с энтузизазмом предыдущими поколениями.

Навстречу плачущему за... за... зайцу чертовски прытко бежит, пыля попелом, знакомый черный кочет и яростно размахивает своим длинным-предлинным кроваво-красным буратинским клювом, многаждызначно.

Остановился черный кочет, яростно взмахнул своим длинным-предлинным кроваво-красным буратинским клювом, однозначно, и радостно-прерадостно воскуяркнул:

– А-а-апчхи! Ко-ко-ко-ко! Здорово, ко... ко... ко... кореш мой, Лунный заяц!

– Хнык, хнык! Здорово, луна... за... за... зы... зы... землянин! А-а-апчхи!

– Чё ты, ко... ко... ко... кореш мой, плачешь, ко-ко-ко-ко? – радостно-прерадостно спросил кочет.

– Чё, чё! У нас в избе кто-то! – сказа... зал скрозь слезы за... зайчик.

– Чёрт-те чё! А ко... ко... ко... кто? Мабудь, ко... ко... ковбой?

– Кто, кто! Точно не знаю, ко... ко... ко... кто: сам не видел!

– Ко-ко-ко-ко! Чёрт-те чё! Да и чёрт с ним! М-м-м... А м-м-может быть, энто там ко... ко... ко... кто-нибудь драчливенький, однозначно? – радостно-прерадостно спросил кочет.

– М-м-может быть, хнык, хнык!

– Ко... ко... ко... клёво! И ты не предполагаешь даже, ко... ко... ко... кто бы энто мог быть, елки-моталки?

– Предполагаю!

– Ко... ко... ко... кто?

– Кто, кто! Ко... ко... коза, однозначно!

– Ко... ко... ко... клёво, елки-моталки! А ты уверен?

– Ко... ко... конечно, не уверен, елки-моталки!

– Ко-ко-ко-ко! Чёрт-те чё! Ну так выгони ко... ко... козу и посмотри, елки-моталки!

– Ко... ко... козу выгнать не получается, хнык, хнык!

А ко... ко... ко... кочет ско... ко... ко... коренько, сантисекундочку, с энтузизазмом поточил свой длинный-предлинный кроваво-красный буратинский клюв о землю и радостно-прерадостно заявляет зайцу:

– Чёрт-те чё! Ко... ко... ко... как не получается, елки-моталки? Иди со мною, я выгоню, однозначно! Ко-ко-ко-ко!

– Ты думаешь, ко... ко... ко... кореш, у тебя эвто, ко... ко... конечно, получится?

– Еще бы! Ко... ко... конечно! Я – ко... ко... ко... кочет, ко... ко... который придраться да и подраться ко... ко... ко... кхочет, ко-ко-ко-ко!

– Отлично! Прекрасно! Ко... ко... ко... ко... колоссально! И знаешь, ешчё чё?

– Чё, ко-ко-ко-ко?

– Чё, чё! Чё, чё! И, самое главное, горячо поприветствуй ко... ко... козу! Ты же мне прежде обещал, однозначно!

– Ко-ко-ко-ко! Да-да, аз горячо поприветствую ко... ко... козу, однозначно! Я ж тебе прежде ко... ко... обещал, ко-ко-ко-ко!

– Ах, как хорошо! Ко... ко... ко... ко... колоссально!

– Да, ко... ко... конечно, ко... ко... ко... ко... кхорошо! Ко... ко... ко... ко... колоссальнейше!

Пошли они к избе на цыпочках, елки-моталки! Подходя к двери, зайчик, чтобы устрашить козу, кричит:

– Ах, идет кочет на пятах мрачно, несет саблю на плечах невзрачно, идет душу губить – козе голову рубить, однозначно!

Вот подошли к двери избы; кочет взмахнул с энтузизазмом своим длинным-предлинным кроваво-красным буратинским клювом и радостно-прерадостно спрашивает, понимаешь:

– Ко... ко... ко... кто там, елки-моталки?

Коза вылезла из кровати, стала посреди избы, затопала ногами и сказала скрозь дверь:

– М-м-ме-е-е! Я – коза рухлена, половина бока луплена; выйду – все бока повыбью!

От ко... ко... ко... козьего ответа ко... ко... ко... кочету тут же стало легче, гораздо легче, до чрезвычайности легче, елки-моталки! Ибо ко... ко... ко... кочет присел и облегчился, однозначно. Раздался мощный запах птичьего помета. Ко... ко... ко... кочет сперва обомомлел, а засим мгновенно привстал, возмущенно принюхался и вскричал:

– Ко... ко... како... кой ко... ко... ко... кошмар! Чёрт-те чё, однозначно! – и отскочил от двери, а клюв под крыло сунул.

Коза вновь завалилась на кровать. За... за... за... зайчик опять со слеза... за... за... зами ушел на цыпочках за... за... за за... за... за... за... забор на улицу. А кочет опасливо высунул голову с клювом из-под крыла, почапал на цыпочках за зайцем и говорит:

– Ко-ко-ко-ко! Извини, ко... ко... ко... кореш, у меня ко... ко... ко... клюв не того размера, однозначно! А был бы у меня ко... ко... ко... клюв размером с саблю, а не с ко... ко... кинжал, тогды бы я тебе помог, однозначно! Ну, ко... ко... покеда! Ко-ко-ко-ко! – и сломя голову побежал, побежал, понимаешь, на цыпочках по глубокому попелу, то отчаянно крича: «Энто же чёрт-те чё, однозначно!», то пряча клюв под крылом, – а побежал, понимаешь, ко... ко... кочетяра позорный в ближайший же лунный ко... ко... ко... кратер, желая как можно глубже спрятаться в попеле сигарет, выкуренных с энтузизазмом предыдущими поколениями лунных жителей, однозначно.

А навстречу плачущему за... зайцу летит знакомая ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-желтая пчелка, размахивая янтарным ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-жалом, чьто чуть короче кинж-ж-жала: ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-ж! Остановилась в полете оная пчелка, ж-ж-ж, ж-ж-ж, поправила лапкой торчкастую челку, ж-ж-ж, ж-ж-ж, протерла другой лапкой вострые-превострые гляделки, ж-ж-ж, ж-ж-ж, и завиж-ж-жала ж-ж-жиж-ж-жнерадостно-преж-ж-жиж-ж-жнерадостно:

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж!

И заяц наш тут же обомомлел! А засим у зайчишки ну сраж-ж-жу ж-ж-же вож-ж-жникло важ-ж-жное, неотлож-ж-жное дело, и он ж-ж-жутко обделался!

Пчелка принюхалась, понимаешь, поморщилась и завиж-ж-жала:

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-ждорово, Лунный ж-ж-жаяц!

– Ж-ж-ждорово, луна... за... за... зы... зы... землянка, хнык, хнык! А мабудь, за... за... зы... землячка? Аль за... за... зы... зы... земляничка, хнык, хнык?

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж, неваж-ж-жно, неваж-ж-жно! О чем ты ж-ж-ж... ж-ж-жалобно плачешь, ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-жирноватенький гож-ж-жподин? – радостно-прерадостно поинтересовалась пчелка.

– О чем, о чем! У нас в избе кто-то! – сказал скрозь слезы за... зайчик.

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж, неваж-ж-жно, неваж-ж-жно! Ж-ж-ж, а кто ж-ж-же? Авось ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-жирондист? Небось, ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-журналист? А мабудь, ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-жуж-ж-желица?

– Хнык, хнык, кто, кто! Точно не знаю, кто: сам не видел!

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж, негож-ж-же, негож-ж-же! Ж-ж-ж, мож-ж-жет быть, кто-нибудь ж-ж-жирненький? – радостно-прерадостно спросила пчелка.

– Хнык, хнык! М-м-мож-ж-жет быть!

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-ждорово, однож-ж-жначно! И ты не предполагаешь даж-ж-же, кто эвто мож-ж-жет быть?

– Предполагаю, елки-моталки!

– Кто ж-ж-же эвто?

– Кто, кто! Коза, хнык-хнык!

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж, кож-ж-жа! Какая прелесть! А ты убеж-ж-жден?

– Не убеж-ж-жден!

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж, негож-ж-же, негож-ж-же! Ну так выгони ж-ж-же кож-ж-жу и посмотри, ж-ж-ж, ж-ж-ж!

– Выгнать не получается, елки-моталки!

А ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-желтая пчелка с энтузизазмом взмахнула янтарным ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-жалом, чьто чуть короче кинж-ж-жала, и радостно-прерадостно ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-жаявляет ж-ж-жайцу:

– Ка-а-ак не получается, елки-моталки? Ж-ж-ж, ж-ж-ж! Ступай ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-жа мною, я выгоню, однож-ж-жначно! Ж-ж-ж, ж-ж-ж!

– Отлично! Прекрасно! Ж-ж-жамечательно! И знаешь, ишшо шо?

– Шо ж-ж-же?

– И, самое главное, горячо поприветствуй кож-ж-жу! Ты ж-ж-же мне преж-ж-жде обещала, однож-ж-жначно!

– Да-да, и даж-ж-же горячо поприветствую кож-ж-жу, ж-ж-ж, ж-ж-ж! Я ж-ж-ж тебе преж-ж-жде обещала, однож-ж-жначно!

– Ах, как хорошо ж-ж-же, ж-ж-ж, ж-ж-ж! Ж-ж-жамечательно!

– Да, дюж-ж-же хорошо, ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-ж! Ж-ж-жамечательнейше! А впрочем, неваж-ж-жно, неваж-ж-жно! Ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-ж!

Приблизились с энтузазизмом к дверям избы. А ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-желтая пчелка с энтузизазмом взмахнула янтарным ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-жалом, чьто чуть короче кинж-ж-жала, и радостно-прерадостно ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-жажуж-ж-жала:

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж! Кто ж-ж-ждесь?

– М-м-ме-е-е! – раздался свирепый голос. – Я – коза рухлена, половина бока луплена! А ты-то кто?

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж, неваж-ж-жно, неваж-ж-жно! А впрочем, я – ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-желтая пчелка, однож-ж-жначно!

– М-м-ме-е-е! А шо у тебя есть, ж-ж-желтая пчелка?

– Ах, я – ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-желтая пчелка, у меня чудесная модная челка, вострые, понимаеж-ж-жь, превострые гляделки и янтарное ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-ж... ж-ж-жало, чьто чуть короче кинж-ж-жала, однож-ж-жначно! Ж-ж-ж, ж-ж-ж!

– М-м-ме-е-е! Нем-м-ма-а-ало, нем-м-ма-а-ало! – воскуяркнула коза, глаза ей внезапно застлал пурпур, и она опури́лась* прямо в постели. – Шо ж-ж-ж тебе надо, ж-ж-желтая пчелка?

– Дюж-ж-же горячо поприветствовать тебя, кож-ж-жа, однож-ж-жначно!

– М-м-ме-е-е! Как м-м-ми-и-ило! – коза принюхалась к едкому запаху в постели и поморщилась. – Ну, приветствуй меня, да поживее!

– Приветствую тебя, гож-ж-жпож-ж-жа кож-ж-жа! Ж-ж-ж, ж-ж-ж!

– М-м-ме-е-е! Спасибо! Отме-е-енное приветствие!

– Пож-ж-жалуйста! Кож-ж-жа, а кож-ж-жа!

– Ну шо тебе ишшо? М-м-ме-е-е! М-м-ме-е-е!

– Шо, шо! Кож-ж-жа, а кож-ж-жа! А ишшо у меня к тебе отме-е-енное предлож-ж-же-е-ение, ж-ж-ж, ж-ж-ж!

– Ну так отме-е-ени-и-и его!

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж! Энто невож-ж-жмож-ж-жно, однож-ж-жначно!

– Почем-м-му-у-у, м-м-ме-е-е, м-м-ме-е-е?

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж! Эвто неотме-е-енное предлож-ж-же-е-ение, однож-ж-жначно!

– Так отме-е-енное или неотме-е-енное? М-м-ме-е-е, м-м-ме-е-е!

– И то, и то ж-ж-же, ж-ж-ж, ж-ж-ж, однож-ж-жначно! Послушай, кож-ж-жа!

– Шо?

– Шо, шо ж-ж-же, ж-ж-ж, ж-ж-ж! Пож-ж-жалуйста, выдь на крылечко!

– Заче-е-ем энто? М-м-ме-е-е! – коза нюхнула едкий запах, раздающийся в постели, и поморщилась. – Я в постели лежу, никуда не выхожу!

– Пошептаться надо! Ж-ж-ж, ж-ж-ж, однож-ж-жначно!

– О че-е-ем?

– О чем, о чем! Да ни о чем, однож-ж-жначно! Ж-ж-ж, ж-ж-ж!

– М-м-ме-е-е! Попрошу всё же уточнить: о че-е-ем или ни о че-е-ем?

– И о тем, и о тем, однож-ж-жначно! Ж-ж-ж, ж-ж-ж!

– О че-е-ем же энто?

– О нашем, о ж-ж-женском: как бы уж-ж-жалить одну стервож-ж-жу!

– М-м-ме-е-е! Тольки ужалить?

– Да, толькя уж-ж-жалить, однож-ж-жначно!

– А не забодать, м-м-ме-е-е, м-м-ме-е-е ?

– Нет, не ж-ж-жабодать, однож-ж-жначно! Ж-ж-ж, ж-ж-ж!

– Не-е-ет, не хочу-у-у, м-м-ме-е-е, м-м-ме-е-е!

– Почему ж-ж-же? Ж-ж-ж, ж-ж-ж!

– М-м-ме-е-е! М-м-ме-е-е! Мне-е-е ле-е-ень!

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж! А ты через лень, однож-ж-жначно!

– Не хочу-у-у, м-м-ме-е-е, м-м-ме-е-е!

– Ж-ж-ж, ж-ж-ж! А ты через не хочу, однож-ж-жначно! Выходи!

– Не-е-ет, все-таки не вы-ы-ыйду! М-м-ме-е-е! М-м-ме-е-е! Я в постели лежу, никуда не выхожу!

– А мож-ж-жет, все-таки выйдешь, ж-ж-ж, ж-ж-ж?

– М-м-ме-е-е! Я – коза рухлена, половина бока луплена; выйду – все бока повыбью, однозначно!

Пчелка рассердилась, начала летать круг стенок; вот жужжала, жужжала и нашла кривую-прекривую дырочку, влезла туда да за голый бок жальнула козу рухлену и сделала на боку пухлину, однож-ж-жначно! А сама в стороночку отлетела, ж-ж-ж, ж-ж-ж, елки-моталки! Коза, решив, что от такого возмутительного обращения с собой можно не соскучиться, равно как и не превозмочь возмущение, ух, навалила в постель могучую кучу! Могучую-премогучую! Ващще! Засим вдохнула разок аромат, из постели выскочила, со всего маху в дверь – и была такова! Вах, рванула коза, понимаешь, прямо по глубокому попелу в ближайший же лунный кратер – дабы спрятаться там как можно глубже в попеле сигарет, выкуренных с энтузизазмом предыдущими поколениями! А пчела очистила лапками свое янтарное ж-ж-жало, на котором остался чудовищный клок шерсти с мясом от бока козы – и за козой: ж-ж-ж, ж-ж-ж, елки-моталки! Вах, и тож-ж-жде была такова, однож-ж-жначно! Турманом полетела она, понимаеж-ж-жь, пчеляра озорная, туда ж-ж-же: в ближ-ж-жайший ж-ж-же лунный кратер, ж-ж-ж, ж-ж-ж, – дабы пореж-ж-жвиться там в попеле сигарет, выкуренных с энтуж-ж-жиж-ж-жаж-ж-жмом предыдущими поколениями, однож-ж-жначно, понимаеж-ж-жь!

Тут зайчик на цыпочках вбег в избу, елки-моталки, сунулся в холодильник – и обомомлел! А засим вытащил тыщу морковок и трехлитровую банку морковного сока, с энтузазизмом наелся-напился – м-м-м, чмок, чмок! – и спать повалился в кровать, прямо на любимую, понимаешь, подушку. А запаха, доносящегося из постели, зайчик не стерпел – и чихнул! И тут же уснул, елки-моталки! Колды зайчик проснется, толды и сказка начнется, елки-моталки! Вот энто жесть... жизть... жизнь!

А я вам вот чьто скажу за жо... жизнь... жизть... жесть: стоит весьма и весьма серьезно задуматься, а верно ли утверждает наука, что in terra est vita, in luna non est. Особливо разумная vita, елки-моталки. Энто следует знать однозначно, ведь scientia potentia est, понимаешь! Sic! Sic!

Высокоумные примечания

* Ру́хленый – сильно избитый, изодранный.

* Пу́хлина – распухшее место.

* По́пел – пепел.

* In terra est vita, in luna non est. – На земле есть жизнь, на луне – нет (лат.).

* Scientia potentia est. – Знание – сила (лат.).

* Sic – так (лат.).

* Ощо́ – еще.

* Еще́жды – еще раз, снова, опять.

* Зы́зый – косой.

* Е́жда – ежели.

* То́жде – тоже.

* Воскуя́ркнуть – воскликнуть.

* Опури́ться – обмочиться.

Продолжение следует.