Текст книги "Два шага на небеса"

Автор книги: Андрей Дышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 23

Едва капитан попрощался и вышел из салона, едва Мизин, вскочив на подиум, предложил всем «нажраться с горя», едва генерал успел сказать мне, что это единственная умная мысль Мизина за прошедшие сутки, как я загородил дорогу госпоже Дамире и, волнуясь, произнес:

– Мне надо с вами поговорить. И чем быстрее, тем лучше.

Она, соблюдая конспирацию, вскинула брови, посмотрела на меня как на злостного нарушителя общественной морали и удивленно произнесла:

– Со мной? А что такое? А почему вы хотите со мной поговорить?

Я не стал изъясняться с ней эзоповым языком, молча взял под локоть и повел к выходу, опережая Алину.

– Вы с ума сошли! – зашипела Дамира, когда мы очутились на лестнице. – Мой сын все видел!

– Да при чем тут ваш сын! – ответил я. – Мы пришли к финишу. Сейчас будет финал.

– Финал? Так быстро? – удивилась женщина. – Вы хотите сказать, что теперь мой сын вне опасности? Но мне нужны гарантии!

– Сейчас вы их получите, – заверил я. – Но сначала надо обо всем рассказать капитану.

– О! – взмолилась Дамира. – Я так не хотела предавать это дело огласке!

– Клянусь вам, что, кроме капитана, об этом никто не узнает. Да он сам не заинтересован в том, чтобы портить настроение пассажирам.

– Да, вы правы, вы правы! – согласилась женщина. – Если бы вы знали, как я вам благодарна! Я так беспокоилась за судьбу Виктора. Мой мальчик такой доверчивый!

Мы вышли на палубу. Я подвел женщину к двери в рубку и, увидев мелькнувшую в окне белую фуражку, постучал.

– Да-да, войдите! – отозвался капитан.

– Я, право, так неловко себя чувствую, – призналась Дамира, прежде чем войти.

Капитан улыбнулся, увидев нас, тотчас предложил женщине маленький раскладной стульчик, а мне кубинскую сигару. Дамира села и вынула из сумочки свои сигареты.

– Чем могу быть полезен? – спросил капитан.

– Дело, по которому мы пришли к вам, не терпит отлагательств, – начал я. – Оно более чем серьезно.

– Я слушаю вас! – Капитан повторно продемонстрировал готовность вникнуть в наши проблемы.

– Я хотела бы, капитан, чтобы все, о чем вы услышите, осталось между нами, – предупредила Дамира.

– Можете на меня положиться, – пообещал капитан и взглянул на меня, полагая, что излагать суть дела буду я.

– Я считаю, что начать должны вы, – перевел я капитанское внимание на Дамиру.

Женщина не стала возражать, вздохнула, прижала ладонь к груди, словно опасалась, как бы не выскочило от волнения сердце, и тихо сказала:

– Мой мальчик очень доверчивый.

– Какой мальчик? – сразу же уточнил капитан.

– Мой сын, – пояснила Дамира, удивленная тем, что капитан оказался таким недогадливым.

– Ну да, конечно, – кивнул Эдди и мельком взглянул на море по курсу яхты.

– У него очень чуткое сердце, – продолжала рекламное вступление женщина. – Он готов безоглядно и бескорыстно помогать каждому, кто его об этом попросит. Бесспорно, это замечательное качество, но, к сожалению, сейчас расплодилось столько мошенников, которые пытаются воспользоваться его добротой с выгодой для себя…

Капитан слушал более терпеливо, чем я, потому как не представлял, насколько издалека начала свое повествование Дамира. Я вежливо перебил:

– Пожалуйста, конкретнее! Кто и когда начал его шантажировать?

– Кто и когда! – в сердцах повторила Дамира. – К сожалению, мой мальчик долгое время находился вне моего контроля, и мне трудно перечислить всех мошенников, которые терзали моего мальчика, словно стая волков беззащитного козленочка. Но можете не сомневаться: их было достаточно много, и они входили в доверие к Виктору под разной личиной…

Мне снова пришлось перебить Дамиру:

– И все-таки давайте перейдем к последним событиям. Какой случай заставил вас обратиться ко мне за помощью?

После этого вопроса я потерял логическую цепочку в ответах женщины и перестал ее понимать.

– Что вы! – с легким укором произнесла она. – Да разве бы я посмела обращаться за помощью к постороннему человеку по столь щекотливому вопросу! Господин Нефедов скромничает, – объяснила она капитану, который смотрел в глаза женщины чрезвычайно внимательно и беспрерывно кивал. – Этот милейший человек сам предложил мне свои услуги, чему я была несказанно рада.

– Позвольте! – поморщился я. – Как это – я сам? Вы, пожалуйста, не путайте. Я просил вас рассказать обо всем подробно, начиная с письма, которое вы отправили мне на московский адрес.

– Какое письмо? – изумилась госпожа Дамира, выпучив на меня глаза. – О чем вы говорите? Не писала я вам никаких писем!

Мне показалось, что я медленно схожу с ума. Теперь капитан уже предельно внимательно смотрел на меня, морщил лоб и кивал.

– Все началось с того, – слегка нервничая, принялась объяснять Дамира, – что эта наглая девка, которую господин Нефедов подкинул моему сыну, села Виктору на шею, заставила его купить путевку в круиз и здесь, на яхте, принялась закручивать ему мозги. Я ее сразу предупредила: девушка, пока я жива, вы женой Виктора не станете! И что вы думаете? Она совершенно нагло мне заявила, что скорее удавится, чем будет воспринимать меня в качестве своей свекрови.

– Очень интересно, – оценил капитан.

– К счастью, господин Нефедов осознал свою вину и предложил мне совершенно безвозмездно свою помощь…

– Что вы придумываете? – прошептал я. – Ничего я вам не предлагал!

– В самом деле! – сказал капитан и перевел взгляд на Дамиру. – Он говорит, что ничего не предлагал.

– Как это не предлагал! – возмутилась женщина. – Как это не предлагал! А кто подкинул мне записку под дверь? Кто, скажите мне, это сделал?

С этими словами она открыла сумочку, недолго копалась в ней и вынула сложенный лист бумаги.

– Пожалуйста, – произнесла она, разворачивая лист и протягивая его капитану. – Я все сохранила. Все вещественные доказательства… Пожалуйста, господин капитан! Читайте! Черным по белому: «Бескорыстно»!

– Да, вы правы, – согласился капитан, прочитав записку, и поднял на меня глаза. – Тут действительно сказано, что вы предлагаете госпоже Дамире бескорыстную помощь. И потому никакой речи о деньгах быть не может.

О чем он говорил? О чем говорила госпожа Дамира? Я выхватил листок из рук капитана и тотчас узнал знакомые мне печатные буквы, выведенные простым карандашом:

«Уважаемая госпожа Дамира! Полагаю, что в качестве невесты вашего сына вы видите более достойную кандидатуру, нежели Стелла. Чувствуя свою косвенную вину за то, что невольно посадил на шею Виктора столь ощутимую обузу, я готов совершенно бескорыстно исправить ситуацию, но боюсь, что мое вмешательство может причинить Виктору душевные страдания. Если вы доверяете мне и готовы предоставить карт-бланш, за завтраком следующего дня подайте мне знак.

Искренне ваш В. Нефедов».

– Это… – произнес я, поднимая глаза, – это что?

– Это записка, которую я нашла вчера вечером в своей каюте, у двери. И, пожалуйста, не опускайтесь до банального вымогательства. Все равно я не дам вам денег.

– Значит, вы ничего не писали мне?

– Я? – не переставала удивляться Дамира. – Зачем? О чем?

– Извините, – произнес я и в совершенно подавленном состоянии вышел из рубки на палубу.

Глава 24

Едва, казалось, я приближался к истине, как меня откидывало прочь, словно демонстранта струей водомета. Очередной промах почти вылепил в моей душе стойкий комплекс неполноценности. Я уже крепко сомневался в том, что смогу распутать это дело. Пока я решал какой-то один вопрос, идя по ложному пути, надо мной, словно пирамида, наслаивалось еще десяток вопросов. Я уже был облеплен ими, как парковая аллея желтыми листьями поздней осенью.

– Ты какой-то грустный, – сказала мне Стелла.

После обеда мы уединились в моей каюте. За бортом немного штормило и накрапывал дождь. В сером тумане с трудом просматривались турецкие берега, расположенные по обе стороны от пролива. Низкое серое небо навевало тоску, и лучшим убежищем для нас стала постель.

Она взяла с пола бутылку светлого кипрского бренди и налила в бокал.

– Может, выпьешь? – предложила она.

Я отрицательно покачал головой, продолжая буравить взглядом мохнатый потолок. Тогда Стелла коснулась пальцем моих губ, провела ладонью по щеке, скользнула по бровям, и я почувствовал ее острые ногти на своем лбу.

– Не хмурься, – попросила она. – Расслабь лоб. Тебе было плохо со мной?

Это был бестолковый и ненужный женский вопрос, за которым скрывалось вымогательство комплимента. Мужчине никогда не бывает плохо с той женщиной, которую он сам же уложил в свою постель. Ему всегда все равно.

– Жалею, что связался с этим круизом, – ответил я. – Мне здесь нечего делать, а на берегу полно работы.

– У-у-у! – протянула Стелла. – Так ты трудоголик? Но отдыхать тоже иногда надо. Расслабляться. Погружаться в приятные эмоции. Любить женщин…

– Откуда ты? – спросил я, убирая руку Стеллы и опуская ее поверх простыни, чтобы не дать ей новой власти над собой. – Что делала ночью на шоссе?

Стелла недовольно заурчала и рухнула на подушку.

– Я говорю о приятных эмоциях, а он начинает вспоминать всякую гадость! – с возмущением произнесла она. – Ничего я там не делала! Не скажу! Не хочу вспоминать!

– Тебя побили, что ли?

– Не скажу! – тверже повторила Стелла. – Зачем тебе это?

– Сам не знаю, – ответил я. – Профессиональная привычка во все темные дела совать нос.

– Вот как? Это что ж за профессия такая?

– Частный детектив.

– Ты – частный детектив? – рассмеялась Стелла. – Не смешите меня! Ты кот! Нежный и сильный кот. А частный детектив – это седой господин в шляпе и с тростью. Он женщинами не интересуется.

– А ты откуда знаешь? – улыбнулся я. – Вот сейчас к нам ворвется твой ревнивец, и ты узнаешь, какой я нежный кот.

Стелла скорчила гримасу.

– Во-первых, он совсем даже не мой. А во-вторых, он мне окончательно разонравился.

– Чем же?

– Боюсь я его. Что-то за ним тянется. Может быть, даже криминал.

– Я этого не заметил.

– Эх ты, частный детектив! Вспомни, как он встрепенулся, когда капитан объявил о проверке документов!

– Человека просто задело, что капитан превышает свои полномочия.

– Никого не задело, а этого докторишку задело! – возразила Стелла. – Ну зачем ему упираться лбом в бетонную стену! Капитан все равно заставит его показать документы и вещи.

– А если не заставит?

– Тогда убьет! – выпалила Стелла.

– У тебя очень смелые предположения. Все будет намного проще. Не станет капитан с ним связываться. Он давно махнул на Виктора рукой. Проверит документы у всех остальных, а врача обойдет стороной.

Стелла выдержала паузу. Мне показалось, что она раздумывает, выложить передо мной козырный довод в пользу своего утверждения или приберечь его на другой случай.

– Все будет наоборот, – наконец сказала она. – Капитан проверит только Виктора, а остальные ему не нужны… Капитану уже все ясно.

Я повернулся на бок и оперся о локоть, нависая над лицом Стеллы.

– Ну-ка выкладывай, что капитану ясно?

– И об этом меня спрашивает частный детектив? Позор!

Стелла, кокетничая, тянула паузу. Чтобы не спугнуть ее своим слишком серьезным видом, я с рычанием повалился на девушку, развел ее руки в стороны и, подавив всякую попытку к сопротивлению, стал покусывать мочку ее уха. Она пищала, ей было щекотно.

– Сдаюсь! Сдаюсь!.. Я не понимаю, что ты от меня хочешь… Твое поведение слишком двусмысленно!.. Я вся в растерянности!..

– Что ты знаешь о капитане?

Получив свободу, Стелла села в постели, поправила волосы, выбившиеся из-под заколки, и разочарованно произнесла:

– Ах какой прозаичный вопрос!

Потянулась рукой вниз, подняла с ковра свои джинсы и запустила руку в карман, поглядывая на меня.

– Только никому ни слова! – предупредила она, вытаскивая небольшой синий листок с обожженными краями.

– Что это? – спросил я.

– Радиограмма, которая пришла капитану, – ответила Стелла. – Точнее, то, что от нее осталось.

Не веря своим глазам, я выхватил из ее рук листок и бережно развернул его. Похоже, что капитан торопливо записывал текст по ходу радиопередачи, сокращая слова. Уцелело совсем немного, левый верхний угол бланка, не больше его трети.

– Кто сжег? – спросил я, приблизившись к иллюминатору, чтобы отчетливее видеть неровные буквы.

– Наверное, капитан, – ответила Стелла. – Я отправила Лору с минералкой из рубки в салон, а сама порылась в мусорной корзине… Разобрал что-нибудь?

– Сейчас, – пробормотал я, вчитываясь в обрывки слов: – «ганами внутр. дел… особо опасный преступ… Симферополе. Шматько Геннадий Ник… семь см, телосложение… осы темные, уложенные с пробором, глаза карие… осо… шникова. Может использ. чужие… дополнит. проверку документов у… отплытия в рейс с тринадцатого июля… нять все меры для его задержания…»

Я поднял глаза. Стелла пристально смотрела на меня.

– Ну? – произнесла она требовательно. – Теперь тебе все ясно?

– Ты думаешь, здесь говорится о Викторе?

– О ком же еще! Дай сюда! – Она протянула руку и выхватила радиограмму. – «Волосы темные, уложенные с пробором, глаза карие». Все сходится!

– Так и у меня волосы с пробором.

– Уже нет, – фыркнула Стелла. – К тому же у тебя глаза голубые.

– У Мизина глаза карие.

– Да он вообще лысый! Какой пробор?! Но самое главное: ты вспомни, как Виктор испугался проверки документов!

Я рассеянно кивал, не зная, что делать с этим открытием Стеллы. Допустим, она права. Но сцепляется ли история с разыскиваемым преступником с тем делом, ради которого я оказался на борту «Пафоса»? Случайное наслоение или же две стороны одной медали?

– Скоро выяснится, права ты или нет, – сказал я.

До ужина нас никто не беспокоил: в дверь не стучались ни капитан с проверкой, ни Виктор с ревностью. Яхта заправилась у плавучего заправщика и, миновав пролив, вышла в Эгейское море. Низкие тяжелые тучи единой массой отступали на север, освобождая небо для закатного солнца, которое залило оранжевыми лучами каюту. Волны улеглись, болтанка прекратилась, и «Пафос» устремился на юг по зеркально-гладкому морю, маневрируя между больших и малых греческих островов, которые издали напоминали нагромождение обломков бетонных плит.

Стелла ушла к себе, чтобы переодеться к ужину в вечернее платье. Я с удовольствием побрился и несколько модернизировал прическу. Затем, сидя за столом под лампой, долго рассматривал фотографию Валеры в паспорте. Если бы не произошло несчастья, он был бы жив и плыл бы сейчас вместо меня, думал я. Неужели события на яхте разворачивались бы по тому же сценарию? Нападение на Мизина. Радиограмма. Две записки, исполненные печатными буквами и простым карандашом. Скандал между капитаном и Виктором. И чувственная Стелла спала бы с Валерой на той же кровати?

Я вдруг почувствовал, что начинаю ревновать. Но я не столько ревновал Стеллу к ожившему в моем воображении Валерке. Во мне шевельнулось задетое самолюбие. Дело, за которое я взялся, уже вошло в мою плоть, пропитало меня, стало моей ноющей раной, и даже мысль, что кто-то мог распутать его вместо меня, была невыносимой.

В коридоре никого не было, даже Мизина. Я тихо прикрыл за собой дверь и, чтобы не создавать лишнего шума, не стал запирать ее на ключ. Все равно красть или досматривать у меня было нечего, а тому, кто захочет подкинуть мне записку, я даже упростил задачу.

Неслышно ступая по ковровой дорожке, я подошел к лестнице, оглянулся и свернул в отсек, где находился ящик со спасательными жилетами. Странно, что я раньше не обратил внимания на это явное несоответствие предназначения жилетов и способа их хранения: ящик был закрыт на большой навесной замок. Значит, если яхта пойдет ко дну, пассажирам придется разыскивать монтировку или ножовку.

Вместо монтировки я с успехом воспользовался пожарным ломиком. Замок оказался крепким, а вот ушко, на которое он был надет, провернулось и лопнуло, металлически лязгнув у моих ног. Я поднял его, закинул за шкаф, а ломик повесил на прежнее место. Но едва я взялся руками за крышку ящика, как за моей спиной кто-то кашлянул.

Я обернулся. У лестницы, заложив руки за спину, стоял капитан.

– Вас что-то интересует? – спросил он.

– Да! – ответил я. – Мне хотелось бы примерить спасательный жилет и убедиться, что их достаточное количество.

– Что ж, примеряйте! – ответил капитан.

Я поднял крышку. Ящик доверху был наполнен оранжевыми пробковыми жилетами, обшитыми крепкой тканью. Я взял тот, который находился сверху, покрутил его в руках и отложил в сторону.

– Не нравится? – спросил капитан.

– Кажется, он будет мне немного маловат.

– Тогда возьмите другой. С самого дна.

Я погрузил руку в мешанину из жилетов, коснулся пальцами дна ящика, а затем ухватился за первые попавшиеся лямки.

– Я могу взять его с собой в каюту? – спросил я, надев на себя жилет и затянув лямки с липучками. – Очень симпатичная штуковина. С ней я буду спокойнее спать.

– Нет, – возразил капитан. – Согласно аварийной инструкции жилеты должны храниться здесь.

– Под замком?

– Я решаю, использовать замок или нет, – жестко ответил капитан, делая ударение на слове «я». – И срывать его было вовсе не обязательно.

Несколько напряженных мгновений мы смотрели друг другу в глаза и молчали.

Глава 25

У меня стало складываться впечатление, что наши собрания в кают-компании за трапезным столом постепенно превращаются в скандальные разборки и выяснения отношений. Сначала все шло, как обычно. При полном молчании каждый жил эмоциями утоления голода. Мизин устанавливал новые рекорды по скорости поедания блюд; Стелла, не сводя с меня лукавых глаз, выстраивала ярко накрашенные губы буквой О и медленными движениями вводила туда либо скрученный в трубочку ломтик ветчины, либо сардельку, либо грибочек; Виктор, закрепив салфетку на стоячем воротнике пиджака, подолгу и сосредоточенно препарировал вилкой и ножом какой-нибудь кулинарный изыск, при этом почти ничего не ел; генерал критически осматривал содержимое своей тарелки, вполголоса высказывал неудовлетворение качеством пищи, в результате чего кое-что перепадало Мизину; госпожа Дамира с познавательным интересом пробовала все, что было на столе, всем оставалась довольна и с аппетитом принималась раскуривать сигарету; моя маленькая Алина ела тихо и незаметно, как мышка, и ее затуманенный взгляд зачастую был устремлен сквозь меня, и в мыслях ее, по моему разумению, в эти минуты было черным-черно.

Когда пища уже не оказывала столь сильного влияния на настроение пассажиров, кают-компания потихоньку начинала бурлить.

– Господин Челеш, – сказал капитан, появившись пред нашими очами как раз перед подачей кофе, – потрудитесь зайти ко мне сразу после ужина.

Я почувствовал, как за столом все притихли в ожидании очередного раунда.

Виктор неторопливо вытер губы салфеткой, кинул ее на тарелку и, не поворачивая головы, спросил:

– Вы намерены начать проверку документов с меня?

– Я пока прошу только зайти ко мне, – сдержанно повторил капитан, с силой наматывая на ладонь цепочку, которой было связано несколько ключей. Я заметил, что у него была такая привычка – нервничая, теребить в руках цепочку, словно пробуя ее на прочность.

Мне показалось, что он очень хочет избежать конфликта, но Виктор уже завелся.

– У меня сегодня нет времени, – ответил он, явно провоцируя капитана на непопулярные меры. – К тому же я неважно себя чувствую и собираюсь провести вечер в постели.

Стелла по обыкновению закатила глазки вверх. Я разделял ее чувства, так как вовсе не ожидал, что врач окажется таким занудой и склочником.

– Хорошо, – согласился капитан, из последних сил сохраняя миролюбие. – Я спущусь к вам.

– А я вам не открою, – с издевкой предупредил Виктор.

Тут неожиданно возмутился генерал. Оттолкнув от себя тарелку, он рассерженно произнес:

– Да что вы, в самом деле, упрямитесь, как мальчишка! На борту яхты вы обязаны подчиняться ее капитану!

– Что-то такого пункта в договоре с турагентством я не заметил, – безапелляционно ответил Виктор.

Тут за него заступилась мать:

– Господин капитан! Мне кажется, что вы предвзято относитесь к моему сыну! Не понимаю, чем он провинился перед вами. Я советую вам во избежание больших неприятностей оставить его в покое.

– Большие неприятности скорее будут у вашего сына, – ответил капитан.

– Вы угрожаете? – вздернула голову Дамира.

– Я предупреждаю, – поправил Эдди.

Слушая эту перебранку, я вспомнил наш со Стеллой разговор. Она верно подметила: Виктор под любым предлогом избегал проверки документов, и это вряд ли можно было объяснить скандальным характером или упрямством, если, конечно, врач не был абсолютным идиотом. У него были веские, может быть, более веские, чем у меня, основания избегать проверки документов. И все же мне было очень непросто представить его в образе опасного преступника, которого разыскивала береговая милиция Крыма.

Тем временем ситуация накалялась. Капитан стремительно подошел к столу с таким видом, словно намеревался ударить Виктора, и нервным голосом обратился к Дамире:

– Очень прошу вас: повлияйте на своего сына, иначе…

– Что иначе? – перебил врач.

– Иначе я буду вынужден принять неадекватные меры, – прошипел капитан, склонившись над головой Виктора.

– Давайте жить дружно! – предложил Мизин. Он держал в каждой руке по кусочку сыра и попеременно откусывал от них. – В конце концов, Виктор, покажите вы ему свой паспорт! Я не пойму, в чем проблема.

– В том, что вы еще слишком молоды, – ответил врач.

– Капитан! – решительно произнесла госпожа Дамира. – Я окажу влияние на сына и думаю, что мы представим вам документы. Но в свою очередь я требую, чтобы на яхте были созданы нормальные условия.

– Что вы имеете в виду под нормальными условиями? – спросил капитан.

– У меня астма! – таким тоном, словно в этом был виноват капитан, заявила Дамира. – Но я не могу открыть иллюминатор, чтобы подышать морским воздухом! Я требую, чтобы вы открыли в моей каюте иллюминатор!

– Мама, – краем рта произнес Виктор, – я не пойму, при чем здесь иллюминатор?

– Это невозможно, – ответил капитан. – Если иллюминатор открыть, то при волне в каюту хлынет забортная вода. Дышите морским воздухом на палубе.

– Но сейчас же нет волны!

– Она может появиться в любую минуту.

– И все же я настаиваю!

– Капитан, – начал пояснять Виктор, – просьба моей матери не имеет никакого отношения к моей позиции.

Генерал ткнул меня в плечо.

– Пойдем выпьем водки!

– Господи! – взмолилась Стелла. – Как вы мне все надоели!

Капитан кинул короткий взгляд на Стеллу и отпарировал точным выпадом:

– А копаться в мусорной корзине вам не надоело?

– Ах, ах, ах, – произнесла Стелла, ничуть не смутившись от разоблачения. – Какие мы все наблюдательные! Ну точно как частный детектив Валерий Нефедов!

Вот этого я от Стеллы никак не ожидал! Я водрузил на нее свой недоуменный взгляд, в то время как все присутствующие за столом немедленно посмотрели на меня.

– Что вы говорите? – с крепким скептицизмом произнесла госпожа Дамира, рассматривая меня так, словно видела впервые.

– Правда, что ли? – усмехнулся генерал.

– Скажите, пожалуйста! – ожила Алина, не принимавшая до этого участия в склоке. – Ни за что бы не поверила, что вы сыщик! И давно на этой работе?

– Как убили моего друга, – не разжимая зубов, ответил я.

– С ума сойти!

– Я тоже сначала не верила, – поделилась своими чувствами Стелла.

Я наступил ей на ногу. Стелла ойкнула и обнародовала:

– Кажется, господин Нефедов наступил мне на ногу.

– Наверное, он хотел подать вам тайный знак, чтобы вы не выдавали его, – предположила Алина и обернула салфеткой холодную куриную ножку.

Моя неожиданная легализация вмиг залила междоусобный пожар. Так и не договорившись с врачом, капитан прекратил терзать связку ключей, опустил ее в карман кителя и вышел из кают-компании. Стелла в ответ на мой гневный взгляд послала мне воздушный поцелуй. Генерал расхотел пить со мной водку и захромал к выходу один. Мизин, контролируя расход продуктов на столе, начал вслух вспоминать, как он тоже хотел стать милиционером, потому что с детства мечтал иметь резиновую дубинку. Виктор встал из-за стола и, прежде чем выйти, сказал:

– Прошу прощения, господа, за то, что косвенно по моей вине вы стали свидетелями неприятной сцены.

Затем вышли госпожа Дамира и Алина. За столом остались Мизин, Стелла и я. Я ждал, когда Стелла встанет из-за стола, чтобы где-нибудь в коридоре вразумительно объяснить ей, что рассказывать то, о чем не просят, неэтично. Мизин тоже ждал, когда мы со Стеллой уйдем, чтобы спокойно и без свидетелей нормально поесть. Но девушка нарочно тянула время, по крохотным кусочкам откусывая печенье с шоколадной пропиткой.

– Мне страшно от твоего взгляда, – сказала она. – Ты похож на злого тигра.

Мне не хотелось выговаривать Стелле при Мизине. При студенте вообще не хотелось ни говорить, ни думать, ни делать что-либо, словно он был каким-нибудь гнусным папарацци, до зубов вооруженным всевозможной видео– и аудиоаппаратурой, подслушивающими устройствами, а также энцефалографом и детектором лжи.

– А я давно догадывался, что вы милицейский, – блеснул осведомленностью Мизин. – А частный детектив – это, значит, за бабки работаете или просто на кого-то конкретно?

– Намазать тебе хлеб толстым слоем масла? – спросил я Мизина.

Наконец мы со Стеллой оказались в пустом коридоре. Я тотчас прижал ее спиной к перегородке.

– Ой, ой, ой! – заскулила она. – Мне больно! Стоп-кран между лопаток упирается!

Я переставил ее на другое место. Стоп-крана, естественно, на стенке не оказалось. Стелла хохотала, широко раскрыв рот, полный крупных зубов.

– Чего ты сердишься? – примирительно успокаивала она меня. – Я все правильно сделала! Уже не было сил слушать этих двух ослов! А теперь посмотри – они испугались и замолчали. Теперь на яхте будет тишь да гладь, потому что каждый будет помнить: где-то по темному коридору бродит храбрый сыщик…

Я зажал ее неугомонный рот ладонью и посмотрел по сторонам. Стелла оторвала мою руку от своего лица.

– Что с тобой? – испуганно произнесла она. – Ты меня чуть не придушил!

– Ты ничего не замечаешь? Запах!

– Да, – согласилась Стелла и по-собачьи приподняла нос, принюхиваясь. – Что-то горит.

Я кинулся по коридору, приближаясь к каждой двери. Не дойдя до лестницы, я остановился, ударом кулака раскрыл дверь своей каюты, но там воздух был чистым и прозрачным.

– Назад! – крикнул я девушке и побежал к кают-компании, почти уверенный в том, что Мизин в поисках еды пробрался на камбуз и там нечаянно устроил поджог.

– Смотри! Здесь! – крикнула Стелла, показывая на дверь с цифрой 1, из-под которой плоской струей выползал дым.

Я громко постучал в дверь и позвал:

– Госпожа Дамира! Откройте немедленно! Вы слышите меня? Что у вас там горит?

Дверь была заперта, изнутри не доносилось ни звука.

– Надо ломать, – решительно заявила Стелла. – Не дай бог бабуля задохнется!

И сама с отвагой пожарного кинулась на дверь. Оттолкнув девушку, я прыгнул на дверь обеими ногами и выбил ее вместе с петлями. Дверь упала внутрь каюты, из проема повалил удушливый дым. Я ожидал увидеть полыхающее пламя, охваченную огнем штору на иллюминаторе, корчащийся от высокой температуры пластиковый стол, но вместо этого увидел призрачный силуэт госпожи Дамиры.

– А что такое?! А что происходит?! – испуганно закричала она, неотвратимо надвигаясь на меня. – Как вы посмели! Это что ж вы тут натворили?!

Ручаюсь, что она ударила бы меня кулаком в лицо, если бы я вовремя не отступил. Выскочив в коридор, женщина схватила шифоновый платок, висевший у нее на шее, и прижала его ко рту. Я заметил, что пальцы на ее правой руке выпачканы в чем-то черном.

– Сколько дыма! – удивленно воскликнула она, словно дым проник из коридора в ее каюту, а не наоборот. – Здесь невозможно дышать!

Я протиснулся между ней и переборкой и нырнул в каюту. Огня нигде не было. Недоумевая, я застрял между кроватью и платяным шкафом, глядя по сторонам, и не видел ничего, что могло бы стать источником дыма.

– Стелла! – крикнул я. – Зови капитана! Пусть проверит трюм. Наверное, там горит!

И вдруг заметил, как дым вытекает через неприкрытую дверь туалета. Я распахнул ее и, зажав пальцами нос, слезящимися глазами посмотрел в унитаз. На его дне лежала большая горстка пепла.

– Имейте совесть, молодой человек! – внезапно ворвалась в туалет госпожа Дамира и, оттолкнув меня в сторону, нажала кнопку слива воды. – Вы бы еще куда-нибудь заглянули!

Я вышел в коридор, в котором уже стояли генерал с барсеткой и Мизин с бутербродом.

– Безобразие! – ворчала госпожа Дамира. – Что вы сделали с моей дверью?

– Вы были очень неосторожны, когда что-то сжигали в унитазе, – сказал я.

– Я сжигала? – зачем-то возмутилась женщина, когда опровергать это было нелепо. – Ничего я не сжигала. Может быть, покурила немного.

Генерал, усмехнувшись, положил мне руку на плечо и потащил за собой.

– Идем, детектив, водки выпьем. Здесь дышать нечем.

Нам навстречу вылетел капитан с огнетушителем в руке. Лицо его было бледным.

– Где?! – крикнул он.

– Отбой! – махнул рукой генерал. – Госпожа Дамира покурила немного, а наш детектив выломал дверь.

– Покурила? – переспросил капитан, сомневаясь, правильно ли он понял генерала, и посмотрел на задымленный коридор. – Это что ж она курила? Свернутую в трубку газету?

Мы едва успели расступиться. По лестнице на палубу быстро поднимался Виктор, ведя под руку мать. Госпожа Дамира, глядя во все стороны красными безумными глазами, хрипло кашляла и все время качала головой.

– Вы с ума сошли, мама! Вы с ума сошли! – бормотал врач. – Это же так опасно! Бронхорея… токсический отек легких…

Мы молча проводили их глазами. Капитан, повернувшись ко мне, вздохнул и, ожидая сочувствия и понимания, произнес:

– Первый раз в жизни вижу таких пассажиров! Будет чудо, если они не затопят яхту.

Клянусь, таким тоном, каким капитан произнес эти слова, не шутят.