Текст книги "Остров невезения"

Автор книги: Андрей Дышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11
Особые полномочия

– Ты с кем разговаривал? – закричал Дикобраз. – Это кто там без сознания?

– С полковником Чеффинджем, – ответил Гера. – Но ты не волнуйся. Я тебя не выдам. Буду молчать как рыба.

– Что?! – воскликнул Дикобраз и захлопал глазами. Пилот вел себя нестандартно – и сценарий злодейства дал сбой. – Какого черта… Что значит «не выдам»? Да мне, наоборот, надо…

Он схватил наушники и попытался надеть их на свою непомерно большую голову.

– Алло! Алло! – кричал он. Один наушник лежал на ухе, а второй почему-то на глазу. Усы и борода лезли Дикобразу в рот, и он крутил головой и плевался. – Полковник! Где вы там, черт вас подери! Вы меня слышите?

Наконец он сообразил, что полковник его услышит, если нажать кнопку на штурвале, и через голову Геры полез на приборную панель. Предвидя, что эта возня на рычагах управления может закончиться плачевно для самолета, Гера оттолкнул Дикобраза от себя.

– Хватит ерундой заниматься! – крикнул Гера и, не обращая внимания на пистолет, врезал Дикобразу по лбу. Наушники сразу свалились с головы Дикобраза. – Если ты хочешь на Тринидад, то я должен запросить у диспетчера сопровождение!

– Запрашивай! – переводя дух, ответил Дикобраз, потирая лоб. – Только без глупостей!

– Полковник, – усталым голосом произнес Гера, как только услышал отчаянные вопли Чеффинджа. – На борту «Лиджета» все в порядке…

Подлый Дикобраз вдруг резко склонился над микрофоном, который торчал у рта Геры, и скороговоркой закричал:

– Полковник! С вами говорит исламский террорист Абдул Азиз! Я намерен совершить теракт, развеять над Тринидадом сибирскую язву!..

Гера с опозданием оборвал связь. Зачем этот идиот выдает себя за террориста? Это же клоун, а не террорист! У него уже борода и усы отклеиваются!

– Полковник, – сказал Гера, в очередной раз оттолкнув от себя Дикобраза. – Что вы как мальчик, в самом деле! Не принимайте вы близко к сердцу этот бред! У раненого в связи с травмой черепа начался приступ мании величия! Это естественное явление. Сейчас все психушки мира под завязку Бен Ладенами заполнены!

– Э-э!! – закричал Дикобраз и даже попытался сунуть ствол пистолета Гере в ноздрю. – Это у меня бред? У меня? Да моя голова еще никогда не была столь ясной, как сейчас!

– Посудите сами! – громче и быстрее заговорил Гера, выкручивая Дикобразу ухо. – Кому можно больше доверять – пилоту, управляющему самолетом, или несчастному экологу с пробитой головой?

Дикобраз снова выхватил наушники у Геры и, на сей раз не надевая их, заорал в микрофон:

– Врет он все! Врет! Я действительно Азиз! Я разнесу весь Тринидад к едрене фене! Я заражу всех сибирской язвой, сифилисом и слабоумием! Объявляйте на Тринидаде тревогу! В первую очередь спасайте туристов и обслуживающий персонал отелей! Закрывайте все пляжи и зоны отдыха! Все заражу, все! Только Сесспул не трону…

Гера давно отпустил кнопку связи, и этот словесный понос полковник не слышал.

– Хватит! – взмолился Гера, открывая планшет с картой. – Ты его убедил.

– Что значит «убедил»? – возмутился Дикобраз. – Ты что, мне не веришь? Я в самом деле Азиз!

– Азиз так Азиз, – ответил Гера и пожал плечами. Он склонился над картой, пытаясь вычислить, далеко ли еще до Тринидада. – Мне-то какое дело? Кстати, а этой самой язвы у тебя много?

– Два мешка! – криком ответил Дикобраз. – Не веришь – иди посмотри! В туалете стоят!

– А кто их туда занес? Женщина с собачкой?

– Не твое дело!

Гера списал с дисплея навигации координаты, нашел их на карте и поставил карандашом жирную точку. Затем соединил точку с треугольником, обозначающим аэропорт Пьярко.

– А хватит двух мешков на весь остров? – спросил он, не отрываясь от карты.

Лоб Дикобраза покрылся пунцовыми пятнами. Он яростно сверкнул глазами и слезливо выкрикнул:

– А ты что меня провоцируешь? Чего задаешь каверзные вопросы? Умный очень? Сейчас в дырке башку сделаю!

– Наверное, ты хотел сказать «в башке дырку»? – поправил Гера, корректируя курс на селекторе удержания направления.

«Лиджет», умный и доверчивый, как пес, слегка накренился, следуя новым курсом. Теперь он летел прямиком к райскому острову Тринидад. Почувствовав, что самолет слегка изменил направление, Дикобраз кинулся к боковому окошку. Трудно сказать, что он собирался там высмотреть, но он крепко прижался к стеклу взопревшим лбом и замер.

Воспользовавшись моментом, Гера подобрал наушники и прижал их к уху. Он хотел клятвенно заверить полковника, что оглушит и свяжет Абдула Азиза, но только в том случае, если полковник даст добро на посадку в аэропорту Пьярко на Тринидаде. Не успел Гера нажать на кнопку, как Дикобраз кинулся к нему и схватил его за волосы.

– Что ты ему сказал?!

– По-моему, у твоего пистолета ствол кривой, – ответил Гера.

– А это для того, чтобы пуля по черепной коробке кругами летала! – пояснил Дикобраз, тряся своими космами перед лицом Геры.

– Сейчас ты у меня будешь по салону кругами летать! – пообещал Гера и, без труда выдернув пистолет из потной ладони Дикобраза, заглянул в его ствол. – Чем он стреляет? Пистонами или пластиковыми шариками?

Гера швырнул пистолет в салон, надеясь, что Дикобраз немедленно кинется за своей игрушкой, но тот вдруг выдернул штекер наушников из гнезда. Гера с укором покачал головой и кивнул на приборную панель, где требовательно мигала красная лампочка радиовызова.

– Надо ответить.

– Ты больше не будешь с ним разговаривать! – ответил Дикобраз и, дразня, поднял наушники над своей головой. – Рули на Тринидад и помалкивай!

– С военными шутки плохи… – предупредил Гера. – Давай не будем выводить из себя этого вояку, пока он не засветил нам ракетой в правый двигатель.

– Что? В правый двигатель? – легкомысленно произнес Дикобраз, ничуть не испугавшись такой перспективы. – Хватит тебе страшилки рассказывать! Рули на Тринидад, и никаких разговоров!

– Понимаешь, в чем прелесть ситуации? – душевно произнес Гера. – Между мной и тобой нет никаких противоречий, наши цели во многом совпадают. Тебе надо на Тринидад? Мне тоже. Хочешь, чтобы я пролетел над островом? Сделаю, нет проблем. Ты только объясни, какого черта ты корчишь из себя террориста?

– А кто я, по-твоему, черт тебя подери! – крикнул Дикобраз, размахивая перед лицом Геры наушниками.

– А бес тебя знает, кто ты! – откровенно ответил Гера. – Только мне-то врать не надо! Какой ты, в задницу, террорист! Тебя соплей перешибить можно.

– Ну, перешиби! Перешиби! – начал подзадоривать Дикобраз.

– Давай сначала сядем в Пьярко, а то у меня руки заняты.

– Я террорист, понял?! – сорвавшись на истерические ноты, крикнул Дикобраз и стал стучать себя кулаком в грудь. – Террорист я, террорист! Абдул Азиз! Камикадзе! Одиночка! У меня руки по локоть в крови! На мне тысячи загубленных жизней! На мне клейма ставить негде! Да я…

Он стал смотреть по сторонам и под ноги в поисках какого-нибудь объекта, на котором можно было бы продемонстрировать свою матерость и жестокость. На его беду, под ногами оказалась стеклянная бутылка из-под минералки. Дикобраз поднял ее за горлышко, как гранату, чуть согнул ноги в коленях, сделал страшное лицо и с силой обрушил бутылку себе на голову.

Раздался глухой удар. Бутылка не разбилась. Дикобраз взвыл от боли, швырнул бутылку в салон и принялся растирать ладонями ушибленное место.

– Я не успел тебя предупредить, – с сочувствием сказал Гера. – Бутылка французская, из небьющегося стекла.

У Дикобраза совсем поехала крыша. Желая умереть, но доказать, что он террорист, он кинулся к боковому окну, чтобы пробить его своей головой. Гера едва успел поймать его за подол кожаной жилетки.

– Тихо, тихо! – попытался успокоить Дикобраза Гера. – Ломать самолет не надо! Вот если ты в самом деле террорист, то какого лешего признался в этом полковнику? Зачем шум поднимаешь? Сделал бы тихонько свое черное дело и сошел бы с самолета в Пьярко.

– Не твое собачье дело! Я сам знаю, где мне сойти!

– Если ты будешь грубо со мной разговаривать, я сброшу тебя с самолета, – предупредил Гера.

– Ладно! – согласился на условие Геры Дикобраз. – Давай договоримся по-хорошему. Ты пролетаешь над Тринидадом, я высыпаю порошок, потом летишь на Питон и там меня высаживаешь. Я тебя не знаю, и ты меня не знаешь. Тебе хорошо, и мне хорошо! Понял?

– Конечно, понял! – ответил Гера, кидая взгляды на темечко Дикобраза, где вздулась приличная шишка. – Но с диспетчером все же придется связаться, чтобы узнать свои координаты, скорость ветра, давление и точку росы. У тебя же умное лицо, ты сам должен это понимать!

Время шло. Пока террорист компенсировал боль моральным удовольствием от комплимента, «Лиджет» со скоростью пятьсот пятьдесят километров в час мчался на Тринидад. Подальше от кровожадной группы захвата! К Лисице! К пустынному пляжу, где так приятно пить охлажденный ром и закусывать его ананасом!

Дикобраз молчал, собирая раскиданные после удара мысли в кучу. Наконец он поднял с пола наушники и воткнул штекер в гнездо. Решение созревало в нем очень медленно. Он с недоверием и опаской пялился на мигающую лампочку радиовызова.

– Если это полковник, то подтверди, что я собираюсь рассеивать над Тринидадом какой-то подозрительный белый порошок, похожий на сибирскую язву, – сказал Дикобраз, явно теряясь в обстановке, и нахлобучил на голову Геры наушники.

– «Лиджет», «Лиджет», «Лиджет»… – монотонно бубнил полковник, видимо, уже потеряв надежду услышать голос пилота.

– На связи! – ответил Гера, настороженно поглядывая на Дикобраза: как бы он все-таки не стал биться головой в окно.

– Что у вас?!! – на грани истерики крикнул полковник. – Какая обстановка?!! Какие он выдвигает требования?!!

– Уже никакие, – тихо ответил Гера и даже рот прикрыл, чтобы Дикобраз не услышал. – Он умер, полковник. Я хотел его оглушить, но бутылка оказалась небьющейся…

– Я вам не верю! – заорал полковник. – Он держит вас на прицеле? Да? Не позволяет говорить правду? «Лиджет», я уже доложил о террористе в Министерство обороны! Обратного пути нет! И потому я приказываю вам немедленно взять курс на военную базу в Венесуэле! Один восемь шесть! Повторяю. Один восемь шесть! В противном случае я воспользуюсь особыми полномочиями, данными мне президентом…

Дикобраз догадался, что Гера говорит вовсе не с диспетчером, и снова снял с него наушники.

– Полковник обещает разнести нас на кусочки ракетой класса «воздух – земля», – сказал Гера равнодушно.

Кажется, Дикобраз поверил в возможность такого развития событий. Он свел брови к переносице и принялся грызть ногти. Гера смотрел на него, как учитель на провинившегося школьника: мол, видишь, чего ты, недоумок, добился!

– Надо убедить его, что ты умер! – начал настаивать Гера, кидая взгляды на главный полетный дисплей – сколько осталось до аэропорта? – Допустим, ты попробовал на вкус свой порошок и отравился. Или попытался пробить головой переборку, но черепная кость не выдержала. Тогда полковник оставит нас в покое, и мы без проблем долетим до Тринидада.

Дикобраз продолжал думать. Гера снова взглянул на дисплей. Думай, камикадзе, думай! Минут через пять самолет войдет в зону радаров Пьярко, а еще через десять колеса серебристой птички коснутся бетонки аэропорта.

– Ты доиграешься, что полковник долбанет по нас зенитно-ракетным комплексом, – повторил Гера, пытаясь втянуть Дикобраза в дискуссию об армейском долге и особых полномочиях.

– Ерунда! – не слишком уверенно произнес Дикобраз, садясь в кресло второго пилота. – Не посмеет. Он только пугает. Зенитно-ракетный комплекс не входит в мои планы. Я так не согласен.

– Ты не согласен! – усмехнулся Гера. – А с террористами сейчас разговор короткий. Назвался исламистом – кранты тебе! Ни суда, ни следствия не будет. Гарантию даю, что заполучить ракету в двигатель то же самое, что в задницу. Ощущения одинаковые.

Дикобраз криво усмехнулся, но тем не менее вылез из кресла и встал у борта. Он решил, что в такой позе меньше рискует заполучить ракету в зад.

– Я не пойму, что ты теряешь? – продолжал убеждать Гера. Он как мог тянул время. До Тринидада оставалось совсем немного. – Я скажу, что ты умер. Полковник успокоится. Я начну облетать остров, ты зайдешь в туалет и без суеты, с чувством достоинства, высыплешь свой порошок в унитаз, а потом смоешь. И он посыплется на головы мирных граждан.

– А разве из унитаза все сыплется вниз? – недоверчиво спросил Дикобраз.

– Конечно! – заверил Гера. – А куда ж еще? В бензобак, что ли?

Дикобраз хихикнул, невольно посмеявшись над своей наивностью. Столько лет живет, а до сих пор не знает, что дерьмо из самолета падает вниз, а не поступает в бензобак!

– Дай же мне наушники! – потребовал Гера, видя, что почти убедил Дикобраза.

Дикобраз сгрыз все лишнее, что росло на его пальцах. Наконец он сказал:

– Мне надо посоветоваться с шефом. Поставь-ка частоту сто тридцать восемь и пять!

Вот это номер! Гера явно недооценил Дикобраза. Оказывается, это вовсе не псих-одиночка. У него есть шеф! А у шефа есть коротковолновая радиостанция, которая способна принимать частоту 138,5!

Склонившись над панелью радио, Гера стал крутить ручку настройки. Когда на дисплее высветилась нужная частота, Дикобраз загундосил в микрофон:

– База, ответь Язве! Прием!

И тотчас же притих с раскрытым ртом, прислушиваясь. Что ответила База, Гера, разумеется, не слышал.

– Но какой-то полковник грозится разнести самолет зенитно-ракетным комплексом! А ты думаешь, приятно заполучить ракету в зад? – жалобно произнес Дикобраз. База легко переубедила его, и Дикобраз заговорил уже другим тоном: – Ну да, я тоже считаю, что он на понт берет… Понял, шеф, отработаю наш план полностью… Есть! Конец связи!

Много бы Гера отдал за то, чтобы узнать, о чем говорила База!

Он отвернулся, чтобы не выказывать своего любопытства, но на всякий случай запомнил: 138,5.

– В общем, так! – подвел итог разговору с шефом Дикобраз, снимая с себя наушники и глядя на Геру просветленными глазами. – С полковником на связь не выходить! Держать курс на Тринидад! Будем травить туристов язвой, как колорадских жуков дустом!

«Хрен с тобой! – подумал Гера. – Ты сам напросился. Придется сделать еще одну попытку разбить бутылку о твою голову. И сдам я тебя полиции в том же виде, в каком принял на Питоне: на носилках и под простыней!»

Он повернул голову к боковому окну, чтобы посмотреть, виден ли уже заветный берег Тринидада, как вдруг невольно свистнул и вполголоса выругался.

Рядом с «Лиджетом», едва не задевая его крыло, покачиваясь, как на рессорах, висел пятнистый, похожий на саламандру «фантом».

Глава 12
Страховой случай

Лисица зажгла свет и спустилась в сырой и прохладный подвал. Ей было немного страшно в этом сумрачном круглом помещении, напоминающем дно колодца. Она встала посредине, посмотрела на кирпичный свод, покрытый каплями росы, на строй красных баллонов со сжиженным газом, на толстые, похожие на удавов провода и поежилась. Настоящий склеп! Не хватает только прямоугольных ниш в стенах да покрытых паутиной и пылью высохших тел. Трудно поверить, что вверху, за бетонной перемычкой, находится теплый и светлый гостиничный номер с широким окном и балконом, с которого по подвесному мостику можно пройти к морю…

«Жалко, конечно! – подумала Лисица. – Строили, строили, и все коту под хвост! Но ничего не поделаешь. Любовь требует жертв».

Она опустилась на корточки и разложила на полу инструкцию, которую ей нарисовал отец. Сначала надо проверить, принимает ли мобильный телефон здесь сигнал… Прекрасно! На дисплее два треугольника. Значит, сигнал достаточно сильный… Затем при помощи крестовой отвертки надо снять с мобильника крышку…

Лисица неторопливо и по пунктам выполняла инструкцию. Воткнула запал в тротиловую шашку, к нему подсоединила два тонких провода. Цепочку продолжила микросхема с блокиратором, связанная проводами с клеммами мобильника… Готово! Теперь надо аккуратно перенести эту хрупкую конструкцию ближе к газовым баллонам. В этом подвале температура будет настолько высока, что детали мобильника и провода сгорят бесследно, и ни один следователь не найдет следов умышленного поджога.

Закончив работу, Лисица еще раз просмотрела инструкцию и, скомкав ее, кинула на баллоны… Прощай, «Башня»! Прощай, гениальный шедевр Ивана Герасимова!

Едва сдерживая слезы, она вышла из подвала и поднялась по спиральной лестнице в фойе. Паркетный пол уже был отмыт от строительной пыли и покрыт лаком. В пластиковых кашпо полыхали огнем красные цветы. Голубые шторы мягкими волнами опускались на диваны. А под потолком, словно под цирковым куполом, протянулись узкие подвесные мостики. В кажущемся хаосе была своя притягательная сила. Глядя наверх, хотелось пройтись по этим хрупким на вид дорожкам, сотканным из крепкой парусины и бамбуковых палочек. Люди всегда мечтают стать птицами. А эти мостики могут оторвать людей от земли и сымитировать полет. Необычно. Уютно. Заманчиво. Десятки людей в разных странах уже предвкушают отдых в этом удивительном отеле. Бедняги! Их мечте не суждено сбыться.

Лисица вышла из «Башни» и свернула на дорожку из цветной плитки. Она прошла через парк к выходу, попрощалась с охранником и, не оглядываясь, пошла по улице.

Из ближайшего телефона-автомата она позвонила отцу в больницу.

– Меня хотят выписать! – заговорщицким голосом сказал Пилот. – Но я держусь изо всех сил и симулирую обмороки. Вся голова уже в шишках.

– Держись, папа, – ответила Лисица. – У тебя должно быть железное алиби.

– Ты все сделала, как я написал?

– Да. Все.

– Не реви. Ты сама решилась на этот шаг. Мне тоже тяжело…

Придя домой, она села на веранде и долго смотрела на закат. Она думала про Геру. Если он ее простит, она никогда больше не будет его обманывать. Но сначала он должен почувствовать себя свободным от денег. Он должен стать самим собой и владеть только собой. Тогда ему в голову не полезут подлые мысли о корысти Лисицы. Если он станет бедным, на что она сможет еще претендовать, кроме как на него самого? Это и есть настоящая любовь: два обнаженных человека, Адам и Ева, и весь мир… А потом она сделает его опять богатым. И Гера станет молиться на нее как на икону, он будет чувствовать себя обязанным ей, он будет носить ее на руках…

Лисица утерла слезы и выпила кофе. Вскоре стемнело. Лисица ходила по комнате и поглядывала на часы. Гера не позвонил и не прилетел. Этого следовало ожидать. Наверное, он крепко выпил с Максом и остался ночевать у него. Макс тот еще типчик! Научит Геру плохому. Вдруг ему взбредет в голову пригласить на ночь проституток?.. Лисице стало дурно при одной мысли об этом. Она схватилась за голову, желая прогнать навязчивую мысль, и опять взглянула на часы. Пять минут первого! Пришло время, когда может вступить в силу страховой случай. Сейчас этот страховой случай наступит…

С нарастающим волнением Лисица подошла к телефонному аппарату, подняла трубку и, глядя на диск как на динамит, осторожно коснулась его пальцем. Она стала набирать номер своего мобильника, который в разобранном виде лежал сейчас в подвале «Башни», но ее палец так дрожал, что она несколько раз набрала не те цифры. Трубка стала казаться ей настолько тяжелой, что Лисица опустила ее на рычаги. Потом она схватилась за сердце и стала ходить по комнате из угла в угол. «Это все ради него! – говорила она себе. – Я должна это сделать ради нашей любви, иначе он никогда не пустит меня в свое сердце. Я сделаю это! Сделаю!»

Решительно подойдя к телефону, Лисица уверенной рукой набрала номер и прислушалась к гудкам. Первый, второй… И тут в трубке раздался щелчок, а затем компьютер женским голосом объявил, что абонент недоступен и потому следует позвонить позже.

Все, свершилось! Лисица швырнула трубку, выбежала из дома и, оседлав велосипед, помчалась по темным улицам к отелю «Башня». Она проехала два или три квартала, когда услышала отдаленные завывания сирены. Вырулив на центральную улицу, Лисица увидела, как по ней промчалось несколько пожарных машин… Как быстро они спохватились! Когда надо – не дождешься. А сейчас летят как на пожар… Лисица усмехнулась невольно получившемуся каламбуру и дальше поехала уже не торопясь.

Вскоре она уловила запах дыма и заметила красные отблески на стенах домов. Трудно передать, сколько чувств бушевало в ее душе! И страх за содеянное, и восторг от последствий злодейства, и томящее, нежное чувство приближения большой любви. Ей все чаще попадались прохожие. Люди выходили из кафе и баров и, глядя на всполохи, шли глазеть на пожар. Лисица тихо ехала среди них и прислушивалась к разговорам. Несколько раз она уловила слово «Башня».

И вот она миновала последний дом, который закрывал место драмы. Зрелище, открывшееся ей, потрясло ее. «Башня» полыхала как стог сена. Пламя было настолько высоким, что вся огненная феерия напоминала пирамидальный небоскреб со светящимися окнами, гирляндами и лампами рекламных щитов; и он излучал ослепительный свет, брызгал искрами и жутко гудел. Пожарные, не рискуя приблизиться к этому огнедышащему монстру, раскатывали шланги по улице, поднимали люки пожарных гидрантов – словом, без суеты готовились залить водой угольки да головешки.

Лисица любовалась страшным зрелищем минут десять, а когда почувствовала, что становится горячо лицу и обнаженным рукам, сделала прощальный круг по площади, заполненной пожарными машинами и зеваками, и неторопливо поехала домой. Необыкновенная легкость, спокойствие и умиротворение переполняли ее.