Текст книги "Диспейсер"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Однако болезнь разума, которую по всем симптомам могли диагностировать у Хоша, имела и обратную сторону. Понятие, определяющее заболевание, несло двоякий смысл и переводилось в двух вариантах: «отделившийся» и «Великий Отделившийся».

Первое означало безнадежную особь, способную причинить вред сообществу, подлежащую безусловному уничтожению, второе являлось титулом избранных.

Один раз в десяток, а то и сотню тысяч лет на свет появлялась особь, способная развиваться самостоятельно, встать над любой иерархией, игнорировать мнение общественного разума, подавлять ментальное поле породившего его коллектива.

Великий Отделившийся.

Появление подобной особи, самостоятельно, помимо воли общественного разума, проходящей стремительные стадии трансформаций и развития, знаменовало начало эпохи великих потрясений и перемен.

Изучение древнейшей истории разумных насекомых указывает на существование трех особей, в разное время носивших такой титул.

Первый объединил разрозненные Семьи инсектов, вывел их из колоний, подвергшихся первой атаке предтеч [23]23
  Миграция предтеч со стороны туманности Ориона проходила в два этапа, которые разделял временной промежуток в десять тысяч лет. Первая миграция являлась не такой разрушительной, как вторая, от нее пострадали несколько населенных инсектами систем, после чего предтечи исчезли так же загадочно, как появились.


[Закрыть], создал Великую Семью и направил усилия миллиардов сородичей на проектирование и строительство Сферы Дайсона.

Второй Великий Отделившийся поднял восстание против харамминов, что произошло уже после исхода инсектов из Сферы, когда распалась Великая Семья, а планетные сообщества разумных насекомых фактически оказались в положении рабов. Ими повелевали хараммины, разрешая каждому анклаву инсектов иметь только три разумные особи, не больше.

В результате восстания девяносто процентов инсектов получили независимость и со временем сумели сформировать существующие по сей день Семьи.

Третий Великий Отделившийся, по некоторым свидетельствам, жив до сих пор. Он появился среди кочующих Семей, которые продолжали двигаться по дикой периферии шарового скопления О’Хара, на протяжении миллионов лет достраивая и совершенствуя транспортную сеть.

По непроверенным данным, именно он решал, какой Семье предоставить право заселить вновь открытую планету, куда усилиями кочевых (или в другой терминологии «космических») инсектов проложены тоннели внепространственной транспортировки.

Хош пока что не задумывался, кто он.

Ему даже в голову не приходило счесть себя больным либо примерить величайший титул.

Он шел своим, уникальным путем, преследуя прежнюю цель – возродить Семью.

Но что он станет делать потом, когда цель, уже такая близкая и осуществимая, будет достигнута?

Сфера Дайсона. Лагерь диспейсеров…

Райбек проснулся от холода. Внутри просторной надувной палатки царил мрак.

Зуб на зуб не попадал. «На всем экономит», – неприязненная мысль относилась к Рохану. Оборудование временного полевого лагеря отслужило уже не один эксплуатационный срок и годилось разве что в утиль.

Взглянув на дисплей системы климат-контроля, он увидел лишь индикацию низкого заряда батарей и, вздохнув, начал одеваться.

Через пару минут, выбравшись из палатки, Райбек осмотрелся.

Рассвет – словно лезвие бритвы.

Резкая линия терминатора раскроила небо. В направлении стоянки истребителей царил полный мрак, но по другую сторону уже струился яркий красноватый дневной свет. Граница дня и ночи, лишенная сумеречной зоны полутонов, медленно двигалась, приближаясь к лагерю диспейсеров.

Яркие, пережитые накануне впечатления мгновенно вернулись, прогнали сонную одурь.

Сфера…

Дениэл невольно взглянул вверх.

В небесах скользила огромная прямоугольная плита. Взгляд, конечно, не мог оценить истинного размера орбитальной конструкции, но выручали знания, полученные в институте. Насколько он помнил, именно цепочка специально созданных, точно рассчитанных орбитальных плит, периодически затмевающих застывшую в зените багряную звезду, создавала на огромных территориях искусственного мира смену дня и ночи.

Плиты парили очень высоко. Сколько их всего, Райбек затруднялся ответить, подробно устройство Сферы преподавалось факультативно, занятия вел профессор Лагутин. Признанный специалист по изучению древней цивилизации инсектов, он так увлекался любимой темой, что частенько задерживал студентов до позднего вечера.

Райбек пару раз сходил на дополнительные занятия, а затем бросил, о чем сейчас сожалел.

«Ладно, наверстаю. Не маленький. Главное – я тут, в Сфере, да и записи факультативов есть в кибстеке, Даша по дружбе поделилась».

Он уже забыл о донимавшем его минуту назад холоде, настолько впечатляющим оказалось зрелище рассвета. Линия терминатора четко разграничивала свет и тьму, она скользила по болотистой равнине, сглатывая мрак, и вслед ее движению на освещенных участках тут же начинал вскипать и вихриться молочно-желтый туман.

Красный карлик – стареющее солнце, вокруг которого когда-то обращалась родная планета инсектов, а позже, в период расцвета их цивилизации, была возведена оболочка искусственного мира – изливал на внутреннюю поверхность уникального сооружения достаточно лучистой энергии. Долгие жаркие дни чередовались тут с непродолжительными, но очень холодными ночами. Система регуляции климата давно дала сбой, но раньше, насколько это смогли понять современные исследователи, климат на всей территории Сферы был исключительно мягким и влажным, без резких перепадов дневных и ночных температур.

Инсекты добились равномерного распределения тепла за счет многочисленных горных хребтов, через которые они проложили огромные тоннели, снабженные шлюзовыми воротами. При помощи исполинских воздуховодов часть избыточного тепла отводилась от освещенных территорий в ночные регионы, над просторами Сферы в далеком прошлом дули постоянные теплые ветра, обеспечивая для инсектов наиболее комфортный, благоприятный климат.

Сейчас, спустя миллионы лет забвения, древние системы уже не работали. Одни тоннели оказались наглухо запечатаны, иные, наоборот, постоянно открыты, третьи вообще не выдержали бега времени, обрушились, образуя глубокие узкие ущелья.

Когда над участками поверхности Сферы царила ночь, материал ее оболочки, несмотря на прекрасные термоизолирующие свойства, все же остывал под воздействием космического холода, что приводило к резким колебаниям температуры. Свою лепту вносили и ветра, чье движение уже не подчинялось точному инженерному замыслу, а носило стихийный характер. Одни регионы стали слишком жаркими, засушливыми, другие – очень холодными, мелководные моря превратились в бескрайние болота, оставшиеся без присмотра растения и некоторые (весьма малочисленные) виды животных за три миллиона лет изменили ареалы обитания и успели пройти недолгий путь эволюционных мутаций.

Все это, вместе взятое, сформировало современный облик внутреннего пространства Сферы, сделало его практически непригодным для проживания инсектов.

«Зато мы, – Райбек мысленно подразумевал людей, – мы в состоянии осваивать циклопическую постройку. Человеческий организм легко переносит перепады дневных и ночных температур, к тому же люди, в отличие от разумных насекомых, не привыкли полагаться на милость природы», – он взглянул в сторону палаток.

Казалось бы, неподалеку возвышается пусть полуразрушенный, но все же городинсектов. Почему они не поселятся в нем?

Ответ скрывался в структурных особенностях черных конических построек. Да, они имели собственную достаточно сложную, эффективную систему терморегуляции, но она также была основана на прохождении воздушных потоков через многочисленные вентиляционные тоннели. С избыточным теплом сохранившиеся постройки инсектов справлялись хорошо, а вот понижение температуры окружающей среды они не выдерживали, быстро наполнялись холодным воздухом и затем еще долго удерживали его.

Инсекты, для которых критическое значение имеет температурный порог в двадцать пять градусов по универсальной шкале Цельсия, в условиях резкого похолодания теряют активность, их метаболизм замедляется, большинство особей способно выжить при десяти-пятнадцати градусах, но, если экстремальные условия продержатся на протяжении двух-трех месяцев, инсекты теряют способность к размножению, а это означает вымирание.

Мысли Райбека текли плавно. Все, о чем он сейчас думал, преподавалось еще на первом курсе.

Неотрывно следуя взглядом за границей дня и ночи, он с долей настороженности воспринимал сопровождающие рассвет явления, туман сгущался над болотами, он постепенно накрыл и стоянку истребителей, и сухой твердый участок поверхности, где совершил посадку транспортный корабль их группы.

Послышались шаги. Легкое покашливание выдало приближение Кригана, вслед за ним из плотного тумана вынырнул Данила Белов.

– О чем задумался? – кивком поприветствовав Райбека, спросил Криган.

– Об инсектах.

– И что нам говорит современная наука? – кибрайкер поежился от промозглой утренней сырости, которую нес туман.

Дениэл коротко изложил ему свои мысли.

– В условиях, пока не будет полностью восстановлен контроль над климатом Сферы, можно было бы помочь инсектам, – подвел он итог своим размышлениям. – У нас ведь существует множество разработок в области различного климатического оборудования. С его помощью несложно создать в уцелевших городах ровный микроклимат, без резких перепадов температур.

– У нас? – удивленно переспросил Криган, выслушав Райбека. – Что-то не замечал станций климат-контроля в грузовом отсеке. Ты о бизнесе подумываешь, да?

– Нет, – хмуро отрезал Райбек. Никто не хотел или, сказать честнее, не мог его понять. – Говоря «у нас», я подразумевал человечество, а не корабль Рохана. И не о бизнесе я думал.

– А зря. Дело-то прибыльное. Одна только неувязка – инсектам нечем платить за оборудование.

– Обязательно платить, да? – со злостью переспросил Райбек. – А просто помочь?

Криган лишь усмехнулся в ответ.

– Я тут о другом подумал, – неожиданно заявил он. – По твоим словам выходит, что ночью и ранним утром инсекты почти беспомощны, так?

– Ну, в основной массе, – кивнул Райбек. – За исключением некоторого числа боевых особей.

– Значит, надо Рохана надоумить. Перед рассветом, в самую стылую пору, можно подобраться поближе к городу, взглянуть, что у них там, на древнем космодроме, из техники осталось. Как думаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Райбек.

– Знаешь, – Криган хитро прищурился. – Сам ведь вчера говорил: чем обломки со дна болот доставать, лучше совершить вылазку. И риска практически никакого, и результат обязательно будет, уверен.

– Ага. Утром артефакт какой-нибудь из-под носа у боевых особей утащим, а как теплее станет, они всем скопищем к нам пожалуют. Здорово ты придумал, ничего не скажешь.

– Вижу, напугал тебя Рохан. А мы с Данилой на что? – искренне обиделся Криган. – Бойцы инсектов небось в городе сидят, сторожат входы?

– По логике – да.

– Ну вот. С фантом-генераторами поработаем, никто нас и не заметит. Сначала разведку проведем, осмотримся, а там, глядишь, и утащим что-нибудь ценное.

Райбек поморщился, но смолчал. Не надо было с Криганом откровенничать. Он, впрочем, как и остальные, все по-своему истолковывает, смотрит на мир с позиции, как бы чего где урвать. А на инсектов, которые едва выживают в неблагоприятных условиях, ему плевать.

Нет, в институте все толковалось иначе. Взаимоотношения между космическими расами рассматривались с точки зрения сотрудничества. Да, для развития людей важны древние технологии инсектов, никто и не спорит. Но зачем их красть из-под носа у разумных насекомых, почему не выменять ко взаимной выгоде? Что инсектам проку от обломков космических кораблей, разбросанных по площадкам древнего космодрома? Они бы с радостью позволили забрать часть технических артефактов, хотя бы в обмен на партию теплогенераторов.

– Слушай, давай я сам поговорю с Роханом.

– Мне не доверяешь? – прищурился Криган.

– Да при чем тут доверие! – все же не выдержал, вспылил Райбек. – Мы с тобой мыслим по-разному. Словно родились в разных вселенных!

– А кто бы спорил? Так и есть, – пожал плечами Криган. – Только и ты учти, пока про бартер какому-нибудь инсекту втолковывать будешь, другой сзади к тебе подберется и – поминай как звали. Помучаешься у них в рабстве, может, ума наберешься.

– Ну, посмотрим, кто из нас прав. Я все равно с Роханом поговорю.

– Давай. А мы с Данилой посмотрим, что у тебя выйдет, – усмехнулся кибрайкер, подмигнув Белову.

* * *

Рохан рассудил по-своему.

К удивлению Райбека, он не высмеял его за предложение торговать с инсектами, выслушал серьезно, но вывод сделал неожиданный:

– Правы оба. И ты, и Криган. Нужно разведать окрестности города инсектов, взглянуть, что там у них пылится на посадочных площадках. А силой брать артефакты, хитростью или меновой торговлей, решим позже, когда станет ясно – есть там что-то ценное или нет. Мы тут базу собираемся организовать, и война с насекомыми вроде бы нам ни к чему. Но и особо светиться перед ними я тоже не хочу. Говорят, что они мысленно общаются между собой на огромных расстояниях. Огласка нам только повредит. Если решим торговать, то поступим проще – поднимем транспорт под защитой маскирующих полей и совершим посадку по другую сторону от города инсектов. Типа – мы торговцы, случайно оказавшиеся в Сфере. Про системы климат-контроля и тепловые генераторы это ты здорово придумал, – похвалил Райбека Рохан. – Но сомнение у меня есть. Как насекомым втолковать наши намерения?

– Экипировку мою верни, и проблем не будет, – заявил Дениэл.

– Зачем? – насторожился диспейсер. Райбеку он не доверял, не мог никак поверить, что среди специальной экипировки археолога нет следящих устройств или сигнальных маяков.

– В моем скафандре смонтирован прибор автоматического перевода. Я вполне могу наладить контакт с инсектами.

– Интересно, каким же образом? – во взгляде Рохана читалось недоверие. – Насекомые общаются на ментальном уровне.

– Не всегда, – спокойно ответил Райбек. – Существует так называемый «низший язык», на основе фонем. Он понятен любому представителю расы инсектов, вне зависимости от того, на какой ступени развития он находится в данный момент. Для ментального общения необходимо большое количество особей. Полноценные ментальные поля вообще возникают только при формировании Семьи и действуют на ограниченной территории.

– Ну да, сейчас ты тут насочиняешь, – хмыкнул Рохан. – Ты за идиотов нас не держи, ладно? Всем известно: первые контакты с инсектами происходили на уровне передачи мысленных образов. И вообще, их ментальное поле опасно. Во-первых, насекомые четко улавливают посторонние мысли, принадлежащие другим существам, во-вторых, они запросто могут воздействовать на рассудок человека. Я лично знаю о гибели группы диспейсеров, которые попали на одной из планет скопления О’Хара под ментальный удар.

– Все так. Но ты не разбираешься в тонкостях, смешиваешь все в одну кучу, – возразил Райбек. – Первые контакты между людьми и инсектами произошли на планете Деметра. Там особенности выживания привели к массовому развитию разумных особей. Любой инсект, находясь на высшей ступени развития, обладает ярко выраженными ментальными способностями. Контакты на Деметре – особенный случай. Гибель диспейсеров, если они неосторожно вторглись в зону воздействия общего информационного поля города-муравейника, принадлежащего Дикой Семье, закономерна и объяснима. Инсекты так защищают свою территорию. Но здесь, в Сфере, все иначе. Группы насекомых малочисленны, холодный климат не позволяет им размножаться, а это является регулятором численности разумных особей. Мы видели несколько мелких групп, по пятнадцать-двадцать существ, не более…

– Ну и что? Ближе к теме!

– При таком дроблении не может быть и речи об общем ментальном поле. В каждой группе только один инсект находится в стадии мыслящей особи, и то, скорее всего, недавно развившейся, неполноценной. В отрыве от общего информационного поля Семьи малочисленным группам приходится накапливать собственный опыт выживания. В нашем случае девяносто процентов инсектов будут общаться на «низшем языке».

– Как-то все сложно…

– А юноша прав, – внезапно поддержал Райбека Криган. – Он в точности обрисовал ситуацию, правда, забыв упомянуть о значении запахов. Язык инсектов очень сложен. Он включает вербальную, «ментальную» и феромонную составляющие. Низший язык действительно состоит из похожих на скрежет звуков, которые вполне способен воспроизвести синтезатор. Я знаю: такое оборудование существует и используется широко, особенно в сочетании с мнемоническими блокираторами. Короче, вопрос в следующем: хотим мы общаться с насекомыми или нет?

Рохан нахмурился.

«Куда проще искать планеты», – подумал он. Вероятность тесного общения с представителями иной космической расы не входила в его планы, да и лежала вне жизненного опыта диспейсера.

– Ладно, – нехотя согласился он. – Илья, принеси экипировку Райбека, а ты, – он взглянул на Кригана, – тщательно ее просканируй. Чтобы никаких неожиданных сюрпризов.

– Да нет в моем скафандре никаких подвохов! Я же хочу помочь!

– Помолчи пока.

Данила, равнодушно созерцавший окрестности во время напряженного разговора, внезапно насторожился. Он не умел скрывать эмоции: встрепенулся, одновременно разворачиваясь, но как-то по-звериному, всем телом.

Его поведение не осталось незамеченным.

– В чем дело? – Рохан, наблюдая за Беловым, сразу сообразил: причина настороженности кроется в экипировке Райбека, которую вынес из транспортного корабля Илья Грабов.

– Не торопись, сейчас все узнаем, – Криган недобро взглянул на Дениэла, затем поманил Данилу. Они о чем-то пошептались, кибрайкер кивнул, обернулся, еще раз ожег Райбека взглядом.

– Что у тебя спрятано в подсумке?

– Игрушка, – спокойно ответил Дениэл.

– Что?

– Игрушка. Я нашел ее на месте крушения колониального транспорта. Взял как талисман.

– Ну, сейчас посмотрим. – Криган подошел к экипировке юного археолога, расстегнул жесткий, прикрепленный к поясу скафандра мини-кофр, обычно используемый для хранения различных малогабаритных вспомогательных устройств, расстегнул его, запустил руку внутрь и извлек на свет… маленького, комично и задорно улыбающегося ослика!

Данила неосознанно улыбнулся в ответ.

– Дай! – попросил он.

– Руки! – осадил его Криган. Поставив ослика на угловатый обломок, накануне извлеченный из глубин болот, он по привычке прикрыл глаза, замер, сканируя древнюю игрушку.

Секунд тридцать прошло в напряженном, молчаливом ожидании. Наконец кибрайкер открыл глаза, насмешливо глянул в сторону Райбека.

– Детский сад… Забирай своего осла.

Данила обиженно засопел, но Криган не обратил внимания на реакцию Белова.

– Где ты его взял? – спросил он у Дениэла.

– Я же сказал, нашел на месте крушения колониального транспорта. В прошлой экспедиции.

– Ты хоть знаешь, насколько он древний?

– Год выпуска 2251, – ответил Райбек. – К тому же он оснащен модулем искусственного интеллекта. Ты разве не заметил? – не удержавшись, он все же поддел кибрайкера.

– Не умничай. Все я заметил. Игрушка и впрямь странная, но, на мой взгляд, безвредная. Данила, – он с досадой обернулся, – прекрати! Не маленький ведь!

– Я могу забрать свою экипировку?

– Можешь, – кивнул Криган.

Райбек поспешил воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств. Кто знает, что ждет их в следующую минуту? К специализированному скафандру он, по крайней мере, привык, доверял его надежности и был искренне рад возможности получить его назад.

* * *

Стоило Дениэлу подключить питание коммуникатора, как тут же щелкнул вариатор частот и раздался знакомый голос:

– Бросил меня, значит?

– Позитив, угомонись, – Райбек спрятал игрушку назад в подсумок. – Сиди тихо и не вздумай выходить в эфир на частотах диспейсеров. И без тебя неприятностей хватает!

– А если не послушаю тебя?

– Даниле отдам. Он тебя быстро использует по прямому предназначению. Будет играть с тобой, как маленький!

– Все, молчу! – испугался Позитив.

– Ты с кем там шепчешься? – Криган неслышно подошел со спины.

– Связь проверяю, – пробурчал Райбек, застегивая крепления ранца с резервной системой жизнеобеспечения.

– А Данила что-то в твоей игрушке разглядел, – не унимался кибрайкер. – Что-то, чего я не заметил.

– Еще раз дать на сканирование?

– Да мне твое разрешение ни к чему, – грубовато ответил Криган. – Ладно, не злись.

Райбек промолчал. Его по-прежнему угнетала общая эмоциональная атмосфера, царящая в небольшом лагере. Он привык к совершенно иному духу сотрудничества и соперничества.

Ну да что теперь… – он отошел в сторону, – вляпался, так терпи.

Позитив, постоянно поддерживающий канал обмена данными с имплантом Райбека, видимо, уловил отголосок мысли молодого археолога.

– Не все так мрачно, – попытался приободрить он Дениэла. – Ты, вообще, молодец. Хорошую, правильную мысль высказал.

– Ты о чем?

– О сотрудничестве с инсектами. Они охотно станут торговать, вот увидишь.

– Тебе-то откуда знать?

– Ну не зря же я столько информации из сети Интерстар выкачал. Кое в чем теперь разбираюсь.

– Нашелся специалист… – вздохнул Райбек.

– А ты не суди поспешно.

– Ладно, Позитив, я же попросил, помолчи! Не до тебя сейчас!

Ослик умолк. Возможно, даже обиделся, конечно, если умел обижаться.

* * *

Два события, определившие дальнейшую судьбу Хоша, произошли в один день.

Утром на свет появилась молодь – первое поколение возрождаемой им Семьи. Теперь у Хоша возникла новая забота: потомству требовалась пища, и сразу же ощутимо встал вопрос о нехватке рабочих рук. Перепрофилировать боевых особей, которых осталось всего два десятка, он не рискнул, – зародыш будущего города требовал надежной охраны. Вокруг простирался неизученный мир предков, изменившийся и враждебный. Поблизости кочевали группы инсектов, Хош помнил о тропах, что вели к ущелью. Нет, охрану снимать нельзя, но немногочисленные рабочие выбивались из сил, добывая съедобные растения, безостановочно курсируя между зарослями и «яслями».

Пока он обдумывал возникшую проблему, пришло внезапное известие о крупном отряде кочевых инсектов, движущемся по одной из троп, ведущей в направлении ущелья.

Хош воспринял тревожную новость сдержанно.

В ущелье он так и не побывал, за всеми заботами у него элементарно не хватило времени.

Тропа, по которой двигался отряд, пролегала у подножия склона, на достаточном удалении от замаскированных кораблей и возведенных сооружений.

Принятие трудных и быстрых решений постепенно стало чертой характера Хоша. Отправив рабочих на противоположный склон долины, где они могли продолжать сбор пищи, не рискуя быть замеченными, он разделил боевых особей. Десять оставил на охране потомства, пятерых отрядил в сопровождение рабочим, остальным приказал двигаться следом за ним.

Защищенные мнемоническими блокираторами, не выделяя запахов, не производя шума, бойцы затаились в зарослях.

Хош отдавал себе отчет в неизбежности столкновения. Даже при соблюдении максимальной осторожности, рабочие особи оставляли достаточно следов. Надкушенные растения, новые тропы, проложенные ими, выдавали не только наличие поселения, но и указывали примерное направление, в котором следовало искать.

Как поведут себя кочевые инсекты?

Выбрав в качестве наблюдательного пункта нависающее над тропой высокое растение, Хош ловко вскарабкался по нему и затаился, приготовившись к схватке.

Численное превосходство противника давно уже не смущало Главу Семьи. За период скитаний по звездным системам он попадал в намного худшие ситуации.

Наблюдать.

Уверенный, что ни один из его бойцов не ринется в атаку без приказа, Хош действовал по давно отработанной схеме: сначала он должен оценить противника, а уж затем принять быстрое, безошибочное решение.

Через некоторое время на тропе появились незваные гости.

Отряд кочевых инсектов насчитывал не менее полусотни особей. Подавляющее большинство находилось в стадии боевых форм, лишь впереди, нарушая все известные построения, двигался Мыслящий.

Хош с всевозрастающим интересом следил за ним. Мыслящий (так принято называть разумную особь, стоящую в иерархии ниже Главы Семьи) проявлял крайнюю степень беспечности. Он не позаботился о предварительной разведке маршрута, не выставил охранение, его отряд растянулся длинной колонной, что делало инсектов уязвимыми при внезапной атаке.

Убить разумную особь – Хош наметил себе цель, – и остальные на несколько мгновений впадут в ступор. Я воспользуюсь моментом и подчиню их своей воле.

Инсект приближался, следом за ним на прогалину втянулась большая часть отряда.

Боевые и рабочие особи двигались на четырех конечностях. На спинах они несли запасы пищи. Острый аромат стлался вдоль склона, не вызывая сомнения относительно содержимого грубо сработанных коконов.

Хошу потребовалось несколько секунд, чтобы изменить план действий.

Кочевые инсекты не представляли угрозы, они двигались целеустремленно, подгоняемые непонятным порывом. Никто из них не собирал информацию, не смотрел по сторонам, не пытался уловить посторонние запахи, в тишине слышался лишь монотонный шелест да плыл в воздухе сладковатый аромат пищи.

Куда они направляются? – новые вопросы тут же завладели рассудком Хоша. Почему ведут себя так беспечно?

Мыслящий прошел мимо растения, на макушке которого затаился Глава Семьи.

Тропа вливалась в узкий разлом ущелья. Не прошло и минуты, как весь отряд уже втянулся в теснину.

Ситуация значительно упростилась. Теперь пять боевых особей, расположившись на удобных позициях, способны перехватить врага на обратном пути и истребить его.

Однако Хоша не устраивало простое решение. Им овладело любопытство – черта, не присущая большинству инсектов. Он хотел знать, зачем кочевники направились вглубь бесплодного, лишенного растительности ущелья, оканчивающегося тупиком?

Расставив бойцов по стратегически выгодным позициям, Хош направился вслед за отрядом.

Некоторое время он шел в сумраке. Теснина ущелья сформировалась очень давно, во время одной из древних катастроф. По отвесным стенам змеились мелкие трещины, через них просачивалась вода, повсюду слышался звук срывающихся с уступов капель, они собирались в лужицы, заполняли выемки, вытекали из них тоненькими ручейками, сливались вместе, образуя исток небольшой реки, бегущей по дну долины.

Оставаясь настороже, Хош подмечал множество иных деталей.

На высоте, там, где багряной полоской неба пламенели края разлома, сохранились следы древних коммуникаций. Темные округлые отверстия угадывались в стенах, по всей видимости, трещина, пробежавшая по оболочке искусственного мира, разорвала некую сеть тоннелей.

Тропа постепенно начала подниматься вверх.

Хош по-прежнему соблюдал все меры предосторожности и загодя заметил приближение тупика.

Отряд кочевых инсектов столпился в пространстве, напоминающем сферический зал, без сомнения, принадлежащий системе древних коммуникаций. Широкий разлом, пропускающий достаточно света, пересекал его свод и превращался в сеть мелких, едва заметных трещин.

В багряных сумерках инсекты поочередно освобождались от остро пахнущего груза, складывая коконы в ровную линию.

Склад? Хош наблюдал за ними, пытаясь понять смысл происходящего. Нет, еда быстро испортится. Ее нельзя оставлять в таком виде, но характерных запахов консервантов, применяемых для длительного хранения избытка пищи, он не ощущал.

Недоумение лишь усилилось, когда инсекты вскрыли принесенные коконы и столпились поодаль, а вперед вышел Мыслящий.

Он явно обращался к кому-то на мнемоническом уровне, но логрианское устройство не позволяло услышать телепатическую речь.

Хош рискнул, как делал это не раз.

Отключив блокиратор, он затаился, стараясь лишь принимать телепатический сигнал, оставаясь при этом совершенно статичным. Нужно сказать, что опыт многих «погружений» в информационные поля других Семей закалил волю Хоша, развил у него определенные способности, научил сдержанности.

Он явственно услышал мнемоническую речь инсекта.

В первый момент обращение Мыслящего к некой силе показалось абсолютным вздором.

Мы принесли дары.

Наступило время еды. Очнитесь, вкусите и дайте нам откровение.

Древние силы, я Оргхаг, задаю вопрос: где лежит земля, одаренная милостью красного солнца? Какой из городов сейчас пригоден для размножения?

Внезапно из небольших отверстий в стенах древнего зала начали появляться неизвестные Хошу существа.

Внешне они напоминали маленькие, способные уместиться в ладонях сферы, покрытые складками морщинистой кожи.

Странные существа (они были живыми, в этом у Хоша не возникло и тени сомнения) некоторое время парили под сводами, собирались в группы, терлись друг о друга, затем один из них стремительно спикировал вниз, исчез в глубине одного из раскрытых коконов, наполненных тщательно пережеванной массой, обильно смоченной слюной рабочих особей.

Еще секунда, и шар вновь появился в поле зрения. Он весь измазался в пище, впитывая ее через микроскопические поры складчатой кожи.

Видимо, угощение пришлось ему по вкусу. Он повторил маневр, а вслед за ним от свода зала к еде потянулись и другие существа.

Пиршество длилось долго. Инсекты терпеливо ждали, а разбуженные ими создания по мере насыщения видоизменялись: складки кожи постепенно разглаживались, они немного увеличились в размерах, как будто раздулись от обильного угощения.

Наконец они насытились, образовали рой, затем Хош неожиданно ощутил возникшее ментальное поле.

Способность быстро анализировать ситуацию привела его к ошеломляющему выводу – существа, по всей видимости, являлись созданиями древней Единой Семьи!

Могли ли они сохраниться с незапамятных времен?

Ментальное обращение Мыслящего инсекта, обозначившего существ, как «древнюю силу», подтверждало подобное предположение, но безоговорочно полагаться на мнение слаборазвитой особи Хош не стал. Его крайне интересовало дальнейшее развитие событий, и в то же время он явственно ощущал угрозу. В отличие от предводителя кочующего отряда, загадочные существа генерировали достаточно мощное ментальное поле, они сканировали окружающее пространство пытливо и настойчиво, в поисках чего-то, ускользающего от понимания.

Рука Хоша невольно потянулась к блокиратору, но палец так и не коснулся сенсора активации. Опасность схлынула. Существа завершили сканирование, их повышенный интерес к окружающему иссяк, ментальное поле стабилизировалось, они принялись хаотично перемещаться под сводами древнего зала, постоянно обмениваясь короткими телепатическими сигналами, словно обсуждали что-то на непонятном Хошу языке.

Глава Семьи пребывал в состоянии замешательства, потрясения.

Ментальное поле загадочных существ резко отличалось от любых иных проявлений коллективного разума, с которыми приходилось сталкиваться Хошу. Оно было чистым, пронзительным, необычайно мощным, но не несло постоянного раздражающего фонового шума.