Текст книги "Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Оливер Ло
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Проблема была в том, что Пастырь Тишины добавлял к этому хаосу свои звуковые атаки. Волны такой мощности, что камень трескался, а у обычных людей шла кровь из ушей. Вместе они создавали идеальную комбинацию: физические атаки Леди Стекла не давали сосредоточиться, а звуковые волны Пастыря дезориентировали.

Но у них была одна проблема. Они не скоординировали атаки идеально.

Я дождался момента, когда очередная волна хрустальных клинков полетела в меня, и в последний момент отпрыгнул в сторону. Клинки врезались прямо в Пастыря Тишины, который завибрировал, пропустив их сквозь себя. Его ответная звуковая волна ударила в Леди Стекла, и ее кристаллическое тело покрылось трещинами.

– Идиот! – взвизгнула она. – Смотри, куда целишься!

– Это ты влезла в мою атаку! – возмутился в ответ Пастырь.

Пока они выясняли отношения, я атаковал. Стиль Рассекающей Горы, максимальная мощность. Вертикальный удар сверху вниз, вложив всю силу, которую восстановили стихийные жемчужины.

Клинок встретился с телом Леди Стекла. На мгновение показалось, что ничего не произошло. А потом она раскололась. Буквально. Пополам, как хрустальная ваза. Две половинки упали в разные стороны, рассыпаясь на тысячи осколков.

– НЕТ! – взревел Пастырь Тишины, и его крик был такой силы, что я на секунду оглох.

Осколки Леди Стекла начали медленно собираться обратно, но я знал, что у меня есть время разобраться со звуковым монстром.

Пастырь Тишины создал вокруг себя настоящую стену звука. Диссонанс такой силы, что приближаться было физически больно. Мои кости вибрировали, зубы стучали друг о друга, внутренние органы, казалось, готовы были разжижиться.

Я закрыл уши руками, пытаясь хоть немного заглушить этот ад. Но это была ошибка, на секунду я потерял концентрацию на поле боя.

Касс закричала предупреждение, но я и так почувствовал опасность. Леди Стекла, уже частично восстановившаяся, появилась у меня за спиной. Ее рука превратилась в идеальное лезвие, нацеленное прямо в сердце.

Но вместо того, чтобы уклоняться, я сделал нечто неожиданное для своих противников. Резко развернулся и схватил Пастыря Тишины за горло, повернув его к клинку. Его резонанс вновь разбил едва собранное тело девушки.

Да, я схватил за горло существо из чистого звука и вибрации.

– Что… это… невозможно! – прохрипел он, его форма замерцала в попытке вырваться.

– Дружище, я десятилетия практиковался хватать за горло всякую нематериальную нечисть, – усмехнулся я. – Демоны, призраки, элементали, в конце концов. Ты далеко не первый, кто думал, что отсутствие физического тела делает его неуязвимым.

Моя рука сжалась сильнее, и Пастырь задергался. Его вибрации стали хаотичными, несогласованными. И тут я почувствовал это – основную частоту, на которой он существовал. Как настройка музыкального инструмента, только наоборот.

– Знаешь, у меня всегда был отвратительный музыкальный слух, – сказал я, концентрируя внутреннюю энергию в мече. – А уж как я пою! Ты бы точно не оценил.

Мой клинок завибрировал. Сначала медленно, потом быстрее. Я не пытался создать гармоничную вибрацию, наоборот, сделал ее максимально хаотичной, неправильной, режущей слух даже мне самому.

А потом вонзил вибрирующий клинок прямо в центр Пастыря Тишины.

Эффект был мгновенным. Две противоположные вибрации столкнулись, создав волну чистого хаоса. Пастырь закричал, но это был уже не звук, а сама боль, воплощенная в звуковых волнах. Его форма начала распадаться, растворяться, как те помехи на телевизоре, когда пропадала сеть.

– Не… возможно… я… вечная… песнь… – его голос становился все тише, все более искаженным.

– Ну вот и допелся, – констатировал я.

Пастырь Тишины исчез с последним аккордом. Это было похоже на симфонию, которую внезапно оборвали на самой драматичной ноте. Даже воздух вокруг на мгновение стал абсолютно беззвучным, словно сама концепция звука умерла вместе с ним.

Двое владык этого места мертвы, но битва была далека от завершения.

Костяной Король поднимал все больше мертвецов. Теперь это были не просто скелеты-воины, а настоящие личи, маги древнего города, которые сохранили свой разум и силу даже после смерти. Они начали плести заклинания, создавая над площадью настоящий магический шторм. Молнии, огненные шары, ледяные копья, все летело в нашу сторону одновременно.

Железный Канцлер, несмотря на то, что половина его систем расплавилась от огня Зары, все еще сражался. Он трансформировался, его корпус раскрылся как цветок смерти, обнажая еще больше оружия. Гранатометы, огнеметы, даже что-то похожее на лазеры, да уж, спасибо сериалам за то, что я знаю, как вся эта хреновина называется. Правда, лучше от этого не становилось.

Площадь превратилась в настоящий ад. Взрывы, крики, звон стали, треск магии. Несколько охотников из отряда Синкроф упали, пораженные магическими снарядами. Двое воинов Малигаро были раздавлены механической рукой Канцлера.

Максимус был вынужден отступить, его формация начала разваливаться под натиском. Брина создала массивный световой купол, пытаясь защитить раненых, но даже ее энергия трещала под градом атак. Зара выжигала личей дюжинами, а они продолжали подниматься, словно сама земля рождала их.

И тут температура на площади резко упала.

Это был холод небытия, абсолютного нуля, точки, где останавливается само движение атомов.

Все замерли. Даже Костяной Король прекратил воскрешать мертвецов. Железный Канцлер заглушил свои системы. Леди Стекла, которая почти полностью восстановилась после моего удара, застыла на месте.

Из тени обелиска выступила фигура.

Высокая, метра два с половиной. Черный изорванный плащ развевался вокруг нее, хотя ветра не было. Под плащом… ничего. Абсолютная тьма, пустота в форме человека. Единственное, что выдавало в ней подобие жизни – два белых огонька там, где должны были быть глаза.

Когда она заговорила, голос звучал отовсюду одновременно. Из-под земли, с неба, из самого воздуха вокруг нас.

– Достаточно играть, собратья, – каждое слово оставляло после себя эхо, которое звучало еще несколько секунд. – Эти смертные оказались сильнее, чем мы ожидали. Особенно один из них.

Белые огоньки повернулись ко мне, и я почувствовал, как что-то ледяное пробежало по спине. Это существо изучало меня, сканировало, анализировало каждую клеточку моего тела.

– Ты… – оно наклонило голову, и движение было настолько неестественным, что несколько Охотников невольно отшатнулись. – Ты даже не апостол. В тебе нет божественной энергии. Но эта сила… этот опыт… Сколько же тебе лет, воитель?

Я посмотрел на существо, и впервые за всю экспедицию мое лицо стало абсолютно серьезным. Потому что я узнал, с чем имею дело. И это было плохо. Очень плохо.

– Достаточно, чтобы узнать Проклятого Пустотой, когда вижу его, – ответил я спокойным тоном.

Проклятые Пустотой были легендами даже в мое время. Маги, которые зашли слишком далеко в поисках силы. Они отреклись не просто от человечности, а от самих законов мироздания. Открыли себя Пустоте между мирами и позволили ей войти в себя. Большинство просто исчезало, стиралось из реальности, как будто их никогда не существовало. Но те единицы, которые выживали…

Аркариус рассказывал мне о них. Говорил, что это худшее, что может случиться с магом. Не смерть, не безумие, а превращение в нечто, что существует вне понятий жизни и смерти, добра и зла, самой реальности.

– О, – существо издало звук, который мог быть смехом, а мог быть предсмертным хрипом вселенной. – Значит, в вашем мире мои собратья тоже существуют. Как… познавательно. Скажи мне, воитель, они тоже стали изгоями? Монстрами, которых боятся даже другие монстры?

– Их не боятся, – ответил я. – Их просто уничтожают при первой возможности. Как раковую опухоль на теле мироздания.

– Как грубо, – Проклятый сделал шаг вперед, и реальность вокруг его ноги просто исчезла. Не разрушилась, не искривилась, а именно исчезла, оставив дыру в самом пространстве. – Но что еще ожидать от существ, привязанных к своей жалкой материальной оболочке. Покажи мне, воитель. Покажи, ради чего мне стоило просыпаться после веков сна.

Я сжал рукоять меча крепче. Даже Кебаб внутри клинка замолчал, я чувствовал, как ифрит дрожит от ужаса. И он имел на это право. Проклятый Пустотой был сильнее меня. Намного сильнее.

Но выбора не было. Потому что вряд ли кто-то кроме меня сможет хотя бы на мгновение остановить эту тварь. Да и когда для меня подобное вообще становилось препятствием?

Проклятый смотрел на меня белыми огоньками, и я не чувствовал абсолютно ничего, ни жажды убийства, ни ауры. Будто это существо и вовсе ничего не ощущало.

Я спокойно смотрел на него, сжимая рукоять меча. Никакой паники, никакого страха. Просто холодный расчет. Да, он был силен. Да, это будет сложно. Но я сражался и с более опасными тварями. Какая-то дыра в реальности меня не впечатлит.

Проклятый поднял то, что должно было быть рукой. Площадь мгновенно взорвалась чернотой – не тьмой, а полным отсутствием всего. Волна небытия хлынула между мной и остальными, создавая непроницаемый барьер.

Касс попыталась прорваться ко мне, но черная стена отрезала ее. Максимус ударил по преграде своим молотом – пустота просто поглотила удар. Даже божественное пламя Зары не смогло пробить этот барьер.

– Теперь никто не помешает, – констатировал Проклятый, медленно снимая плащ.

Под ним была фигура из чистой пустоты – человеческий силуэт, вырезанный из реальности. Когда он двигался, пространство рвалось и сшивалось заново.

Проклятый исчез.

И появился с кулаком в сантиметре от моего лица.

Я уклонился, не в панике, а с твердым расчетом как следует действовать. Его удар прошел мимо, но ударная волна уничтожила кусок площади позади. Черный мрамор не треснул – он просто перестал существовать.

Ух, Аркариус, твои мозги сейчас были бы очень кстати.

Глава 17
Гордость

Тысяча лет назад по исчислению мира и более ста лет для одного очень необычного мечника, где-то на окраине пяти объединенных королевств. Полночь.

Я мчался через выжженную равнину, подгоняя коня так, что бедное животное уже пенилось от загона. В груди горел огонь паники, который я не испытывал с тех пор, как впервые увидел демонов. Сообщение дошло до меня слишком поздно, Аркариус отправился на встречу с Проклятым Пустотой один, не дождавшись подкрепления.

«Идиот, чертов упрямый идиот», – проносилось в голове с каждым ударом копыт. И это еще самое цензурное из того, что я думал о своем товарище в тот момент.

Я подоспел как раз к моменту, когда в воздухе разверзлась рана реальности, черная, как сама пустота между звезд. Из нее, шатаясь, вывалилось тело. Да, это был Аркариус, но в таком состоянии, что смерть показалась бы милосердием.

Его одежда была изорвана в клочья, а тело… Боги, его тело. Десятки сквозных дыр размером с кулак зияли в груди и животе. Левая рука висела плетью, переломанная в нескольких местах. Кровь, столько крови, что я не понимал, как в нем еще теплится жизнь.

Я спрыгнул с коня, еще не остановившись полностью, и подхватил друга на руки. Его глаза были закрыты, дыхание еле слышное.

– Прости, Арк, я опоздал, – прошептал я, закидывая его на лошадь. – Только не умирай раньше времени, слышишь? Не смей! Ты просто не имеешь право на это, пока мы не расправились с демонами!

Следующий час был самым долгим в моей жизни. Я гнал коня обратно в город, придерживая безвольное тело Аркариуса. Кровь заливала седло, капала на дорогу, оставляя кровавый след. Несколько раз мне казалось, что он перестал дышать, но потом слабый хрип говорил, что упрямец все еще цепляется за жизнь.

Лекари встретили нас у ворот, я заранее послал сигнал. Увидев состояние Аркариуса, главный целитель побледнел.

– Это безнадежно, – начал он.

– Заткнись и работай! – рявкнул я так, что старик подпрыгнул. – Или клянусь всем миром, следующим на столе будешь ты!

Три дня. Три чертовых дня они боролись за его жизнь. Я не отходил от палаты, игнорируя все попытки заставить меня отдохнуть. Когда целители сказали, что ему нужна кровь, много крови, я закатал рукав.

– Берите сколько надо. У нас с ним одна группа.

– Но, господин Торн, это опасно для вас. Такое количество…

– Плевать. Берите.

Они взяли. Потом еще. И еще. К концу третьего дня я едва стоял на ногах, но Аркариус дышал. Неровно, слабо, но дышал.

На четвертый день он открыл глаза. Я сидел рядом, дремал в кресле. Слабый кашель заставил меня вскочить.

– Арк?

– Дарион… – его голос был хриплым шепотом. – Ты… выглядишь ужасно.

– Да ты на себя посмотри, дырявое решето! – я не знал, радоваться или печалиться. – Какого хрена ты полез к Проклятому один⁈ Ты же сам рассказывал, насколько они опасны! Если хотя бы половина из того, что ты говорил, правда, то шансов выжить вообще не было!

Аркариус слабо улыбнулся, морщась от боли.

– Мне… одному было проще. Иначе… все бы погибли.

– Проще⁈ У тебя дыр больше, чем в сыре!

– Это… был мой долг, – он закашлялся, и я поднес ему воды. – Эзекиль… он был моим однокурсником. Когда мы учились магии в Башне Арканов.

Я замер. Эзекиль, тот самый Проклятый Пустотой? Как так вообще вышло⁈

– Он был… талантливым, – продолжал Аркариус, глядя в потолок. – Даже более талантливым, чем я. Но жажда знаний… она поглотила его. Он заключил сделку с демонами. Не ради власти или богатства. Ради знаний. Они показали ему… как отринуть законы мироздания. Как стать чем-то большим.

– И он согласился? – я не мог поверить в подобное.

– Он думал, что сможет контролировать процесс. Что останется собой, – Аркариус грустно покачал головой. – Но Пустота… она не оставляет ничего. Она стирает саму суть существования. То, с чем я сражался… это уже был не Эзекиль. Это была дыра в реальности, носящая его форму.

– И ты все равно пошел один⁈

– У меня было преимущество, – он посмотрел на меня. – Я знал его имя.

Я нахмурился.

– Имя? Но ты же сказал, что он больше не Эзекиль.

– Истинное имя, Дарион. То, которое дается при рождении. Проклятые отрекаются от всего, но имя… имя остается запечатанным где-то глубоко внутри них. Слишком фундаментальная это вещь, чтобы отбросить ее. Это единственная нить, связывающая их с реальностью. И единственный способ их уничтожить.

Он снова закашлялся, на губах выступила кровь.

– Без имени… их невозможно даже ранить. Они просто не существуют в привычном понимании. Любая атака проходит сквозь них. Любая магия рассеивается. Но если знаешь имя… если можешь назвать их… тогда они становятся уязвимы. На мгновение, но этого достаточно.

– И ты знал полное имя Эзекиля?

– Эзекиль Мортимер Грейсон, – прошептал Аркариус. – Мы были друзьями. Я помнил. И это спасло мне жизнь. Хотя… едва-едва.

Я откинулся в кресле, переваривая информацию. Проклятые Пустотой. Существа, отрекшиеся от самой реальности. И единственный способ их победить – знать их истинное имя.

– Но как узнать имя, если ты не знал человека до превращения? – спросил я.

Аркариус пожал плечами, поморщившись от боли.

– Не знаю. Может, есть способы… Проклятые все равно носят имя в себе, где-то глубоко. Как шрам на душе, который невозможно стереть, – он замолчал, глаза начали закрываться. – Прости, Дарион… я устал…

– Спи, – сказал я, поправляя одеяло. – И если еще раз полезешь в такую задницу без меня, клянусь, сам тебя прикончу.

Он слабо улыбнулся и провалился в сон. А я сидел и думал. Проклятые Пустотой. Имена как ключ к победе. И где-то глубоко внутри них, скрытое, но существующее, это имя все еще есть. Как шрам. Как последний якорь в реальности.

Интересно, понадобится ли мне когда-нибудь это знание?

* * *

Настоящее время. Площадь Мертвого города.

Удар Проклятого был не атакой в привычном понимании. Это было концептуальное стирание, попытка убрать кусок реальности, в котором я находился. Пространство просто исчезло, оставив идеально гладкую пустоту в форме сферы, диаметром метров пять.

Но я уже был в другом месте.

Стиль Изгиба Реки в его абсолютном применении. Я не уклонился от атаки, технически это было невозможно. Как уклониться от исчезновения пространства? Вместо этого я позволил реальности течь мимо себя, стал частью самого потока существования на долю секунды. Когда пространство сошлось обратно с тихим хлопком, я стоял в двадцати метрах от первоначальной точки.

– Интересная техника, – прокомментировал я, хотя пот катился по лбу градом. Это было чертовски близко.

Проклятый Пустотой наклонил голову. В белых огоньках, служивших ему глазами, не читалось никаких эмоций. Ни высокомерия, ни злости, ни даже интереса. Просто… наблюдение.

– Техника отклонения, – произнес он тем самым голосом из ниоткуда. – Древняя, судя по ощущениям. Не думал, что кто-то в вашем выродившемся мире обладает чем-то подобным.

– О, я полон сюрпризов, – усмехнулся я. – Например, знаешь, что я умею еще?

Проклятый не ответил, просто поднял руку снова. На этот раз атака была серией, быстрые стирания пространства создавали узор из исчезающих и появляющихся участков реальности. Словно кто-то тыкал ластиком в случайные места рисунка.

Я двигался между пустотами, мое тело достигало предела скорости. Шаг влево, пустота справа. Прыжок назад, исчезает место, где я стоял секунду назад. Кувырок в сторону, над головой схлопывается дыра в реальности.

Ладно, хватит играть в догонялки, пора переходить в атаку.

Стиль Рассекающей Горы. Я вложил в удар всю накопленную силу, клинок засветился от концентрированной энергии. Удар, способный расколоть саму гору пополам.

Проклятый не стал уклоняться. Он просто стоял там, и когда мой меч коснулся его тела, клинок прошел насквозь, не встретив сопротивления. Потому что там не было тела. Была дыра в реальности в форме человека.

– Ты не можешь ударить то, чего не существует, – прошептал он прямо мне в ухо, мгновенно оказавшись за спиной.

Я отпрыгнул, переключаясь на Форму Рассекающей Души. Если физические атаки не работают, может, духовные сработают? Клинок засветился иным светом, энергия души концентрировалась на лезвии.

Взмах. И снова ничего. Меч прошел сквозь Проклятого, как сквозь воздух.

– Даже это бесполезно, – констатировал он. – У меня нет души, которую можно рассечь. Я отрекся от нее вместе со всем остальным.

Его рука двинулась ко мне, медленно, почти лениво. Я попытался блокировать, но как блокировать пустоту? Рука прошла сквозь мою защиту, сквозь плащ, и коснулась бока.

Боль была невероятной. Не физическая, а экзистенциальная. Часть меня просто исчезла. Кусок плоти размером с кулак на правом боку просто перестал существовать, оставив идеально гладкую рану.

Я стиснул зубы, мгновенно переключаясь на Стиль Огненной Геенны. Внутренняя энергия превратилась в жар, и я прижег рану, останавливая кровотечение. Запах паленой плоти заполнил ноздри.

Дыхание участилось, ощущения волной прокатились по телу и… тут я рассмеялся.

Проклятый остановился, впервые проявив что-то похожее на удивление.

– Почему ты смеешься? Ты был в шаге от полного стирания. От болезненной смерти.

Я провел рукой по лицу, все еще посмеиваясь.

– Ох, ты не представляешь, как давно я не чувствовал настоящей боли. Как давно не был на волосок от смерти. Это… освежает. Напоминает, что я все еще жив. Знаешь, после сотни лет в демоническом мире, где каждый день был борьбой за выживание, вернуться и обнаружить, что почти ничто не может тебя даже поцарапать… Это делает тебя ленивым. Самодовольным.

Я выпрямился, и в моих глазах загорелся огонь, которого там не было уже давно.

– Так что спасибо. Ты напомнил мне, что я немного заигрался в непобедимого героя. Пора становиться серьезнее.

Проклятый молча наблюдал, как я снимаю плащ. Рана медленно затягивалась.

– Ты интересный образец, – наконец произнес он. – Большинство впадает в панику, осознав, что не может меня ранить. Ты же… наслаждаешься? Очень необычно.

– А что, надо плакать? – я пожал плечами. – Большая страшная дыра в реальности хочет меня стереть, что же делать? Нет уж, спасибо. Лучше подумаю, как тебя прикончить.

– Невозможно убить то, что не живет.

– Посмотрим.

Я закрыл глаза на мгновение, вспоминая слова Аркариуса. Имя. Ключ к победе над Проклятым. Но как узнать имя существа, которое отреклось от всего?

«Носят имя в себе, где-то глубоко. Как шрам на душе».

Шрам. Интересное слово. Шрамы остаются, даже когда раны заживают. Они часть тебя, хочешь ты того или нет.

Я открыл глаза и внимательно посмотрел на Проклятого. Не на пустоту, которой он стал, а на форму, которую эта пустота приняла. Человеческая фигура. Почему именно человеческая? Если ты отрекся от всего, зачем сохранять форму?

Может, потому, что даже отрекшись, ты не можешь полностью забыть, кем был?

– Знаешь, что забавно? – сказал я, медленно кружа вокруг него. – Ты говоришь, что отрекся от всего. Но все еще говоришь. Все еще думаешь. Все еще сохраняешь человеческую форму.

– Это просто удобная оболочка для взаимодействия с вашей реальностью.

– Правда? А мне кажется, это все, что от тебя осталось. Последние крохи того, кем ты был до того, как Пустота сожрала тебя.

Белые огоньки чуть ярче вспыхнули. Задел?

– Ты ничего не знаешь обо мне.

– Знаю, что ты был магом, – продолжил я. – Знаю, что жил в этом городе. Знаю, что искал силу и знания. И знаю, что где-то глубоко внутри этой пустоты все еще есть имя. То самое имя, которое тебе дали при рождении. Первое слово, которое определило твое существование.

Проклятый замер. Полностью, абсолютно неподвижно.

* * *

В это время снаружи черного барьера площадь превратилась в поле безумной битвы.

Максимус Малигаро, окруженный кровавой аурой, едва сдерживал натиск Леди Стекла. Женщина двигалась с невероятной скоростью, ее прозрачное тело постоянно меняло плотность. Когда топор Максимуса проходил сквозь нее, она становилась нематериальной. Когда атаковала сама, ее стеклянные когти обретали твердость алмаза.

– Стой на месте, чертова баба! – рычал Максимус, его «Кровавое безумие» работало на пределе.

Леди издала звук, похожий на звон разбитого стекла, и разделилась на три копии. Каждая атаковала с разных сторон. Максимус едва успевал блокировать, его доспех уже был исполосован глубокими царапинами.

В другой части площади Зара сражалась с Железным Канцлером. Механический монстр выпускал очередь за очередью из своих встроенных орудий, каждый выстрел оставлял кратеры в мостовой. Зара уклонялась, ее огненная магия создавала щиты из пламени, но пули пробивали их насквозь.

– Да сколько в тебе патронов, консервная банка⁈ – выкрикнула она, выпуская струю огня.

Канцлер просто развернул плечевые отсеки, выпуская рой самонаводящихся мини-ракет. Зара выругалась и нырнула за обломки здания. Взрывы сотрясли площадь.

Отряды Синкроф и Малигаро были рассеяны по всей площади, каждый боролся за свою жизнь. Мертвецы поднимались снова и снова, Костяной Король на своем троне дирижировал этой симфонией смерти. Брина Синкроф отстреливалась световыми стрелами, но на каждого убитого приходилось три новых.

– Мы не продержимся долго! – крикнула она Максимусу.

– Заткнись и дерись! – рявкнул тот в ответ, едва уворачиваясь от очередной атаки Леди Стекла.

А у черного барьера билась Касс. Девушка атаковала стену тьмы с яростью берсерка. Семь Теневых Клинков врезались в барьер и растворялись. Путь Тени позволял ей появляться с разных сторон, но результат был тот же. Ни царапины.

– Мастер! – кричала она, и слезы текли по ее щекам. – Мастер, ответьте! Не оставляйте меня!

Ее кулаки были в крови от ударов о непробиваемую стену, но она продолжала бить, снова и снова.

Именно эту картину увидел Александр Войд, выходя из разрушенной библиотеки. Как оказалось, она неплохо блокировала шум снаружи, так что он и его люди просто не знали, что происходит буквально в паре шагов от них.

Он остановился на пороге, в руках сжимая несколько древних артефактов, которые успел забрать. Его холодный взгляд скользнул по площади, оценивая ситуацию. Хаос битвы, отряды на грани поражения, черный барьер в центре.

И девушка с фиолетовыми волосами, отчаянно пытающаяся пробиться к тому, кто был внутри.

Что-то дрогнуло в груди Войда. Воспоминание, которое он похоронил глубоко. Другая девушка, много лет назад, точно так же кричавшая и бившаяся о магический барьер. Его сестра, Элиза, пытавшаяся добраться до него, когда культисты заперли его в ритуальном круге.

Тогда он не смог выбраться. Тогда она погибла, пытаясь его спасти.

«Это не твое дело, – сказал бы рациональный голос в его голове. – Миссия выполнена, артефакты собраны. Остальное неважно. Уходи».

Аурелия Мерсер не стала бы рисковать ради чужих. Приказала бы отступить.

Но крик Касс, полный боли и отчаяния, резанул по нервам острее любого клинка.

– Черт! – выругался Войд, впервые за долгие годы позволяя эмоциям взять верх.

Он сбросил собранные артефакты и повернулся к своему отряду, двадцати элитным бойцам клана Мерсер.

– План поменялся! – его голос прогремел над площадью. – Прикрыть отряды Синкроф и Малигаро! Оказать поддержку! Живо!

– Но господин Войд, госпожа Мерсер приказала…

– Госпожа Мерсер не здесь! – отрезал он. – Я руковожу этой операцией, как старший. Выполнять!

Отряд, натренированный беспрекословно подчиняться, развернулся и ринулся в бой. Руническое оружие последнего поколения ожило, выпуская концентрированные залпы энергии. Первая волна мертвецов была буквально испарена.

– Подкрепление! – воскликнул кто-то из людей Брины.

– Клан Мерсер? – недоверчиво пробормотал раненый боец Малигаро. – Они пришли помочь? Мир, что ли, перевернулся?

Сам Войд достал из-за спины свое оружие. Двусторонняя глефа «Грань Мира» была его гордостью и проклятием. Темный металл с фиолетовыми прожилками пульсировал в такт его сердцебиению.

Он прошел мимо Касс, которая все еще билась о барьер.

– Отойди, девочка, – сказал он, не глядя на нее. – Твой учитель справится. А нам нужно расчистить площадь к его возвращению.

– Кто вы такой, чтобы…

– Тот, кто собирается убить этого гадкого личa, – Войд указал глефой на Костяного Короля. – Так что-либо помогай, либо не мешай.

И он пошел вперед, прямо через поле боя.

Первые мертвецы даже не поняли, что произошло. Шаг за Грань активировался, и Войд стал полупрозрачным призраком. Он прошел сквозь их ряды, и каждое касание оставляло глубокие раны. Десяток трупов упал за первый проход.

Максимус, увидев это, присвистнул.

– Вот это техника! Леди, подожди-ка секунду, мне нужно это увидеть!

Он отскочил от Леди Стекла и наблюдал, как Войд методично прокладывает путь к трону.

Костяной Король заметил приближающегося противника. Холодное синее пламя в его глазницах вспыхнуло ярче.

– Еще один герой? – его голос эхом прокатился по площади. – Сколько же вас сегодня падет?

Костяной Король поднялся с трона, его холодное пламя в глазницах разгорелось ярче.

– Апостол? Нет… что-то другое. Интересно.

Он выхватил клинок из воздуха, массивный двуручный меч из почерневшей кости. Оружие излучало холод смерти, вокруг лезвия вились призрачные лица.

– Давно я не сражался с достойным противником!

Лич спрыгнул с трона, и земля треснула под его весом. Несмотря на то, что он был скелетом, его движения были быстрыми, плавными, опасными.

Первый удар. Костяной меч встретился с глефой, и взрывная волна отбросила ближайших мертвецов. Александр использовал Рассеивание, его копия появилась сбоку и атаковала. Но Король был опытным воином, он парировал атаку копии, не теряя концентрации на оригинале.

– Неплохо, смертный.

Король взмахнул свободной рукой, и из земли вырвались спектральные руки, пытаясь схватить Войда. Тот отпрыгнул, в воздухе развернув глефу для следующей атаки.

Александр ударил древком о землю, и невидимая волна прокатилась по площади. Спектральные руки рассеялись, ближайшие мертвецы отлетели, а вокруг Войда сформировался фиолетовый кокон защитной энергии.

Костяной Король атаковал серией мощных ударов. Каждый взмах его меча оставлял в воздухе след. Но Александр двигался как вода, перетекая между атаками, его глефа отбивала удары с хирургической точностью.

– Кто ты, воин? – спросил лич между ударами. – В тебе нет божественной энергии, но сила…

– Александр Войд, – коротко ответил мужчина, переходя в контратаку. – Телохранитель. И палач, когда требуется.

Его глефа засветилась ярче, фиолетовые прожилки пульсировали. Следующий удар был настолько быстрым, что даже Костяной Король едва успел парировать.

Но Король был не просто сильным, он был умным. Тысячи лет существования научили его читать противников. Он заметил паттерн в движениях Войда, небольшую задержку после использования техник.

– Вижу тебя насквозь!

Король сделал стремительный финт, притворяясь, что атакует слева. Войд среагировал, начав парирование, но в последний момент лич изменил траекторию. Костяной кулак врезался в грудь Александра, отбрасывая его назад на десяток метров.

Войд поднялся, вытирая кровь с губ. Его глаза оставались холодными, расчетливыми.

– Неплохо для трупа.

– Неплохо? – Костяной Король рассмеялся, звук напоминал скрежет костей. – Я совершенствовал свое искусство тысячелетия! А ты всего лишь человек!

– Да, – согласился Александр. – Всего лишь человек. И знаешь, что это значит?

Он поднял глефу, и его аура изменилась. Стала холоднее, опаснее.

– Это значит, что у меня есть то, чего нет у тебя. Решимость умереть. И решимость убить, несмотря ни на что.

Шаг за Грань, но на этот раз исполненный иным образом. Войд не стал полупрозрачным, он словно раздвоился. Нет, не копия из Рассеивания. Два полноценных Александра, каждый с глефой, каждый настоящий.

– Что⁈ – Костяной Король отступил. – Это невозможно!

– Для мертвых, может быть, – оба Войда заговорили синхронно, – но живые способны на большее.

Они атаковали одновременно с разных сторон. Лич пытался защищаться, но два противника были слишком синхронизированы. Когда он парировал удар одного, второй наносил порез. Когда пытался контратаковать, они менялись местами.

Костяной Король призвал больше мертвецов, целую волну скелетов и трупов. Но отряд Войда уже расчистил площадь вокруг, методично уничтожая нежить руническим оружием.

– Довольно! – взревел Король.

Он воткнул меч в землю, и вся площадь содрогнулась. Из трещин начал подниматься черный туман, энергия смерти в чистом виде. Мертвецы, коснувшиеся тумана, становились сильнее, быстрее, опаснее.

Но Войд, оба Войда, продолжали наступление. Они двигались через туман, игнорируя его эффекты. Их глефы светились все ярче, фиолетовое свечение отталкивало черную энергию.

И тут произошло то, чего Король не ожидал. Один из Войдов исчез. Просто растворился. А второй оказался прямо перед личем, глефа направлена прямо в грудь.

– Иллюзия? – прохрипел Костяной Король.