Текст книги "Патриций"

Автор книги: Андрей Посняков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Legio – patria nostra! – отвлекая на себя внимание, заорал Юний и тут же отбил направленный на себя удар.

Следует признать, варвар фехтовал отменно, и Рыси пришлось бы туго, если бы не гладиаторский опыт. Этот же опыт и подсказал кое-какие приемы – Юний резко сменил стойку, выставив вперед левую ногу, и насколько возможно уклонился назад, пропуская к груди жаждущие крови острия двух вражеских мечей. Для этого противник вынужден был вытянуть обе руки вперед и на какой-то момент потерял равновесие… Правда, Рыси не удалось воспользоваться этим – видимо, что-то такое почувствовав, варвар бросился на живот и тут же откатился в сторону, едва ли не под ноги ловко орудовавшему копьем Эрнульфу.

Со всех сторон слышался яростный звон мечей и хриплые крики. Кое-кто с воем катался по земле, зажимая раны, а кто-то уже затих навсегда, глядя в синее небо мертвыми, застывшими навеки глазами – лакомством хищных птиц. Ход битвы в целом устраивал Юния – дееспособных варваров осталось всего-то человек пять… И тот, с двумя мечами, был самым опасным.

«Димахер!» – молнией пронзила мысль, и Юний вздрогнул. Ну как же он сразу не догадался, не узнал своего брата-гладиатора? Да-да, гладиатора – те же стандартные приемы, даже повадки – вон, как картинно он встал, поджидая соперника, словно бы купался во взглядах восторженно гудящей толпы.

– Аве, цезарь! – цинично пошутил Рысь. – Идущие на смерть приветствуют тебя.

На этот раз вздрогнул варвар – глаза его на миг удивленно расширились, но тут же приняли прежнее злобное выражение. Димахер снова напал первым – ну как же, их ведь именно этому и учили. Юний же, в бытность свою гладиатором, выступал секутором – тяжеловооруженным бойцом, основным противником которого служил ловкий ретиарий с трезубцем и сетью. Всех учили на совесть… А те, кто был ленив и недостаточно быстро набирался опыта, долго на арене не жили. Их и ланисты не жалели, бросая десятками на верную смерть. Выживали только умелые и опытные бойцы, любимцы публики, такие как Рысь из Трех Галлий… Или вот этот вот димахер.

Интересно, на каких аренах он сражался? Ага! Рысь быстро поднял меч на уровень глаз, защищаясь от двойного удара. Два меча, два крепких клинка отличной германской стали, со скрежетом уперлись в лезвие его гладиуса. Враг весело щурился. Сейчас, вот-вот сейчас, он потихоньку высвободит один из клинков и… Был бы у Юния щит, ох какой хороший удар он нанес бы им этому самоуверенному нахалу! Так ведь учили всех «тяжелых» бойцов – гопломахов, секуторов, мирмиллонов, и Рысь уже множество раз с благодарностью вспоминал своих наставников-ветеранов – старого Каллида из школы ланисты Септимия Марона, одной из лучших в Риме, чернобородого эллина Энея, хмурого циника Плавта. Двое последних были еще из той, первой школы в галльском городе Ротомагусе, где Юний осваивал азы гладиаторского мастерства. Там же был такой надсмотрщик, здоровенный и злобный детина по прозвищу Лупус – «Волк». Вот этот самый Лупус и показал как-то совсем еще юному гладиатору Анту один хороший удар, не требующий никакого оружия…

Скрамасакс, зажатый в левой руке германца, со скрежетом пополз вниз… Что ж, ждать больше нечего. Юний примерился и со всей силы ударил соперника кулаком в челюсть, да так хлестко, что варвар, теряя выбитые зубы, повалился на землю, изумленно моргая. Еще бы – наверняка не ожидал подобного… Хотя должен был ожидать, ведь в гладиаторских играх случалось всякое.

Рысь наступил ногой на лезвие скрамаскса. Второй меч варвара ударом дубины выбил подбежавший Арминий.

– Добьешь его, господин? – весело сверкая глазами, осведомился парень. – Или прикажешь это сделать мне?

– Добить? – Юний внезапно нахмурился и вдруг сделал то, чего вовсе не собирался делать.

– Не надо добивать, – тихо приказал он. – Просто свяжи его покрепче.

– Как скажешь, патрон.

Арминий ловко сгреб поверженного германца в охапку и заломил руки – надо признать, силенка у парня была. К ней бы еще ума – не столь уж редкое сочетание, как иногда кажется.

– Один из твоих людей убит, – тяжело дыша, к ним подошел Виниций. С левой руки его капала кровь.

– Убит? Кто? – Юний обвел тяжелым взглядом место сражения.

Поверженные германцы не подавали признаков жизни, держался за окровавленный бок Эрнульф, старина Флакс тоже стонал, обхватив руками голову, – видать, все ж таки задели дубиной, а вот Хротальв… Хротальв лежал в траве, устремив застывший взгляд в высокое небо. В груди парня торчало короткое метательное копье-фрамея.

– Да-а, – грустно покачал головой Рысь. – Надобно бы его похоронить. Да и остальных – тоже… Не оставлять же на съедение диким зверям? Нужно где-нибудь взять лопаты. Флакс, старина, как ты думаешь, до чьей виллы отсюда ближе?

– Думаю – до виллы Октавия, мой господин.

– Не называй меня господином, сколько раз говорить?

– Слушаюсь… мой патрон.

– Ты знаешь Октавия? – перевязывая руку обрывком туники, осведомился Виниций. – А еще кого-нибудь из здесь живущих знаешь?

– Знаю, – усмехнулся Рысь. – Есть некто Кальвизий Лонгин – честнейший и порядочный человек, тоже мой знакомый.

Юноша неожиданно покраснел и, бросив перевязку, вскочил на ноги.

– Благодарю тебя за твои слова, Ант Юний! – Он поклонился, приложив правую руку к груди. – Сервий Кальвизий Лонгин – мой отец!

– А, вот оно что, – Юний широко улыбнулся. – Как же, как же, слышал про тебя от твоего батюшки. У тебя, кажется, есть еще и брат?

– Да, Феликс, старший.

– Феликс?! – Рысь непроизвольно вздрогнул, услыхав это имя – слишком многое было с ним связано. Когда-то в Риме…

– Я приглашаю вас к себе! – торжественно произнес Виниций. – Будьте гостями в нашем доме. Что же касается похорон, отец не откажется прислать рабов для рытья могилы.

– Вот и отлично, – кивнул Юний и обернулся к своим. – Собирайтесь, сегодня ночуем на вилле Кальвизия Лонгина, Флакс его должен помнить.

– Да помню, мой господин, как не помнить?

– Опять – «господин»?

– О, патрон, конечно же – патрон!

Кальвизий встретил их как старых знакомых, а выслушав рассказ сына, подобрел еще больше, проникнувшись к гостям самым искренним расположением.

– Рад, очень рад встретить тебя еще раз, уважаемый Юний. Тем более – при таких обстоятельствах… Вот, познакомься, моя супруга – Кальвизия Домна, а вот и мой старший сын Феликс.

Рысь церемонно раскланялся с высокой зеленоглазой женщиной в богатой столе и дружелюбно кивнул худощавому кареглазому юноше, очень похожему на своего младшего брата.

– Прошу, прошу к столу, – гостеприимно предложил хозяин.

По случаю славной победы над разбойниками-алеманами Кальвизий устроил самый настоящий пир. На столе нашлось место и жареному фазану, и печеным в тесте перепелам, и дорогому фалернскому вину, разбавленному теплой чуть подсоленной водой, и даже гаруму – соусу из сброженных рыбьих потрохов, что так обожали римляне.

– Ты очень быстро справился со всеми своими делами в Колонии Агриппина, – выпив вина, улыбнулся Кальвизий. Кроме самого хозяина и гостей, на трапезе присутствовали оба его сына и еще один гость, пожилой, высокий и лысоватый – сосед по участкам Лициний Вер, единственный, кого искренне уважал Кальвизий, со всеми прочими предпочитавший не общаться.

– Видишь ли, почтенный Кальвизий, до Колонии Агриппина я так и не добрался – свернул по делам в Вангионы, – во избежание лишних расспросов как бы между прочим заметил Рысь.

– А, в Вангионы, – усмехнулся хозяин. – Тогда оно, конечно, – тут и ехать-то совсем ничего. А это, значит, твои компаньоны? – Он взглянул на Эрнульфа с Арминием.

Юний молча кивнул.

– Молодые… А я думал, все торговцы и аргентарии – старые хитрющие выжиги!

– Торговля – рисковое дело, – хохотнул Рысь. – Дело для молодых.

– Ну, это сейчас все так думают, – отмахнулся Кальвизий. – А я так, признаться, желаю для своих детей совсем другого будущего. Старшего, Феликса, придется оставить для управления хозяйством – я ведь не вечный. А Виниция совсем скоро отправлю служить в легион! Верно, Виниций?

– От всей души желаю этого! Legio – patria nostra!

– Да, – вдруг спохватился Рысь. – Накормили ли пленного?

Кальвизий ухмыльнулся:

– Я не имею привычки морить своих гостей голодом, даже тех, кто оказался здесь не по своей воле.

– Могу я поговорить с тем варваром?

– Как скажешь, уважаемый Юний. Это же твоя добыча! Ты заберешь его с собой?

– Н-не знаю, – Рысь замялся. – Я хотел бы еще раз ненадолго съездить в Вангионы. Можно ли, злоупотребив твоим гостеприимством, оставить здесь Флакса и пленника? Да и насчет Эрнульфа я сомневаюсь – не открылась бы рана.

– Не откроется, мой патрон, – тут же заверил Эрнульф. – Располагай мной, как найдешь нужным.

– Что ж, пусть будет так, – кивнул Юний и пристально взглянул на хозяина виллы. – Так как, можно будет оставить?

– Оставляй на сколько хочешь! – Кальвизий развел руками. – Omnes, quantum potes, juva!

– Замечательные слова! – от души восхитился Рысь. – Вполне тянут на философию жизни.

После ужина он спустился в подвал, прихватив с собой кувшин фалерна и пару кружек. Именно там, в подвале, прикованный цепью к стене, и содержался пленник.

– А, это ты, римлянин. – Звякнув цепью, он зло сверкнул глазами. – Пришел поиздеваться над пленным?

– Пришел выпить с тобой кувшинчик фалернского, – усаживаясь прямо на пол, усмехнулся Юний. – Если ты, конечно, не побрезгуешь со мной пить.

Германец хрипло рассмеялся:

– Не думай, не побрезгую. Фалерн для того слишком хорошее вино. Ну, что смотришь? Наливай, раз пришел.

Рысь быстро наполнил кружки:

– Ничего, что вино не разбавлено?

– Ничего.

– Тогда пей. Ты славно бился, димахер.

Пленник закашлялся:

– А кем был ты? Гопломах, мирмиллон, секутор?

– Секутор.

– Может быть, назовешь свое имя?

– Почему бы и нет? – Юний передернул плечами. – Меня называли Рысь из Трех Галлий.

– Рысь из Трех Галлий?! – с удивлением воскликнул германец. – А я ведь когда-то слыхал о тебе. Ты бился на арене амфитеатра Флавиев?

– Да. А где сражался ты?

– В Медиолане. Как ты освободился? Выкупился у ланисты?

– Получил рудис.

– Вот как? Поздравляю. А я – бежал… Рысь из Трех Галлий! Надо же, вот уж никогда не думал встретиться. Что же, теперь ты служишь римлянам?

– Нет. Самому себе. Я, видишь ли, юрист.

– Юрист?! – Пленник удивленно хлопнул глазами. – Ну, надо же! Впрочем, если у тебя и ум такой же, как манера сражаться, – почему бы и нет? Знаешь, как я хочу умереть?

– И как же?

– Сражаясь с десятком воинов! Пасть в битве… Пусть не на арене, здесь… – Разбойник пристально посмотрел прямо в глаза Юния.

– Обещаю, – Рысь не отвел взгляда. – Если ты победишь – получишь свободу.

– Хм, – алеман презрительно скривился, – думаешь, она мне так уж нужна?

– Зачем же тогда ты бежал? – удивился Юний. – Ты здорово бьешься и вполне мог бы остаться тренером.

– Я должен был отомстить, – хмуро заметил пленник. – Отомстить одному смрадному гаду.

– Догадываюсь, что отомстил, – вспомнив Тварра, тихо сказал Рысь. – У меня тоже есть кому мстить. Вот только не знаю, как его разыскать.

– Он германец? Сигамбр, херуск, хавк? Или, может быть, из квадов?

– Из ободритов, – признался Юний. – Их вождь. По крайней мере, им был когда-то.

Сейчас, может быть, уже умер. Что ж, отомщу его роду.

– Отомстишь роду? – Германец прищурился.

Странная мечта для римлянина.

– А я и не римлянин. Мой отец был склавином… или венетом, как их называют в Риме.

– Венеты… – протянул пленный. – Знаю, они живут далеко за Одрой.

– Одра – это река?

– Да. На востоке. За ней есть еще одна река, а дальше – густые леса, болота и степи.

– Далеко… – покачал головой Юний. – И все же – я доберусь!

– Думаю, тебе вовсе не придется так далеко идти, – неожиданно хохотнул разбойник. – Множество ободритов, самые воинственные, уже давно пополнили бродячие шайки алеманов.

– Вот как? А ты не слышал про некоего Тварра?

– Тварр? Нет, не слыхал. Пограничье большое.

– Он был вождем, смелым, удачливым, жестоким…

– Значит – здесь, – пленник убежденно кивнул, – такие все здесь. Ищут богатства и славы. Ни то ни другое ведь не добудешь крестьянским трудом или охотой. Ну, доливай свой фалерн.

– Я так и не спросил, как твое имя?

– На арене меня назвали Илмар Длинные Руки. Алеманы зовут – Два Меча.

– Прощай, Илмар Два Меча. Желаю тебе достойной смерти.

Алеман засмеялся:

– Прощай, Рысь из Трех Галлий. Помни – именно достойную смерть ты мне и обещал.

– Сделаю.

Юний долго не мог заснуть, все думал. Об этом германце, о Тварре и ободритах, о погибшем Хротальве. Жаль парня. Но он сам выбрал свободу, зная, что, быть может, за нее придется заплатить жизнью. Рысь ведь его лишь слегка подтолкнул к этому выбору. И все же, все же… Кстати, странную находку сделал Эрнульф. Очень странную, учитывая место. Игральную кость. Как-то слабо увязывалась она с растерзанными оборотнем телами, даже совсем не увязывалась. Оборотни играют в кости? А может, они еще и музицируют, пишут философские трактаты, танцуют? Можно вспомнить и еще одну находку у замаскированного входа в овраг – дрова, приготовленные для подачи сигнала. Ну, этим-то явно не оборотни занимались. Значит, там, в мертвом лесу, есть и те и другие… Соглядатаи разбойников-алеманов и жуткий кровавый оборотень или оборотни. Что же они друг друга не изведут? Опять странность. Или они как-то договорились и воздерживаются от взаимных нападений… Да-да, именно так, ведь все эти отгрызенные головы, кости, истерзанные тела находились именно близ замаскированного входа в овраг, вокруг мертвого леса. Словно кто-то хотел отпугнуть от тех мест ничего не подозревающих путников. Оборотням это на что? Им-то, наоборот, свои жертвы привлекать надо, а не предупреждать их.

Интересная картина получается… Так, может быть, никаких оборотней и вовсе нет, а есть лишь хитрые, циничные и чрезвычайно жестокие люди, не побрезговавшие ради сохранения своей тайны пойти на кровавые преступления! Так… А кто тогда выл? А вот это и нужно выяснить! Зачем? Да, зачем? Может, ну их, этих оборотней? Оборотни-то – пес с ними, а вот алеманы представляют явную угрозу, что наглядно продемонстрировал сегодняшний случай с Виницием. Кроме того, кто-то ведь явно перессорил соседей, чьи участки вплотную прилегают к урочищу, – и вот этот «кто-то» был явно опасен для будущих дел Юния, который вовсе не собирался отказываться от запутанных земельных тяжб. Отказ равносилен поражению, сразу же пойдут слухи, тут уж нечего и думать, постараются конкуренты, да хоть тот же Лупоглазый Тит, который, собственно, его сюда и послал, прельстив богатыми гонорарами. Юний Юстус проиграл дело! Да не одно, а сразу несколько! Ну и юрист, одно название… Все – на дальнейшей карьере можно смело ставить крест. Так, может, и пес с ней, с карьерой? Может, другим нужно пока озаботиться – местью. А для того надобно разыскать ободритов, под видом своего проникнуть за Рейн. Проще всего – оврагом. Опять урочище! Как ни рассуждай, а похоже, именно туда и ведут все пути. А значит – надо ехать.

Они тронулись в путь рано утром, когда над Рейном клубился густой, но быстро тающий туман. Копыта коней ступали по росным травам, и алая заря вставала за спинами путников – Рыси, Арминия, Эрнульфа…

Позади послышался стук копыт. Юний обернулся и увидел быстро приближающегося всадника. Тот, низко пригнувшись к гриве, во всю прыть гнал коня и, вдруг подняв голову, закричал:

– Эгей, Эгей, Юний!

– Виниций, – узнал Рысь. Интересно, что этому парню надо?

– Я отпросился у отца ехать с вами, – осадив коня, с улыбкой пояснил тот. – Места неспокойные, сами знаете – еще один меч никогда не будет лишним.

– Что ж, – кивнул Юний. – С нами так с нами. Только предупреждаю, дорога будет опасной. Видишь ли, мы сначала заедем в одно местечко…

– А, – рассмеялся Виниций. – То-то я и смотрю – вы как-то странно едете. Дорога в Вангионы вовсе не здесь. Хей, Эрнульф, рад тебя видеть!

Дальше поехали вчетвером, понеслись, поднимая дорожную пыль. Свернув, проехали полем. Вот и знакомые костяки, рука, череп – страшные знаки, на которые, придерживая коня, долго оглядывался Виниций. Вот и мертвый лес… И вой! Жуткий, леденящий душу.

Всадники спешились – дальше дорога шла буреломом, и лучше было вести коней под уздцы.

– Кто это воет так страшно? – шепотом спросил Виниций Эрнульфа. – Неужели оборотень? Так ведь еще день!

– Оборотню, видишь ли, все равно – день или ночь, – так же тихо отозвался Эрнульф. – Не знаю, что мы тут ищем?

– Хватит болтать, – оборвал их беседу Юний.

Остановившись, он прислушался и вдруг, обернувшись, весело подмигнул своим приунывшим спутникам:

– Чувствуете, ветер утих?

– Да, безветрие, – согласно кивнул Виниций.

– А без ветра оборотни не воют! – неожиданно расхохотался Рысь.

Эрнульф удивленно присвистнул:

– При чем тут оборотни и ветер?

– А при том… Откуда был вой? Из-за тех кустов?

– Ну да, из-за дрока…

– Подержите коня!

Бросив поводья, Юний пробрался через кусты к росшим за ними липам, пошарил взглядом по веткам… Ага, вот оно! Подтянувшись, он забрался на дерево и сорвал с ветки привязанный прочной бечевкой предмет – небольшой глиняный кувшинчик без дна. Спрыгнув, Рысь посмотрел на подбежавших к нему ребят, усмехнувшись, поднес находку к губам, дунул…

И страшный вой вдруг пронзил округу, жуткий вой кровавого оборотня, нежити мертвого леса!

Глава 7 Март 235 г. Верхняя Германия Legio – patria nostra!

Наступила ночь; римляне провели ее в страхе…

Плутарх. Биография Гая Мария

Положив горшочек в переметную суму, Юний подозвал Эрнульфа – вспомнить, где именно находился вход в овраг, так хорошо замаскированный ветками и кустарником, что можно было в буквальном смысле слова пройти совсем рядом и ничего не заметить.

– Да вот же он, здесь! – Эрнульф ухватился руками за малиновый куст, поднатужился. Ему на помощь поспешили Арминий с Виницием – и все трое едва не вырвали несчастный куст с корнем.

– Да уж, – усмехнулся Рысь. – Дурацкое дело нехитрое. Лучше бы нанялись на какую-нибудь виллу корчевать пни. Клянусь Юпитером, у вас бы неплохо получилось.

– Ошиблись, бывает, – вздохнув, Эрнульф подошел к соседнему кусту. – Наверное, этот.

– Чем гадать, поищите лучше следы копыт, – сдерживая смех, посоветовал Юний. – Иначе, чувствую, здесь скоро не останется ни кусточка. А где бедным оборотням потом собирать малину на бражку?

– Оборотни не пьют бражку, патрон!

– Вот потому и не пьют, оттого, что такие, как вы… Ладно, не вникайте, шучу! Отыскали следы?

– Да вот, кажется… – Виниций наклонился к траве. – Ну да, здесь и проезжали… Во-он к той балке.

Там и оказался вход. На этот раз кусты поддались сразу, открыв сырой полутемный зев. На всякий случай вытащив меч, Юний вошел туда первым, осмотрелся – похоже, сюда так никто и не приходил, впрочем, следов, кажется, стало больше.

– Нам заходить? – с любопытством поинтересовался Виниций.

– Как хотите. Вообще-то, можете побродить снаружи.

Рысь улыбнулся – его что-то сегодня пробрало на шутки. Еще бы – глиняная «свистулька» наглядно доказывала верность его догадок. В овраг осторожно пробрались Виниций с Эрнульфом, Арминий остался присматривать за лошадьми. Искоса посмотрев на ребят, Юний велел им тщательно все обследовать, мало ли, попадется что-нибудь этакое.

– А что искать-то, патрон? – шепотом осведомился Эрнульф.

– А, не знаю, – отмахнулся Рысь. – Говорю же, что-нибудь этакое…

– Деревянная пила подойдет? – откуда-то из угла подал голос Виниций.

– Что-что? Деревянная пила? А деревянного камня там нету?

– Да нет – точно деревянная, и точно – пила. Валялась за дровяной кучей. Вся какая-то грязная.

– Ну так тащи ее сюда, глянем!

Юный римлянин быстренько притащил находку к ручью, поближе к свету, и Юний внимательно осмотрел крепкую зубчатую доску.

– Ясень, – колупнув один из зубцов ногтем, авторитетно заявил Виниций.

– Сам ты ясень, – скептически усмехнулся Эрнульф. – Дуб!

– Сам ты дуб!

– Э, ну-ка хватит препираться. – Юний хотел было дать обоим по подзатыльнику, да пока раздумал. – Вы что оба – плотники?

– Нет. – Ребята переглянулись.

– Ну а нет, так и нечего спорить. Думаю, из чего сделана эта штука – не так уж и важно. Гораздо важнее другое – для чего? Что ею можно делать?

– Пытать кого-нибудь, вот что! – тут же воскликнул Эрнульф и, со страхом поежившись, пояснил: – Я видел, как это делается. Правда, палачи должны быть сильными.

– Угу, допустим, – кивнул Рысь. – Есть другие предположения?

Виниций угрюмо отмалчивался.

– Тогда следующий вопрос: что это за грязь на зубцах?

Эрнульф почесал затылок:

– Грязь как грязь, патрон. Тут ее много.

– Да уж, побольше, чем у некоторых – мозгов, – согласился Юний. – Ну-ка, посмотрите внимательнее на эти бурые пятна. Ничего они вам не напоминают?

– Гм… – Зеленовато-карие глаза юного римлянина вдруг полыхнули огнем. – О, боги, да это же…

– Кровь! – закончил за него приятель. – Точно – кровь, и как же я сразу не догадался? Это оттого, что здесь слишком темно. Здесь кого-то пытали!

– Нет, ребята, – Рысь покачал головой, – этой пилой никого не пытали, полагаю, ею просто отпиливали головы уже мертвым.

– Головы? – хором воскликнули парни. – Но зачем?

– Затем, зачем и воющие свистульки, и кости, и все прочее, – терпеливо пояснил Юний.

– Ага! – Виниций хлопнул себя ладонями по коленкам. – Я, кажется, догадываюсь… Здесь тайный спуск к реке. Так вот откуда вчера внезапно появились алеманы! Вынырнули, словно из-под земли.

– Из-под земли и есть, – согласно поддакнул Эрнульф. – Интересно, кто здесь всем заправляет?

Рысь хохотнул:

– А вот мы его здесь и подождем. И кое о чем спросим.

– Ага! – взволнованно воскликнул Виниций. – Стало быть – вы сюда за этим и ехали?

– Догадливый мальчик!

– О, господин Юний! Как я рад, что поехал с вами.

Казалось, юный римлянин сейчас заскачет от радости, словно молодой козлик.

– Э, не очень-то радуйся, – осадил его Рысь. – Может статься, что мы никого и не дождемся, а только зря потратим время.

– Надо пробежаться вокруг, – сверкая глазами, азартно предложил Виниций. – Вдруг да найдем какие-нибудь тайные знаки? Знаете, бывает, устраивают такие от чужаков – а мы их случайно нарушили, тогда уж, конечно, никто…

– Не думаю, чтоб такие знаки были, – прервал его излияния Юний. – К чему? Они же полагают, что нагнали на всю округу такого страху, что никто сюда ни в жизнь не сунется. Вот ты бы, Виниций, сунулся, а? Только честно!

– Вечером – точно нет! А так… – парнишка вдруг улыбнулся. – Сказать по правде, с вами – и то страшновато было, а уж одному…

Рысь кивнул:

– Вот и я о том же. Эрнульф, ты чего там потерял?

– А? – отошедший к стене оврага юноша обернулся. – Тут какие-то камни. Думаю, пригодятся для пращи. Взять?

– Ну, возьми, – махнул рукой Юний. – Кинь и в мою суму несколько.

Когда-то в Британии Рысь научился отлично владеть пращой, правда, в последнее время это его искусство как-то не очень находило применение, не то что знание многочисленных комментариев к императорским эдиктам или институций Гая.

Лошадей отвели как можно дальше, оставив под присмотром Арминия. В этом смысле на здоровяка вполне можно было положиться, а вот предложение провести ночь в «обиталище оборотней» не вызвало у него никаких положительных эмоций, и парень с видимым облегчением уступил сию сомнительную честь своим более молодым товарищам. Те, конечно, тоже побаивались – но не показывали вида, наоборот, хорохорились друг перед другом, рассказывая пошлые анекдоты с участием оборотней, нетопырей, вурдалаков и прочей нежити. Некоторые из этих рассказов сами по себе были весьма интересными. Юний даже прислушался…

– Так что там оборотень сделал с девушками перед тем, как их слопать? – не расслышав, переспросил он.

Виниций вздрогнул и покраснел, а Эрнульф громко расхохотался.

– Ладно, потом расскажешь. – Юний махнул рукой. – Ночь впереди длинная. Советую сейчас не ржать, как лошади, а хорошенько выспаться. Имейте в виду – в овраге спать не придется.

Расстелив на траве под деревом попону, Рысь улегся и, накрывшись плащом, сразу же задремал. Подростки не очень-то последовали его примеру: улечься-то – улеглись, только вот до сна дело так и не дошло – все болтали о чем-то, хохотали. Короче – спелись. Да так, что и не заметили, как скрылось за рекой солнце. Хорошо, прибежал Арминий:

– Пожалуй, пора будить господина.

– Я сам разбужу, – вскочив на ноги, Эрнульф подбежал к спящему. – Вставай, мой патрон! Уже совсем скоро стемнеет.

Юний открыл глаза и, потянувшись, поинтересовался, что за похабные россказни он вынужден был выслушивать краем уха.

– Так это не я, – замахал руками Эрнульф. – Вернее не только я. Мы с Виницием…

– Ты – с Виницием? – насмешливо прищурился Рысь. – Так ты же как-то говорил, что ненавидишь римлян, хотя сам-то по происхождению… В общем, ладно.

– Ну да, ненавижу, – Эрнульф запнулся и уселся на рядом, – только не всех. Я вот думаю, патрон, что это ведь не совсем важно, какого ты рода. Вот, из какого рода я? Не знаю. И таких, как я, в городах очень много… Так, наверное, все дело не в роде, а в человеке. И среди римлян есть хорошие люди, как есть и подлецы. Думаю – так же и среди маркоманов, тевтонов, квадов… Да среди всех!

Юний покачал головой:

– Ты говоришь как философ. Вернее, даже как христианин, слыхал про такую секту?

– Слыхал, – шепотом отозвался Эрнульф. – Говорят – эти христиане страшные преступники.

– Врут, – отмахнулся Рысь. – Верь больше всяким россказням. – Он посмотрел на усыпанное звездами небо. – Ну, пожалуй, пора.

Уже почти совсем стемнело, и все трое – Юний, Эрнульф и Виниций – едва отыскали узкое жерло оврага. Войдя внутрь, на ощупь замаскировали вход и затаились у стены, за хворостом и нарубленными дровами.

– Предупреждаю, кто засмеется – получит по лбу, – коротко бросил Рысь, вызвав этим подавленный хохот.

Правда, ребята тут же и замолчали – все ж таки понимали, где находятся и зачем сюда явились. Юний напряженно вслушивался в тишину – если «оборотней» будет много, Арминий должен подать условленный сигнал – три раза прокричать ночной птицей. Если пришелец явится один, Арминий должен крикнуть два раза. Правда, одного-то человека парень вполне мог и не заметить, поэтому приходилось быть настороже самому.

Им неожиданно повезло в первую же ночь – Юний вдруг услыхал двойное уханье филина, а затем – чьи-то шаги. Кто-то, не особенно скрываясь, быстро шел к оврагу.

– Приготовились, – вытащив веревку, шепнул Рысь.

Зашуршали, откидываясь, маскировочные кусты, и на фоне звездного неба мелькнула чья-то темная тень…

– Хватай! – скомандовал Юний и сам рванулся вперед, намереваясь ухватить незнакомца за ноги… промахнулся, и тут же послышался чей-то сдавленный крик, а над головой просвистел невидимый в темноте клинок. Меч или, того хуже, секира… Что же Эрнульф не зажигает факел? Ну же, ну…

И словно в ответ на его просьбу, наконец вспыхнуло дрожащее пламя, выхватив из тьмы троицу «охотников на нежить» и самого «оборотня» – мускулистого, до самых глаз заросшего густой бородищей мужчину в меховой безрукавке и широких германских штанах. В руках его виднелась секира, а под ногами недвижно валялся Эрнульф – факел-то, оказывается, зажег Виниций. Острое лезвие секиры со свистом летело прямо в голову Эрнульфа, и Рысь, поняв, что не успевает, в отчаянии метнул гладиус. То же самое, как потом выяснилось, сделал и юный римлянин – его клинок впился в шею «оборотня», а меч Юния – в руку. Бородач захрипел, обливаясь кровью, выпущенная из рук секира со звоном упала в каменистое русло ручья.

– Эрнульф! – Виниций побежал к другу. – Вставай, Эрн! Просыпайся… Неужели ты умер? Нет, нет, не может быть… – В глазах мальчика показались слезы.

– Он мог задеть его только случайно. – Опустившись на корточки, Рысь приподнял голову юноши и почувствовал слабое дыхание. – Жив!

– Жив? Слава богам! Я принесу воды…

Зачерпнув ладонями воду, Виниций брызнул на лицо Эрнульфа. Тот застонал, а немного погодя и открыл глаза.

– Ну, как ты? – громко спросил Рысь.

– Как болит голова, – простонал раненый. – Прямо раскалывается…

– Видать, зацепил обухом. – Виниций с ненавистью посмотрел на убитого «оборотня».

А Юний… Юний вдруг явственно ощутил запах Дыма. Тянуло снаружи! Ну, конечно, откуда ж еще?!

Где же ему разжигать сигнальные костры – в пещере, что ли? В пещере только хранились дрова – чтоб не очень отсыревали. Но кто сказал, что подобного запаса не могло быть и где-нибудь в другом месте, у тех же кострищ? Если так, то…

– Быстрее уходим отсюда! – Юний наклонился к Эрнульфу. – Можешь идти?

– Попробую…

– Опирайся на нас… Вставай, так…

– Зачем так торопиться? – выйдя на улицу, недоумевал Виниций. – Можно было бы сделать носилки.

– У нас нет на это времени, парень. Видишь там, за кустами, уже горят костры?

– А, так он успел разжечь!

– Тсс! Он мог быть не один.

– Так сейчас проверим костры!

– Я же сказал, у нас нет времени! – строго повторил Юний. – Думаю, совсем скоро здесь будут гости. Надо уходить, уходить как можно дальше. Быстрей, нам еще возвращаться за телом.

– Так, может, просто оставить его там?

– И тем вызвать ненужные вопросы?

Они все-таки успели, правда, когда выволакивали труп, внизу, у реки, уже ржали германские кони. Алеманы снова переправились с лошадьми.

– Ближайшая отсюда вилла – Октавия? – тяжело дыша, спросил Рысь.

– Через лес – да. Но если по дороге – то сначала Теренций, а затем – Гретиарий.

– Ты знаешь путь. – Юний притянул к себе Виниция. – Скачи, парень! Предупреди всех – идут алеманы! Смотри, чтоб не споткнулся в темноте конь.

– Я хороший наездник.

Виниций исчез в ночи, лишь стук копыт еще доносился некоторое время, потом затих и он. Зато послышалось близкое конское ржанье, гомон и лязг – то шли на свой гнусный промысел ночные грабители алеманы. Успеет ли Виниций предупредить? Должен успеть, должен.

– Мы сейчас куда, господин? – осторожно поинтересовался Арминий.

– Куда-нибудь подальше в лес. – Юний напряженно всматривался в темноту. – На дороге нам точно маячить нечего.

Они просидели в лесу до утра, лишь когда чуть-чуть развиднелось, поднялись на пологий холм. Юний осмотрелся – густые черные дымы поднимались в небо. Что-то горело – какие-то виллы, Рысь не мог с ходу определить – чьи. А вокруг, на всех дорогах, на полях и лугах разлилось казавшееся бескрайним людское море. Проносились всадники, рокотали барабаны, и боевые рога пели песнь смерти.

– Алеманы, – тихо промолвил Юний. – О, боги, как же их много!

Он оглянулся на Эрнульфа – того рвало в кустах.

– Эй, парень, можешь идти? Боюсь, нам придется проститься с лошадьми – они не пройдут по лесам и болотам.

– А может быть, нам лучше отсидеться в лесу? – предложил Арминий. – Кажется, пока здесь безопасно.