Текст книги "Девять граммов дури (Сборник)"

Автор книги: Андрей Дышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 32. ДРУЖИЩЕ

Тем временем Хлыстун и Ковальский в частной квартире на окраине Краснодара успешно изготовили вторую партию триметилфентанила.

– Сколько бы он ни заплатил, – сказал Андрей Мише, когда они проветривали и вымывали кухню, – я больше этим заниматься не буду. Всему есть предел. Нельзя больше испытывать судьбу.

Миша промолчал, хотя его так и подмывало спросить: "А зачем мы вообще начали весь этот сыр-бор? Если ради денег на квартиру, тогда надо продолжать до победного конца". Впрочем, он не слишком верил в то, что Андрей сдержит слово.

Но когда Андрей передал Князю концентрат и получил за него десять тысяч долларов, Миша с облегчением понял, что играм с наркотиками, по-видимому, пришел конец.

– Какие деньги! – шептал Андрей, когда они с Мишей заперлись в комнате общежития. – Ты когда-нибудь мог мечтать о такой сумме? По пять тысяч баксов на брата!

Он пересчитывал доллары, раскладывая их на столе ровными стопками.

– Мою долю можешь взять себе, – сказал Ковальский.

Андрей не поверил своим ушам. Его рука замерла над столом.

– Ты правду говоришь? – произнес он.

– Кто ж так шутит? – ответил Ковальский. – Конечно, правду. Купишь наконец квартиру. И не будешь больше заставлять меня заниматься "крокодильчиками", "лошадками" и прочей дрянью.

– Дружище, – в чувствах пробормотал Андрей, – я тебе так благодарен. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал. До гроба буду тебе обязан!

– До гроба не надо, – усмехнулся Миша. – Только об одном я тебя прошу: если Князь снова будет наезжать, отшивай его сразу и без всяких условий.

– Конечно, – заверил Андрей, объединяя две стопки денег в одну.

Глава 33. ВА-БАНК

Жене казалось, что у него волосы встают дыбом. По дороге в университет он читал свежий номер газеты. Под рубрикой «Криминальная хроника» ему попалась на глаза небольшая заметка, озаглавленная «МОЛОДОЙ УЧЕНЫЙ ЗАНИМАЛСЯ СИНТЕЗИРОВАНИЕМ НАРКОТИКА». В ней говорилось:  «В Воронеже милицией задержан аспирант научно-исследовательского института, который пытался изготовить синтетический наркотик триметилфентанил. В лаборатории института он синтезировал около килограмма органического вещества амин, которое является продуктом предпоследней стадии производства наркотика. Заведующий лабораторией обратил внимание на странный запах, который исходил из лаборатории во время работы в ней аспиранта. Его требование дать исчерпывающие объяснения относительно химических реакций аспирант игнорировал. Почуяв неладное, завлаб вызвал милицию. Если судом будет доказано, что аспирант пытался изготовить наркотик с целью сбыта, ему „светит“ от семи до пятнадцати лет. Фамилия молодого гения держится в строжайшем секрете».

"Это Игорь, – понял Женя, пытаясь снова перечитать заметку, но буквы стали двоиться у него в глазах. – Мне конец! Следователь начнет раскручивать клубок и скоро выйдет на меня".

Он не заметил, как проехал свою остановку. "Что же делать? – лихорадочно думал он, с остервенением растирая виски. – Бежать? Прятаться? Или идти в милицию с повинной?.. Господи, это должно было рано или поздно случиться…"

И тут он понял, что нужно делать. Надо нанимать адвоката для Игоря! Опытного, талантливого адвоката, который сумел бы доказать, что Игорь проводил в лаборатории всего лишь безобидные химические опыты. А самое главное – адвокат должен доказать, что Игорь "химичил" по собственной воле и никакого Женю Нечипорука не знает. Это единственный выход, единственный шанс не загреметь за решетку. Но хороший адвокат стоит больших денег. А большие деньги Женя умеет зарабатывать только одним способом…

Он решил идти ва-банк. Он изготовит столько наркоты, что не только вернет Князю долг, но еще и заработает кучу денег на самого лучшего адвоката. Главное – сделать все быстро. Он умеет, он может. Надо только успокоиться, взять себя в руки и мобилизовать волю.

Женя посмотрел на часы. Занятия уже начались. Что ж, легче будет выдернуть с лекции Лешку Филина. Этот парень безотказный. Добрый, послушный флегмат, чем-то напоминающий слоненка, идущего за мамашей на поводу. Какой-нибудь инициативы от него никогда не дождешься, зато только свистни – всегда готов принять участие в каком-нибудь интересном мероприятии. Женя предложит ему сегодня вечером поехать в Погар и в тиши глухой провинции отдохнуть от московской суеты, попариться в баньке, попить самогоночки, покататься верхом по полям, прихваченным первыми морозами. А по ночам они будут синтезировать триметилфентанил. У Ковальского получилось, и у Жени с Лешей получится. Обязательно получится. Не боги горшки обжигают.

Глава 34. ЗАЩИТА, ИЛИ ПАЛКИ В КОЛЕСА СЛЕДСТВИЯ?

Триметилфентанил по прозвищу «крокодил» расползался по Москве с ужасающей скоростью. Были зафиксированы десятки случаев смерти от передозировки. Столичный уголовный розыск работал в усиленном режиме. То, что «крокодил» производится на территории России, уже ни у кого не вызывало сомнений. И все-таки следствию никак не удавалось выйти на производителей наркотика. В довершение всего некоторые адвокаты начали попросту блокировать работу следственно-оперативных групп.

Были ли тому виной немыслимые гонорары, которые обещали своим защитникам наркодельцы? Или же вся страна стала нравственно больна, и понятия чести и достоинства безнадежно устарели?.. Сергей Анатольевич ломал голову в поисках ответа на эти вопросы.

По обвинению в незаконном обороте наркотиков был заключен под стражу гражданин М. Филиппов. Новоселов не стал проводить допрос в отсутствие защитника Филиппова, который немного опаздывал. Ожидая его прихода, Новоселов и Филиппов разговорились.

– То, что вы у меня изъяли, – не наркотик, – безапелляционно заявил Филиппов. – Этот порошок попросту стимулирует высшую нервную деятельность человека и помогает при астральном общении.

– При каком общении? – переспросил Сергей Анатольевич.

– При астральном, при астральном, – нервно повторил Филиппов. – Не делайте вид, что вы не понимаете, о чем я говорю. Человечество уже погрязло в своих мелких житейских проблемах, неврологические диспансеры ломятся от клиентов. Стрессы, самоубийства… Куда мы катимся?

– Вы знаете радикальный способ, как помочь человечеству?

– Не надо иронизировать! – сердито заметил Филиппов. – Небольшие дозы фенциклидина совершенно безвредны. Мало того – он помогает лучше понять себя, уйти из страшной действительности в добрый мир грез. И в конце концов обрести себя!

– С вами страшно говорить, – признался Новоселов. – Вы не просто человек, а прямо-таки мессия.

– Опять ирония! – поморщился Филиппов. – Мы уже имели печальный опыт борьбы с пьянством. На очереди – борьба с психическими стимуляторами. Увидите, к чему это приведет. Увидите!

И он погрозил Новоселову пальцем.

– Я мог бы с вами поспорить, – устало ответил Сергей Анатольевич, – если бы вы сначала разобрались в предмете спора. К сожалению, наше несовершенное законодательство пока играет на вашей стороне. Например, отменена статья за употребление наркотиков. И миллионы молодых людей уже испытывают счастье астрального общения, крепко сев на иглу.

– А вы бы предпочли, чтобы они сидели в тюрьмах?

– Да, – ответил Новоселов. – Я бы предпочел, чтобы они были изолированы от здорового общества и не создавали спрос на наркотики. А не было бы спроса – не было бы и наркобизнеса.

Филиппову трудно было возразить, и он лишь махнул рукой.

Как раз в это время пришел адвокат Рудовский.

– Прошу вас, Сергей Анатольевич, предоставить мне свидание с Филипповым наедине.

Новоселов кивнул: мол, нет проблем, и вышел из следственного кабинета. Минут пятнадцать он разговаривал с сотрудницей изолятора, обсуждая недавно показанный по ТВ нашумевший детектив. Наконец Рудовский пригласил его зайти.

Новоселов сразу обратил внимание на то, что настроение Филиппова резко изменилось. От его общительности и готовности отстаивать свою невиновность не осталось и следа.

Новоселов приступил к работе. Сначала он объяснил Филиппову, какие следственные действия намерен произвести, а затем зачитал текст постановления о привлечении Филиппова в качестве обвиняемого.

– Понятно ли вам, в чем вы обвиняетесь? – уточнил Новоселов.

Неожиданно вместо Филиппова ответил Рудовский.

– Секундочку! – громко сказал он и вскинул вверх ладонь, будто намеревался закрыть ею рот своего подзащитного. – Ничего не отвечайте!

Филиппов лишь глазами захлопал. Рудовский тем временем достал из своей папки лист бумаги и, придвинув его Филиппову, предложил его подписать. Тот подписал и саморучно поставил дату: 24 октября. Рудовский протянул лист Новоселову. Это было заявление от имени Филиппова, отпечатанное на машинке: "Находясь в болезненном состоянии, под давлением следователя Гончарова, чтобы прекратить свои страдания, я оговорил себя. От всех данных ранее показаний отказываюсь".

Новоселов перевел вопросительный взгляд на Филиппова. Следователь не ожидал, что тот окажется настолько доверчивым, чтобы последовать дурному совету адвоката.

– Я хотел бы услышать ваше личное мнение, – сказал Новоселов, сделав ударение на слове "личное".

Филиппов кинул на адвоката вопросительный взгляд. Рудовский заявил:

– Отказ от дачи показаний – это не только его право, но и способ защиты, который он избрал.

– Я ничего не буду делать и ничего не буду подписывать, – Филиппов наконец обрел дар речи. Он изо всех сил старался придать голосу оттенок непоколебимой твердости.

Новоселов сдержанно разъяснил:

– Вы, конечно, имеете право хранить молчание. Но дача показаний, как и отказ от них, тоже является способом защиты. И не менее действенным, поверьте мне. Странно, что ваш адвокат не сказал вам об этом.

Рудовский демонстративно отвернулся к окну. Филиппов с деланым интересом рассматривал поверхность стола.

Новоселов так и записал в протоколе: "Под давлением своего защитника адвоката Рудовского Филиппов отказался подписаться, что ознакомлен с постановлением". И заверил это своей подписью.

Затем Новоселов предложил адвокату расписаться, чтобы удостоверить факт выполнения Новоселовым требований Уголовно-процессуального кодекса. Но Рудовский заявил, что тоже не будет ничего подписывать.

– Но почему? – пытался понять логику адвоката Новоселов.

– Есть решение Конституционного суда, которое предоставляет защитникам право не подписывать протоколы следственных действий в случае отказа от этого их подзащитных.

Замкнутый круг какой-то! Игра в молчанку. Защитник превратился в памятник правосудию из холодного камня! Это было самым настоящим блокированием работы следователя.

Новоселову ничего не оставалось, как написать об отказе адвоката и снова подписаться под этим. И приступил к допросу, заведомо зная, чем он закончится:

– Признаете ли вы себя виновным…

– Ни на какие вопросы он отвечать не будет, – вставил адвокат.

– Это так? – уточнил Новоселов у Филиппова.

– Да, – подтвердил Филиппов.

Завершив все действия, связанные с предъявлением обвинения, Новоселов позвонил начальнику отдела Н. Галанину и доложил ему о сложившейся ситуации.

Вскоре Новоселов выступил с ходатайством перед заместителем Генерального прокурора об избрании в отношении Филиппова в качестве меры пресечения заключение под стражу. Санкция на арест была получена.

И вдруг спустя три недели Рудовский ожил. Почувствовав, что игра в молчанку может зайти слишком далеко и обернуться для его подзащитного непредсказуемыми последствиями, он по собственной инициативе начал ходатайствовать о проведении различных экспертиз, дабы получить ответы на интересующие его вопросы. Новоселов отказал ему. В постановлении Сергей Анатольевич написал: "Ваши вопросы, которые вы ставите экспертам, свидетельствуют о том, что вы совершенно не знакомы с материалами уголовного дела. Пользуясь случаем, напоминаю вам, что вы и ваш подзащитный ранее имели право с ними знакомиться, но отказались это сделать по собственной воле".

Столь категоричное и жесткое резюме Сергея Анатольевича задело Рудовского за живое. Он подал заявление в суд, в котором написал, что Новоселовым допущены грубые нарушения Уголовно-процессуального кодекса, которые ущемляют гражданские права, гарантированные Конституцией. Рудовский возмущался по поводу того, что Филиппов был допрошен в качестве подозреваемого без участия защиты и никакого адвоката в следственном кабинете изолятора 24 октября не было вообще.

Подводя итог, Рудовский настоятельно требовал отстранения Новоселова от руководства следственной группой.

Пришлось Сергею Анатольевичу и в самом деле на некоторое время отойти от дел. Засел он за подробную объяснительную начальнику отдела по надзору за следствием, дознанием и оперативно-розыскной деятельностью в МВД России советнику юстиции В. Новосадову. Потом Сергей Анатольевич собирал рапорты у сотрудников ОВД, в котором состоялась его встреча с Рудовским. Написал рапорт даже водитель машины Ф. Карцев, подтвердивший, что 24 октября Сергей Анатольевич допросил Филиппова на удивление быстро, чего от обстоятельного Новоселова никак нельзя было ожидать… Вот такие пируэты иногда случаются в следовательской работе. Потом состоялся суд. Нет, речь не о том суде, на котором была доказана вина Филиппова и вынесен ему справедливый приговор. Мы пока говорим о суде, на котором отстаивали свою профессиональную честь два человека: адвокат Рудовский и следователь Новоселов. Председательствовала народный судья О. Неделина. Новоселов, получив слово, без труда доказал присутствие Рудовского в следственной комнате изолятора 24 октября:

– Об этом свидетельствует отпечатанное на машинке заявление, саморучно подписанное Филипповым перьевой ручкой 24 октября. Пусть господин Рудовский объяснит, как в условиях изолятора временного содержания Филиппов мог пользоваться перьевой ручкой и пишущей машинкой…

Суд оставил жалобу адвоката Рудовского без удовлетворения. Но Новоселов не был бы Новоселовым, если бы не попытался довести это дело до логического конца. Герой литературной классики Глеб Жеглов сказал: "Вор должен сидеть в тюрьме!" Сергей Анатольевич подумал приблизительно так: "Лжец не имеет права быть адвокатом!" – и написал заместителю Генерального прокурора РФ государственному советнику юстиции 1-го класса М. Катышеву заявление: "Считаю, что своим заявлением адвокат Рудовский обвинил меня в фальсификации доказательств, оклеветал меня, как следователя, что является преступлением…" И ходатайствовал о возбуждении уголовного дела в отношении Рудовского.

Позже Рудовский давал Новоселову унизительные объяснения по поводу своих неблаговидных поступков и умолял его не возбуждать против него уголовного дела.

Сергей Анатольевич проявил великодушие и заявление свое забрал. Рудовский был отстранен от защиты Филиппова, но тем не менее остался работать в адвокатуре…

Глава 35. ЛЕНКА

Самодельная вытяжка, которую они сделали в сарае, работала из рук вон плохо, особенно при сильном ветре, и друзья после работы испытывали сильные головные боли. Женя где-то слышал, что токсины из организма хорошо выводит парное молоко, и попросил Лену приносить его после каждой дойки – утром и вечером. Они выпивали литра по два ежедневно, но это мало помогало. Чувствовали они себя прескверно. К тому же работа шла не слишком гладко, под рукой вечно не оказывалось необходимого оборудования, и в глазах Лешки Женя все чаще замечал скептицизм.

– Ты уверен, что у нас эту гадость кто-то купит? – спросил он как-то, нагревая на горелке колбу, в которой плескалась черная маслянистая жидкость.

Женя не мог решиться рассказать Леше всю правду – что должен Князю семьдесят тысяч доз, что в Воронеже арестован Игорь Яковенко. Спросил только: "Хочешь заработать и отвлечься от учебы?"

Погода их не баловала. От того, что приходилось часами стоять у стола, у ребят сильно мерзли ноги, и даже раскаленная докрасна "буржуйка" не помогала. Леша загрустил. Его не радовали прогулки по пустынному, пронизываемому студеными ветрами лугу, баня и сальцо под самогоночку. Вздыхая, он вспоминал минувшее безмятежное лето, когда они с Леной дурачились на реке. Пожалуй, только Лена и выводила его из состояния уныния. Когда она, розовощекая, в белой косынке и овчинном полушубке, появлялась в избе и ставила на стол трехлитровую банку с молоком, Леша начинал улыбаться, бормотать комплименты и ласковые глупости. Все остальное время слово из него невозможно было вытащить клещами.

Предпоследнюю стадию синтеза они решили провести днем, потому как ночью из-за сильного мороза находиться в сарае стало невозможно. Работать пришлось в противогазах, потому как вытяжка из-за сильного ветра не давала тяги и "лаборатория" наполнилась фосгеном. Кто из них забыл запереть входную дверь на засов, ни Женя, ни Леша не помнили. Это было роковое стечение обстоятельств. Лена принесла молоко, но, не найдя парней дома, направилась в сарай. Зашла внутрь. Они стояли к ней спиной, не видели и не слышали ее. Она стояла не меньше минуты, вдыхая ядовитый газ, и смотрела, как Женя и Леша колдуют над колбами.

Потом она выронила банку и, теряя сознание, упала на пол. Только тогда парни обернулись.

– Какого черта! – глухим голосом из-под респираторной маски закричал Женя. – Как она сюда вошла?!

Был самый ответственный момент синтеза. Женя не мог отойти от стола. К девушке кинулся Леша.

– Она отключилась! – испуганно сказал он, приподнимая обмякшее тело.

– Вытащи ее на улицу! – проворчал Женя. – Как не вовремя! Я чуть не сжег раствор!

Леша потащил девушку на выход, откидывая ногами осколки банки. Ее полушубок был залит молоком. Леша совсем некстати подумал, что, если бы она облилась молоком, которое продают в городе, жирного пятна не было бы. А от следов этого, деревенского, можно только химчисткой избавиться.

Он уложил ее на опилках под навесом, где был оборудован дровник, и стал шлепать ей по щекам ладонью – другого способа привести человека в чувство он не знал. Дыхание девушки было слабым, пульс едва прощупывался. Леше стало страшно. Он заглянул в распахнутую дверь и крикнул:

– Иди сюда!

Женя вышел не сразу. Сорвал с лица противогаз, под которым обнажилась улыбающаяся физиономия.

– Кажется, все нормально. Осталась последняя стадия – и все! Грамм триста сухой фракции получим точно.

– Да подожди ты со своей фракцией! – оборвал его Леша. – Ленка все никак в себя не придет.

– Надо ей на лицо водичкой побрызгать.

Они зашли под навес. Женя опустился на колено, провел ладонью по лбу девушки.

– Оклемается, – сказал он с оптимизмом.

– У нее губы посинели, – заметил Леша. – Слушай, давай ее в больницу отвезем?

– Обалдел? – пожал плечами Женя и взглянул на часы. – Мне еще доалкирировать осталось… Через семь минут…

– Женя, – с непривычной для себя строгостью произнес Леша. – Она надышалась фосгена.

– Да что ты меня все время пугаешь! – вспылил Женя. – Вон, она уже глаза открыла!

Не сразу взгляд девушки обрел осмысленность. Она села, развязала платок и стянула его с головы. Волосы рассыпались по ее бледному лицу.

– Что со мной? – тихо спросила она. – А банка где?

– Ты как? – спросил ее Леша.

– Голова болит… И перед глазами все плывет.

Она попыталась встать, но ее повело, и она упала бы, если бы ее вовремя не подхватил Леша.

– В общем так, – сказал он твердо. – Ее надо везти в больницу… Беги за машиной.

Женя недовольно засопел. Он смотрел на лежащую у его ног девушку и думал, что она может искусно притворяться, чтобы подольше пробыть в центре внимания двух таких замечательных и образованных москвичей.

– Я все доведу до конца, – заверил Леша, поймав вопросительный взгляд Жени. – Давай, не тяни время.

– Беги за машиной! – проворчал Женя. – А где я ее сейчас найду? Может, у Славки трактор попросить?.. Слушай, а что я скажу в больнице?

Ему так не хотелось заниматься сейчас этой непутевой девчонкой, когда было дело куда более важное. Но Леша твердо стоял на своем, и Женя не стал лезть на рожон. Сходил к вечно пьяному трактористу Славке, который жил рядом с церковью, и попросил у него трактор.

– Три бутылки! – сразу согласился Славка. – Если, конечно, заведешь.

Судьба, видимо, жалела Лену. Трактор завелся, и по разбитой донельзя грунтовке Женя повез Лену в районную больницу. Она была в сознании, но тяжело дышала, и ее лицо было мертвенно-бледным.

– Я тебе писала в институт, – бормотала она. – Ты мое письмо получил?

– Какое письмо? – не понял Женя. Он сейчас думал о том, что сказать в приемном отделении.

– Я выслала тебе фотографии… которые мы летом снимали…

Трактор трясло на колдобинах, и Женя скакал на протертом сиденье, как на лихом коне.

– Слушай меня! – говорил он громко и отчетливо, чтобы девушка все поняла и не переспрашивала. – Скажешь, что мылась в бане и угорела. Понятно? Скажешь, торопилась очень, и пошла мыться, когда еще уголь до конца не прогорел. И тебе стало плохо. Понятно?

– Понятно, – едва слышно ответила девушка.

Когда Женя вернулся в "лабораторию", все горелки уже были выключены, и Леша, сидя на корточках перед "буржуйкой", закидывал в печь дрова.

– Ну? – нетерпеливо крикнул Женя, жадно оглядывая рабочий стол. – Как дела?

Леша кивнул на колбу с темной жидкостью.

– Очень сильная концентрация получилась, – ответил он. – А Лена как?

– Да что с ней случится! – махнул рукой Женя, бережно приподнимая колбу над столом. – Сдал в приемное отделение. Пару укольчиков сделают и выпустят… Сама виновата! Не надо было заходить туда, куда не просят… А ты уверен, что у нас все получилось?

– Какая тут, к черту, уверенность, – пробормотал Леша и взялся за бутылку с самогонкой.

Жене не понравился такой тон.

– От методики Хлыстуна, надеюсь, ты не отходил? – с подозрением спросил он, добиваясь внятного ответа, и все рассматривал жидкость.

– Методика, методика, – проворчал Леша. – Хлыстун шел своим путем, через бензил, а мы – через метил. У него бензильная защита, а у нас метильная! У него была возможность гонять все в высоком вакууме, а у нас нет! У него лаборатория, а у нас сарай!

Женя опустился на табурет, глядя на жидкость в колбе уже с ненавистью.

– Это для меня вопрос жизни и смерти, – едва слышно произнес он. – Я тебе обо всем как-нибудь потом расскажу.

Леша в душу не полез, не стал расспрашивать, что означают слова Жени. Выпил рюмку самогонки, на минуту вышел из сарая, а вернулся со своей сумкой. Женя молча смотрел, как его друг достает из накладного кармана шприц в упаковке, ампулу с дистиллированной водой для инъекций и резиновый жгут. Затем он стеклянным капилляром выбрал из колбы каплю концентрата и растворил ее в ампуле.

– Вперед! – сказал Леша и кивнул на шприц. Сам сел в старое плетеное кресло, засучил рукав и стянул руку жгутом.

На зелье он отреагировал мгновенно и неожиданно. Не успел Женя выдернуть иглу из его вены, как Леша потерял сознание. Его голова безжизненно упала на грудь, и руки повисли как плети. Испугавшись, Женя вытащил Лешу на воздух. Филин быстро пришел в себя, но еще долго молчал и, глядя в одну точку, неподвижно сидел в кресле.

– Уйди куда-нибудь далеко, – наконец произнес Леша, – и вылей эту гадость… Никакого кайфа. Даже намека на него не было. Одно ощущение – будто дубиной по затылку шарахнули…

А утром поселок облетела страшная новость: в районной больнице умерла Лена. Причиной смерти врачи назвали отравление угарным газом.