Текст книги "Титановая Лоза"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 4
«Проклятие зоны»

Район Ленинградской АЭС

Сосновый Бор встретил Баграмова хмурым моросящим дождем.

Под призрачными куполами Барьеров хорошая, солнечная погода – редкость.

Новизна ощущений оглушала. Только что он пробирался по изуродованному, истекающему дымом склону холма, мимо испепеленных остовов подбитых механоидов, в коммуникаторе еще стыл короткий, не приемлющий возражений приказ Дарлинг… прошел лишь миг, и он в иной реальности – земля встретила его ударом, как при резком приземлении после прыжка. Баграмов, успев машинально сгруппироваться, скатился по скользкому от дождя склону, невдалеке раздались предупредительные окрики, сипло ударила очередь крупнокалиберного ИПК, небольшой бугорок, и без того щедро нашпигованный металлом, наискось перечеркнула строчка разрывов.

Внезапно наступила тишина.

Вправо на сто метров, как только выйдешь, – слова Дарлинг запомнились крепко, осталось лишь сориентироваться на местности…

Не поднимая головы, он чуть сместился вбок, перехватил оружие так, чтобы сразу открыть огонь, и осторожно выглянул из-за укрытия, осматриваясь по сторонам.

Столб расширяющегося кверху исполинского торнадо медленно вращался метрах в тридцати от него.

На небольшом удалении от входа в тоннель виднелись старые укрепления: два искореженных взрывами, иссеченных пулями, кое-где разбитых в щепу бронепластиковых бастиона, какие-то рваные заграждения, надолбы… Зловещее впечатление лишь усиливали виднеющиеся тут и там, чудом сохранившиеся постройки детского развлекательного комплекса, стилизованные под европейскую средневековую архитектуру. Небольшие здания с пробитыми черепичными крышами, фрагменты крепостных стен, огрызки башенок, ведущие в никуда мощенные булыжником улочки…

Сканеры боевого шлема пробивались излучением дальше, чем взгляд, за хмурой стеной моросящего дождя они фиксировали множество объектов, вычерчивая их контуры на проекционном забрале.

По данным боевой подсистемы, стометровая зона вокруг лениво вращающегося вихря представляла собой сплошное технокладбище. Ржавеющие под дождем, выжженные остовы различных машин громоздились повсюду, кое-где между ними пробивалась поросль металлорастений, слева, метрах в двухстах от позиции Егора, периодически вспыхивало искрящееся сиреневое зарево. Переключив режим сканирования, Баграмов увидел полуразрушенную структуру подстанции. Между распределительными щитами и провисшими проводами фиксировалось неясное движение, над сетчатым забором с выцветшими предупредительными знаками «Не влезай, убьет!» с завидной периодичностью возникали ярко-сиреневые, стелющиеся вдоль поросли металлорастений разряды молний, похожие на сотню энергетических плетей, одновременно бьющих по решетчатым опорам линий электропередачи.

Мне явно не туда, – мысленно рассудил Егор. Если он правильно понял слова Дарлинг, то уходить следовало в противоположную сторону, там действительно начинался неглубокий овраг, добраться до него будет не так уж и сложно – корпуса машин, громоздящиеся справа, хорошее прикрытие от сканеров, да и от огня защитят…

Сориентировавшись, Баграмов приготовился к короткой перебежке, наметив очередное укрытие, но его остановил внезапно заработавший коммуникатор. Система автоматической подстройки частот сразу после перехода определила наличие переговоров и выполнила стандартную процедуру, установив режим пассивного приема.

– Опорный – Пятому. Я его потерял.

– Опорный, ты мне толком докладывай. Была микропульсация?

– Кто-то прошел, факт.

– Кто-то, что-то… – с досадой отозвался незнакомый голос. – Вам сканеры на кой хрен выданы?

– Да не берут сканеры! Я чисто машинально по движению очередью полоснул!

– Смотри, проворонишь крупный носитель, поддержки не проси! Сегодня артиллерия не поможет. Там у них на батарее металлорастения прорвались.

– Так что, нам опять плазменными гранами отбиваться? В секторе постоянно два дракона барражируют и бультозавры к подстанции минут десять назад подползали!

– Опорный, панику отставить! И этот сталкерский жаргон чтобы я в эфире больше не слышал! Драконы, бультозавры! Навыдумывают себе! Крупные механические изделия техноса! Классификация такая-то! Понял?!

– Понял. Но что с «вертушками»-то делать?

– Они тебя атакуют?

– Нет. На нервы давят. Появятся на пределе сканирования и снова исчезают.

– Ну так сиди тихо, целее будешь! Инструкции забыл? В двухсотметровой зоне – огонь на поражение! Все, что дальше, – уже не твоя забота! Отбой связи!

Коммуникатор щелкнул, голоса стихли.

Сердце Егора внезапно сжала тоска.

Свои. Свои ребята не дальше чем в сотне метров. Частота связи определена. Может, ну его, этого Приора? Чем он мне реально поможет? Выйду в эфир, объясню ситуацию…

Выход из положения поначалу показался разумным. В конце концов, чего мне опасаться? Если найти укрытие понадежнее, на случай неожиданных осложнений, то риск минимален. Конечно, может быть, сразу и не поверят, все-таки четыре года прошло, но по инстанции доложат. А я подожду, теперь торопиться некуда. Чем сомнительные вояжи в поисках непонятной фигуры – этого Приора Глеба, о котором и слышу-то впервые, лучше сразу к своим. Проверять, конечно, станут, но ведь есть мой образец ДНК в базах данных… Никуда не денутся, признают, что я жив и именно тот, за кого себя выдаю.

Егор ползком переместился на десять метров правее, затаился за сгоревшим остовом древней БМП и коснулся сенсора связи.

– Опорный, вас вызывает капитан Баграмов, военно-космические силы России. Мой позывной – Альфа-12-1. Как слышно? Прием…

* * *

На опорном пункте, расположенном в сотне метров от исполинской, медленно вращающейся воронки, отмечающей вход в гиперпространственные тоннели Узла, царила обычная нервная обстановка.

Это поначалу внутренний периметр зоны отчуждения контролировали элитные части – за четыре года, истекшие после катастрофы, многое изменилось. Чувство новизны, неординарности происходящих событий понемногу притупилось, а вот ощущение смертельной опасности, постоянно грозящей любому, кто проходил через Барьер, чтобы нести службу внутри «купола», с каждым днем, месяцем, годом только усиливалось.

Сосновый Бор являлся единственным плацдармом военных в Пятизонье, функционирующим на постоянной основе. Здесь дислоцировалось большинство частей, регулярно совершающих рейды в глубь отчужденных пространств. Спецгруппы и отряды военных сталкеров большую часть времени проводили на заданиях, а вот караульную службу несли контрактники, добровольно подписавшие рапорта о переводе в части специального назначения.

За термином «добровольно» скрывались самые разные побудительные мотивы. Спустя четыре года на передовых постах, где смерть буквально витала в воздухе, пропитывая каждый сантиметр нашпигованной металлом поверхности, несли службу далеко не элитные бойцы. Редко кого приводило сюда чувство долга, в основном привлекали деньги, многие появлялись тут в поисках риска, пытаясь уйти от рутинной обыденности, ведь за границами Барьеров общество потребления достигло своего пика. Попадались и те, для кого опасная служба являлась единственной альтернативой наказания за совершенные преступления или дисциплинарные проступки.

В общем, караулы подбирались разномастные, дисциплина в них явно хромала, но на это закрывали глаза. В обстановке постоянного смертельного риска задача передовых блокпостов сводилась к минимуму – уничтожать все, что движется, проявляет активность на подступах к плацдарму, отвоеванному у эволюционировавших механизмов и сталкерских группировок ценой немалой крови.

Удержать десять процентов от площади отчужденных пространств Соснового Бора, удержать любой ценой, уничтожая все, что появляется «с той стороны», – приблизительно так звучала неофициальная трактовка приказов, получаемых от командования.

Караульные, несущие службу на опорных пунктах и блокпостах, ненавидели сталкеров, они боялись заразиться проказой Зоны – неизлечимыми изменениями, которым подверглись люди, живущие в отчужденных пространствах. Брошенная техника, реанимированная и даже усовершенствованная неведомой силой, живущая теперь своей жизнью, больше не подчиняясь людям, вызывала уже не ненависть, а чувство мистического ужаса, техносов (так на официальном языке именовались исчадия Зоны) боялись пуще всего. С ними было чрезвычайно трудно бороться, и даже уничтожив очередного механоида, нельзя было с уверенностью сказать, что развороченный механизм, ржавеющий поблизости от укреплений, вдруг не оживет…

Наука явно плелась в хвосте событий, до сих пор не существовало понятного, логичного объяснения происходящим в Пятизонье процессам, не дано четкого определения действующим тут силам – гипотезы громоздились одна на другую, но легче от этого не становилось.

В вечных сумерках под куполами Барьеров щерились амбразурами опорные пункты. Стационарные ЭМИ-излучатели, фронтовые лазеры, крупнокалиберные импульсные автоматические орудия смотрели в дождливую хмарь, готовые отразить очередную волну мигрирующих механоидов, появляющихся в моменты внезапной пульсации, когда адская конвульсия таинственного Узла прихотливо перемещала механические формы, сталкеров, предметы и артефакты, захватывая их в одних пространствах и выбрасывая в другие…

* * *

Завершив передачу, Егор затаился в ожидании ответа. Тихо потрескивали помехи на несущей частоте связи. Расположенный в сотне метрах от него опорный пункт глухо молчал.

Сержант Ремезов был зол. У него и так складывались проблемные отношения с начальством, а тут еще этот непонятный переход. Какая-то тварь, словно призрак, проскочила через сектор ответственности, а теперь вздумала издеваться над ним. Надо же… Наверное, сталкер-метаморф забавляется. Решил использовать нехитрый прием, чтобы его приняли за своего, пропустили через периметр охраны, а там он уж точно не упустит шанса, использует свои нечеловеческие способности на всю катушку, к примеру, вырежет на фиг весь караул…

Что делать-то? Доложить? Ага, нашли дурака. Нарваться на очередную выволочку от капитана? Мол, метаморф тобой рулит, а ты, Ремезов, и рад стараться? А может, ты и сам из вражьей стаи? На медицинском освидетельствовании давно был? Или тебя сразу к стенке поставить для профилактики, в назидание остальным?

Нет уж. Зона уже научила – все свои либо в тылу, либо выходят на связь точно по графику, не используя мифических позывных исчезнувшей четыре года назад группы спецназа.

Где же ты затаился, гад?

Ремезов уже в третий раз сканировал подступы начиная от того места, где несколько минут назад заметил смутную тень, похожую на человека в боевой экипировке. Такую сейчас носит каждый второй сталкер, не только спецназ.

Ага, вроде бы есть!..

За остовом подбитого неделю назад бронезавра явно кто-то прятался.

Ну, вот ты и попался… – Лицо сержанта прорезала злобная, торжествующая улыбка. Джойстики наведения крупнокалиберного импульсного автомата сами подались под руки, и через пару секунд окрестности озарили серии бледных вспышек, спаренная установка с сиплым рыком выпустила две длинные очереди, снаряды хлестнули по покореженному остову механоида, с глухим металлическим лязгом навылет прошибая почерневшую броню, вспахивая землю за укрытием фонтанами слепящих разрывов.

В черно-оранжевых сполохах сержант отчетливо заметил, как тень человеческой фигуры метнулась в сторону оврага, и снова полоснул двумя очередями, теперь на упреждение, потом, уже увидев, как бегущего подрубило осколками, добавил еще, для верности, и еще, пока его не вырвал из транса вызов по коммуникационной линии:

– Опорный, ответь Первому!

– На связи!

– Что там у тебя за стрельба?!

– Метаморфа, кажись, прибил, – вытирая выступившие на лбу капельки пота, ответил сержант.

– Это тот, что проскочил через тоннель? – уточнил начальник караула.

– Ну да. На связь вышел, гад. – Ремезов дрожащими пальцами достал сигарету, прикурил, глубоко, с наслаждением затянулся. – Своим прикидывался, думал, я поверю.

– Ладно. Будет возвращаться группа, я им прикажу, чтобы свернули к тебе, проверили, кого ты там на самом деле уложил.

* * *

Две первые очереди из автоматического орудия лишь разозлили Баграмова, не причинив капитану особого вреда.

Глупая была затея, – запоздало подумал Егор, рывком уходя из-за демаскированного укрытия. Терзающие металл и землю разрывы норовили сбить с ног, осыпали градом осколков. Бронекостюм выдержал попадания, лишь в приводе усилителя мускулатуры что-то надрывно заскрежетало, вторая стена разрывов ударила впереди – стрелок явно отсекал его от оврага, и Баграмов метнулся в сторону, споткнулся обо что-то, упал, попытался привычным движением резко подняться на ноги, но адская боль, вспыхнувшая в груди, снова швырнула его на землю.

Вот тебе и свои, капитан…

Несколько секунд он силился вдохнуть, затем боль на мгновенье отпустила, и Баграмов жадно глотнул воздух, почти не ощущая, как кровь запузырилась на губах.

До оврага – всего метров двадцать.

Превозмогая боль, ломая зубовный скрежет поврежденной механики, он, собрав силы, привстал, рванулся к спасительному укрытию, но очередная серия разрывов все же настигла его: правую ногу и обе руки ожгло чем-то горячим, ударная волна толкнула в спину, Егор потерял равновесие, упал, по инерции прокатился несколько метров, ломая ветви металлокустарника, растущего по склонам оврага, и, уже не ощущая боли, инстинктивно пополз, углубляясь в чащу автонов.

Сосновый Бор. Полдень

Шел нудный моросящий дождь.

Капли воды сбегали по посеченной осколками, местами пробитой броне боевого скафандра, смешиваясь с кровью, собираясь в алые лужицы на дне оврага.

Вокруг стояла зловещая тишина. Ветви автонов, отягченные созревшими н-капсулами, клонились к земле, цепляя безвольно распростертое в их чаще тело.

Прошло несколько часов, прежде чем небольшие утолщения, густо облепившие поросль металлокустарника, начали постепенно набухать, словно заключенные в них плоды получили некий сигнал к окончательному созреванию, затем один из шишковатых наростов внезапно отделился от металлизированной ветви и, упав на грудь умирающего человека, вдруг растекся серебристой кляксой по опаленной, зияющей пробоинами броне.

Егор ничего не чувствовал.

По всем канонам он уже не мог очнуться – жизнь покидала его медленно, но неотвратимо.

Прошло еще немного времени, и странные плоды начали падать один за другим, затягивая повреждения бронекостюма ртутно поблескивающей пленкой, проникая под экипировку, подбираясь к одежде, а затем и к человеческому телу.

* * *

– Слышь, Сухостой, вчера мне пацаны самый короткий анекдот рассказали: идет проводник по тоннелю и вдруг встречает доброго сталкера…

– Монгол, заткнись, не смешно. Под ноги смотри… – буркнул в ответ долговязый нескладный парень. Он действительно был чем-то похож на засохшее дерево – высокий, но какой-то угловатый, корявый, словно растение, которому сильно недодали солнечного тепла, света и еще очень многого, что необходимо для нормального развития растущего организма.

Его спутник, низкорослый, коренастый, с восточными чертами скуластого лица, обиженно запыхтел.

– Ну, Сухой, ты что, совсем без юмора, да?

– Не шуми ты! – Славка Сухостой вдруг насторожился, угловато вскинул руку в предупреждающем жесте, затем присел на корточки, чтобы не маячить, – впереди, у небольшой ложбинки, вливающейся в широкий овраг, в аккурат над зарослями металлорастений что-то двигалось.

Монгол, менее наблюдательный, но зато жилистый, сильный не по годам, также присел, скинул со спины вьюк, плавным, отработанным движением перетянул на грудь старенький, видавший виды, потертый АКСУ, по привычке глянул на положение переводчика огня и затих, полагаясь на чутье товарища.

Сухой вдруг нервно вздрогнул всем телом, дернул плечом, скидывая лямку баула, потянулся к поясу, где помимо двух древних осколочных гранат в отдельном подсумке были уложены колбы с фричем.

– Что там? – просипел Монгол.

– Затихни!.. – шепотом ответил Сухостой. – «Перекати-зона»…

Монгол нервно сглотнул. «Перекати-зона» – мутировавший охранный робот, издали похожий на металлический одуванчик, у которого вместо пушинок – трехметровые шипы, – был известен любому сталкеру. Встреча с «Перекати-зоной» не сулила ничего хорошего, и от немедленного бегства подростков удержало лишь одно обстоятельство: их позиция была уж очень выгодной. Пацаны знали, что робот реагирует на движение и шум, остальные сканеры «одуванчикам» выжгло каким-то излучением, еще во время катастрофы пятьдесят первого года. Вооружение «Перекати-зоны» составляли армейские лазеры, смонтированные в корпусе. На открытой местности робот был крайне опасен, но среди густых зарослей автонов, покрывающих склоны глубокого оврага, с ним можно справиться.

– Нам с тобой везет, Монгол. – Сухой извлек склянку с фричем. Зеленоватая, похожая на замерзшее желе субстанция, заключенная в легко бьющуюся оболочку, в таком виде являлась подобием самодельной гранаты. Лужицы фрича встречались крайне редко, артефактная жидкость ценилась дорого, ее основное свойство, используемое сталкерами, заключалось в том, что любая неорганическая материя, с которой соприкасалась желеобразная масса, мгновенно «замерзала», будто под воздействием жидкого азота. Если нанести фрич на руку, он принимал форму перчатки, плотно прилегающей к коже. Замысел Славки был очевиден – шумнуть, привлекая внимание «Перекати-зоны», а когда робот отреагирует, бросившись на источник звука, и запутается в зарослях автонов, или еще лучше – скатится на дно оврага, откуда ему самостоятельно уже не выбраться – помешают металлорастения, – взять робота не составит труда. Одного прикосновения фрича достаточно, чтобы по металлическому корпусу рванула волна коричневатого «инея», парализуя все механические и кибернетические узлы.

– Ну, чего ждешь? – вновь просипел Монгол.

Сухой медлил. Ему было жаль расходовать фрич. Может, осторожно вытряхнуть его на руку? Стеклянные колбы, или фрич-гранаты, – это на крайний случай, когда ситуация смертельна и надо спасать свою шкуру. «Перчатку» впоследствии можно снять и снова запихнуть артефактную субстанцию в колбу, а метнув фрич-гранату, капельки уже не соберешь – забрызгает, превратит в хрупкое стекло и заросли металлорастений, и ржавые кузова машин, врастающие в землю на дне оврага.

– Погоди… Я перчатку сделаю.

– Давай заманим сперва, – предложил Монгол.

Сухостой, подумав, кивнул. Действие перчатки известно. Ничего хорошего. Руку покалывает, потом она немеет, да и тонус организма резко понижается, чувствуешь себя так, словно пробежал несколько километров с изрядным грузом на плечах.

– Ладно. Тихо спускаемся, у поворота дашь очередь.

Монгол молча согласился.

Груз они оставили у спуска в овраг, спрятав вьюк и баул в ржавом корпусе смятого в ком автомобиля.

Вообще-то охота на роботов Зоны – так называли сталкеры видоизменившуюся продвинутую боевую технику, прежде действительно бывшую охранными ботами, – занятие рискованное, и двум подросткам явно не по плечу. В иных ситуациях они не стали бы и связываться. Монгол и Сухостой называли себя «Питерцами» и входили в организацию «проводников» – отчаянных молодых ребят, которые за хорошую плату могли доставить в зону Соснового Бора кого и что угодно. В большинстве своем «Питерцы» были либо из семей метростроевцев, либо бывших служащих метро, либо из семей диггеров. Их родители погибли или пропали без вести во время катастрофы, тут, как говорится, без вариантов. Санкт-Петербург, разросшийся к 2051 году, поглотил многие города-спутники, в том числе и Сосновый Бор. Мегаполис был практически разрушен при прохождении ударной волны взрыва, сформировавшего Барьер. Некоторые районы окраинных новостроек оказались внутри отчужденных пространств. Недавно проложенные линии метрополитена контролировали военные, но трещины земной коры соткали новую сеть подземных коммуникаций, где-то соединяющуюся с тоннелями метро, а где-то нет.

Беспризорники, которым пришлась не по вкусу забота государства, сбегали из детдомов, интернатов, поодиночке снова пробираясь в Питер. Здесь они и выживали, кто как мог, сбиваясь в группы, жестоко конкурируя друг с другом, мечтая однажды стать настоящими сталкерами или, ухватив куш, начать «другую жизнь». «Питерцы» с уличными бандами, контролирующими разные районы полуразрушенного катастрофой города, не связывались. Каждый из них с детства был знаком с подземельями и метрополитеном. Руководили организацией взрослые, но подростки не уделяли этому факту должного внимания. Пока что им хватало осознания своей значимости, они ведь ходили в ЗОНУ, не думая о том, что кто-то забирает себе львиную долю прибыли, которую приносил контрабандный бизнес.

В этом смысле Славка Сухостой и Монгол не отличались от остальных ребят. Они мечтали стать вольными сталкерами, и лишь подсознательный страх перед имплантациями и связанными с ними необратимыми изменениями удерживал подростков от рокового шага. К тому же профессиональная имплантация стоила очень дорого, на руки они таких денег не получали. Оставался лишь один способ накопить нужную сумму: втайне от лидеров группы проносить в Сосновый Бор килограмм-другой груза или ловить удачу за хвост, например, как сейчас – завалить «Перекати-зону», а затем аккуратно разобрать ее. Добыча обещала быть богатой. Как минимум четыре армейских лазера, «Сердце зверя» – компактный, но мощный автономный источник энергии, возможно, даже не один, ну, и плюс всякая мелочь, типа мью-фонов – чипов связи – и прочего кибернетического барахла…

…Прокравшись к повороту оврага, где автоны разрослись особенно густо, подростки остановились.

– Здесь его и возьмем, – осмотревшись, решил Сухой. – Дашь очередь, и сразу прячемся там, – он указал рукой на глубокую выемку в склоне, что-то вроде грота, стенки которого были укреплены сплетением металлических растений.

Монгол вытянул шею.

Силуэт шипастого шара шестиметрового диаметра хорошо просматривался отсюда. «Перекати-зона» возвышалась над зарослями автонов по другую сторону оврага, метров на тридцать левее поворота. Вскинув автомат, он тщательно прицелился в относительно небольшой сферический корпус робота. Все же мысль: а вдруг повезет, завалю его? –билась на донце рассудка.

Плавно выбрав люфт курка, он дал короткую очередь и тут же добавил, уже длинно, по прежнему прицелу, наудачу.

Грохот выстрелов старенького «калашникова» разодрал тишину, пули с визгом рикошетили от трехметровых шипов, опираясь на которые передвигалась «Перекати-зона», но одно попадание в корпус все же удалось, Монгол отчетливо видел сноп искр, выбитых пулей…

– Ложись! – Славка, вместо того чтобы бежать за поворот, замешкался, увидев, что Монгол, как завороженный, следит за результатом стрельбы.

«Перекати-зона» дернулась было в их сторону, но слишком медленно, словно нехотя, автоны прогнулись, но выдержали вес робота, и тот не сорвался, как ожидал Сухостой, на дно оврага.

Вот влипли…

Славка ухватил замешкавшегося Монгола за шиворот, рванул товарища к укрытию, но поздно: лазерные разряды, прошипев в воздухе, уже подрубали ветви металлорастений, оставляли дышащие жаром язвы на склоне. «Перекати-зона» не собиралась кидаться в погоню, методично расстреливая источник опасности с удобной позиции.

Лазерные разряды лишь чудом не задели пацанов. Монгол, запоздало сообразив, какую глупость только что совершил, уже ничего не мог изменить, волна ужаса мгновенно захлестнула рассудок, он отползал, суча ногами по дну оврага, а справа, слева, сзади мелькали всплески расплава, оставляя лужицы горячего металла…

Выручил Славка.

Схватив Монгола за ворот одежды, он потащил его за спасительный поворот, помог встать, но «Перекати-зона» вдруг начала преследование. Двигаясь по кромке оврага, среди низкорослых металлорастений робот Зоны продолжал вести огонь.

– Бежим!

Монгол вскочил на ноги, и они рванули что было сил, не разбирая дороги, машинально сворачивая в те ответвления оврага, где автоны росли особенно густо, только так они могли избежать смертельной опасности.

* * *

Через несколько минут они остановились, тяжело дыша.

– Поохотились… – переводя дух, выдавил Сухостой. – Ты что, Монгол, совсем тупой? Я же сказал – стреляй и бегом!

– Я… Я растерялся…

– Растерялся он. – Славка приподнял защитную маску и зло сплюнул на землю. – Сейчас сюда вся нежить с округи сбежится!

– Да ладно… – Монгол еще не верил, что они оба остались невредимы. – А это что?! – Он, пытаясь отдышаться, машинально осматривал заросли автонов и вдруг заметил… ноги, торчащие из чащи металлорастений. – Опа! – восторженно воскликнул он. – Славка, там кто-то лежит! Наверное, сталкер! Похоже, что мертвый, не шевелится!..

– Осторожнее! – осадил его Сухостой. Сердце и без того бешено колотилось в груди, но смертельная опасность вроде бы минула, оставив лишь дрожь в мышцах да неприятный, солоноватый привкус крови во рту от прикушенной на бегу губы.

Монгол опасливо отдернул руку, покосился на товарища.

Нерешительность Сухостоя продолжалась недолго. Любопытство быстро взяло верх над здравым смыслом.

– Давай, берем за ноги и вытягиваем его оттуда.

Монгол чуть отпустил автоматный ремень, пристроил оружие так, чтобы быстро перехватить его и открыть огонь в случае внезапных осложнений.

Славка, озираясь по сторонам, заметил бурые пятна на земле и тихо выдохнул:

– Кровь… Его, наверное, на блокпосту подстрелили… Ну что, готов?

Оба подростка уже забыли о только что пережитой неудачной схватке с «Перекати-зоной». Ухватив мертвого сталкера за ноги, они что есть сил потянули, освобождая свою добычу из зарослей автонов.

Когда тело в боевой броне поддалось усилиям и, сгибая ветви металлокустарника, оказалось в узком свободном пространстве на дне оврага, подростки вдруг бросили его, отшатнувшись.

– Славка, ну его… – сиплый голос Монгола предательски дрогнул. – Пошли отсюда!..

Сухостой застыл как вкопанный.

Его взгляд будто замерз, зрачки расширились, он с немым ужасом взирал на освобожденное из плена металлорастений тело.

Странная боевая броня, похожая на экипировку Ордена, только без герба, изображающего кандальный узел, и прочей атрибутики, была посечена осколками, в нескольких местах пробита навылет, вокруг рваных дыр запеклась кровь, сквозь полупрозрачное забрало шлема виднелось бледное лицо незнакомого сталкера: на губах засохшая кровавая пена, глаза плотно закрыты, щеки ввалились…

– Он… Живой?.. – с трудом выдавил Монгол.

– Не знаю… – мертвенным голосом ответил Славка.

Самым жутким в облике незнакомца были не раны, не бурые пятна крови, а многочисленные серебристые кляксы, густо испятнавшие поврежденную броню, просочившиеся внутрь, тонкими прожилками внедрившиеся в кожу на левой щеке…

Монгол судорожно сглотнул.

В руке сталкер сжимал ИПК. Его пальцы, сведенные предсмертной судорогой, накрепко впились в оружие.

Серебристая, ртутно поблескивающая пленка, затянувшая места повреждений экипировки, добравшаяся до тела несчастного, не оставляла ребятам шанса даже обыскать его.

Они еще ни разу не сталкивались с подобным явлением, но зато много раз слышали о нем.

Сухостой поднял взгляд. Так и есть. Среди ветвей автонов серебрились с десяток еще не раскрывшихся н-капсул. Обычно найти их нелегко, металлорастения редко формируют плоды, но сталкеры знают верный способ, как спровоцировать автоны к размножению: нужно затащить в заросли либо крупный обломок механизма, либо кинуть туда мертвое тело, и тогда металлические растения начинают формировать шишковатые наросты, в которых и созревают н-капсулы. Охотникам за плодами автонов остается лишь проявить ловкость, вскрыть набухающие волдыри и извлечь оттуда цилиндрические плоды металлорастений, пока те не лопнули и не пролились на приманку кляксами серебристой субстанции.

Подростки откровенно растерялись. С одной стороны, если действовать осторожно, то снять экипировку с мертвеца и забрать его оружие – не такая уж и безнадежная перспектива. Но с другой – кровь стыла в жилах, если вспомнить жуткие истории о раненых сталкерах, попавших в заросли металлорастений.

Серебристая проказа внедрялась в кожу, тонкими нитями пронзала мышцы, уродовала лицо, впивалась в мозг. Бурно размножаясь, колонии микроскопических обитателей Пятизонья сливались с нервными окончаниями, причиняя человеку невероятные муки, затем наступал шок, смерть, а после…

Славка однажды видел мумифицированное, усохшее тело, оплетенное серебристыми нитями, – мертвый сталкер, движимый неведомой силой, брел по улице разрушенного катаклизмом поселка. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Плоть местами совсем отслоилась от костей, в тусклом свете череп мертвеца холодно отсвечивал сталью, пустые глазницы источали красноватое сияние…

Сухостой тогда спрятался, напуганный почти до потери сознания. Не смея шевельнуться, он просидел в руинах почти час и видел, как прокаженный труп добрел до сгоревшего БТРа, давно ставшего частью интерьера одного из перекрестков, и залез внутрь подбитой машины.

Через сутки, возвращаясь тем же маршрутом, Славка заметил, что серебристая изморозь подернула почерневшую броню машины, а в следующую ходку бронетранспортер уже куда-то исчез. Полгода стоял на перекрестке, а тут словно испарился.

– Ну, что делать будем? – хриплый шепот Монгола обжег, стеганул по нервам, как хлыст.

Нет, самим броню нам не снять… – подумал Сухостой. Но и бросать такое богатство – жалко и глупо. Он знал, что есть способы нейтрализации серебристой дряни. Если уж отбросить страхи, то следовало признать – именно из ртутной жидкости, наполняющей н-капсулы, мастера Ковчега и Ордена изготавливают большинство артефактов, имплантов и других приспособлений, обладающих уникальными свойствами. Без них в Пятизонье не прожить.

Превозмогая дрожь, он отломил металлический прутик и коснулся им серебристой кляксы на опаленной броне мертвого сталкера.

Жидкость, пролившаяся из плодов металлорастений, еще не отвердела, она была вязкой, значит, инфицирование произошло недавно, не больше трех-четырех часов назад.

– Ноги у него чистые, без клякс… – не своим голосом произнес Сухостой. – Тут до торговца – метров семьсот по оврагу. Потащим его за ноги.

– Думаешь, Упырь его возьмет? – засомневался Монгол.

– Отдадим как есть. Пусть сам сдирает броню. У него наверняка есть и излучатель, и кодировщик. Кляксы еще мягкие, их можно обезвредить. А такая броня дорого стоит.

Монгол шумно вздохнул.

В его душе жадность боролась с мерзким, липким ужасом.

– Ладно… Потащили… Ты только это… Фрич наготове держи… Вдруг он оживет?

Славка молча кивнул. Конечно, можно было бы рискнуть, сделать перчатку из фрича и попытаться нейтрализовать металлизированную субстанцию, но уж больно страшно. Вдруг что не так пойдет? Поднимется мертвец, что тогда делать? Или того хуже – одно неосторожное движение, одна капля серебристой жидкости, попавшая на кожу, и все, прощай, Славка Сухостой... – Его передернуло от одной мысли о подобном исходе.