Текст книги "Шаг к звездам"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 6

Соединенные Штаты Америки. «Орлиное Гнездо». Январь 2003 года…

Массивная бронированная дверь тихо захлопнулась, издав чавкающий звук герметичного уплотнителя.

Мистер и миссис Тейлор одновременно вздрогнули, будто этот звук отсек внешний мир со всеми его проявлениями, оставив глубоко несчастную супружескую пару наедине со своей пятилетней дочерью, находящейся под опекой сложного аппарата поддержания жизни…

– Моя Элиза… – Миссис Тейлор, не выдержав, сделала шаг вперед и тут же разрыдалась, увидев, что под прозрачным колпаком лежит не ее дочь, а нечто ужасное: сотни гибких проводов и тонких трубочек тянулись к фрагменту живой плоти; глубоко вонзаясь под кожу, они оплетали грудную клетку и плечи ребенка, обрамляя бледное неподвижное лицо Элизабет, будто неестественный парик с длинными жесткими локонами.

Отец девочки сделал шаг вперед, желая утешить жену, но его остановил негромкий голос человека, присутствие которого осталось незамеченным из-за обилия расставленной вокруг аппаратуры:

– Мистер Тейлор, нам нужно поговорить.

– Кто здесь? – Дункан нервно обернулся, встретившись взглядом с незнакомцем, который стоял чуть поодаль от камеры поддержания жизни.

– Генерал Уилсберг, к вашим услугам, сэр. – Он слегка склонил голову, и добавил: – Горе родителей безутешно. Я понимаю это, но слезами ему не поможешь.

Мистер Тейлор нахмурился.

– Я удивлен, господин генерал. Почему наша дочь оказалась тут, на военной базе? Что вы пытаетесь сделать?

– Мы пытаемся помочь ей выжить и вновь стать полноценным человеком. – Ответил Альберт, жестом указывая на стоящие особняком кресла. – Пусть вас не пугает обстановка подземных уровней – все передовые исследования, представляющие национальные интересы страны, должны охраняться от посягательств извне.

– При чем тут наша дочь?! – Нервно переспросил Дункан.

– Сэр, постарайтесь успокоить жену и давайте сядем, чтобы я мог спокойно ответить на ваши вопросы.

Дункан несколько секунд колебался, но потом все же внял настойчивой просьбе. Подойдя к камере поддержания жизни, он взглянул на Элизу, внутренне содрогнувшись от непереносимой душевной боли, и машинально обнял безутешно рыдающую Катрин за плечи.

– Пойдем, дорогая. С нами хочет поговорить генерал Уилсберг.

Они сели в глубокие кресла, расположенные чуть в стороне от сложного комплекса медицинской аппаратуры.

Уилсберг с искренним участием посмотрел на супружескую пару и произнес:

– Вас извещали о том, что правительство взяло на себя заботу о поддержании жизни Элизабет после того, как ведущие гражданские клиники расписались в своем бессилии?

– Да, – кивнул отец Элизы, – но это было почти полгода назад. – Напомнил он, напряженно глядя на Альберта. Во взгляде сорокалетнего мужчины ясно читалась душевная боль и внутренне неприятие ситуации в целом.

– Задержка с вашим приездом была вызвана угрозой, исходящей от террористических групп. Мы были вынуждены перевезти всю необходимую аппаратуру под защиту военной базы. – Ответил генерал, спокойно выдержав направленный на него взгляд. – Пока осуществлялись все подготовительные действия, мы предпочли не рисковать, вселяя в вас надежду. Теперь же мы можем поговорить по существу.

– Да мы готовы, господин генерал… – Сделав над собой усилие, ответил Дункан.

– Зовите меня просто Альберт. Это не фамильярность, – так нам будет легче найти общий язык…

Миссис Тейлор подняла на генерала покрасневшие от слез глаза и с усилием кивнула.

– Мы слушаем вас… – Сдавленным голосом произнесла она.

– Вы мужественные люди и потому я стану говорить прямо, не уходя в сторону от существа вопроса, с тем, чтобы пощадить родительские чувства. – Уилсберг посмотрел на чету Тейлор и продолжил: – Почти год назад в результате автокатастрофы вы потеряли дочь. Тот факт, что спасателям удалось вовремя извлечь ее тело из исковерканной машины, а медикам подключить организм девочки к аппаратам искусственного поддержания жизни, не является случайным стечением обстоятельств, – мы контролировали аварийные ситуации на всех основных трассах страны, и были готовы к немедленным действиям. Собственно, вы выжили по тем же причинам. – Дополнил он свой комментарий существенной оговоркой.

Ответом полковнику послужила гробовая тишина, нарушаемая лишь тонким попискиванием индикационных сигналов сложного реанимационного комплекса. Впрочем, Альберт не ждал каких-то немедленных реакций на свои заявления и потому продолжил:

– Вы должны понять, здесь расположен не отдельный нейрохирургический центр, работающий под прикрытием министерства обороны. На самом деле сюда призваны лучшие специалисты, представляющие разные области человеческих знаний, собраны уникальные комплексы аппаратуры, и все это в текущий момент преследует лишь одну цель – дать вашей дочери новую жизнь.

– Это возможно? – Тихо спросила Катрин. – У Элизы больше нет рук и ног, она… – женщина не выдержала собственных слов и разрыдалась.

– Практически мы не располагаем успешными прецедентами подобных операций, но повторю: у нас есть обоснованная теория, адекватная аппаратура, квалифицированные специалисты и здравый энтузиазм. – Пояснил Альберт. – Смысл задуманного нами эксперимента заключается в том, чтобы переместить сознание Элизабет в тело ее клона. Теоретически это возможно, но сам процесс будет растянут во времени и разделен на несколько промежуточных фаз. Общий успех зависит от множества неизученных пока факторов… но когда-то все случается впервые. – Эти слова заставили Дункана и Катрин вздрогнуть.

– Что вы хотите от нас? – Спросила миссис Тейлор. – Письменного разрешения? Я не подпишу ни одной бумаги, пока не буду в точности знать, что именно вы собираетесь сделать с Элизабет. – Ее голос оставался тихим, но в нем сквозила несгибаемая воля женщины, которой уже довелось пережить все самое худшее, что может случиться матерью, потерявшей своего единственного ребенка.

– Для того чтобы предпринять попытку возродить вашу дочь нам на данной стадии необходимо не просто ваше согласие, но и активное содействие. – Ответил ей Уилсберг. – Я считаю, что без участия родителей личность ребенка не сможет пройти успешной трансплантации в новое тело.

Отец девочки, до этого момента смотревший в пол, поднял голову.

– У каждого эксперимента есть конечная цель. – Поборов раздирающие его чувства, произнес он. – Спасение нашей дочери не является вашей главной задачей, ведь так?

Генерал сокрушенно покачал головой.

– Вы рассуждаете неверно. На данном этапе именно спасение Элизабет является архиважным…

– Не нужно уходить от ответа. – Голос Дункана, не смотря на удивительное самообладание, все же дрогнул. – Вы запросто рассуждаете о клонировании человека, в то время как наше законодательство запрещает подобные эксперименты, говорите о трансплантации личности, что для меня звучит, мягко говоря, – неправдоподобно. При этом ваш уверенный тон вселяет жестокую надежду…

– Да, вы правы. – Уилсберг машинально сцепил руки в замок. – Ряд технологий еще не апробирован, это касается, прежде всего, схемы трансплантации личности. Специалисты НАСА разработали уникальный прибор – нейротомограф. С его помощью мы можем сканировать мозг, снимая показания с каждой клетки нервных тканей. На основе полученной записи мы сохраним копию сознания вашей дочери, разместив данные в искусственно созданной нейроструктуре.

Альберт выдержал небольшую паузу, а затем продолжил:

– Сейчас сознание вашей дочери погашено состоянием комы, – так организм отреагировал на смертельную травму. Прежде чем начать сканирование мы должны вывести ее из кокона психологической защиты. Специалисты лаборатории создали уникальный комплекс оборудования, который сформирует виртуальную реальность, связанную с рассудком Элизабет через имплантированный ей нейросетевой чип. Разум вашей дочери очнется в комфортной обстановке, она не будет ощущать, что утратила руки и ноги. Но девочка не должна оставаться одна, – для успешной реанимации разума ей необходимо ваше присутствие.

– Каким образом мы сможем общаться с Элизой? – Сдавленно спросил Дункан.

– Вам предстоит научиться жить в виртуальной среде. – Ответил Альберт. – Не могу сказать, что это легко и комфортно, но иначе мы рискуем потерять Элизабет навсегда…

На некоторое время в лаборатории опять повисла гнетущая тишина. Родители несчастной, ничего не подозревающей девочки были глубоко потрясены, – с одной стороны на них давило жалкое, фактически безвыходное состояние собственного ребенка, а с другой подступал инстинктивный ужас, – ведь над их дочерью собирались поставить эксперимент, технологии которого выходили за рамки осознанного понимания… Уверенный тон Уилсберга не мог полностью убедить двух раздавленных личным горем людей, в том, что этическая и технологическая сторона скупо обрисованных им процессов может быть реализована на уровне здравого смысла…

– Каким образом вы сможете внедрить сознание Элизы в мозг клона? – Наконец спросил Дункан.

– В этом вопросе заключен весь смысл эксперимента. С момента своего рождения клон Элизабет будет спать. Его разум останется чист, в то время как тело будет расти. Когда физическое развитие клона достигнет пятилетнего возраста, мы осуществим обратный процесс передачи данных. Если говорить утрированно – новому разуму в определенный момент начнет сниться сон, который на самом деле явиться медленной, дозированной трансляцией записи. То есть, когда мы разбудим клона, на свет появиться Элизабет, ваша дочь.

– В это трудно поверить. – Произнес Дункан.

– Простите, я понимаю, – все сказанное мной сложно осмыслить в течение краткого собеседования, но сейчас важны не технические детали процессов, – их обоснование я смогу разъяснить позже, – в данный момент мне необходимо получить ваше принципиальное согласие, чтобы мы могли действовать дальше, не упуская драгоценного времени. В данном состоянии ваша дочь проживет не более двух месяцев. Дальше начнутся необратимые процессы – мозг, заблокированный состоянием комы, начнет терять информацию личности.

Дункан и Катрин, не сговариваясь, посмотрели на изувеченное тело дочери, смутно различимое сквозь колпак реанимационной камеры. Они искренне любили Элизабет, и мог ли кто-то из них ответить «нет» в ответ на предложение полковника?

– Кто будет вынашивать клона Элизы? – Отвернувшись, спросила Катрин.

– Естественно – вы, миссис Тейлор. – Без колебаний ответил Уилсберг. – И пусть вас не смущает действующее законодательство, – в каждом правиле есть место для исключения.

– В таком случае я согласна. – Миссис Тейлор посмотрела на мужа, и тот кивнул, понимая, что отрицательный ответ в данной ситуации попросту невозможен.

Надежда всегда умирает последней.

В течение последующих двух недель в лабораториях и жилых отсеках подземного уровня «С» произошли значительные перемены.

Во-первых, к медицинскому оборудованию, окружающему полупрозрачный колпак реанимационной камеры, добавилось десять серо-стальных, прямоугольных столбов, под оболочкой которых скрывались сотни соединенных в локальную сеть компьютерных блоков. С момента их включения помимо проводов, капельниц и дыхательных трубок систем жизнеобеспечения, сквозь специальные отверстия внутрь реанимационной камеры протянулись оптоволоконные кабели интерфейсов.

Окажись в этом изолированном помещении неподготовленный человек, то внешний вид изувеченной девочки наверняка внушил бы ему ужас: наголо обритую голову Элизабет теперь покрывали имплантированные в черепную кость компьютерные разъемы, толстые жгуты сплетенных между собой кабелей, закрепленные на специальных подвесках, едва не касались бледной кожи ее исхудавшего лица с заострившимися чертами. Веки Элизабет были плотно смежены и зафиксированы в таком положении. Казалось что под колпаком камеры лежит нечто противоестественное, несовместимое с привычной моралью и негласным кодексом чести медицинских работников.

Однако внешний вид девочки, которая по всем канонам должна была скончаться более года назад, никак не отражал ее внутреннего состояния…

…За толстыми стенами биолаборатории, в смежных отсеках, отведенных для проживания супружеской чете Тейлор, так же произошли серьезные перемены.

В соседней со спальным помещением комнате техники установили два компьютерных терминала, перед которыми возвышались громоздкие кресла весьма солидных размеров.

Утром, задолго до завтрака к Дункану и Катрин зашел генерал Уилсберг.

– Сегодня я бы не рекомендовал вам есть. – Поздоровавшись, предупредил он, как бы извиняя этим свой ранний визит. – Накануне вечером техники доложили мне, о полной готовности комплекса виртуальной реальности. Думаю, что нет смысла откладывать знакомство с фантомным миром? Как вы смотрите на небольшую прогулку?

– Мы, естественно не против, но, почему вы не сообщили нам накануне? – Задал встречный вопрос Дункан.

– Вы и так достаточно нервничаете, я это знаю, а бессонная ночь перед вхождением в виртуальную среду – скверный стимул для адаптации.

– Хорошо, тогда не будем терять времени. – Напряженно произнесла Катрин. – Ответьте, генерал, мы сегодня увидим Элизу?

– Нет. – Покачал головой Уилсберг. – Вам потребуется время, чтобы адаптировать свой разум к виртуальной среде. Все не так просто, как кажется. Это не компьютерные забавы за настольным монитором. Виртуальный костюм – очень некомфортный, но весьма эффективный в плане передачи ощущений комплекс оборудования. Ваши модели к тому же снабжены системой жизнеобеспечения и медицинского мониторинга, так что – генерал указал на двери ведущие в смежную комнату, – попрошу, знакомьтесь…

…

Они вошли в соседнее помещение, где накануне допоздна возились техники, и их глазам предстали два подвешенных на специальных растяжках костюма виртуальной реальности.

Взгляд поначалу терялся во множестве технических деталей, не сосредотачиваясь на размерах и форме.

– Что это? – Спросила Катрин, рассматривая систему гибких шлангов, выходящих из похожей на скафандр экипировки в районе поясницы.

– Система удаления физиологических отходов. – Спокойно пояснил Альберт, указывая на катетеры. – Вам придется проводить в костюмах по пять-шесть часов, а быть может и больше, если того потребует внезапная необходимость.

– Вы думаете, что я смогу… гадить под себя? – Катрин недоуменно посмотрела на генерала и тут же поправила свою мысль: – Я, конечно, могу побороть брезгливость, ради дочери, но как это будет выглядеть там? Я же не профессиональная актриса, поймите.

– Понимаю. – Кивнул Уилсберг. – Именно поэтому до первой встречи с дочерью вам необходимо свыкнуться с новыми ощущениями, научиться контролировать себя, свои мысли и реакции. Все решается достаточно просто. Мы оборудовали фантомный мир Элизабет всеми мыслимыми удобствами, и вам не составит труда извиниться перед дочерью и зайти в туалет, верно?

– Я… Я не подумал об этом.

– Ничего страшного Катрин. Раздевайтесь, сейчас вас подготовят к первому сеансу. Если хотите, я выйду, но избежать присутствия врачей и техников не удастся.

– Нет, Альберт вы можете остаться. – Вмешался в их диалог Дункан. – Вы ведь не обещали, что будет легко, правильно?

Процедура подготовки заняла около двадцати минут.

Костюмы виртуальной реальности действительно напоминали скафандры, как по своему объему, так и по строению облегающих тело оболочек. Системы насильственно питания, удаления отходов, дыхания, терморегуляции, все это составляло необходимый минимум для многочасовых экскурсов в фантомный мир.

Однако большая часть аппаратуры, пластично вмонтированная в первую, плотно облегающую тело оболочку, служила не для поддержания жизнедеятельности, а исключительно для симуляции ощущений. Для того чтобы не вызвать у Элизабет чувства натянутости, ненатуральности, они должны были чувствовать все, что ощущает она.

Конечно, при тестовом знакомстве с экипировкой, родителей Элизы не покидал иррациональный стыд перед множеством незнакомых людей, они испытывали мучительную, унизительную неловкость от подключения катетеров, капельниц, датчиков, но страх, стыд и замешательство – все осталось позади, и было с торицей вознаграждено теми ощущениями, которые они испытали, при первом входе в пространство виртуального мира Элизабет.

…Поначалу переход показался им головокружительным падением в бездну, но это тошнотворное ощущение длилось лишь несколько минут: придя в себя, Дункан и Катрин поняли, что стоят на асфальтированной дорожке подле высокого кирпичного забора, за которым возвышалось здание, являющееся точной копией одной из больниц их родного города.

Не без содрогания и замешательства они делали свои первые неуклюжие шаги по асфальтированной дорожке. Разум поначалу отказывался адекватно воспринимать окружающее, чувство тошноты периодически возобновлялось, – это вестибулярный аппарат пытался протестовать против фантомных ощущений движения, ведь физические тела Дункана и Катрин на самом деле не двигались, – они застыли в сидячем положении, скованные непривычной тяжестью виртуальных костюмом.

Однако шаг от шага становилось легче, к тому же кроме чувства явного дискомфорта появились новые, неожиданные для них ощущения. Кто бы мог подумать, что внутренний плотно облегающий контуры тела слой виртуального костюма сможет так точно передавать знакомые, но вновь узнаваемые ощущения, – например легкое дуновение ветерка, шероховатую фактуру кирпичной кладки, случайное прикосновение ветви декоративного кустарника, отделяющего тротуар от проезжей части…

Первый сеанс длился всего лишь пятнадцать минут, но, когда техники отключили аппаратуру, прерывая контакт с фантомным миром, и начали снимать громоздкую экипировку, Дункан и Катрин сидели абсолютно безучастные, погруженные внутрь себя, вновь и вновь переживая те ощущения, что подарила четвертьчасовая прогулка по лесопарковой зоне, примыкающей к знакомому забору больничного комплекса.

С точки зрения неподготовленной психики это было… невероятно.

Прошло две недели.

Дункан и Катрин уже вполне освоились в виртуальном мире, и для них наступил долгожданный день, когда Уилсберг в своей неожиданной манере объявил, что вместо обычной тренировки сегодня им предстоит встреча с дочерью.

Первое свидание с Элизабет они не забудут никогда.

В сопровождении фантома медицинской сестры они вошли на территорию больничного комплекса, поднялись на второй этаж и, наконец, перед ними распахнулись двери отдельного бокса, где лежала их дочь.

Дункана и Катрин пробила короткая бесконтрольная дрожь. Казалось, что Элиза просто спит, и, присев у больничной кровати, они долго всматривались в ее черты, однако чем пытливее они старались отыскать в ее облике что-то неестественное, натянутое, игрушечное, тем больше убеждались в обратном.

Первой не выдержала Катрин.

Она протянула дрожащую руку и коснулась осунувшегося лица дочери.

Ее кожа была теплой.

– Элиза, милая, ты меня слышишь? – Срывающимся от волнения голосом произнесла Катрин.

В первый миг не наступило никакой реакции, и она вновь повторила имя дочери, настойчиво, но ласково, как может сделать только мать…

Веки Элизабет внезапно дрогнули, и она открыла глаза.

– Мама?… – Раздался в ответ слабый похожий на вздох шепот. – Мамочка… Что со мной было?

– Все хорошо, родная… – Катрин вдруг почувствовала, как слезы брызнули по щекам. – Все хорошо. Теперь ты поправишься… Обещаю тебе…

…

В этот момент мозг Элизабет, разбуженный виртуальным фантомом Катрин, вышел из состояния комы, и теперь ее сознанию предстояло жить в той информационной среде, которую формировали для него серые, невнятно шелестящие вентиляторами охлаждения компьютерные блоки.

Девочка была счастлива. Субъективная реальность ничего не говорила ей о жалком состоянии физического тела, наоборот, программисты и нейрохирурги сотворили настоящее чудо, полностью переключив рассудок Элизабет на связь с миром фантомных образов, где ее травматическая память об автокатастрофе быстро потускнела и отошла на задний план, вытесненная туда новыми, яркими впечатлениями.

…

Ровно через семь месяцев в медицинских лабораториях уровня произошло еще одно знаковое событие: на свет появился семимесячный младенец, – выношенный Катрин клон – точная генетическая копия Элизабет, чье изувеченное тело, вопреки прогнозам врачей, по-прежнему находилось под опекой комплексного аппарата насильственного подержания жизни.

Орлиное гнездо. Ноябрь 2003 года…

Шел мелкий, моросящий дождь.

Полоса электростатического «дворника» то и дело пробегала по лобовому стеклу машины, смахивая мелкие капельки воды.

В салоне было тепло, к подогретому воздуху, поступающему из системы кондиционирования, примешивался сладкий аромат свежескошенных трав. Широкая многополосная автомагистраль плавно изгибалась, будто горный серпантин, но Герберт не тревожился: он расслабленно сидел в водительском кресле, созерцая открывающуюся взору панораму беспрецедентной стройки. Ритмично помаргивающий индикатор автопилота уже успел прочно внедриться в сознание, как надежный гарант безаварийной езды.

В принципе Герберт мог бы расположиться и на заднем сидении машины, однако многолетние привычки не сломаешь вдруг, да и субъективность мышления давала о себе знать…

За плавным изгибом дорожного полотна показался знак, предупреждающий о начале опасного участка, и машина плавно притормозила, остановившись у строящейся многоуровневой развязки автомагистралей.

Выключив автопилот, Ричардсон свернул налево. Игнорируя тревожный писк лазерных дальномеров, предупреждающих о скором окончании дорожного покрытия, он, словно поддразнивая электронные нервы кибернетической системы, подъехал к самому краю обрыва и лишь в полуметре от линии бетонных паребриков резко остановил машину.

Выйдя под мелкий моросящий дождь, он достал сигарету и сел на край невысокого бетонного ограждения.

Внизу протиралась величественная панорама мегаполиса. Он намеренно выбрал наивысшую точку, где строительство автомагистрали остановилось на отметке в четыреста пятьдесят метров, чтобы иметь возможность наблюдать весь город, здания которого не поспевали за стремительным ростом транспортной инфраструктуры.

…Он хорошо помнил тот день, когда впервые увидел «Орлиное Гнездо». Огромная котловина, напрочь лишенная растительности, лежала между двух горных хребтов. Отвесные скалы со всех сторон окружали циклопическую впадину, а над головой, цепляясь за убеленные снегами горные вершины медленно кружил исполинский облачный вихрь.

История «Орлиного Гнезда» уходила своими корнями в события второй половины двадцатого века. Много лет назад впадину заполнял ледник, но в период разгара «холодной войны» его растопили, ради строительства системы пусковых шахт для баллистических ракет. После такого вмешательства возникло предсказанное метеорологами природное явление: над обнажившимся базальтовым ложем ледника стали конденсироваться водные пары, сформировавшие необычный облачный покров, который долгие годы служил безупречным маскирующим покрытием, не позволяющим обнаружить месторасположение пусковых шахт при съемке из космоса. Чтобы поддерживать этот полезный природный эффект были пробиты специальные наклонные тоннели, часть которых подавала тепло из подземных глубин, а другие осушали дно впадины, отводя талые и дождевые воды в глубокое ущелье.

В конце девяностых годов двадцатого столетия «Орлиное Гнездо» закрыли, ракеты, снятые с боевого дежурства, демонтировали, пусковые шахты подверглись процедуре консервации, но облачный покров над котловиной сохранился, и это обстоятельство, вкупе с наличием прочного базальтового ложа, словно специально подготовленного для возведения на нем титанической пирамиды мегаполиса, сыграло решающую роль при выборе места для осуществления проекта «FLASH».

Прикурив, Герберт посмотрел вверх. Странно было наблюдать, как облака клубятся над самой головой, а отдельные клочья туманной влаги висят так низко, что до них при желании можно дотянутся рукой.

Глубоко затянувшись, Ричардсон поежился. После сухого тепла автомобильного салона холодная морось дождя казалась освежающей лишь первые несколько минут, поэтому, докурив, он решил, что пора бы заняться делом, ради которого забрался так высоко.

Расчехлив электронный бинокль, он еще раз окинул взглядом панораму города, а затем навел прибор на ближайший комплекс строящихся зданий.

С высоты мегаполис напоминал уступчатую пирамиду, рассеченную на отдельные сегменты широкими разрезами улиц. По периметру стен небоскребов проходили многократно повторяющиеся кольцевые дороги; через каждые двести метров от них отделялись короткие серые ответвления, ведущие к обширным выступам округлой формы, где под куполами из прозрачного пластика располагались высотные парки. Некоторые из них зеленели кронами хвойных деревьев, иные, состоящие из лиственных пород, рдели осенним багрянцем, третьи демонстрировали черные отвалы завезенной почвы, которую еще не успели распланировать, заполнив ей глубокую ячеистую структуру площадок.

Герберт лишь на секунду задержал взгляд на строящейся парковой зоне, – его внимание было нацелено выше, туда, где трудились бригады строительных кибермеханизмов. Прошел всего год с той поры, как под его руководством была выпущена первая партия подобных машин, а как неузнаваемо все изменилось с тех пор. Теперь в недрах трудно различимого с такой высоты цоколя круглосуточно работали автоматизированные производства, где сборка кибермеханизмов шла конвейерным способом. Одни машины производили других, и чем быстрее пополнялась многотысячная армия механизмов, тем стремительнее продвигался сам процесс строительства.

Центральная часть мегаполиса уже достигла критической отметки высот, где медленно кружил укрывающий котловину облачный вихрь, периодически проливающий вниз избыток накопленной влаги в виде коротких ливневых дождей.

Впрочем, все эти мысли, краткие воспоминания, и зрительные образы лишь скользили по периферии сознания, не отвлекая Герберта от его основной цели.

Внимательно наблюдая, как механизмы ведут себя в «естественных» условиях Ричардсон при всем желании не мог обнаружить никаких нежелательных отклонений в их действиях. Он регулярно поднимался к высотным точкам строительства и подолгу, иногда часами следил за ходом работ, но три основные модификации кибернетических машин, на носителях которых была размещена «обрезанная» из соображений безопасности программа «Дарвин», демонстрировали завидную стабильность. Машины действительно обучались, постепенно трансформируя заложенные знания в опыт, на основе которого они действовали быстрее и эффективнее. Герберт не зря совершал эти выезды, – не смотря на занятость, он не вполне доверял отчетам, однако, собственные наблюдения лишь подтверждали статистику: те группы машин, которые функционировали более полугода, стабильно перевыполняли среднесуточные нормы, на их объектах фиксировалось меньше аварийных ситуаций, а некоторые технологические приемы и конструктивные решения, уже реализованные в металле, бетоне и пластике, являлись непосредственным изобретением строительных механизмов.

Сейчас, когда здания сверхнебоскребов вплотную подобрались к нижним границам облачности, подобные наблюдения и выводы были особенно важны: согласно плану в этом месяце на конвейерах началась сборка первой партии обслуживающих машин человекоподобного типа. Генерал Уилсберг настаивал на инсталляции в их системы полной версии «Дарвина», обосновывая свое требование тем, что андроидам придется решать более широкий спектр проблем, нежели строительным кибермеханизмам.

Герберт был готов согласиться с ним, понимая, что год безотказной работы тысяч машин явственно доказал: ограничив функцию саморазвития количеством нейросетевых микросхем, он, по сути, добился желаемого результата…

…Его размышления внезапно прервал посторонний звук.

Герберт невольно вздрогнул, и, опустив электронный бинокль, медленно обернулся, недоумевая, кто еще решил забраться на такую высоту, учитывая, что только узкому кругу людей из всего персонала расположенной под мегаполисом военной базы разрешалось подниматься на поверхность.

Он не ошибся, – потревоживший его звук был ничем иным как шелестом покрышек по лажному асфальтобетону.

Рядом с его «Фордом» остановилась точно такая же машина, оснащенная принципиально новым, экологически чистым приводом, где двигатель внутреннего сгорания заменили электромоторы, питающиеся от конвектора вещества.

Тихо чавкнул пневмоуплотнитель двери и на мокрое покрытие недостроенной автомагистрали ступил незнакомый Герберту человек в военной форме со знаками различия полковника.

Он на секунду застыл, оглядываясь по сторонам, и Герберт, внимательно наблюдавший за внезапным визитером, вдруг понял, что первое впечатление обманчиво, – он уже где-то видел эти черты лица…

Заметив Ричардсона, тот кивнул, будто Герберт являлся его старым знакомым, и прямиком направился к нему.

– Высоковато забрались, капитан. – Произнес он, протягивая руку.

Герберт пожал узкую, неожиданно сильную ладонь, пытаясь мучительно вспомнить, где и при каких обстоятельствах он мог видеть эти черты лица, и вдруг…

Он действительно вспомнил его, придя от неожиданной вспышки зрительной памяти в полнейшее замешательство. Очевидно, вся гамма противоречивых чувств отразились на лице Ричардсона, как в зеркале, потому что негаданный визитер внезапно усмехнулся и произнес, рассеяв последние сомнения:

– Нет, я не призрак капитан. Вы все правильно вспомнили, – меня зовут Алан. Алан Керби.

– Вы… живы?!

Он кивнул и неожиданно добавил:

– Отчасти, – благодаря вам.

Ричардсон вообще перестал понимать что-либо.

– Подождите… полковник, мы ведь никогда не встречались!…

– Верно. Наше знакомство можно назвать заочным. Я понимаю ваше недоумение, ведь считалось, что я погиб в Афганистане, верно?

Герберт предпочел промолчать.

Алан сел на влажный от постоянной мороси бетонный блок ограждения и произнес, глядя на панораму мегаполиса:

– Мне удалось покинуть район операции, уже после того как по плоскогорью был нанесен ракетный удар. В этом нет никакого чуда, я знал, что в случае провала командование пойдет на крайние меры, ради уничтожения улик.

Герберт достал сигарету, внезапно ощутив, как начали дрожать пальцы рук. Он не мог понять, отчего так волнуется, – по всем меркам следовало радоваться чудесному спасению Керби…

Машинально протянув початую пачку сигарет сидящему рядом полковнику, он заметил, как неровно ложиться нудная морось дождя на его коротко стриженые волосы, словно часть прически Алана составлял искусно сделанный парик, – капельки воды не смачивали волосы на определенном участке, а скатывались с них, обозначая овальное пятно…