Текст книги "Киберпространство"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Илья сделал нелегкий выбор, и больше не возвращался к вопросу моральной оценки предполагаемых действий.

Теперь он сосредоточился на другом: прежде чем шагнуть навстречу неведомому, следовало до конца переосмыслить знания о Логрисе, в свете той информации, что передал ему Николай.

Итак, что такое Логр?

Илья машинально достал сигареты, прикурил, и откинулся в кресле, позволив автопилоту взять управление машиной.

Дождь рушился стеной, полоска электростатического дворника едва успевала справляться с низвергающимися потоками воды, сумрак то и дело продолжали рвать ветвистые вспышки молний, но Илья, как никто другой понимал: бушующая стихия – суть отражение его душевного состояния.

Он не зря сформулировал для себя вполне конкретный мысленный вопрос.

Адаптивная, нейроподобная сеть. – Он глубоко затянулся, глядя как сизый дымок вытягивает в щель приспущенного ветрового стекла. – Адаптивная – значит самонастраивающаяся, гибко реагирующая на малейшие, даже самые незначительные изменения.

Илья при жизни не являлся профессиональным программистом, он был боевым офицером, пилотом серв-машин, но опыт прямого нейросенсорного контакта с изобретенными людьми кибернетическими системами и последующее существование в логре, вкупе с развитыми способностями логического мышления давали ему определенный шанс в поиске истинных ответов.

В конечном итоге истина, которую он искал, заключалась не в детализации конкретной технологии, – важно понять саму концепцию, которая позволит сформировать правильные подход к возникшей проблеме.

Нейроподобная сеть, – продолжал размышлять он. – Логично предположить, что в основе структуры Логра лежит принцип передачи и хранения данных, основанный на использовании миллиардов искусственно созданных нейронов, иначе личность человека никогда не нашла бы адекватного отражения в фантомных вселенных, созданных порядка трех миллионов лет назад абсолютно чуждой расой.

Отсюда следовал важный вывод: строение исходных биологических клеток, отвечающих за высшую нервную деятельность у различных рас, развившихся в условиях нетождественных эволюций, одинаково в принципе. Подтверждением такого вывода служили знания о телепатических способностях расы инсектов.

Мы, пусть не сразу, но сумели вступить в контакт с ними именно на уровне передачи мысленных образов, – размышлял Горкалов, – значит, при всех различиях в строении тела, метаболизме, функциональность высших отделов коры головного мозга у всех известных разумных существ основана на одном и том же принципе получения, хранения и передачи информации – природа вышлифовывала его миллиарды лет, приходя к закономерной унификации…

Смелое, но оправданное допущение, которому (при определенных исследованиях) гарантирован статус истины.

Мысль Ильи скользнула дальше. Он понимал, что природа и техническая мысль суть не одно и тоже. Да, логры в следствие своей уникальной структуры способны воспринимать матрицу человеческого сознания, но это вовсе не значит, что люди до конца поняли все функциональные особенности древних микромашин.

Мы – пользователи. Никто, даже современные поколения логриан, судя по всему, не могут прояснить всех функций и конструктивных особенностей логров. А ведь ни одна система не возникает в одночасье, и прежде чем стать комфортным (для логриан) вместилищем разума, микрокомпьютеры расы двухголовых ксеноморфов должны были пройти определенный путь технологического совершенствования.

К счастью теперь знания Ильи о лограх не ограничивались лишь одной памятной записью, в которой прямо указывалось на основное предназначение микромашин. Существовали и другие свидетельства, связанные с ранними исследованиями Рукава Пустоты, в частности отчеты экипажа рудодобывающего комплекса "Спейсстоун", который, собственно, и обнаружил массовое скопление кристаллов, оставшееся на месте разрушенных Харамминами космических поселений логриан, три миллиона лет назад окружавшие первозданный Логрис.

Вкратце, зерно истины, скрытое среди плевел домыслов и страхов, заключалось в следующем: помимо основополагающей функции хранения записи личности, каждый логр был способен к взаимодействию с себе подобными, – данная особенность служила для построения временных структур, собранных из десятков, а иногда и сотен отдельных кристаллов. Существовали конкретные, проверенные данные о различных конфигурациях, специализированных для выполнения часто возникающих, можно сказать – стандартных задач, таких как запись аудио и видеоряда, сканирование, накопление энергии, самостоятельное перемещение в пространстве.

Проводя аналогии, нетрудно понять, что изначально основная функция логров лежала в чисто практической, материальной плоскости злободневных задач, и лишь постепенно, по мере совершенствования и развития технологий, на носителях микромашин были размещены универсальные нейросетевые структуры.

Значит, каждый логр и по сей день хранит определенный набор функций, обеспечивающих его самодостаточность, кристаллы, не смотря на явную специализацию, способны выполнять ряд других не менее важных функций. – Мысленно рассуждал Илья. – Остается узнать, как правильно управлять ими, найти, как говорят программисты, точки входа в систему…

Наши знания здесь не годятся. Все, что не относиться к нейросетевым структурам, наверняка запрограммировано, с применением недоступных для интуитивного понимания приемов. Знать их может только логрианин.

Что ж… На данном этапе Илья не имел возможности задать интересующие вопросы компетентному представителю расы двухголовых ксеноморфов. Но при случае он уже не упустит представившегося шанса выяснить все об автономных возможностях микромашин.

Адаптивность.

Он вновь вернулся к термину, с которого начал.

Здесь подразумевалась высокая степень гибкости внутренних систем Логра. Тот факт, что по периферии Логриса удалось провести информационные потоки человеческой сети Интерстар, лишь подтверждало предположение о небывалой адаптивности структуры любого, произвольно выбранного логра. Он принимает и свободно, без искажений, передает информацию, активно реагируя лишь на запись нейросетевых структур.

Стоп.

Если допустить, что каждый логр неизбежно реагирует на появление нейросетевой структуры, значит, постулат о незыблемости фантомных вселенных не выдерживает критики?

Действительно, если рассуждать здраво, понятия "незыблемость" и "адаптивность" не просто не сочетаются – они противоречат друг другу.

И тем не менее… У каждого логра есть доминирующая матрица личности, на поддержку которой отданы все ресурсы, но означает ли это, что кристалл не примет еще один или даже несколько рассудков?

Примет.

Пример появления мнимой Шейлы, не оставляли сомнений: логр в принципе не способен игнорировать запись нейросетевой структуры. Он действительно адаптивен, – при появлении новых личностей, логр автоматически примет их…

"Гранд– Элиот" мягко притормозил и остановился.

Только сейчас осмотревшись, Илья заметил, что гроза осталась позади.

* * *

Отдав распоряжение автопилоту на обратный путь к оазису, Горкалов вышел на отлогий берег сформированного его волей залива, который заметно обмельчал, но не исчез вовсе.

Зачем я приехал сюда?

Хороший вопрос, который следовало бы задать себе еще в начале пути, прежде чем сесть в уютный, комфортабельный салон "Гранд-Элиота".

Мной пытались манипулировать. Не знай Илья о существовании мнемоников и кибрайкеров, он бы остался в логре, продолжая мысленно искать виновников происшествия "на стороне".

Зачем Николай рассказал мне о них? Зачем раскрыл информацию о вертикалях гиперсферы? Почему позволил присутствовать при разговоре, относящемся к разряду государственных тайн? Дань уважения к прошлому? Смешно. Человек на государственной службе, должен понимать, что существует грань дозволенного, он не разбрасывается информацией.

Значит я оружие в твоих руках, верно, Ник? Моя потревоженная душа, мысли о Шейле, новые знания, плюс известная тебе решимость, – идеальное сочетание для поиска недоброжелателя, но не среди мифических иных рас, или машинных разумов, как то наивно полагалось мной поначалу, а здесь, в Логрисе, среди человеческих миров, куда после физической кончины попало немало людей, отдавших свою жизнь виртуалке.

Сказать, что Илья не испытывал страха или сомнений, – означало солгать.

Он рисковал. Прежде всего – целостностью своей личности, потому как не мог прогнозировать, примет ли поток сети Интерстар его сознание, не раздробит ли матрицу на множество отдельных информационных пакетов, которые будут унесены стремниной каналов гиперсферной частоты по разным адресам?

Казалось бы – менее суток назад (по реальному времени) он уже передвигался среди радужных потоков, но рядом постоянно находились фантомы Хранителей, наверняка владеющих специфическими приемами для перемещения в рамках сети Интерстар.

Илья не любил оглядываться назад, но сейчас на какое-то время замер, прежде чем сделать решающий шаг.

Что я найду вернувшись?

Лишь гложущую пустоту безответных вопросов. Вечность без сна, покоя, чувство неудовлетворенности и постоянные рассуждения: а что было бы если б я решился?

Нет. Не только история не терпит сослагательного наклонения.

Николай сказал: "ты был первым из людей, кто попал в Логрис".

Илья подошел к самой кромке радужных волн.

Мир вокруг внезапно начал меняться. Он стоял на границе двух пространств, напряженно думая о том, как сохранить целостность своей личности, и вдруг боковым зрением заметил, как отовсюду – из глубины небес, от капризных, непостоянных песчаных дюн, из самого воздуха, к нему потянулись тонкие, напряженно мерцающие нити, их прикосновение не осязалось, однако с каждой секундой вокруг Горкалова все четче, явственнее проявлялась аура, будто его фантом оказался облит неведомым флюоресцирующим составом.

Это логр преданно реагировал на четко сформулированное, осмысленное желание хозяина.

Илья шагнул вперед.

Легкое сопротивление, и его ноги по колено скрылись в радужном сиянии информационных потоков, но он уже и сам выглядел сродни им: окружившая его аура вспыхнула, переливаясь всеми мыслимыми оттенками…

Еще один шаг.

Затем еще… и Илья вдруг понял, – он полностью погрузился в информационный поток и движется, подхваченный течением.

Что-то оборвалось в груди, фантомные ощущения на миг вернули рассудку чувство неприятного холода, окатившего тело волной бесконтрольной дрожи, но он быстро справился с ней, понимая, что сейчас не самое подходящее время для подобного всплеска эмоций.

Течение стало стремительным, фантом Ильи вынесло за пределы залива, и он вдруг с головой погрузился в радужное мерцание. Берега исчезли, пространство его логра уже осталось позади, а стремнина несла его по темному тоннелю.

Дрожь вернулась.

Он понимал, если в ближайшие секунды поток не выйдет в пространство сопряженного кристалла, ему несдобровать.

Сознание внезапно начало тускнеть, мысли казались нечеткими, размытыми, он совершенно потерял ориентацию, не воспринимая ничего, кроме радужного сияния, поглотившего его сущность.

Неужели вот так приходит окончательная информационная смерть?

Глава 6.

Неизвестная реальность…

Лиза находилась на грани нервного срыва.

За пологими холмами, обозначающими выход из долины, сплошной стеной темнел лес.

Она не знала в какую сторону двигаться, и есть ли вообще смысл в ее попытках сориентироваться на местности?

Червячок сомнений глодал изнутри, воображение живо рисовало картины ее нереального, с точки зрения здравого смысла, появления, словно все окружающее являлось причудливой материализацией ее собственного представления о том, как должна выглядеть планета кислородного типа.

Больше всего Лизу добивало отсутствие смены дня и ночи. Она совершенно потеряла всякое представление о времени, сознание не могло найти никаких, пусть даже субъективных эталонов, – не ощущалось голода, не было усталости, – скверные симптомы, учитывая те коллизии, что пришлось пережить ей в прошлом.

Вспоминать о том, что ее тело по-прежнему киборгизировано, было неприятно, но внутренние ощущения – упрямая вещь.

Попытки рассудка объяснить окружающее находили лишь один вариант ответа: она не чувствует усталости, потребности в сне и пище из-за включения внутренних систем поддержания жизни. Говоря проще: заработали дремавшие до поры устройства, имплантированные ей на далеком Воргейзе. Что касается окружающего мира, то постоянный, ровный свет так же мог найти объяснение и вполне имел право на существование. Она понятия не имела какие параметры орбиты имеет приютившая ее планета, возможно время обращения вокруг оси очень велико, и измеряется не часами, а неделями или даже месяцами.

При желании все можно объяснить, но легче от этого не становилось.

Что-то было не так. Ощущение морального дискомфорта лишь усиливалось от постоянных попыток найти разумное обоснование данности.

Не зная как поступить, куда идти, Лиза присела на замшелый валун.

Отсюда хорошо просматривалась опушка леса, растительность которого подозрительно напоминала флору Воргейза (последней планеты, где ступала ее нога).

Такого не может быть. Господи, молю, пусть это будет что угодно, но только не проклятый Воргейз…

Лиза запаниковала. С потерянной человеческой колонией, население которой цинично и беспощадно уничтожили Хараммины, были связаны самые жуткие, горестные воспоминания. Там она дважды теряла все: в первый раз жизнь и свободу, а во второй – любимого человека и последнюю надежду…

В груди появился неприятный холодок.

Немые сцены, услужливо поставляемые беспощадной памятью, казались реальными до дрожи.

Лиза всегда считала, что умеет контролировать свой рассудок, но в этот раз не могла ничего поделать, будто разум перестал подчиняться ей. Воспоминания, на которые был наложен жесткий запрет, внезапно вырвались на свободу, хуже того – они внезапно и необъяснимо начали материализовыватьсяв окружающей обстановке.

Лиза резко поднялась на ноги, не понимая, как такое вообще возможно?

Сердце бешено колотилось в груди, призраки, нарисованные воображением, самым неправдоподобным, противоестественным образом находили свое отражение в реальности.

Она попятилась, дико озираясь вокруг.

Валун, на котором Лиза только что сидела, утратил свои физические свойства, его поверхность змеилась непонятными искажениями, будто камень превратился в аморфную массу, и вдруг…

На серой поверхности начало проступать объемное, барельефное изображение.

Лиза хотела бы, но не могла остановить этот дикий кошмар. В ледяном оцепенении она смотрела, как валун принимает знакомые формы бронескафандра, а почва под ним становится податливой, мягкой, как грязь в том заброшенном поселке, где лейтенант ВКС Конфедерации Лиза Стриммер приняла свой последний бой.

Память окончательно прорвало…

Планета Воргейз. 3800 год Галактического календаря…

…Она стояла, не в силах сделать вдох.

В двух шагах от нее, распластавшись на куче щебня, лежала снабженная сервоприводами бронированная оболочка. Рядом, наполовину утопленный в луже, валялся еще один боевой скафандр.

Все было точно таким, как запечатлела ее посттравматическая память.

С хмурых небес накрапывал нудный осенний дождь. Капли влаги стекали по забралу гермошлема, почва под ногами раскисла, превратившись в липкую грязь…

Просто стоять и смотреть было невыносимо, и Лиза сделала шаг навстречу собственному ужасу, чувствуя, как крупная бесконтрольная дрожь гуляет по телу…

От Судьбы не уйдешь. Нужно узнать правду…

Опустившись на колени, она долго смотрела на посеченные осколками сервомоторные приводы, не решаясь прикоснуться к бронированной оболочке, потом все же не выдержала и, закусив губу, содрогаясь от страха и леденящего душу предчувствия, взялась за ромбовидный сегмент брони и рывком перевернула боевой скафандр.

В немом ужасе она не смогла даже отшатнуться, когда из-за разбитого забрала на нее уставились пустые глазницы заключенного внутри гермошлема черепа.

Мамочка...

Лиза все же отшатнулась, боком отползла в сторону, судорожно царапая непослушными пальцами замки своего гражданского скафандра.

Раздался сухой щелчок, и ее гермошлем раскололся на две половины, одна из которых глухо стукнулась о грудь, другая шлепнула по спине.

Судорожно глотая загустевший, холодный, горьковатый и влажный воздух Воргейза, Лиза вскинула руки, зажимая ими рот.

Это была она!.. Там, внутри боевого скафандра, была она!..

Невозможно передать весь ужас этого откровения. Лизе казалось, что она все же сойдет с ума и никогда больше не сможет встать с кучи бетонного щебня, а ее новая, придуманная кем-то жизнь закончится в этом месте, под нескончаемым проливным дождем.

Там лежала мертвая Лиза Стриммер.

Бездонный взгляд пустых глазниц... Клок волос, прилипший к голому черепу... Хруст костей внутри нетленной боевой брони...

Это было жутко. Она готовила себя к чему-то подобному, но не смогла вынести последнего откровения.

Лизы Стриммер нет. Она умерла. Ее жизнь оборвалась двадцать лет назад, а инопланетные твари, уничтожившие колонию, воспользовались ее генетическим материалом, чтобы создать послушную копию – куклу, которая должна была выполнить разовую акцию и ликвидироваться.

Но я живая… Я дышу… Я чувствую…

Сознание меркло, отказываясь принимать данность.

…

Думалось ли ей, что придется во второй раз пережить те страшные минуты?

Нет. Она обещала, клялась себе, что больше никогда не станет вспоминать тот день.

Что со мной происходит?! Где я, в конце-то концов?!...

Реальность дрожала, струилась миражами: куда-то исчезла опушка леса, а вместо нее образовался пологий, мокрый от дождя склон, с двумя выгоревшими остовами бронемашин.

Воргейз.

Она резко обернулась.

Улица. Полуразрушенные здания рокового поселка, стены мокрые от дождя, с крупными выщерблинами в местах попаданий снарядов автоматических орудий…

Она отшатнулась.

Как и в тот дождливый день, слух внезапно уловил приближающийся, неравномерный гул, и вдруг с болезненной остротой заработали рефлексы, которые не смогла убить лживая, имплантированная память. Эти выродки ошиблись, недооценивая возможности человеческого разума. Они не полагали, что клон, щедро оснащенный кибернетическими компонентами, сможет вспомнить и осознать себя.

Но я смогла. Смогла и вернулась.

Пальцы коснулись липкой грязи, но сейчас все происходило немного не так, как это предполагала память.

На ней не было скафандра, и Лизе некуда, незачем было бежать – подняв "ИМ-200" она не развернулась к далекому лесу, а, машинальным движением активировав оружие, осталась стоять.

Хорошо. Пусть будет Воргейз.

Только теперь я знаю кто вы…

Нервно взвизгнул привод, досылая в подствольный гранатомет реактивный заряд.

Что я делаю?! Нужно бежать…

Она лишь скрипнула зубами в ответ на мысленный вскрик.

Будешь воевать с собственными кошмарами?– Не унимался внутренний голос.

Буду…

Палец уверенно соскользнул на сенсор вторичной системы вооружения.

Возможно внутренний голос прав, и она просто сошла с ума, не выдержав ударов судьбы, но приближающийся звук звенел в сторожкой тишине, он был слишком реален, для бредового кошмара.

Она не ошиблась.

Из-за пологого склона (который минуту назад был лесом), внезапно появился контур совершенно незнакомого ей летательного аппарата.

Я знаю кто вы и зачем здесь…

Мысль повторилась одновременно с выстрелом.

Реактивная граната ударила в борт каплевидного, обтекаемого аппарата, с неожиданной легкостью вырвав в бледно-оранжевом сполохе разрыва изрядную часть обшивки, так что в корпусе образовалась безобразная пробоина, из которой тут же вырвалось пламя и повалил дым.

Звук работавшего двигателя оборвался, в наступившей после выстрела и взрыва тишине было отчетливо слышно, как ударились о землю фрагменты обшивки, но Лиза даже не посмотрела в ту сторону, ее взгляд был прикован к поврежденной машине, которая резко пошла на снижение.

Удар пришелся на руины крайнего строения поселка.

Поврежденная машина не задействовала никаких средств аварийной посадки, – обтекаемый аппарат, оставляя за собой жирный шлейф дыма, резко потерял высоту, снижаясь по убийственной траектории.

Глухой удар взметнул к дождливым небесам облако белесой бетонной пыли, было слышно как по крышам соседних зданий барабанят мелкие фрагменты щебня, от рухнувшей стены.

Лиза переключила оружие в режим автоматического огня, и шагнула к месту крушения непонятного аппарата.

* * *

Взметнувшуюся на окраине поселка бетонную пыль быстро прибило к земле моросящим дождем, из-за проломленной стены полуразрушенного здания не доносилось ни звука, но Лиза давно не доверяла обманчивой тишине.

Прижавшись спиной к иззубренному огрызку бетонной конструкции, она осторожно заглянула в сумеречный пролом.

Сбитый летательный аппарат лежал на боку, сочащаяся дымом пробоина теперь располагалась сверху, но странное дело – обшивка в носовой части совершенно не пострадала от удара, проломившего бетонную стену.

Тишину внезапно нарушил характерный звук: шипение пневмоуплотнителя и тихий всхлип моторов подачи возвестили о начале работы механизмов шлюзовой камеры.

Лиза убрала голову, вновь прижавшись к огрызку стены.

Пусть выходят…

Вслед за шипением раздался скрежет металла, – видимо шлюзовой отсек все же деформировало при падении, и теперь внешний люк открывался с надрывным воем перегруженных приводов.

Прошло не меньше минуты, прежде чем стих вой моторов, и она услышала, как тихо звякнула раскладная лесенка в аварийных ситуациях заменяющая выдвижной трап.

Шаги.

Какая-то непонятная возня, сопровождаемая бряцанием металла.

Она медленно, глубоко вдохнула, и резко поднялась из-за укрытия, готовая разрядить магазин импульсной винтовки в инопланетных тварей.

Лиза едва не завершила роковое движение, каким-то чудом в последний миг удержав палец на сенсоре огня.

В теснине меж обшивкой корабля и огрызками рухнувших стен стоял человек.

Вот этого на Воргейзе происходить попросту не могло.

На планете не было людей, лишь голубокожие гуманоиды, уничтожившие колонию, да полностью подчиненные их воле ксеноморфы, из числа инсектов и логриан.

Лиза медленно выдохнула, старясь успокоиться, унять дрожь, ненароком не сорваться, – у импульсных винтовок нет предохранителя, для безопасности сенсор огня заглублен в основание приклада, но если указательный палец уже лежит в углублении, очередь может последовать в любую секунду, стоит лишь усилить давление на податливый бугорок…

Она поднялась из-за укрытия без шума, и человек, озирающийся вокруг в вполне понятной прострации, не сразу заметил ее, дав возможность понаблюдать.

Он выглядел вполне мирно: никакого оружия или специальной экипировки, рост средний, лицо полное, с пухлыми, бледными в данный момент щеками. Темные волосы незнакомца были растрепаны, однако внешние признаки растерянности, сквозящие в поведении и облике, быстро трансформировались в более конкретное ощущение злого недоумения, как только Лиза увидела его серые, холодные глаза и резкие складки вокруг плотно поджатых губ.

Мгновение спустя их взгляды встретились.

Лиза не ошиблась, – внешний вид был обманчив. На лице незнакомца не отразилось и тени испуга, лишь черты стали резче, исчезло ощущение безобидности, которое невольно возникает при виде полноватого низкорослого человека.

– Ну и какого фрайга? – Зло осведомился он, без страха, даже с некоторой долей облегчения рассматривая Лизу.

– Что ты делаешь на Воргейзе? – Холодно спросила она, дополнив фразу красноречивым движением ствола. – Отвечай быстро и по существу, иначе…

– Разнесешь мне башку? – С непонятной иронией осведомился незнакомец.

– Да.

Он с досадой покачал головой, затем исподлобья взглянул на Лизу и раздраженно пнул обломок бетонного щебня.

– Девочка, ты тут воюешь со своими глюками, это понятно, но зачем так жестко конфликтовать? Да, я вторгся в твое пространство, но это не повод для драки, верно?

– Я задала вопрос. Отвечай.

– Я не могу ответить на него! – Неожиданно взъярился незнакомец. – Какой Воргейз? Где он? Я понятия не имею о чем ты меня спрашиваешь!

– Ты лжешь.

– Ну да… – Он покосился на импульсную винтовку и добавил: – Воргейз у тебя вот тут… – он выразительно постучал себе пальцем по лбу. – Думаю, не ошибусь, предположив, что ты сама не понимаешь, где очутилась, и что за идиотизм твориться вокруг, верно?

В первый момент Лиза не нашлась что ответить на лаконичную, но верную констатацию ее состояния.

– Значит, ты умный, а я дура?

Незнакомец пожал плечами.

– Думай, что хочешь. У нас нет повода для драки. Я всего лишь транзитом пересекал пространство твоего логра. Да я знаю, следовало спросить разрешения, но… Эй, что с тобой? – Он в изумлении и замешательстве посмотрел на смертельно побледневшую Лизу.

Ее лицо исказила гримаса ужаса и отвращения.

– Что ты сказал про "Логр"? – Сделав усилие хрипло спросила она. – Повтори…

В ее памяти прозвучавший термин ассоциировался с самими страшными минутами жизни, когда она узнала правду о себе, поняла что погибла и была возрождена, а всеми ее действиями управлял имплантированный артефакт, так называемый "логр" который в конкретном случае с Лизой исполнял функцию, аналогичную генератору нейронных импульсов, – то есть полностью управлял ее поведением… до тех пор пока ее собственный разум, не перехватил управление, отторгая чужеродный имплант.

– Спокойнее. – Незнакомец поднял обе руки. – Спокойнее, девочка, иначе натворишь бед. Ну что мне за наказание такое…

Его фразу прервал характерный шелест активированного электромагнитного затвора.

На Лизу было страшно смотреть. В ее искаженном мукой лице не осталось ни кровинки, глаза лихорадочно блестели, дрожь внезапно улеглась, и она твердо держала оружие нацелив двухсотый "ИМ" в лоб собеседнику.

– Либо ты говоришь, либо я…

– Ладно. Только прошу – успокойся. Ты действительно не понимаешь, куда попала?

– Нет.

– Я объясню тебе. Давай договоримся, – ты перестаешь психовать, а я отвечаю на любые вопросы. Кстати, меня зовут Анри. Анри Криган.

Лиза медленно опустила оружие, но это не произвело должного впечатления, и до нее вдруг дошло – Криган… или как там его, боится вовсе не оружия.

Мельком взглянув вокруг она сама ужаснулась.

Горы поселок, лес – все исчезло, теперь их окружала черная пустыня, засыпанная шлаком. Небо над головой клубилось свинцовыми облаками.

– Видишь, что ты наделала…

– Заткнись. Хватит. Отвечай по существу.

– А ты возьми себя в руки. Иначе лишишься собеседника. – Мрачно предостерег Криган, глядя как у горизонта зарождается тугой смерч. – Данным пространством управляют твои мысли и эмоции. – Анри, не смотря на предупреждение, вел себя достаточно вольно: избегая смотреть в глаза Лизе он постоянно озирался вокруг, но не видел ничего утешительного, по крайней мере для себя лично.

Смерч уже был не один, – десятки темных мутных столбов приближались к ним с разных сторон.

Глядя на горизонт Анри, обеспокоенный приближающейся стихией, не заметил главного, – одинокой фигуры человека, двигавшейся средь разбушевавшихся темных вихрей.

* * *

Тоннель, через который проносился радужный поток сети Интерстар, оборвался внезапно, до помутившегося рассудка Ильи Матвеевича не сразу дошел тот факт, что течение стало спокойнее, а по правую руку от него простирается пологий спасительный берег.

Он изо всех сил рванулся к нему, с неимоверным трудом пересекая стремнину, страшась лишь одного: не успеть добраться до границы логра, прежде чем поток нырнет в очередной тоннель.

Окружавшее его сияние истончилось, поблекло, и уже не могло служить защитой. Каким чудом ему удавалось удерживать в сознании ощущение целостности личности, наверное, не знал никто, но, преодолев упругое сопротивление на границе между пространством логра и радужными информационными потоками Интерстара, Илья понял – ему удалось.

Удалось не только пройти барьер между фантомными вселенными, но и уцелеть в стремительных информационных потоках.

Что он выиграл от рискованного, смертельно-опасного предприятия и решиться ли еще раз войти в радужные воды, Горкалов не знал. Сейчас, выбравшись "на берег", он, совершенно обессиленный, с трудом приподнял голову, чтобы оглядеться вокруг.

Чистая, опрятная реальность.

К не широкой полоске песчаного пляжа вплотную подступал лес. Никогда не виденные ранее породы древовидных растений образовывали густой, переплетающийся шатер крон, под сенью которого оставалось достаточно места для свободного передвижения.

Небо над головой источало ровный свет.

Реальность скорее всего принадлежала человеку. Илья Матвеевич практически не сомневался в этом: насколько он понимал, специфика мышления у логриан радикально отличается от мировоззрения людей, значит, в мирах, принадлежащих ксеноморфам, вряд ли найдут отражения такие близкие человеку образы, как зелень лесов и лазурь небес.

Хотя, что он мог знать наверняка?

Сознание постепенно начало прояснятся, мысли уже не путались, и это был верный признак того, что логр принял его личность, выделив для ее поддержания часть своего ресурса. Илья предполагал, что логрианские системы должны обладать и оперировать понятием иерархии. Личность, которой принадлежит логр, первична, ей отдается максимум ресурса, все остальные нейросетевые структуры, воспринимаемые системой логра, получают статус вторичных, они не отторгаются, но ресурс, выделенный для их поддержания, весьма скромен, что существенно ограничивает возможности фантомов-посетителей.

Лежа на берегу, он вывел для себя еще одну закономерность, попутно удивившись, как все-таки нивелирована психика человека, попавшего в пространство Логриса.

Происходи подобное перемещение в условиях реального мира, к примеру проплыви он пару километров среди стремительного и коварного горного потока, сейчас наверное лежал бы, сотрясаясь от дрожи, не зная, как и кого благодарить за чудесное спасение от неминуемой гибели…

По крайней мере не философствовал бы о структуре окружающего пространства.

Илья мысленно усмехнулся.

Не смотря ни на что к нему понемногу возвращались ощущения настоящей жизни. Казалось бы – почему не устроить пару экстремальных аттракционов в своей реальности?

Нет. Илья понимал – для ощущения полноценной жизни необходима цель. Что толку в захватывающих дух виражах, когда ты по определению не сможешь сломать себе шею? Вот в чем скрыто одно из качеств человеческой натуры – без риска нет и вкуса к жизни.

Ладно…

Хватит валяться. Он сел, вновь оглядевшись вокруг… и очередной вдох вдруг застрял в груди.

Хотел экстрима, Илья Матвеевич?

Он смотрел на лес. Деревья, которые минуту назад образовывали бескрайний лесной массив, вдруг, прямо на глазах, начали видоизменяться, причем далеко не в лучшую сторону.