Текст книги "Последний рубеж"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Они сохранили знания и сумели выжить без явных защитных устройств, пользуясь только приемами прогрессивной ассимиляции [19]19
  Прогрессивная ассимиляция – один из редких способов освоения колонизируемых миров, когда в силу обстоятельств люди вынуждены приспосабливаться к условиям исконной биосферы, видоизменяясь, на протяжении нескольких поколений. На начальный этапах прогрессивной ассимиляции широко используются метаболические импланты – вживляемые устройства, регулирующие состав крови, очищающие ее от токсинов и вредоносных микроорганизмов.


[Закрыть].

Не удивительно, что мы не смогли обнаружить сохранившийся очаг цивилизации. – Подумал Шайгалов, по ходу поражаясь странному, изощренному, порой даже причудливому виду живых конструкций, о предназначении которых можно было лишь догадываться. – Слияние с исконной природой планеты послужило идеальной маскировкой, – продолжал мысленно рассуждать он, – учитывая, что все «ярусы» влажного тропического леса переполнены жизнью, на фоне проявлений которой очень сложно выявить небольшую группу людей, сосуществующих в тесном контакте с исконными биологическими формами.

…

Спиральный спуск привел их к основанию исполинского дерева. Пространство обширной площадки было тщательно очищено от ветвей, опавшей листвы и прочего «естественного» мусора. Плотно утрамбованная земля не сохраняла следов, в этом Шайгалов убедился сразу, и потому он не мог судить, насколько многолюдно бывает у основания дерева.

Секундой позже Иван услышал характерный присвист сервомоторов и, присмотревшись, увидел, как из сумрака со стороны еще одного исполинского древовидного растения к ним приближается человекоподобный кибернетический механизм, – андроид серийной модели «Хьюго БД-12» какими оснащались все без исключения колониальные транспорты эпохи Великого Исхода.

– Доброе утро, сэр. – На безукоризненном интеранглийском произнес дройд, у которого, судя по силовой кобуре и наличию оружия в ней, был активирован третий уровень программной свободы [20]20
  Системы «Хьюго-БД12», обладающие тремя степенями программной свободы – Машины данной серии проектировались исключительно для использования в колониях. Каждый андроид снабжался пакетом программ, которые позволяли ему действовать на трех разных уровнях свободы:
  Первый являлся стандартной программной оболочкой для бытовой машины. При активации робот годился для выполнения любых хозяйственных работ, с полным запретом самостоятельных действий и жестким регламентированием ситуаций, когда деятельность робота могла вызывать угрозу для окружающих.
  Второй уровень программных оболочек включался автоматически, в случае, если от людей не поступало никаких команд на протяжении стандартного земного месяца. Для совершившего посадку колониального транспорта это был критический отрезок времени, в течение которого исчерпывались все бортовые энергоресурсы. Данный уровень программной свободы предполагал, что андроид может совершать определенные шаги, направленные на обеспечение безопасности колонистов и самостоятельной реконструкции зоны посадки.
  Третий уровень программной свободы мог быть включен только человеком, путем ручного ввода команд со встроенного пульта программатора. Его включение активировало все процессорные и программные возможности андроида, а так же жестко привязывало его к определенному человеку или группе людей, которых он был обязан защищать при любых обстоятельствах. Всего блок идентификации дройда серии «Хьюго-БД12» мог хранить от одного до пяти образцов ДНК и связанных с ними образчиков голосового ряда для распознавания речевых команд. Находясь в состоянии третьей степени свободы, андроид мог исполнять любые функции, начиная от посадки цветов, уборки помещений и, заканчивая убийством любого существа, включая физическое уничтожение других людей, если они прямо угрожают жизни его хозяина.


[Закрыть]. – Меня зовут Антей. У вас есть ко мне вопросы или просьбы?

Звуки интеранглийской речи, откровенно порадовали Шайгалова. Многие встреченные им на жизненном пути народы отвергали язык урбанизированной прародины. Значит – он взглянул на свою спасительницу – дройд будет нашим переводчиком… Отлично.

Она произнесла несколько слов, и андроид действительно перевел их, с удивительной точностью передав голос и интонации своей хозяйки, будто говорила она сама:

– Не бойся. Твои ранения уже зажили, а наша одежда не причинит тебе вреда. В ней травы полезные для любого человека.

– Я не боюсь. – Ответил Иван. Он понимал, что первые фразы сыграют решающее значение, – чем дружелюбнее он будет себя вести, тем больше шансов наладить контакт, который приведет к конструктивному диалогу.

Он не замечал, что мыслит сухими практичными критериями, сказывалась многолетняя привычка командовать, отвечать за людей, принимать сложные решения. Если бы Шайгалов мог взглянуть на себя со стороны, оценить не только внешность, но и внутренний мир, он бы многое понял, но увы…

– Как тебя зовут, спасительница? – Произнес Иван и сам удивился необычному речевому обороту, несущему не просто дружелюбие.

– Лада. – Ответила она и тут же добавила, с притворным, как показалось Шайгалову лукавством:

– Ты странный. Я подумала, что ты – машина, а когда раздела – оказалось – человек. Но, не такой, как мы… – уточнила она.

– Нет, я не машина. Я человек. – Ответил он, внезапно осознав, что не знает, как вести разговор. Ему, конечно, следовало поблагодарить свою спасительницу, но…

– Ты спасла меня. – Не уверенно начал он.

Лада улыбнулась.

– Это было несложно. – Неожиданно ответила она.

– Несложно? – Шайгалов усмехнулся. – Я бы так не сказал.

– Большой хищник не так опасен, как маленький. Его легко победить, зная уязвимые места. – Лада коснулась тонкой трубки, закрепленной на поясе ее травянистой туники.

– Ты убила ящера таким дротиком? – Шайгалов намеренно использовал два нечасто употребляемых специфических слова, но андроид прекрасно справился с переводом.

– Да, мы пользуемся духовыми трубками и дротиками. Старое оружие неудобно и бесполезно. У любого ящера есть несколько мест, не защищенных панцирем. Чтобы убить большое животное нужно тихо подкрасться и точно попасть. Дротик летит не так далеко, как пуля, но он бесшумен, и его легко обработать ядом.

Теперь Шайгалову многое стало ясно.

– Ты не назвал себя. – Напомнила Лада, пресекая его попытку проанализировать услышанное.

– Иван. – Он неловко поежился, вспомнив, что одет в травянистое «платье».

– Красивое имя. У нас то же есть такое. – Ивана.

– Женское имя?

– Да. Мы все женщины. Мужчин не осталось. – В ее голосе прозвучала хорошо знакомая Шайгалову горечь – так мог говорить человек, познавший цену невосполнимых утрат.

Племя лесных амазонок? Но как они поддерживают свой род?!

– Ты хорошо знаешь историю своего народа?

– Да. – Не задумываясь, произнесла она.

– Недалеко отсюда я видел обломки колониального транспорта «Сакс».

– Мои предки прилетели на этом корабле. – Согласно кивнула Лада.

– Значит, вы сохранили сумму исторических и технических знаний?

Она задумалась, прежде чем ответить. Казалось, в ее глазах промелькнула тревога, но Иван не мог судить с уверенностью…

– Я понимаю тебя. – Наконец ответила Лада. – Да, мы помним о событиях прошлого, пользуемся некоторыми механизмами.

– А что лежит в основе вашей жизни?

– Лес. Он наш дом.

Их диалог с одной стороны казался все более непринужденным, а с другой становился похож на игру в одни ворота, – Лада только отвечала на вопросы, не задавая встречных.

Шайгалов едва ли обратил внимание на этот аспект, ему казалось очень важным выяснить как можно больше об исконной цивилизации Афины.

– Ты сказала: «мужчин не осталось». – Он понимал, что задает болезненный для нее вопрос. – Что случилось с ними?

Глаза Лады потемнели.

– Я знаю больше, чем ты думаешь – произнесла она. – В космосе шла война. Я была девочкой, когда сюда прилетели люди на больших кораблях. Они забрали всех мужчин, даже детей, объявив, что на нашей планете будет база. Они обещали, что все вернуться сюда невредимыми, после того как пройдут «обучение» – она произнесла это слово с запинкой.

– И?

– Война закончилась. Никто не вернулся.

– Сколько же вас осталось?

– Мало. – Неопределенно ответила она. – Очень мало… А базу они так и не построили, – предупреждая вопрос Шайгалова добавила Лада. – Их машины что-то делали на островах, но потом куда-то исчезли.

Иван понимал, что должен выразить сочувствие, но, прислушавшись к себе, он вдруг с внутренним холодком понял, что просто не умеет утешить, не может подобрать правильных в такой ситуации слов, а те, что приходили на ум, казались затасканными, пошлыми, не искренними…

Я похож на машину. – С внезапной, необъяснимой тоской подумалось Ивану, когда его взгляд коснулся древнего дройда,

Война превратила его в морального калеку, но, чтобы осознать это, ему нужно было повстречать Ладу, а затем взглянуть на древнего дройда.

Чудес не бывает…

Он не мог расслабиться. Его губы улыбались в ответ на улыбку Лады, в душе действительно пробивались ростки неведомых ранее чувств, но на фоне мелких незначительных изменений шла постоянная холодная, рассудочная оценка ситуации, он машинально, по привычке анализировал каждый свой шаг, каждое слово, то есть внешние проявления и внутренние оценки вдруг пошли в разрез, порождая ощущение двойственности, моральной лжи что ли?

Ему было неудобно в этой дурацкой, травянистой тунике, в душе росла саднящая тревога: ну не могли мы пропустить явные признаки цивилизации пусть даже они полностью ассимилировалась с исконной жизнью планеты…

Лицо Лады настораживало, ему казалось, что он уже однажды видел подобные черты, но где, когда и при каких обстоятельствах, вспомнить не мог, и потому собственное поведение казалось ему сплошной фальшью, которую полковник не терпел у других и тем более не выносил в собственной душе.

Не выдержав, он сказал, обращаясь к Ладе:

– Извини, но я должен буду уйти. Далеко отсюда до места крушения «Сакса»?

Она отреагировала достаточно спокойно:

– Километров двадцать. Я понимаю. – Она опустила взгляд. – Есть люди, которые беспокоятся о твоей судьбе, верно?

Шайгалов медленно кивнул. Чувство моральной ответственности перед людьми, которые либо не перестают искать его, либо считают мертвым, довлело над рассудком.

– Я должен идти. – Повторил он.

– Потом ты придешь опять? – Лада посмотрела на него с нескрываемой надеждой.

Шайгалов в такие моменты терялся. Он отвык, что чувства могут быть не контролируемыми, отражающимися в глазах, жестах мимике… Все кого он знал и помнил были… другими. Суровые в любви и дружбе, сдержанные, скупые на эмоции.

– Да. Я вернусь. – Ответил Иван после недолгой паузы, машинальным жестом одернул тунику, словно та была полевой формой. – Выведешь меня на просеку?

Она кивнула, и Шайгалову показалось, что Лада сделал это раньше, чем дройд перевел его просьбу.

Где же я видел ее лицо?

– Может быть, ты пойдешь со мной? Мои друзья были бы рады.

Лада отрицательно покачала головой.

– Позже. – Односложно ответила она. – Мне нужно поговорить с подругами, и все рассказать им.

* * *

Лейтенант Кайманов находился в компьютерном центре колонии, когда датчики дальнего обнаружения зафиксировали движение на южной границе зоны ассимиляции и джунглей.

Взглянув на показания приборов. Павел переключился на визуальный контроль.

В первый момент он не поверил своим глазам: со стороны лесного массива к границе защитного периметра шел человек.

Мгновенно отработала система идентификации, утверждая, что биометрические данные соответствуют матрице полковника Шайгалова.

Павел давно разучился верить в чудеса, но сейчас он смотрел на укрупненное по его команде изображение и…

Впервые за последние годы Кайманов не знал, что ему делать, – радоваться, удивляться или запустить самотестирование систем наблюдения на предмет программного сбоя.

Иван…

Однозначно Иван!… Но он идет босиком, без скафандра в какой-то непонятной сотканной из трав хламиде…

Фрайг побери, там же опасная для жизни биосфера!

Палец лейтенанта так и не коснулся сенсора общей тревоги. Стояла глубокая ночь, в колонии сейчас бодрствовал только он, да равнодушные, не умеющие удивляться кибернетические системы.

С этим надо разобраться по-тихому. – Придя в себя от изумления, решил лейтенант.

Через минуту, захватив оружие и запасной комплект экипировки, он вышел из компьютерного центра и бегом направился к той части периметра, где сработали тревожные датчики.

* * *

Шайгалов понимал, что его приближение заметят, потому остановился за несколько шагов до струящегося марева обозначающего границу маскирующих и защитных полей.

Из плотного сумрака, который лишь слегка рассеивал свет звезд, да отраженное сияние бледной маленькой луны – спутницы Афины, внезапно раздался знакомый чуть настороженный и хрипловатый от волнения голос:

– Командир?

– Привет, Паша. – Шайгалов представил себе ощущения лейтенанта и усмехнулся. – Грешишь на сбой систем? Решил, что надо бы проверить все по-тихому?

– Иван мы считали тебя мертвым.

– Как видишь, я жив. Или ты не рад?

– Рад. Извини, но…

– Не комплексуй лейтенант. Я вернулся. Согласен, вид у меня несколько необычный. Спасибо, что не поднял тревогу. Давай так, – ты подгонишь сюда полевую стерилизационную камеру, я пройду через нее, чтобы не принести какой заразы на территорию колонии. А потом мы с тобой поговорим начистоту, но все, что я расскажу, пока останется между нами. Идет?

– Без проблем. Я захватил для тебя человеческую одежду.

Шайгалов только усмехнулся, но на душе вдруг стало тревожно. Так тревожно, словно его возвращение действительно могло принести колонии какие-то проблемы.

Глава 5.
Механические воины.

Борт трофейного крейсера. То же время…

Рашид Аль Кемран в тяжелой задумчивости стоял посреди огромной рубки боевого поста крейсера, медленно переводя взгляд с кристаллосхем, накрытых прозрачными колпаками из бронепластика, на экраны внешнего обзора, где раскинулась панорама безжизненной пустыни, занимавшей девяносто процентов поверхности огромного острова.

В его сознании царили сумерки.

Он старался, но не мог постичь тех сил, что двигали огромными космическими кораблями, они, – взгляд Рашида неприязненно скользнул по многочисленным индикационным сигналам на приборных панелях, – они жили своей жизнью, не подвластной его понимаю.

Он по-прежнему ощущал себя букашкой, случайно забравшейся сюда, в недра электронно-механического мира.

Рассудок отказывался принимать данность. Он был беспомощен что-либо предпринять, все действия автоматических систем происходили без его участия, и нет никакой победы в том, что ему удалось увести корабли с Ганио, передислоцировав их на эту планету.

Один фрегат разбился при посадке. Корабли сели так тесно друг к другу, что их легко уничтожить одним массированным ударом с орбиты. Боевые системы крейсеров и фрегатов бездействуют.

Где та призрачная победа, к которой он стремился? Где величие и власть? Что ему толку в неимоверной мощи, которой он не может осмысленно воспользоваться?

Чем глубже Аль Кемран погружался в собственные мысли, чем пристальнее смотрел на кристаллосхемы модулей «Одиночка», тем сильнее, явственнее ощущал свой страх перед искусственными интеллектами.

Они воистину демоны. Количество открытых гнезд, ждущих, когда в них вставят модули «Одиночек» угнетало его.

Мысли путались, сознание расслаивалось, знания, насильственно полученные при имплантации, смешивались с возродившимися предрассудками, от этого начинала разламываться голова…

Десять избранных воинов, прошедших вместе с ним мнемоническую подготовку, погибли, отражая бесноватую атаку ганианцев.

Невосполнимая для Рашида потеря. Теперь только он сам, да еще Джалгет обладали навыком вождения серв-машин, но что проку в этом, когда Рашиду внезапно открылась иная специализация «Одиночек» – только они были способны эффективно управлять огромными кораблями в бою, мгновенно отдавая сотни приказов, исполняя тысячи действий. Его знаний хватало, чтобы осознать проблему, но дальше все – тупик. Он не знал и не мог предсказать, как поведут себя искусственные интеллекты, если он сейчас подключит их к кибернетической сети корабля.

Рашид боялся «Одиночек». Он не верил в их лояльность и не знал, как гарантировать их беспрекословное подчинение.

Проклятье.

Его планы рушились, и это происходило в тот момент, когда он должен был радоваться победе.

Мысли окончательно смешались, он не знал, что такое психологические срывы, часто наступающие после имплантации и мнемонического обучения. Его рассудок вновь видел в искусственных интеллектах и иных кибернетических системам, темную неподвластную и непонятную силу.

Отродья шайтана… – Мысленно выругался он, оборачиваясь к Джалгету, который все это время сидел в кресле, играя четками.

На лице Юсуфа не было даже намека на испуг. Наоборот он выглядел вполне довольным.

– Чему ты радуешься? – раздраженно спросил Аль Кемран.

– Победе. – Ответил Джалгет, не понимая причины мрачного настроя эмира..

– Это не победа. – Наконец произнес Рашид. – Мы воспользовались услугами предателей. А дальше двигались по воле шайтана, полагаясь на его молчаливых приспешников.

– Разве корабли не подчинились нашей воле? – Резонно заметил Юсуф, красноречиво указав взглядом на экраны, где раскинулась панорама мира, заранее избранного для тайного убежища эскадры.

Глаза Рашида налились кровью.

– Ты что, действительно ничего не понимаешь, Джалгет?! Как управлять кораблями в бою?!

Юсуф искоса посмотрел на кристалломодули.

– Подчини их своей воле.

– Может, попробуешь сам? – Рашид был недалек от того, чтобы задушить Юсуфа голыми руками. – Я потрачу годы жизни, укрощая горсть демонов. Мои воины… – Он перешел на хриплый шепот – похожи на стадо диких земуров. Они боятся всего на свете, их пугают большие машины, они, как женщины, бледнеют при виде Великой Пустоты!

– Ты прав. – Помрачнев, согласился Джалгет. – Но у нас есть пленники. Часть рабов умеют правильно управлять машинами. Нужно еще раз их допросить.

– Допросить их конечно нужно. – Гнев Рашида понемногу улегся, но хаос в рассудке прогрессировал. – Мне не разорваться на части! – Внезапно выкрикнул он. – Почему мои воины так нерешительны и глупы? – Разве их не обучали тому же, что и предателей с Ганио?

– Ты же сам сказал: они страшатся демонов. Их пугает Великая Пустота.

– В таком случае они не воины… – Голос Аль Кемрана осип от крика. – Мне нужны преданные и решительные люди, а не стая скулящих эшаргов, которые однажды вцепятся мне в спину, напав исподтишка, только потому, что им страшно.

– Была великая война, Рашид. В ней принимали участие не только люди. Я спрашивал пленных, и они ответили – в душу любого демона можно вселить свою волю.

– Как? – Спросил Аль Кемран. Он водил серв-машины, но думал, что способность повелевать огромными шагающими механизмами дана ему, и еще полутора десяткам избранных ширианцев по приказу покойного адмирала Рахманова.

– Я не могу объяснить, как это происходит. – Развел руками Джалгет. – Пленники, допрошенные мной по отдельности, называют таинство подчинения демонов «нейросенсорным контактом». Они говорят, что любой воин, имеющий имплант, способен соединить свой разум с кибернетической системой и излить в нее свою волю.

– И что дальше?

– Дальше демон начинает действовать так, словно он человек.

– Ты точно понял слова пленников?

– Точно. Я задавал много вопросов и получал один и тот же ответ. Даже под пытками.

– Я подумаю над этим. – Ответил Рашид., перед которым, впервые за последние сутки робко блеснул лучик надежды. Все воины, которых он взял с собой, прошли имплантацию в полевом хирургическом центре на Сауда. Значит, еще не все потеряно. Если Юсуф все правильно понял, то они смогут стать повелителями доброй сотни механических убийц, захваченных на Ганио вместе с кораблями.

Мысль Аль Кемрана, наконец, обрела нужную направленность.

– Теперь скажи, – вновь обратился он к Джалгету – ты видел машины похожие на нас?

– Конечно, видел. Мы захватили около тысячи таких механизмов.

– Найди среди пленных человека, который знает, как они устроены.

– Могу я спросить зачем? Эти «андроиды» хорошо копают землю, прислуживают за столом, некоторые могут ремонтировать другие машины.

– На Сауде есть другой вид. Я побоялся брать их с собой. Они умеют воевать и беспрекословно исполняют любой приказ. Если захваченные механизмы будут послушны моей воле и при этом смогут не только копать землю, но и носить оружие, я создам из них иную армию. Нужно добыть необходимую информацию. Ты понимаешь меня, Юсуф?

– Да, эмир. Я понимаю. Но истинные воины могут взбунтоваться, узнав, что им предпочли механических детей шайтана.

– А вот это уже не твоя забота, Джалгет. Найди мне необходимые сведения, а устройством армии я займусь сам. Все останутся довольны, ничья родовая честь не пострадает.

* * *

Рашид был близок в своих рассуждениях к истине.

Он, не смотря на имплантированные знания, не мог постичь всех тонкостей кибернетических систем, высокие технологии по-прежнему оставались для него загадкой, зловещей тайной, но Аль Кемран обладал одним преимуществом: он всеми силами старался побороть свой инстинктивный страх и жаждал власти. Неограниченной власти над попавшими в его руки машинами.

В нем шла постоянная борьба между брезжащим на горизонте сознания миром хай-тек и теми верованиями, что он унаследовал от предков.

Теперь, встав на путь великого завоевания, он должен был решить внутреннюю дилемму, устранить губительную двойственность восприятия.

Но что могло позволить вчерашнему кочевнику шагнуть через пропасть, равную целому тысячелетию прогресса?

При всем желании, учитывая незаурядную волю Рашида, его бесстрашие, он не смог бы понять ни принципов конструирования механизмов, ни основ их программирования.

Он невольно трепетал перед силой готовой подчиниться ему, он физически ощущал неимоверную мощь огромных кораблей, способных преодолевать бездну пространства, появляясь подле звезд, вокруг которых обращались планеты, призванные стать основой новой империи, его Халифата!

Однако хоть Рашид и не слышал о колосе на глиняных ногах, но интуитивно он опасался возникновения именно такой ситуации, когда захваченные территории фактически начнут выходить из-под его власти. Нет. Он желал завоевать весь мир, всю Вселенную и сжать созданную империю в железном кулаке собственной воли, чтобы никто не смел даже помыслить о сопротивлении.

Зураб Рахманов совершил великое зло.

Заботясь о личном благополучии, мечтая создать утопию из нескольких миров скопления Ширана, он перешагнул границу дозволенного, применил технологии насильственного обучения к людям, сознание которых отторгало часть знаний, подменяя их суевериями, по сути, он вложил современное оружие в руки беспощадных бойцов, привыкших решать любую проблему с позиции силы.

Действия адмирала Рахманова проторили дорогу в Обитаемую Галактику для людей, поступки которых по-прежнему мотивировались на уровне племенных междоусобиц, и вот наиболее сильные попрали слабых, и теперь стояли на пороге принятия жуткого решения – вкусив от первой победы, не поняв, но ощутив неимоверную мощь боевых кораблей, осознав, что могут убивать и властвовать, если сумеют получить неограниченную власть над разнообразными «демонами», такие как Рашид или Юсуф уже были морально готовы продать свои души той силе, что едва не уничтожила человечество.

Беда заключалась еще и в том, что технологии, выработанные в ходе Галактической войны, не препятствовали их замыслам. Модули «Одиночка», способные принимать сознание человека, обучаться на основе сканирования биологических нейросетей, вполне могли стать кибернетическими копиями Аль Кемрана или Джалгета.

Такой оборот событий означал лишь одно – реанимацию прошлого, в самом наихудшем, беспощадном варианте развития событий.

* * *

Рашид все еще мучительно размышлял над создавшимся положением, когда Джалгет привел в рубку управления одного из пленников.

Ганианец оказался совсем молодым, лет двадцати не больше. На воина не похож, лицом и сложением – полукровка.

– Он признался, что прошел нужную нам подготовку и умеет обращаться с любыми машинами. – Юсуф толкнул пленника в спину и тот едва не разбил себе голову о выступ переборки.

– Остынь Джалгет. Развяжи ему руки.

Когда приказание было исполнено, Рашид указал взглядом на пустующее кресло и спросил:

– Ты молод для воина. Кто твой отец?

– Моим отцом был главный инженер всех военно-технических баз планеты Ганио. – С трудом шевеля разбитыми губами, ответил тот.

– Твое имя?

– Ашбек. Так назвала меня мать.

– Скажи, Ашбек, ты действительно можешь раскрыть нам тайны кибернетических систем? Или ты солгал, чтобы прекратить пытку? – Рашида смущал возраст пленника. В его годы можно стать хорошо проявившим себя воином, но путь мудрости долог, это удел старцев.

– Я знаю о машинах почти все. – Ашбек облизал начавшие кровоточить губы. Увидев это, Рашид поморщился, протянув ему кусок материи.

– Вытрись. Сейчас принесут еду и напитки. Ты расскажешь мне, как повелевать механическими созданиями?

Ашбек затравленно осмотрелся.

Бежать некуда. Помещение имеет только один вход, подле которого, усмехаясь, застыл этот садист, Юсуф.

В отличие от других воинов, плененных на Ганио, Ашбек не принадлежал ни к одному из кланов. Он родился и вырос на военной базе, там же получил образование, а затем и специальность. Выбор профессии казался очевиден и не вызывал сомнений. Ашбек с малых лет имел дело с компьютерами, сначала это являлось забавой, увлекательным времяпровождением, спасением от скуки и злых, драчливых сверстников, затем, заметив склонность сына к миру электроники, отец, постоянно проживающий на Ганио, решил, что из Ашбека выйдет толковый кибернетик, – так в десятилетнем возрасте, в самый разгар Первой Галактической, Ашбек после имплантации базовых знаний попал в планетарные ремонтные доки, где ему пришлось обучаться на практике, постепенно превращаясь в специалиста широкого профиля. Война не оставляла выбора, ему приходилось ремонтировать и отлаживать кибернетические сети не только отдельных механизмов, но и огромных космических кораблей.

Впрочем, Ашбек никогда не жаловался на свою судьбу. Он охотно занимался любым делом, на практике постигая азы настоящего мастерства, и к двадцати годам уже мог разобраться с большинством серьезных неполадок, возникающих у различных типов и модификаций кибернетических устройств. На базе Ашбека уважали, и это позволяло ему сохранять независимость даже после того, как умерла мать, а отец не вернулся на Ганио после очередной командировки.

Жизнь продолжалась, к нему приходили мужчины кланов, с просьбами отремонтировать тот или иной механизм, Ашбек не отказывал никому, и вскоре, поняв, что война окончилась, а созданная Альянсом инфраструктура понемногу начинает приходить в упадок, разворовываться местными жителями, он, воспользовавшись моментом, самовольно занял один из ремонтных боксов, где собрал нужное оборудование и открыл собственную мастерскую.

Его жизнь понемногу начала складываться, он становился известным и уважаемым человеком, не смотря на свое сомнительное происхождение и молодость. За два десятилетия присутсвия на планете тайных ремонтно-технических баз Земного Альянса, ганианцы привыкли к обилию техники, существенно облегчавшей их быт, и не желали расставаться со своими машинами из-за незначительных поломок, поэтому знания Ашбека всегда были востребованы, и молодой компьютерный техник начал привыкать к своему привилегированному положению и спокойному, безбедному существованию.

Так было до рокового утра, когда на Ганио, при явном предательстве со стороны Клана Джамарфат не обрушилась эта дикая, полоумная орда кочевников, каким-то чудом сумевшая добыть коды управления штурмовыми носителями, и базирующимися в ангарах «Нибелунгов» серв-машинами.

Ашбек откровенно не мог понять этих людей.

Его просто пугала смесь диких нравов и непонятно откуда взявшихся обрывочных знаний, которые демонстрировали воины Звездного Халифата (так называли себя люди Аль Кемрана).

Что мне делать теперь? – Мучительно размышлял Ашбек, пока бытовой андроид, несносно визжа скверно отлаженными сервомоторами, сервировал стол. В данный момент помышлять о каком-то сопротивлении было бессмысленно. Да и не хватит у него смелости. Сейчас Ашбек почему-то особенно ярко вспомнилось детство, когда выйти за пределы военно-космической базы означало для него быть избитым и обобранным своими же сверстниками, из числа чумазых, драчливых мальчишек, которым он не мог дать достойного отпора.

Глядя на ужасные (с его точки зрения) варварские блюда, состоящие из кусков мяса, зажаренных на костре, воняющих дымом и местами сочащихся кровью, он внутренне содрогался, воображение, простимулированное бессонной ночью и изощренными пытками, рисовало абсолютно безрадостные картины.

Когда стол был накрыт, Ашбек понял, что будет давиться, но глотать эти отвратительные куски мяса, расскажет все, что знает и сделает все, что прикажут, лишь бы избежать повторных пыток и избиений.

Над последствиями своих поступков он не задумывался. Двадцать лет он прожил, выкручиваясь между грубой силой кланов и снисходительным отношением штатного персонала планетарной базы. Если разбираться беспристрастно, у него не было ни родины, ни привязанностей, ни чувства долга перед кем или чем-либо. Единственная жизненная ценность, не вызывавшая в душе Ашбека никаких сомнений, было его личное, сиюминутное благополучие.

* * *

Приступая к трапезе, Рашид был мрачен как никогда.

Ему только что доложили, что на борту одного из штурмовых носителей ночью возник пожар, в дыму из-за внезапно опустившихся герметичных переборок задохнулось полтора десятка воинов. Собственно, они сами были виноваты в случившемся. Тупые отродья пустынного маграка. – Зло думал он них Аль Кемран. Он запретил людям покидать борт кораблей, понимая, что планета, на которой укрылся флот, враждебна и опасна. Люди просто передохнут, как заразившийся красной чумой скот, если будут вдыхать не очищенный воздух. Однако дети пустыни, которых он взял с собой, чтобы приучить их к обстановке космических перелетов, додумались развести костер в грузовом отсеке, а затем в дыму и панике перестреляли кибермеханизмы, выдвинувшиеся по системе технических коридоров к месту возгорания.

Подобных проблем хватало с избытком и это не приносило Аль Кемрану ничего, кроме лишних хлопот, и мрачных предчувствий.

Отогнав тяжелые мысли, он взглянул на пленника с Ганио.

Слишком молод, чтобы оказаться полезным, – промелькнула в сознании раздраженная оценка.

– Ну, расскажи мне, что ты умеешь?

Вопрос заставил Ашбека вздрогнуть, невольно втянув голову в плечи. Он растерялся. Как ответить на такую размытую, обобщенную формулировку? Сказать что «умею все»?

Предательская дрожь ползла по спине. Щекотливые капли липкого пота скатывались под одеждой.

Меня убьют, если я буду молчать.

Взгляд Ашбека внезапно впился в бытового андроида, древней, уже давно снятой с производства серии.

Модель «Хьюго БД-12». – Безошибочно определил Ашбек. Он часто сталкивался с подобными механизмами на Ганио, и был прекрасно осведомлен о трехуровневом программировании таких машин.

Этот дройд, судя по характерным особенностям поведения и некоторым, понятным лишь грамотному технику признакам, до последнего времени пребывал в консервационном хранилище. Его приводы издавали слишком громкий звук, координация движений была нарушена из-за отказа половины датчиков пространственной ориентации. Да и поведение говорило само за себя. Завершив бесхитростную сервировку стола, он отошел в угол отсека и застыл там, будто изваяние. Явно у него был активирован первый уровень программной свободы, без определенной привязки к конкретной личности. В таком состоянии сервомеханизм исполнял лишь четко сформулированные приказы, относящиеся к сфере бытового обслуживания, и подчинялся любому человеку.

В сознании Ашбека все вышесказанное промелькнуло за доли секунды. Ему не нужно было раздумывать над конструкцией и особенностями программного обеспечения человекоподобного механизма – он знал их как свои пять пальцев.

– Джелави [21]21
  Джелави – на ганианском языке – уважаемый.


[Закрыть], – осторожно и почтительно обратился он к Рашиду. – Много ли пользы приносит этот механизм?

– Он вообще не приносит пользы. – С прежним раздражением ответил Аль Кемран. – Любой пастух справился бы лучше и быстрее.

– Я мог бы сделать его великим, непобедимым воином, который в точности исполнит любой приказ Великого Эмира, не заботясь о своей жизни. – Ашбек старался говорить спокойно, специально избегая технических терминов, излагая мысли простым, понятным языком. – Он никогда не предаст своего хозяина, не причинит ему вред, никогда не устанет, не уснет на посту, выполнит любое задание.

– Ты лжешь. – Насупился Рашид. – Я видел сотни таких машин на планетах Ширана, но ни одно из этих тупых исчадий шайтана не принесло мне пользы.