Текст книги "Да здравствует «Застой»!"

Автор книги: Андрей Буровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Внутри «лагеря социализма»

Внутри «лагеря социализма» тоже можно было наблюдать что угодно, кроме «застоя».

Еще 14 мая 1955-го Албания, Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния, СССР и Чехословакия заключили Варшавский договор. Организация Варшавского договора (ОВД) возникла в ответ на присоединение ФРГ к НАТО. Государства – участники Варшавского договора обязывались «воздерживаться в своих международных отношениях от угрозы силой или ее применения, а в случае

вооруженного нападения на кого-либо из них оказать подвергшимся нападению государствам немедленную помощь всеми средствами, какие представятся им необходимыми, включая применение вооруженных сил».[94]94
  http://www.cultinfo.ru/fulltext/1/001/008/003/363.htm


[Закрыть]

Но внутри лагеря социализма было и не спокойно, и до полного единства далековато. Критика культа личности И.В. Сталина на XX съезде была с воодушевлением воспринята в одних странах и очень плохо в других: в Албании и в Китае. Отношения с Китаем сразу резко ухудшились. Мао Цзэдун и его окружение не принимало ни идеи «мирного сосуществования», ни либерализации экономики, ни отказ от репрессий.

В годы «культурной революции» политика Хрущева однозначно определялась как ревизионистская, а СССР рассматривался как «ревизионистское государство» отступников от «истинного марксизма».

Дошло до того, что СССР был вынужден отозвать весь корпус советских специалистов, работавших в КНР по программе международного сотрудничества. А было их до 30 тысяч человек. В СССР выехали и почти все россияне, ставшие эмигрантами во время Гражданской войны.

Взрыв агрессивной демагогии Мао, «культурная революция», обзывательство «ревизионистами», территориальные претензии на Дальний Восток и Сибирь, растущая напряженность довели до вооруженных конфликтов: в 1969-м на советско-китайской границе произошли вооруженные столкновения в районе острова Даманский (на Дальнем Востоке) и Семипалатинске (Средняя Азия), с обеих сторон погибло более тысячи человек.

Фактически СССР лишился важнейшего стратегического союзника. Симонов писал, что:

 
…объятия сплели
Шестая часть земного шара
И четверть населения Земли.
 

Теперь мировая система социализма оказалась заметно ослаблена. Что маленькая Албания ушла в изоляцию – мелочи, а вот Китай…

Другие же социалистические страны сделали прямо противоположные выводы: раз сами русские отказываются от сталинского наследия, нам тоже можно много чего. От независимой политики до выхода из лагеря социализма.

В июне 1956 года в Познани выступили рабочие завода им. Сталина. Число погибших, по разным данным, колеблется от 57 до 78 человек.

Арестовали 323 человека, под суд пошло 154, в зале суда появилось 37. В итоге двое были освобождены, четверо получили условные сроки, 23 человека от 6,5 месяца до 6 лет.

Советский Союз был готов двинуть войска, но в этом, оказалось, уже нет необходимости.

23 октября – 9 ноября 1956 года в Венгрии бушевало самое настоящее восстание. Повстанцы, до 50 тысяч человек, убили около 800 коммунистов, требовали сменить правительство и вывести советские войска.

Восстание подавили советские войска (30 тыс.) при поддержке венгерских рабочих дружин (25 тыс.) и венгерских органов государственной безопасности (1,5 тыс.). Применялись артиллерия и танки. Больше 5 тысяч венгров были арестованы, больше 800 из них отправлены в СССР в тюрьмы. Из Венгрии выехало 200 тысяч человек (5 % всего населения).

Становилось очевидно, что надо продумывать способ удерживать «мировую систему социализма». О доктрине «ограниченного суверенитета» у нас пишут мало, а зря. На этой доктрине мировая система социализма и держалась. Суть этой доктрины, разработанной, по одним данным, лично Л.И. Брежневым, по другим – совместно с Андроповым, в праве остальных стран Варшавского договора вмешиваться во внутренние дела каждой из них. Вплоть до акций устрашения и военного вторжения в страны, которые попытаются проводить независимую от СССР внутреннюю и внешнюю политику. На Западе доктрину «ограниченного суверенитета» называли еще «доктриной Брежнева»: о ее принципах Леонид Ильич говорил совершенно откровенно.

Но пока государство лояльно, пусть оно имеет право вести сравнительно независимую экономическую и социальную политику. В результате в разных странах Восточной Европы установился весьма разный… как тогда говорили, «режим». Без тюремной фразеологии никуда: «лагерь», «режим», «распределение», «накопление». Но ведь и правда режим в ГДР разительно отличался от режима в Польше, а тот от режима в Чехословакии. В Польше было крестьянское землевладение, мелкая частная собственность, поляки свободно ездили по всему миру. Как они сами говорили, «режим у нас самый мягкий». В Чехословакии не было крестьянского землевладения, но можно было свободно слушать вражеские радиоголоса и читать прессу из ФРГ и Франции. А в ГДР режим по жесткости превосходил и советский. Поляки были от него в ужасе.

А при всех этих различиях в рамках Совета Экономической Взаимопомощи велись политические консультации, и организовывалось экономическое сотрудничество. При этом энергоносители и сырье из СССР становились своего рода иглой, на которой сидели экономики всех стран «народной демократии». А в странах «народной демократии» производились товары мирного назначения, в том числе и для СССР.

В СССР была давка за бельем из ГДР и сапогами из Венгрии. В самом СССР производились лишь вагоны для разного рода армейских подразделений. А в ГДР, Польше и Чехословакии делался подвижной состав для железных дорог СССР, обычные купейные и плацкартные вагоны. Причем эти вагоны очень отличались от европейских, и в этих вагонах сами поляки чувствовали себя довольно странно. Вагоны для СССР изготовлялись по особым заказам специально для нашей страны.

А из Болгарии ввозили невероятное количество конфитюров, варений, овощных консервов и замечательный бренди «Солнечный берег». Нелепо? Вовсе нет, пока существовал единый хозяйственный организм.

Вот попытки уничтожить такой организм карались быстро и решительно.

В 1968-м правительство Дубчека в Чехословакии попыталось уменьшить зависимость от СССР и создать более эффективную экономику. Оно начало широкие демократические преобразования, критику не только сталинизма, но и социализма вообще.

С января и по август 1968 года была сильно ослаблена цензура, допускались свободные дискуссии, началось создание многопартийной системы. Правительство заявило о стремлении обеспечить полную свободу слова, собраний и передвижений, установить жесткий контроль над деятельностью органов безопасности, допустить расширение числа частных предприятий, вообще снизить государственный контроль во всех сферах жизни. Был отброшен лозунг «социализма с человеческим лицом».

Далеко не вся чешская компартия согласна была с этими переменами. И не только чешская… Критика «чехословацкого эксперимента» звучала 23 марта 1968-го на съезде коммунистических партий в Дрездене. Брежнев жестко критиковал положение в ЧССР на встрече с делегацией ЧССР 4 мая в Москве. 17 августа Янош Кадар в беседе с чехами назвал ситуацию в Чехословакии «критической».

Чехословакия находилась в самом центре оборонительной линии организации Варшавского договора. Ее возможный выход из ОВД был совершенно неприемлем и для СССР, и для всех стран – участниц Варшавского договора.

Добродушный, доброжелательный Брежнев пошел на интервенцию так же легко, как пошел на нее Хрущев в Венгрии и Сталин… везде. Но иначе. В ночь с 20 на 21 августа[95]95
  Поэтому в различных источниках встречаются две эти разные даты – и 20 и 21 августа.


[Закрыть]1968 года в Чехословакию вошли более 300 тысяч солдат и офицеров и порядка 7 тысяч танков – но не только из СССР. С разных сторон двигались венгерские, гэдээровские, польские, болгарские войска. Только Румыния старалась дистанцироваться от СССР и занять некую независимую позицию. Она войск не вводила.

Накануне ввода войск Маршал Советского Союза Гречко проинформировал министра обороны ЧССР Мартина Дзура о готовящейся акции. Он предостерег чехов от того, чтобы они оказали сопротивление силами своей армии. Чехословацкая армия «послушалась» и не оказала сопротивления. Возможно, это и к лучшему: не вспыхнула война Чехословакии с остальными социалистическими странами. А это было вполне возможно…

Оккупация Чехословакии началась накануне съезда Коммунистической партии Чехословакии. Все ожидали, что уже идущие реформы получат массовую поддержку, а лозунг «социализма с человеческим лицом» станет официальным.

После вторжения съезд ЧКП произошел на одном из местных заводов, полулегально. Его участники и впрямь единодушно высказались за реформы и «человеческое лицо» социализма… Но это уже было не важно. Мятежного Дубчека заменили послушным Гусаком, фактически сменили правительство, и Чехословакия опять стала обычной страной «народной демократии». Со своей спецификой в разрешенных пределах «ограниченного суверенитета».

При оккупации 72 гражданина Чехословакии погибли, сотни были ранены. Позже, в 1969 году, в Праге студенты Ян Палах и Ян Зайиц сожгли сами себя в знак протеста против советской оккупации.

Из Чехословакии выехало на Запад около 300 000 человек (6 % населения). В Европе ввод войск стал переломным моментом: ДО этого большая часть европейской интеллигенции болели социалистическими и коммунистическими идеями. ПОСЛЕ 1968 года эти люди начали массово выздоравливать. «Оказалось», коммунизм не имеет ничего общего с тем, что они сами себе придумали. Кто ушел в еврокоммунизм, кто вообще окончательно «разочаровался».

В СССР диссиденты в числе 10–12 человек тоже «протестовали», начался новый виток диссидентского движения.

С того же 1968 года некоторые гиганты мысли начинают отсчет «годов застоя». А впереди еще полные драматизма и напряжения 1970-е с их разрядкой, конфронтацией с Китаем, ожесточенными спорами о будущем советской системы. Впереди Афганская война и новый виток «холодной войны». Впереди избрание краковского кардинала Кароля Войтылы римским папой Иоанном Павлом II. Впереди захват Пол Потом власти в Камбодже и его жуткий коммунистический эксперимент, унесший жизни 35 % населения этой небольшой страны. Впереди еще трупы на Берлинской стене и высылка Солженицына, крах коммунистов в Чили и вступление коммунистов в Сайгон, завершение Вьетнамской войны. Впереди еще остров Даманский и действия польской «Солидарности», готовность СССР ввести в Польшу войска и доморощенная польская диктатура генерала Ярузельского.

И это… и это – застой?!

Если коротко:

1) никаким «застоем» в международных отношениях между 1968 и 1982 годами даже не пахло. Это динамичный, яркий период мировой истории – и внутри социалистического лагеря, и во всем мире;

2) в международных делах правительство Л.И. Брежнева показало себя намного более ответственным и достойным, чем правительство Н.С. Хрущева.

Глава 7
«ЗАСТОЙ» В ЭКОНОМИКЕ

Поймали студента, который травил анекдоты про Брежнева. Велел Брежнев привести студента к себе. Сажает парня за стол… кремлевский стол, отсюда и до горизонта. Весь стол уставлен всякими вкусностями.

– Значит, так, сынок… Сперва покушаем, а потом ты про меня анекдоты станешь рассказывать.

Студент ест, оторваться не может. Брежнев подпер голову рукой, лениво ковыряет вилкой, кивает и отечески улыбается студенту. Приятно ему видеть парня с таким прекрасным аппетитом.

– Кушай, кушай, сынок… Скоро так вся страна кушать будет.

Студент подавился, чуть не свалился со стула…

– Леонид Ильич… Вы ж сами сказали – анекдоты потом!

Анекдот 1980 года

Было ли снижение темпов?

Эту главу особенно трудно писать. Трудно потому, что непонятно, как вообще можно применять к экономике эпохи Брежнева слово «застой». Само слово «застой» означает, что раньше что-то «росло», а потом перестало расти и начало «застаиваться». Система правления в СССР действительно «застоялась», стала крайне стабильной и даже косной. Плохо это или хорошо, можно спорить, но это было.

Точно так же делается вывод о «застое» в экономике при Брежневе. При Сталине и Хрущеве был быстрый рост, а теперь темпы развития замедлились. Если в восьмой пятилетке среднегодовой прирост национального дохода составлял 7,5 % и в девятой – 5,8 %, то в десятой он снизился до 3,8 %, а в годы одиннадцатой составил около 2,5 %. Замедление было, это факт. Но разве это характерно только для СССР? И разве стремительный рост – это только позитивное явление?

Во всем мире быстрые темпы экономического роста характерны для эпохи перехода от аграрного общества к индустриальному или для периодов промышленного освоения ранее не освоенных территорий. Стремительно рос национальный доход в странах Европы, и этот рост замедлялся по мере исчерпания потенциала для дальнейшего роста, снижения отдачи по народному хозяйству из-за того, что накопление основных фондов уже произошло.

Так же стремительно рос национальный доход во время внутренней колонизации громадной территории США. Еще в 1860-е годы большая часть США, почти все пространство к западу от Аппалачских гор было территорией, где редкие неблагоустроенные города соединяли скверные, с трудом проходимые дороги, а предоставленные сами себе фермеры объединялись в отряды самообороны, чтобы отстреливаться от индейцев. Строительство железных дорог и промышленных центров, использование почти даровых природных ресурсов позволяло национальному доходу США расти очень быстро до самой Великой депрессии.

После Первой мировой войны темпы роста национального дохода в Европе подстегивались только за счет эксплуатации колониальных империй. После же Второй мировой войны темпы роста упали, и намного.

Точно так же и в СССР стремительные темпы роста, характерные для 30—50-х годов, все больше сменялись периодом постепенного замедления прироста производительности. Заметим – замедлялись еще и по мере того, как СССР сокращал разрыв уровня жизни с развитыми странами Запада. В полном соответствии с лозунгом «догоним и перегоним».

Была в СССР, конечно, и своя специфика. Во-первых, это, конечно, сам по себе социалистический характер собственности. Государство было единственным владельцем абсолютно всего. Во-вторых, это сложившаяся в СССР мобилизационная экономика. В-третьих, это громадный военно-промышленный комплекс. По разным данным, военные расходы СССР в 1980-е годы колебались от 7 до 12 % ВВП.

В-четвертых, это малоэффективное сельское хозяйство, в котором было занято до 20 % населения. В сельском хозяйстве СССР производился примерно такой же объем продукции, как в сельском хозяйстве США, но производительность труда в нем составляла, по разным оценкам, от 20 до 25 % производительности труда в сельском хозяйстве США.

В странах Запада в 60—80-е годы шел активный процесс перетока рабочей силы и капитала из сельского хозяйства в сферу услуг и интеллектоемких производств. В СССР громадный ВПК и стагнирующее сельское хозяйство мешали такому же процессу.

Добавим к этому и особенности географического положения страны. Самая холодная и самая большая по территории страна мира, Россия при том же уровне промышленного освоения, что и Германия, обречена иметь в три раза более низкий уровень потребления: в силу расходов на отопление и на транспорт.

Опять же можно спорить, что «лучше», а что «хуже»: громадная страна с огромными лесами и полями «отсюда и до горизонта» – и при этом сравнительно низкий уровень потребления. Или страна поменьше, в которой частные леса почти недоступны для 90 % населения, но «зато» уровень потребления повыше.

Возможно, неэффективное хозяйствование и низкий уровень потребления был вызван и искусственно. Не надо сразу же обвинять коммунистов в желании держать народ в черном теле и управлять через распределение дефицита. Похоже, верхушка КПСС руководствовалась совершенно иными соображениями

Например, автомобили для большинства населения СССР были малодоступны. Но притом общественный транспорт работал очень хорошо. Перерыв в работе автобусов и трамваев в крупных городах составлял не более 4–5 часов, а иногда и 2–3 часа. Например, с часа ночи до 4 часов утра. Билеты на самолеты и поезда были совершенно доступны практически для каждого работающего.

Население СССР очень плохо представляло себе жизнь «во всем цивилизованном мире». Но верхушка номенклатуры очень хорошо представляла себе не только, как приятно ездить в своем автомобиле, но и что такое городской смог и что такое пробки дорожного движения. Сегодня, когда пробками парализовано все городское движение в Москве и Петербурге, принимаемые ими решения не развивать частный автотранспорт легко можно понять.

Точно так же и с эффективностью. В 1960–1970 годах во всем западном мире со страхом представляли себе будущее, в котором работает не больше трети населения, а остальным предоставлено пусть комфортное, но бездельное и бессмысленное существование. Отголоски этих страхов очень хорошо видны хотя бы в фантастике братьев Стругацких – а они были информированы намного лучше большинства. Мир, где работают по 4 часа в сутки, а остальное время развлекаются и порой буквально сходят с ума от ничегонеделания…[96]96
  Стругацкие А. и Б. Хищные вещи века. М., 1967.


[Закрыть] мир, где у всех все есть, но «никто никому не нужен»,[97]97
  Стругацкие А. и Б. Гадкие лебеди. М., 1969.


[Закрыть] не особенно привлекал.

Не знаю, действительно ли ЦК своими решениями осознанно тормозил развитие страны, но не могу исключить такой возможности. И если это правда, не уверен, что их решения продиктованы эгоизмом или тупостью. Другой вопрос, что решения принимались сверхузким кругом, а основная масса населения ничего об этом не знала.

Вот что можно сказать вполне определенно, так это что к «годам застоя» СССР пожинал плоды промышленного рывка 1930–1950 годов.

К 1960-м годам экономика СССР занимала 1-е место в мире по добыче угля, добыче железной руды, производству кокса и цемента, выпуску тепловозов, производству пиломатериалов, шерстяных тканей, сахара-песка, животного жира и многому другому.

Второе место в мире у нас было по производству всей промышленной продукции, электроэнергии, добычи нефти, газа, выпуску стали, чугуна, химической продукции, минеральных удобрений, продукции машиностроения, хлопчатобумажных тканей.

Уже в «годы застоя» СССР обогнал мировых конкурентов в производстве стали, чугуна, добыче нефти, производству минеральных удобрений, железобетонных конструкций, обуви. Уже это позволяет усомниться в «застойности» экономики СССР.

Не буду отрицать очевидного: сама экономическая модель СССР была глубоко, изначально порочна. Эта модель и сделала СССР миром тотального дефицита.

Экономика дефицита

Для большинства современников «годы застоя» – это годы потребности в самых элементарных вещах. Дефицит касался всех… или почти всех жителей СССР. Но, как и всегда, у одних жемчуг был мелковат, а в дефиците – крупный жемчуг. А у других суп был жидковат и в дефиците было то, что кладут в суп, соответственно.

Для основной массы жителей СССР главным и самым неприятным видом дефицита стал нарастающий дефицит продуктов. Вернее, не «стал», а «продолжался»: еще в Гражданскую войну дефицит еды начинался везде, куда приходила Красная Армия. Этот дефицит существовал всю советскую эпоху, усиливаясь и ослабевая в разное время.

Начало эпохи Хрущева запомнилось как время «сытое». Как пели в забавной студенческой песенке:

 
Тогда водились караси,
Тогда плодились пороси,
И было нам чем выпить-закусить.
 

Но в конце эпохи Хрущева на страну обрушился дефицит… печеного хлеба и муки. Причины просты и понятны:

1. Исчез ГУЛАГ. При Сталине работали все, а 6–8 % населения страны, зэки, потребляли намного меньше остальных.

2. Крестьянам перестали недоплачивать.

Рост закупочных цен при Хрущеве был призван хоть немного поднять деревню. Но тогда в самой деревне стали потреблять собранный хлеб: и для людей, и для прокормления скота. Хлеба убирали столько же, но в города отдавали меньше.

3. Крах авантюры с целиной.

После освоения целины зерновое хозяйство на большей части территории страны объявили неперспективным и забросили. Перестали, например, давать на него дотации.

На самой же целине первые два года собирали урожаи, заставлявшие удивляться весь мир. А потом пыльные бури смели весь плодородный слой, почву, и она не могла приносить не только рекордных, но вообще значимых урожаев. В 1963 году целина не дала почти ничего, в других районах год тоже оказался неурожайным.

Во всем СССР возник дефицит хлеба. В свободной продаже и вволю хлеба не было нигде, кроме Москвы и Ленинграда. Правительство СССР вынуждено было срочно закупать зерно за границей, пустив на это стратегические запасы.

Осенью, а местами и зимой 1963 года хлеб продавался по буханке или по полбуханки в одни руки. Хлеба всегда не хватало. Люди занимали очереди с 5–6 утра и стояли по 3–4 часа до открытия магазинов. Через час-два торговли хлеб кончался. Хорошо помню, как моя мама занимала место в этих страшных очередях, а потом возвращалась, будила меня, укутывала потеплее, и мы вместе стояли в очереди: тогда давали хлеба на двоих. Очень многие в очередях тоже стояли с детьми на сибирском морозе, на пронизывающем ветру.

Муку начали распределять по «талонам», то есть по карточкам. На человека – один талон в месяц. На талон давали 2 килограмма муки. Хорошо помню, как жители подъезда на сходе выбирали уполномоченных, которые будут получать и распределять на всех талоны. Выбрали мою бабушку, это было честью: доверяли.

Дефицит хлеба уменьшился только после того, как в СССР хлынул хлеб из Канады. И с тех пор все правление Брежнева вот чего никогда не было – так это дефицита хлеба. В общей сложности в СССР ввозилось до 40 % потреблявшегося в стране зерна, но хлеба было много, и дешевого.

Дефицит мог вспыхивать в деревнях, куда печеный хлеб завозили на специальной машине 5 дней в неделю. Сломалась машина – и день-два не завозят свежий хлеб. Если в деревне стояла археологическая экспедиция или осенью жили студенты или солдаты, убиравшие урожай, в магазине заказывали большее количество хлеба на хлебозаводе. Такие заказы всегда исполнялись. Появление новых людей не вело ни к удорожанию продукта, ни к дефициту. Большее потребление надо было просто запланировать.

Стоимость хлеба колебалась от 5 копеек за сдобную булку весом 330 граммов до 16 копеек за буханку черного или 22 копеек за «плетенку»-халу. При средней зарплате в 66 рублей в 1961 году и 120 рублей в 1981 году эти деньги были не то что невелики… Они были неосязаемы.

Хлеб был всегда, у всех слоев населения, и вволю. Хлеб был настолько доступен и дешев, что в деревнях печеным хлебом из магазинов откармливали свиней и кур в домашних хозяйствах. Таких нехороших людей стыдили и ругали, на них рисовали карикатуры в прессе… Разумеется, не помогало.

Если при Брежневе не был в дефиците хлеб, «зато» при нем были другие виды дефицита продуктов, в том числе самые невероятные.

Еще в середине 1960-х в крупных провинциальных городах, особенно за Уралом, можно было свободно купить и мясо, и молоко, и сыр, и масло, и шоколад или хорошие конфеты.

Все эти продукты постепенно исчезали из продажи. Общая тенденция – один и тот же продукт, например масло, постепенно исчезал там, где его раньше можно было свободно купить. Раньше он в городе лежал на прилавках – теперь его нет в свободной продаже. Приходится ехать за маслом из малого города в большой… А потом и там масло исчезает. Приходится масло возить из более крупного города, если оно там еще есть, или из Москвы, или Ленинграда. Или приходится его «доставать», то есть покупать с черного хода магазина или склада, у знакомых, или отдавать один дефицит за другой… И другой продуктовый или промышленный дефицит или дефицитную работу.

Привезя из Москвы несколько пар колготок или туфель, можно было обменять их на масло. Другой мой знакомый «доставал» дефицитные сердечные лекарства, третий просто был неплохим врачом… В общем, люди бились за дефицит и, как правило, побеждали: у всех или почти у всех было все… или почти все необходимое для жизни.

Другие виды продовольственных продуктов «уходили» в кооперативную торговлю. Они были в свободной продаже, но уже по другой цене… В государственной торговле кило мяса стоило от 1,1 рубля до 1,9 рубля. А в кооперативной – от 2,5 до 3,5 рубля, в разных городах.

Люди относились к дефициту с юмором, ходило множество анекдотов типа такого: наступил коммунизм. Внучка спрашивает бабушку:

– Где же наша мама?!

– Маму задавили в очереди за мясом.

– А что такое очередь? – спрашивает внучка.

– А что такое мясо? – спрашивает внук.

Или:

– Что такое – длинная, зеленая, пахнет колбасой?

– Это субботняя электричка из Подмосковья.

Анекдот родился потому, что столичное снабжение заканчивалось аккурат на 101 километре – на границе столичного округа. По субботам—воскресеньям жители Подмосковья дружно ехали в Москву, закупая все, что только можно – в том числе пресловутую колбасу.

С нашествиями провинциалов старались бороться, выдавая в одни руки по полкилограмма колбасы или сыра, не больше. Что ж! Провинциалы приезжали целыми семьями, приходилось давать им сразу несколько кило, на папу—маму—бабушку—дочку—сына—дядюшку. Или провинциалы «кооперировались»: вот нас пять человек – дайте на нас пятерых два с половиной килограмма. Купили, постояли на улице, покурили… И снова зашли, а очередь предусмотрительно заняли заранее.

Впрочем, в Москву ехали порой и с намного больших расстояний. В городах европейской России, в средней полосе временами пропадали даже мука, макароны и крупы. Из Твери или Орла хоть приехать сравнительно нетрудно… А ехали и из Оренбурга: по неизвестной причине Оренбург снабжался очень плохо. Люди в пятницу вечером садились в поезд, вечер субботы посвящали покупкам, ночевали на вокзале, утром воскресенья опять покупали. Во вторую половину воскресного дня они опять садились в поезд, чтобы рано утром в понедельник высадиться в Оренбурге, привезя кило десять или двадцать гречневой, манной и перловой крупы. Чтобы надолго.

В эпоху Андропова анекдоты про дефицит стали позлее:

Возле черного хода в магазин поставили два пулемета. Таскать из магазина перестали.

– Зачем сразу два пулемета?

– Один быстро перегревается.

Иностранцы часто считают, что в России в «годы застоя» царил настоящий голод. Почти так же думает и часть молодежи, не успевшей застать «годов застоя» и знающей о них только понаслышке. Так вот – голода не было ни в каком смысле этого слова. Продукты были почти у всех, – вопрос, какие именно и какой ценой. Кто получал качественные продукты в спецраспределителе, кто покупал не очень качественные продукты «для населения» в магазинах, отстаивая громадные очереди, переплачивая в «кооперативных» магазинах. Кто покупал такие же продукты «по блату» и выносил с черного хода. А кто ломился в очередях других городов, приезжая в зеленых, пахнущих колбасой электричках.