Текст книги "Черная Пустошь"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Аскет выстрелил.

Механизм, резво спускавшийся по склону, поливая огнем из автоматического орудия покинутую сталкером позицию, в первый миг никак не отреагировал на попадание, но уже через пару секунд небольшое серебристое пятнышко, растекшееся по броне в районе незащищенного активным пластиком соединения, внезапно начало расти, пронзая сплав брони тончайшими нитями, внедряясь внутрь механизма.

«Скаут» по инерции проехал еще пару метров, затем его занесло, и механизм остановился, едва не перевернувшись.

Ответный огонь, взъярившийся было после снайперского выстрела, неожиданно стих.

Бортовые компьютеры четырех неповрежденных боевых машин зафиксировали стремительные и необратимые изменения, происходящие в структуре их собрата, и автоматически начали атаку на новую, более близкую и опасную цель.

В этот миг с фланга по укрытию Аскета полоснула длинная очередь из «ИПК».

Он едва успел отреагировать на первые попадания, прыгнул, переметнувшись на другую сторону нагромождения валунов, вскользь подумав, что егеря все же придется прибить…

Повторной очереди не последовало, зато с вершины холма по разрушенным постройкам техноса, расположенным на другой стороне огнедышащего разлома, разрядилось пять или шесть армганов.

Неожиданное обострение ситуации сыграло Аскету на руку – пока противник был занят подавлением обнаружившей себя огневой точки, а боевые механизмы поливали из импульсных орудий своего инфицированного скоргами собрата, он спокойно произвел серию снайперских выстрелов, поразив н-капсулами оставшиеся машины.

* * *

…Дитрих, пробежав по мосту, огромным прыжком преодолел воронку, оставшуюся от попадания плазменной ракеты, и, пытаясь унять участившееся дыхание, присел, затаившись за обломками уничтоженной постройки техноса.

Адская температура плазмы выжгла скоргов, как обитавших в сплетенной из автонов конструкции, так и тех, кто ее составлял. Гибкие переплетенные между собой металлорастения оплавились, покрылись коростой окалины, кое-где среди бесформенных лужиц уже успевшего отвердеть расплава виднелись пористые вкрапления шлаков, но теперь это был просто металл, уже не серебрящийся, а потемневший, неспособный нанести вред.

Кое-как отдышавшись, Дитрих взглянул на проделанный путь.

«Сука… – Злобная мысль, адресованная Аскету, всколыхнула ярость и страх. Дитрих ощущал себя изнасилованным. – Тварь… Он влез в мои импланты… Он…». Вспомнив про оружие, егерь нервным движением вскинул «ИПК», чувствуя, что мышцы пронзает мелкая дрожь, каждое усилие получалось чрезмерным, в этом запредельном состоянии он, наверное, был способен голыми руками сломать позвоночник сталтеху, но долго ли продлится необычный, лихорадочный прилив сил и каковы будут его последствия?

Первым, едва ли осознанным порывом стало неистовое желание всадить очередь в проклятого сталкера, а затем уходить к тамбуру.

Ствол «ИПК» дернулся, перед глазами Дитриха сквозь красноватый туман медленно проступили очертания реальности. Он увидел позицию Аскета, отсюда, с фланга, она лежала как на ладони, и, повинуясь идущему из глубин звериному порыву, Дитрих судорожно коснулся сенсора, выпустив длинную, неэкономную очередь.

Пули щедро осыпали укрытие Аскета, выбивая фонтаны крошки из нагромождения камней. Из-за взметнувшейся пыли Дитрих не видел, попал ли он, а в следующий миг внимание егеря поневоле переключилось на иные проблемы: с гребня возвышенности по нему разрядилось несколько армганов. В напитанном частицами гари воздухе лазерные лучи выглядели, как темно-вишневые огненные шнуры, взрезающие покалеченные металлоконструкции.

Он пригнулся, ощущая жар, что-то заскрежетало над головой, а затем половина искалеченной постройки техноса вдруг потеряла опору и с надрывным скрежетом начала оседать вниз.

Дитрих инстинктивно отпрянул назад, рывком уходя из-под удара. Его взгляд, затравленно мечущийся по сторонам, цепко фиксировал подробности происходящего.

Многочисленные извержения конических сопок понемногу пошли на убыль. Магматические породы, вырвавшиеся из десятков кратеров, образовали несколько неумолимо расширяющихся лавовых озер. Их поверхность претерпевала мгновенные метаморфозы: на багряно-красной, вязкой массе вдруг появлялись пятна ослепительного, беловато-желтого, пронзительного сияния, затем следовал выброс магмы, все озеро вспыхивало нестерпимым свечением и вдруг стремительно начинало темнеть, становилось почти черным, с невероятной скоростью остывая, покрываясь коркой шлаков…

Картины извержений потрясали, но они служили лишь фоном к восприятию. Обострившееся зрение фиксировало и другие подробности. Пока истерзанный ужасом рассудок Дитриха в суицидальном упоении ловил взглядом зловеще-красивые пейзажи, другая, прагматичная частица сознания сосредоточилась на явлениях более конкретных в плане сиюминутных, практических последствий.

Подсознательно Дитрих полагал, что весь технос в радиусе нескольких километров уничтожен либо обезврежен, хотя бы на время. Удары плазменных ракет, объемные взрывы и густо засеянные по площади генераторы электромагнитного импульса нанесли скоргам тяжелейший удар, открыв группам зачистки свободный доступ в опаснейшее из аномальных пространств Пятизонья.

Осматриваясь, он внезапно увидел Аскета. Сталкера не задела его пулеметная очередь. Укрывшись по другую сторону нагромождения камней, обезопасив себя от флангового огня, он снайперским огнем выводил из строя боевые машины.

«Н-капсулами стреляет!…» – догадался Дитрих.

Один из «Скаутов», опрокинувшийся, изрешеченный снарядами, скатился по склону и чадно дымил у основания возвышенности, четыре его собрата, только что расстрелявшие инфицированную машину, тупо подставились под снайперский огонь, получив по н-капсуле в уязвимые места, не полностью прикрытые активным пластиком.

Один за другим они остановились. Сложные роботизированные комплексы не получили видимых повреждений, и бойцы группы зачистки не сумели правильно истолковать факт их внезапной остановки. Дитрих перевел взгляд на подбитого, дымящегося «Скаута» и похолодел.

Из множества пробоин с тихим, неслышным из-за грохота извержений треском выпрастывались длинные, жадно шарящие по броне серебристые усики. Еще секунда – и под слоем активного пластика, отшелушивая его, пробежали замысловатые металлизированные узоры, похожие на разводы инея.

Все замерло.

Бойцы группы зачистки оцепенели, на миг растерявшись, а секундой позже длинная очередь из «ИПК» хлестнула по гребню возвышенности, щедро засеивая его н-капсулами.

Скорги, давно ждущие своего шанса на размножение, не теряли ни мгновения. Из ртутных брызг прямо на глазах оцепеневших спецназовцев внезапно начали появляться серебристые ростки, они сплетались между собой в тонкое, невесомое, стелящееся вдоль обугленной земли кружево, расширяясь симметричными пятнами округлой формы.

Командир группы первым пришел в себя. Замешательство длилось не более нескольких секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы стремительно растущие паутинки, цепляющиеся за каждую неровность почвы, почти дотянулись до его ноги.

Нервы офицера не выдержали.

Одно дело просматривать видеоматериалы, сидя в комфортабельном информатории, и совершенно иное – наблюдать, как серебристая проказа тянется к тебе, ощущать глухие удары сердца, чувствовать, как кровь приливает к лицу от мгновенных мысленных ассоциаций – словно призраки всех виденных на записях сталтехов сейчас собрались вокруг, заглядывая в полные ужаса глаза командира спецгруппы, пялясь на него через полупрозрачное забрало, усмехаясь, шепча: «Еще секунда – и ты наш!…».

Рассудком он понимал, что броня, защищенная слоем активного пластика, должна выдержать прикосновение тонких, будто волос, побегов нарождающихся металлорастений, но разум уже утратил власть над поступками – офицера охватила паника, сталкер, импульсный пулемет которого был снаряжен н-капсулами, казался демоном, исчадием отчужденных пространств, вступать в схватку с которым означало бы подписать себе смертный приговор.

Вырвав из подсумка плазменную гранату, офицер метнул ее в серебрящееся кружево, одновременно выкрикнув:

– Все назад! Отходим!

* * *

Когда гребень возвышенности поглотила вспышка плазменного разрыва, Аскет, мысленно отсчитав несколько секунд, достаточных, чтобы над головой пронесся жаркий, упругий вал ударной волны, вскочил на ноги и побежал к ненадежному, шаткому мостику, перекинутому через огнедышащий разлом.

Он действовал стремительно и целеустремленно.

Удар, нанесенный по Пустоши, многое поставил на свои места, наглядно и болезненно показав большинству сталкеров, что они уже отделены от понятия «цивилизация» и являются частью отчужденных пространств.

Возврата к прошлому нет. Их мир находится здесь. Без вариантов. И жить, и погибать они будут рука об руку с техносом.

«Вот только исчадия скоргов об этом не осведомлены…» – подумал Аскет, боковым зрением уловив, как на злополучной возвышенности, у края остекленевшей, истекающей жаром воронки вновь появились фигуры солдат.

Они отступали, ведя беспорядочный огонь, затем один споткнулся, взмахнув руками, упал, покатившись по склону, остальные залегли, отстреливаясь, и сталкер остановился, но не затем, чтобы понаблюдать за боем между группой зачистки и крупным бронезавром. Мью-фон Аскета внезапно уловил сигналы обмена данными между коммуникационными устройствами солдат и спутниками, находящимися над Пустошью.

На ходу меняя магазин «ИПК», он короткими перебежками устремился назад, туда, где у подножия возвышенности застыли опутанные металлическими побегами «Скауты».

Труп, скатившийся по склону, являлся законной добычей техноса, к нему сквозь наслоения горячего пепла уже тянулись жадные серебристые усики, но сталкер оказался проворнее. Активировав боевые импланты, он нанес упреждающий удар, остановивший жадное стремление одной из колоний диких скоргов завладеть очередным носителем.

Узконаправленный поток излучения, резанувший по молодым побегам, не сжег их, но заставил отпрянуть, извиваясь, словно они были способны испытывать некий эквивалент боли.

Удар, нанесенный сталкером, дал ему лишь небольшую фору.

Добежав до застывшего в безвольной позе тела, Аскет с усилием перевернул его и, игнорируя огромную рану в груди солдата, бегло осмотрел его экипировку.

«Ага… Есть…». Он быстрыми движениями отсоединил от бронекостюма несколько универсальных, легко заменяемых блоков и, ни секунды не медля, ринулся назад.

Бой у возвышенности разгорелся с новой силой, видимо, бронезавр получил серьезные повреждения ходовой части и теперь отстреливался из башенного орудия, пока скорги восстанавливали его двигатели.

Аскет, на которого никто больше не обращал внимания, стремительно преодолел шаткий мостик и, обернувшись, дал очередь из «ИПК», обрушив ненадежную конструкцию в истекающий жаром разлом.

– Дитрих! – негромко произнес он. – Вылезай. Заставишь искать – будет хуже.

Никто не отозвался на угрожающий призыв, и Аскет, памятуя об очереди, которую выпустил по нему егерь, мысленно пожал плечами – вольному воля. Найду – убью, как и обещал.

* * *

Дитриха он обнаружил за грудой обломков различных металлоконструкций, сметенных взрывными волнами к невысокому, торчащему из праха скальному выступу.

Намерение прибить егеря и тем самым покончить хоть с этой проблемой не нашло немедленного выхода.

Аскету помешали два обстоятельства. Во-первых, Дитрих валялся без сознания, совершенно беспомощный, а во-вторых, в небе над Пустошью внезапно появились мерцающие полосы зеленоватого света, похожие на сполохи полярного сияния – верный признак грядущей пульсации Узла.

Принимать решение в подобных ситуациях следовало немедленно.

Предвестники очередного катаклизма никогда не лгали, но определить, сколько времени осталось до спорадического возмущения гипертоннелей, связывающих отчужденные пространства, было практически невозможно.

Сталкер, замешкавшийся на поверхности, не отреагировавший на признаки близящегося катаклизма, рисковал навек исчезнуть из нашего мира либо быть выброшенным пульсацией в иные регионы Пятизонья.

Аскета ни один из вариантов не устраивал. Укрыться от пульсации можно только под землей. Почему так – доподлинно неизвестно, но доказано практикой.

Несколько секунд Аскет смотрел на безвольное тело Дитриха, затем, прекратив внутренний спор, закинул «ИПК» за спину и, взвалив на себя егеря, быстрым шагом направился к разрушенной опоре моста, подле которой сила объемного взрыва вытолкнула наружу фрагмент перекрытия, открывая доступ в подземную часть уничтоженной постройки техноса.

Для чего скорги выстроили подземные этажи, насколько там безопасно, Аскет понятия не имел, но зеленоватое мерцание уже охватило половину обозримого небосвода, и выбора, по большому счету, у него все равно не было.

Глава 4

Объединенный штаб группировки изоляционных сил.

Кабинет генерала Шепетова

– Они ударили по техносу!

Шепетов, мрачно наблюдавший за картиной, транслируемой со спутников, промолчал.

Какой смысл отвечать на реплики, когда и так все видно?

Вопрос в том, что делать?

Центр молчит. Они там ослепли, оглохли или…

Словно в ответ на злые мысли генерала, заработал защищенный канал связи.

Воздух сгустился, формируя голографическое изображение.

– Иван Андреевич, докладывай.

Шепетов взглянул на президента. Вид у того был такой же – усталый, злой.

– Силами армии Евросоюза нанесен ракетно-бомбовый удар по постройкам техноса в Пустоши. В данный момент боевые вертолеты с группами спецназа на борту преодолели Барьер и начали зачистку аномального пространства. По некоторым признакам, грядет пульсация. Я считаю, что вмешательство бесполезно.

– Мы должны отреагировать.

– Не вижу смысла губить личный состав. Пульсация – не шутка. Максимум через час в Пустоши не останется ни одного человека из состава групп зачистки!

– Иван Андреевич, тебе придется отдать приказ.

– Мне?

– Да, именно тебе. Пустошь – формально не наша территория.

– Плевать. Аномальные пространства связаны между собой. Пульсация разбросает солдат Евросоюза по всему Пятизонью, а затем недобитый технос, озверев, пойдет в атаку! Они показалискоргам и механоидам, кто их истинный враг. Но технос не знает, что такое государственные границы!

– Ситуация сложная, – согласился Верховный. – Если приказ о вводе наших сил будет исходить от меня, политические последствия непредсказуемы. В научном мире официально не признано, что между отчужденными пространствами существуют каналы мгновенной транспортировки, и любые действия будут истолкованы как вторжение, вмешательство во внутренние дела суверенного государства.

Шепетов побагровел.

Чушь полная. Тут мир на глазах рушится!…

– Поэтому приказ о вводе войск отдашь ты, Иван Андреевич, действуя на свой страх и риск. Мы тебя снимем за это с должности. С повышением. Людей губить я не хочу. Но после того, как завершится пульсация, бери Пустошь под контроль. И все остальные пространства – тоже. Ни один выживший боец Евросоюза не должен бесконтрольно шататься по Новосибирску, Москве или Питеру. Ты меня понял?

– Так точно! – Шепетов наконец почувствовал некоторое облегчение. Слава богу, ему развязали руки. Теперь главная задача – вовремя ввести силы, действуя через Сосновый Бор, взять под контроль отчужденные пространства, отразить вероятную атаку недобитого ракетными ударами техноса, не допустить войну группировок и наступление хаоса… – Я все понял. Ситуацию удержу.

Голографическое изображение погасло.

Пустошь

Саид и Апостол, покинув трущобы, направились к Припяти, но не прошли и километра, как по сети внезапно прошло предупреждение о готовящемся ударе по техносу.

Отправитель сообщения подписался коротко «Аскет».

Мью-фоны адептов Ордена были оснащены дополнительными устройствами, пеленгующими все источники сигналов сталкерской связи, и вычислить примерное местоположение, откуда осуществлялся выход в сеть, не составило труда.

– Когород, – произнес Саид, сверившись с электронной картой. – Это в стороне от маршрута, обозначенного Митрофаном. Похоже на провокацию.

– Бегом, к ближайшему укрытию, – принял решение Апостол.

Саид спорить не стал.

Когда земля содрогнулась от первых попаданий плазменных ракет, они сидели в надежном убежище. У Ордена в любом регионе Пятизонья имелись укрепленные схроны, о которых знали лишь адепты и командиры боевых групп.

– Жаль, Титановой Лозы с нами нет… – Когда отгремели последние взрывы, Апостол с трудом открыл массивный люк и выбрался наружу.

– Сами справимся, – буркнул Саид, осматриваясь.

Панораму Пустоши застилали многочисленные дымопылевые выбросы, сквозь завесу мутного воздуха отовсюду пробивался багряный свет. Заросли металлокустарников, в чаще которых находился вход в тайное убежище, сгорели, и лишь видоизменившиеся за последнее время автоны, выросшие до невероятных размеров, выстояли. Покрытые шелушащейся окалиной, накрененные в сторону от эпицентров наиболее мощных взрывов, они высились над почерневшей Пустошью, словно одинокие, уцелевшие в буйстве лесного пожара деревья.

Апостол, осмотревшись, не узнал местность.

Подняв взгляд к небу, он некоторое время вглядывался в понятные лишь ему признаки, затем коротко обронил:

– Двигаемся в темпе. Будет пульсация.

Они припустили бегом. Подошвы тяжелых бронекостюмов тонули в золе и расплаве, каждый шаг вздымал искры и облачка пепла. На местности, лишившейся вследствие удара большинства естественных укрытий, их продвижение было хорошо заметно с земли и воздуха, но Саид, используя навыки метаморфа, поддерживал искажение реальности – со стороны все выглядело так, будто разгулявшийся ветер гонит клубы праха над истекающей дымами землей.

К лагерю сталкеров они вышли спустя десять минут.

К четверым обитателям полуподвальных помещений за это время присоединились еще человек десять, в основном одиночки, услышавшие предупреждение Аскета и нашедшие тут временное пристанище.

Сейчас большинство из них уже покинули полуподвал и сооружали нечто вроде баррикады, сдвигая тронутые коррозией остовы разобранных механоидов.

Апостол, остановившись, поднял руку, привлекая внимание. Пользоваться связью он не хотел, кто его знает, прослушиваются частоты мью-фонов или нет?

Заметив появление бойца Ордена, вольные сталкеры мгновенно рассыпались по позициям, но Апостол не шелохнулся, терпеливо дождавшись, пока те опомнятся от паники. Нервозность сталкеров можно понять. Не каждый день на Пустошь обрушиваются ракетно-бомбовые удары.

Наконец из-за недостроенной баррикады вышел рослый, худой мнемотехник.

– Что надо? Убежище ищешь? – обратился он к адепту Ордена.

Апостол включил аудиосистему бронекостюма, и его голос, искаженный, усиленный, прозвучал, как рык:

– Назовись!

– Корень меня зовут. А ты не рычи, не таких обламывали.

– Ближе подойди. Поговорим.

– Ну? – Корень без страха сделал несколько шагов, остановился и повторил вопрос: – Что надо?

Апостол поднял забрало:

– Узнаешь?

– Ну, здорово!… – Колючий взгляд мнемотехника потеплел. – А Саид небось на прицеле нас держит, да?

– Угадал.

– Ладно, Апостол, дел много. Давай коротко.

– Я Аскета ищу.

– Ушел Аскет. Жив ли – не знаю. С головой у него проблемы. Вечно в пекло лезет.

– Это он об ударе предупредил?

– Да.

– Откуда узнал?

– Да маяки он нашел. Их у построек техноса накануне залетные наемники установили. Жаль, я вовремя не сообразил проверить, за какой надобностью они тут шатаются.

– Куда ушел Аскет?

– В сторону городища Припять.

– Спасибо, Корень. Мы за ним. А ты своих предупреди – пульсация будет.

Корень взглянул на небо, покачал головой.

– Откуда знаешь?

– Говорю – будет, значит, верь. Все. Бывай.

Корень прищурился:

– Ты Аскета выручать идешь или он враг Ордену?

– Выручать.

– Другое дело. Много он жизней сегодня спас. Удачи, Апостол. С тобой не напрашиваюсь, все равно ведь не возьмешь?

– Не возьму.

Сосновый Бор

Через зону повышенной гравитации шли долго.

Тектоническая трещина петляла, то плавно изгибаясь, то изламываясь под разными углами. Путь от этого удлинялся на километры, но прорываться по поверхности было бы еще сложнее. Там десятки блокпостов, минные поля, автоматические огневые точки…

Оба проводника двигались ровным, размеренным шагом, привычно экономя силы, а вот Шелесту приходилось туго, несмотря на поддержку сервомускулатуры бронескафандра.

Разговоры давно стихли, зрелище бездонных, озаренных багрянцем разломов уже не пугало и не выглядело таким впечатляющим.

– Славка, далеко еще? – не выдержав, с трудом проговорил Олег.

– По прямой – метров семьсот. – Сухостой взглянул на приборы. – Гравитация уже слабеет. Полтора «g». Пик прошли.

– Ты бы нормально ответил, я же по-человечески спрашиваю… – Дыхание Шелеста было прерывистым. – Мы ведь постоянно поворачиваем…

– Ты чего? Выдохся? – обеспокоенно спросил Монгол.

– Пока нет… Сердце пошаливает…

– Давай кейс понесу. Тяжелый небось?

– Нет. Спасибо. Сам. – Шелест примолк.

После очередного поворота трещина в земной коре внезапно начала расширяться, одновременно узкий скальный выступ, по которому проходила тропа, принял положительный уклон.

– Уже близко. – Славка узнал знакомые места. Монгол молчаливо кивнул, соглашаясь, и пошел вперед, держа оружие наготове.

Гравитация действительно быстро понижалась, возвращаясь к нормальным значениям.

Разлом постепенно превратился в мрачную пещеру с низким, давящим сводом, лишь далеко впереди виднелось смутно различимое пятно света.

– Там выход на поверхность? – спросил Олег.

– Овраг, заросший металлокустарниками, – подтвердил его догадку Сухостой. – Монгол сейчас разведает что к чему. Военные про этот выход знают, но опасаются зарослей автонов. Иногда, бывает, минируют, реже – засады оставляют.

Метров через сто они остановились.

– Монгола ждем, – скупо пояснил Славка.

Шелест молча присел на плоский выступ каменной породы.

В ушах гудело, перед глазами мельтешили разноцветные искорки.

«Ничего… Выдержу… – мысленно говорил себе Олег, чувствуя, как неровно бьется сердце. – Уже немного осталось. А там либо полная свобода, либо…».

О вероятном роковом исходе своего рискованного предприятия он предпочитал не думать, полагаясь на судьбу. В конце концов, в его положении толика фатализма не помешает…

Из сумрака внезапно возникла фигура проводника.

Он двигался бесшумно и быстро.

– Ну, что там? – спросил Славка.

Монгол присел на корточки.

– Непонятно… – ответил он. – Тамбур оцеплен. С бугорка хорошо видно: технику выгнали в «поле», вокруг дополнительные блокпосты установлены. В воздухе постоянно три «вертушки» барражируют.

– Выяснить что-нибудь смог?

– Связался с нашим прапором. Он говорит, по тревоге гарнизон подняли. Как всегда – никто ничего не знает. Но приказ у них – открывать огонь на поражение при попытке прорыва в зону тамбура.

– Значит, у нас проблемы? – спросил Шелест, внимательно прислушивавшийся к их разговору.

– Если тебя время не поджимает, то, в принципе, нет, – пожал плечами Сухостой. – Мы спокойно можем уйти в руины Соснового Бора и переждать там.

– Сколько ждать? – допытывался Шелест.

– А я откуда знаю? – искренне возмутился Славка. – Ну, не на оцепление же лезть!

Шелест был вынужден кивнуть, согласившись.

– Ладно, пацаны. Вам лучше знать. Время у меня пока терпит. Но только уговор – при первой же возможности вы проведете меня к тамбуру.

– Да не проблема. – В голосе Славки прозвучало явное облегчение. Шелест, видать, нормальный мужик. А бывают такие клиенты – упрутся и ни в какую, расшибись, но сделай, что обещал, немедленно.

– Ладно, значит, у выхода все чисто?

– Проверил, не в первый раз, – обиженно буркнул Монгол. – Куда пойдем? К Упырю?

– Да ну его… – Славка поморщился. – Псих.

– А кто такой Упырь? – поинтересовался Шелест, вставая.

– Да торговец местный. Обычно мы с Монголом у него в случае непредвиденных обстоятельств отсиживались, но только в последнее время он совсем плохой стал. Крыша у него поехала, после того как бункер «вертушки» раскурочили.

– Какой бункер? – не понял Олег.

– Да его, где магазин. Тут несколько месяцев назад серьезная заваруха была. Я же говорил – технос за одним из сталкеров охотился. Ну и попал Упырь под общую раздачу. Здание, под которым в подвале был его магазин, в пыль разнесло, да еще в нескольких местах через трещины в бункер металлорастения прорвались. Он те помещения замуровал, да теперь все ходит, ноет, мол, сколько товара загублено… В общем, лучше где-нибудь в руинах переждать.

– Ну, это уж вам виднее. Ведите.

* * *

До выхода добирались минут пятнадцать. Шли осторожно, не торопясь, в пещере, по мере приближения к поверхности, появились металлорастения, несколько раз Шелесту слышался лязг и чудились тени, но проводники вели себя спокойно, и он лишь крепче прижимал к груди драгоценный кейс, стараясь не выглядеть паникером.

Наконец показался выход на поверхность. Узкая щель осыпавшейся земли, обрамленная причудливо изогнутыми побегами металлорастений.

– Эти автоны не опасны. Просто металл. Мы с Монголом их периодически «фричем» прижигаем.

Первым наружу выбрался Славка, за ним последовал Шелест, замыкающим – Монгол.

Сухостой взбежал на бугорок по заметной, утоптанной тропинке и вдруг озадаченно спросил:

– Ну, и где твои блокпосты?

Монгол осмотрелся.

– Ничего не понимаю… И «вертушки» куда-то исчезли… – Он поднял взгляд к небу и вдруг похолодел.

Над головой переливались уже набравшие силу зловещих красок яркие, мерцающие полосы мертвенного, изумрудного сияния.

– Пульсация! – не своим голосом заорал Монгол. – Назад! В пещеру!…

Никто не успел сдвинуться с места.

В следующий миг все вокруг затопила бледная вспышка, несущая волну искажений.

Изменение реальности длилось считаные секунды, но и этого хватило, чтобы три фигуры в бронескафандрах внезапно стали похожими на призраков, а затем и вовсе исчезли, будто растворились в зловещем, роковом сиянии…

* * *

В первый миг после пульсации внутри у Славки все обмерло.

Ощущение падения с огромной высоты сопровождалось чувством щекотливого зависания внутренностей, острого пугающего холода, возникшего в животе и груди.

Затем последовал сокрушительный, ошеломляющий удар.

Сухостой заорал, ужас, поглотивший сознание, был столь силен, что глушил все остальные чувства, даже боль не сразу пробилась в рассудок.

Он лежал на спине, раскинув руки, и, силясь вдохнуть, широко открывал рот, словно огромная рыбина, выброшенная прибоем на берег.

Боль в ушибленной спине прорвалась, наконец, яркой вспышкой, а с ней вернулись и другие ощущения. Славка все же сумел сделать неглубокий, болезненный вдох, тут же закашлялся, порывисто сел, преодолевая сопротивление отключившихся приводов защитной экипировки, и сквозь дымчатый бронепластик забрала разглядел тусклое красноватое сияние, окружившее его со всех сторон.

«Во влип!…» – пришла чужая, отрешенная мысль.

Он ошалело повернул голову, стараясь рассмотреть, что происходит вокруг, и ему тут же захотелось зажмуриться, сжаться в комок, не шевелиться, отчаянно надеясь, что увиденное – всего лишь глюк…

Не тут-то было.

Треск, скрежет, надрывные скрипы, передаваемые внешними аудиодатчиками экипировки, вгрызались в рассудок, взламывая спасительную темноту. От реальности не спрячешься, закрыв глаза, шепча побелевшими губами: это не со мной…

Подсистемы бронескафандра включались одна за другой, передавая все больше данных, прорисовывая на проекционном забрале шлема ужасающие подробности: реальность Соснового Бора, где известны каждая тропка, овраг, здание, попросту исчезла. От одной мысли, что пульсация загадочного Узла вышвырнула его в иной регион Пятизонья, накатывал липкий ужас, к горлу подступала тошнота.

«Где же я оказался?».

Шоковые ощущения понемногу отступали. Все же за два года, что Сухостой водил сталкеров и переправлял грузы через Барьер, он пережил немало опасностей, и опыт жестокой борьбы, приобретенный сначала в руинах Питера, а затем при вылазках в Сосновый Бор, никуда не исчез…

Если сжаться, зажмурив глаза, то смерть сама тебя отыщет. Обязательно.

Было страшно, но он заставил себя осмотреться, четко, без иллюзий определив, что действительно находится в абсолютно незнакомом месте, хуже того: опора под ним зыбкая, никак не похожая на почву, а вокруг, куда ни посмотри, взгляд натыкается на сюрреалистическое сплетение плавно изогнутых, почерневших, покрытых окалиной ветвей.

Может, просто отшвырнуло в заросли металлокустарников? – вернулась робкая надежда, но и она тут же угасла.

В Сосновом Бору не отыщешь металлорастений с ветвями толщиной в руку.

«Куда же меня забросило милостью пульсации? Хорошо, если в Казантип – там Цитадель неподалеку от тамбура… Узловики мне помогут… Они всем помогают, кто против Ордена не идет…».

Он осторожно привстал. Основные системы бронескафандра уже перезагрузились, и заработавшие сервомускулы позволили совершить движение, ухватиться рукой за изогнутую, скрученную в виде конической спирали металлическую ветвь, покрытую шелушащейся коростой окалины.

Оружие исчезло. Наверное, упало вниз. Славка уже догадался, что пульсация выбросила его высоко над землей, и только ветви автонов, принявшие на себя вес человеческого тела, не позволили ему разбиться, спружинили, но не пронзили, остановив падение.

Повезло? Это как посмотреть. Будь он настоящим сталкером, то, не задумываясь, ответил бы: да, повезло. Теперь осмотреться, отыскать оружие, может, по ходу дела прихватить пару артефактов – и уматывать отсюда к обжитым местам, где можно продать найденное… да вот беда, ни Сухостой, ни Монгол сталкерами не были. Мечтали ими стать, но отчаянно страшились неизбежного процесса имплантации.

Мысль о напарнике вызвала в душе секундную горечь. Привык Сухостой к Монголу, как к братишке. Теперь судьба, видать, развела их надолго, быть может, навсегда. Где сейчас Монгол, жив ли, бесполезно гадать. Мью-фон молчит, на частотах связи только треск помех, словно в окрестностях нет ни одного сталкера…

Из плена мрачных размышлений Славку вырвал зловещий скрежет.

Сплетение невиданных по толщине металлорастений внезапно содрогнулось и начало проседать, опасно кренясь.

Сухостой запаниковал, отчаянно вцепившись в спиральную ветвь, страшась, как бы металлические побеги, торчащие из сложного сплетения таких же ветвей, не проткнули экипировку. Если такое случится – все, склеивай ласты.

Наконец тряска прекратилась.

Багряное свечение, исходящее со всех сторон, стало ярче. Между ветвями автонов то и дело возникали дуговые разряды, рассыпающие снопы искр. Взгляд вниз не принес ничего нового, там, уходя на неведомую глубину, прорисовывались смутные контуры переплетенных между собой металлорастений, но Славка уже принял решение. Нужно спускаться. Иного выхода не было.