Текст книги "Запрещенный контакт"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Неприятный холодок пробежал вдоль спины. Кадык и виски Никиты сдавило. Чувство, знакомое до омерзительной дрожи!

Дикая Семья инсектов?!

Внезапным спазмом сдавило грудь. Без устройства мнемонического блокиратора человек, оказавшийся в такой ситуации, совершенно беззащитен. Ментальное поле разумных насекомых легко подчиняет себе другие биологические виды. В последнее время инсекты поднаторели в играх разума, взяли за правило беззастенчиво использовать выработанное в процессе эволюции преимущество. Раньше, до войны с механоформами, Дикие Семьи с людьми практически не контактировали, но все изменилось за считаные месяцы. Изгнанные со своих планет, они начали миграцию в поисках новых жизненных пространств. Это обстоятельство стало одной из причин, почему Совет Безопасности Миров наложил строжайший запрет на стихийную разведку и бесконтрольное освоение звездных систем, расположенных за границей Рукава Пустоты. Если бы не загадочные механоформы да попавшие под их удар инсекты, диспейсеров никто бы не преследовал, не причислял к преступникам.

Никита не стал дожидаться очередных проблем, бросился в глубь руин. Двое сгорбленных существ, с навьюченными на них примитивными пусковыми установками, по-прежнему топтались на одном месте. Их отталкивающий внешний вид ни о чем не говорил диспейсеру. Никогда прежде он не встречал подобных созданий, но неожиданно испытал к ним мимолетное сострадание. Судьба двух коренастых карликов читалась легко. Сила воздействия единого ментального поля Дикой Семьи прямо пропорциональна количеству особей муравейника. Чем больше инсектов, тем мощнее их коллективные телепатические способности. Никита по-прежнему ощущал постепенно растущее давление, понимал, надо уносить ноги, но все-таки задержался. Используя трофейный нож, он перерезал ременную сбрую, освобождая карликов от смертоносного груза, затем слегка подтолкнул обоих в безопасном направлении, жестом отдавая приказ – бегите!

Почувствовав свободу, уродливые существа, не оглядываясь, бросились прочь, словно срезанные ремни каким-то мистическим образом воздействовали на них, внушая покорность.

«Надо бы и мне убираться!» – памятуя о недавних событиях, Никита догадался: где-то среди упряжей прячется маленькая коробочка, с заключенной внутри сущностью.

«Может стоит осторожно подобрать ее, кинуть под ноги инсектам? – промелькнула мысль. – Да ну, к фрайгу, такие эксперименты», – его передернуло, а взгляд как будто назло отыскал в сплетении ремней крошечный контейнер, от которого вдруг начали исходить эманации куда более острые и сильные, чем телепатическое сканирование, производимое передовым отрядом насекомых.

Никита попался. Он проявил недопустимое сострадание. Освободил двух ксеноморфов и поплатился за это – энергетическая тварь переключилась на него!

Он непроизвольно протянул руку. Желание взять безобидное с виду устройство оказалось мощным, неодолимым. Диспейсер угодил под воздействие мгновенно, осознавал это, но не мог ничего поделать, – совершенно утратил волю, тянулся навстречу гибели или рабству, содрогаясь от непроизвольных мышечных конвульсий.

Одиночный выстрел ударил сухо и отчетливо. Зловещее устройство разнесло вдребезги, рваный осколок распорол Никите кожу на тыльной стороне ладони, но он даже не почувствовал боли, не обратил внимания на брызнувшую кровь.

Тускло-сиреневые сполохи вспыхнули и угасли. Воздействие на разум мгновенно исчезло.

Никита медленно обернулся.

В нескольких шагах от него стоял человек, видимо, тот самый, что держал оборону в руинах на противоположной стороне улицы. Его экипировку составлял легкий металлокевларовый бронекостюм, прочный и эластичный, не стесняющий движений, отличающийся от стандартных общевойсковых моделей лишь многими кустарными доработками.

Вместо сканеров в разъемах внешних устройств виднелись специальные адаптеры, от которых, причудливо изгибаясь над плечами незнакомца, тянулись цепочки, составленные из нескольких десятков логров. Соединенные гранями кристаллы, так называемые «логр-компоненты», то вытягивались, словно струны, то сплетались между собой, то отклонялись в разные стороны, закручиваясь в замысловатые, похожие на иероглифы, фигуры.

Шлем БСК с поднятым проекционным забралом служил человеку скорее защитой, чем средством получения информации и связи. Его лицо «украшали» несколько шрамов, глаза смотрели холодно, изучающее, в них не было ни опасения, ни любопытства.

– А ты, как погляжу, не из робких, – он протянул Никите шуршащий, местами испятнанный свежей кровью металокевлар, – и не ксенофоб, что отрадно. Но глупец, каких поискать. – Незнакомец помог ему встать. – Будем знакомы?

– Никита.

– Урман Торн. Полковник ВКС Конфедерации, – он, видимо, заметил пустующие гнезда имплантов, вопросительно приподнял бровь.

– Я диспейсер, – неохотно пояснил Никита.

– Понятно, – Урман повел себя сдержанно. – Давай, экипируйся. В темпе, – логр-компоненты вытянулись в сторону стены, граничащей с соседней улицей.

– Там инсекты, – предупредил Никита.

– Знаю, – Урман не проявил должного беспокойства. – Неделю за ними слежу, – пояснил он. – Идут из глубин равнины порталов. Здесь для них суховато, а вот в предгорьях самое то.

Никита быстро надел легкий бронекостюм, по достоинству оценив его удобство, не обращая внимания на свежую кровь. Такие условности стираются быстро.

– Ну, ты готов? – продолжая сканировать опасное направление, спросил Торн.

– За броню спасибо. Только я не собираюсь ввязываться, – Никита решил ответить честно, сразу прояснить ситуацию.

– Как тут оказался? – Урман пропустил его слова мимо ушей.

– Срыв на вертикаль, – хмуро ответил Никита.

– Ясно… Значит, слушай внимательно, действуем…

– Нет, ты, наверное, не понял?! – Никита разозлился. – Я не собираюсь тебе помогать!

– А я и не прошу, – невозмутимо отреагировал Урман. – Ментальное поле уже достаточно сильно. Еще минута-другая – и тебя обнаружат. Дальше, сам понимаешь. Станешь частью их колонны. Дикая Семья церемониться не станет. Бежать уже поздно.

– Ты это знал?! – вспылил диспейсер. – Все рассчитал, да?! Специально меня тут задержал?!

Урман обернулся, взглянул исподлобья.

– Хорошие ребята сегодня погибли, – его черты на миг исковеркала задавленная, спрятанная глубоко внутри боль. – Они случайно на засаду нарвались. Шли на встречу со мной. Ты в мои планы не входил никаким образом. – Полковник отвернулся и глухо, отрывисто добавил: – За норла признателен. У тебя минута осталась. Мне нужен напарник. Мнемоника, так же, как снайпера, кто-то должен прикрывать. Решай.

Звук двигателей приближался, сливаясь в гул.

Никита знал лишь одно устройство, способное защитить от воздействия ментального поля Семьи. Мнемонический блокиратор. Но, фрайг побери, среди экипировки полковника Торна он не заметил ничего похожего!

Ледяной озноб стал невыносимым. Ощущение цепкого взгляда со стороны, мурашки, пробегающие изнутричерепной коробки, – все это сливалось в ощущение близящейся развязки.

– Ладно! Ладно! С тобой! – Никита не выдержал. – И что теперь?!

– Держи. – Урман протянул ему сцепку из трех логров. – Надень, как браслет.

Между кристаллами в местах сопряжения граней искрили и извивались нитевидные разряды энергии. Никита несколько секунд смотрел на них, как зачарованный. Конечно, о логр-компонентах наслышан любой из вольных пилотов Окраины, но древние кристаллы – огромная редкость. Каждый стоит не меньше миллиона кредитов. Черные археологи, промышляющие в Рукаве Пустоты, иногда находили обрывки кристаллических нитей, но как заставить инопланетные устройства работать, не знал никто.

Он с опаской надел браслет, и чуждое воздействие мгновенно схлынуло!

С ума сойти!..

Никита, как любой диспейсер, имел опыт использования мнемонических блокираторов, но ни один из современных девайсов не давал настолько мощной защиты!

Он непроизвольно сглотнул. Судя по дребезжащему звуку изношенного двигателя, передовая машина колонны уже поравнялась со зданием, однако никакого постороннего воздействия на рассудок не ощущалось!

Цепочка логров, потрескивая статикой, сформировала над плечом полковника замысловатую фигуру. Штук тридцать кристаллов соединились в причудливо изогнутую двойную спираль, и вдруг начали транслировать голографическое изображение местности, наполняя его деталями в режиме реального времени.

Никита увидел руины логрианского города, запечатленные с высоты птичьего полета: плавный зигзаг широкой улицы, колонну из шести боевых планетарных машин и около сотни насекомоподобных существ, следующих пешим порядком, прочесывающих нижние этажи зданий. От такой панорамы в дрожь бросит кого угодно.

– И что теперь делать будем? – Сердце билось все чаще, горло сдавило, собственный прерывистый шепот казался диспейсеру слишком громким. – Откуда, к фрайгу, у них взялись БПМ? Как же они работают, ведь тут любая техника…

– Глубоко вдохни и медленно выдохни. Помогает. – Урман оставил пару логров дежурить в разломе стены, а сам обернулся. – Заметил наплывы черного полимера поверх брони? – он увеличил изображение БПМ.

– Ну? – Никита только теперь разглядел толстый слой органики, который издали легко принять за копоть, подпалины и грязь.

– Состав экранирует двигатель, позволяет ему работать, – уверенно пояснил полковник Торн.

– Откуда у них вообще взялись боевые машины?

– Дикие Семьи падки до нашей техники, особенно военного предназначения, – спокойно ответил Урман, внимательно изучая поступающие данные. – И торговцы с окраинных миров прекрасно об этом знают. Контрабандой инсектам поставляется всякий хлам, но они поднаторели в вопросах ремонта.

– Чушь. Нужны запасные части, знание наших технологий, базовое оборудование… – Диспейсер с готовностью поддержал бы сейчас любой разговор, лишь бы избавиться от леденящей дрожи.

– У них есть все, и в немалом количестве, – полковник сместил изображение, установил на нем маркер, действуя спокойно, словно за стеной не кралась смерть в одном из самых жутких ее проявлений.

– Угу. И виноваты во всем этом вольные пилоты Окраины? – Никита невольно перешел на шепот.

– Отчасти, – Торн охотно поддержал тему, видно, нервы у полковника были поистине железными. – Первые образцы нашей техники попали к инсектам еще во времена Галактических войн. Слепые рывки через гиперсферу часто уводили боевые корабли в границы скопления О'Хара. Судьбе их экипажей откровенно не позавидуешь. Обратного пути нет, все планеты, пригодные для жизни, заселены инсектами, – Урман говорил, продолжая внимательно изучать модель местности, сгенерированную лограми. – Без боя, конечно, никто не сдавался, но, сам должен понимать, против ментального поля Семьи особо не повоюешь. Выжить и успешно бороться смогли только подразделения Земного Альянса – на их стороне дрались «Одиночки», а модули боевого искусственного интеллекта телепатическим воздействием не остановишь… – он установил пару маркеров в руинах, задумался. – Пожалуй, вот тут мы их встретим.

Никита нервно вытянул шею, взглянул на карту.

Сразу за плавным изгибом улицы дорогу преграждал обвал. В обход препятствия вели два узких, похожих на ущелья, ответвления. Идеальное место для засады, если б не количество противников.

– Нам обязательно ввязываться?

– Есть варианты? – заинтересованно спросил Урман.

– Ну, вообще-то, да. Если они не свернут, то нарвутся на храмовников. – Никита вытянул руку, привычным движением прокрутил модель местности, забыв, что ее создают устройства иной космической расы, но логры отреагировали вполне адекватно, изображение сдвинулось, появились новые участки. – Вот тут, – он указал на холм, – храмовники возводят укрепления.

– Много их?

– Человек пятьдесят. Плюс с десяток мурглов.

– Плохо.

– Почему?

– Храмовники привыкли воевать против местных тварей. Не думаю, что они прежде сталкивались с Дикой Семьей. Мурглов коллективный разум возьмет под контроль за считаные секунды. У храмовников есть свои методики тренировок, первый ментальный удар они, возможно, и выдержат, но серьезного сопротивления оказать не смогут.

– Тебе не все ли равно? – спросил Никита. – Насколько я слышал, между гарнизоном Первого Мира и последователями Тиберия Надырова идет непримиримая вражда?

– Да, у нас разные взгляды на вопросы межрасовых отношений.

– И ты станешь их защищать?

– А разве не должен?

– Понятия не имею! Я тут всего неделю!

– Неважно, сколько ты тут. Важно, кто ты в душе? – Урман пытливо взглянул. – Сам за себя по жизни? – проницательно спросил он.

– Ну, так сложилось, – нехотя признался диспейсер. Больше всего Никита сейчас хотел бы развернуться и уйти. Вернуть полковнику логры и отправиться своей дорогой, куда глаза глядят, ибо альтернатива виделась вполне определенно: два человека, вставшие на пути Дикой Семьи инсектов, обречены. Наверное, постоянный нейросенсорный контакт с лограми повредил рассудок полковника, внушил ему мысль о собственной неуязвимости, бессмертии и всемогуществе? Да, скорее всего, так оно и есть. Он попросту сумасшедший!

Колонна постепенно начала удаляться.

– Выдержу. Ментальное поле уже ослабело! – Диспейсер коснулся запястья, хотел разорвать цепочку из трех кристаллов, но не тут-то было. Нитевидные разряды оказались прочнее иных оков. Логры как будто приросли к коже.

– Даже не пытайся, – предостерег его Урман. – Нас моментально обнаружат!

– Торн, отпусти меня.

– Не могу, – отрезал полковник.

– Да какого фрайга я должен лезть в пекло?! У меня не сто жизней! – Никита все еще пытался разорвать браслет из кристаллов, но ничего не выходило.

– У всех одна жизнь. У меня в том числе. Привыкнешь.

– К чему привыкну?! – Никиту вдруг начало лихорадить. – Вы все тут сдвинутые! Помешанные! Ну что тебе дались эти насекомые? Идут своей дорогой и попутного им ветра! Или ты тоже слепо ненавидишь чужих? Так, что ли?! Увидел, значит, надо убить?! Как храмовник, – заметил амгаха, и давай палить по нему?!

– Не истери! – Тень раздражения все же омрачила черты Урмана. – Я не ксенофоб. Устраивать бойню не собираюсь.

Теперь диспейсер вообще перестал понимать Урмана.

– Чего же ты тогда добиваешься?!

– Хочу попытаться спасти инсектов.

«Нет, они точно двинутые! Все без исключения! Живут на каких-то крайностях!»

– Как можно сострадать Дикой Семье?! Они же полные психи! – вырвалось у Никиты.

– Зря так однобоко рассуждаешь, – Урман усмехнулся. – Попробуй взглянуть на нас глазами инсектов. С их точки зрения, мы – совершенно безумные особи, существующие вне коллективного разума. Индивиды, одним словом. Для инсектов это признак редкого и опасного заболевания.

– Ну, если так рассуждать, можно найти оправдание любому уроду!.. – резко ответил диспейсер.

– Знаешь, оставим этот спор. Можем вернуться к нему в более спокойной ситуации. Я рискую осознанно, из чисто практических соображений. Любой современный анклав инсектов – это осколок существовавшей в далеком прошлом Единой Семьи.

– Думаешь, они сохранили частицу древнейших знаний? – с сомнением спросил Никита.

– Правильно сообразил. Иначе как бы они отыскали путь сюда? К тому же полимер, которым защищены БПМ, по экранирующим свойствам не уступает нашим современным композитам. Так что моя задача – помочь этим инсектам выжить, осесть на одном месте, восстановить численность, иначе их ментальное поле исчезнет, а с ним будут утрачены важнейшие для нас сведения.

Слушая полковника, диспейсер невольно взглянул на свое запястье.

В голове Никиты роились далеко не светлые мысли. «Сборка из трех кристаллов – мой ключ к свободе?! При такой степени ментальной защиты я могу отловить разумную особь инсектов и выбить информацию о постоянно действующем портале?!

Ну и куда он меня приведет? В скопление О'Хара? Да хоть бы и так! Разница в потоке времени между системой Ожерелье и другими мирами ведет к парадоксу – за несколько месяцев, что насекомые провели тут, в обычном космосе минули годы! Экспансия механоформ давно остановлена!»

Он украдкой, искоса взглянул на Урмана.

Полковник присел, полностью погрузившись в мнемоническое восприятие. Цепочки устройств, собранные из логров, извивались, переплетались между собой, образуя различные конфигурации. Остро пахло озоном.

Палец диспейсера невольно лег на гашетку «АРГ-8». Один точный выстрел изменит все. Сейчас он боролся с искушением, которое выпадает раз в жизни, и то далеко не каждому. Свобода, богатство, независимость, – вот что даст обладание древними лограми!

Нужно лишь выстрелить. Забыть, что Торн уже дважды спас его шкуру, сначала вырвал из-под воздействия энергетической сущности, затем оградил от влияния ментального поля инсектов…

Фрайг!

В жизни Никиты уже бывали подобные искушения, не столь сильные, как сейчас, но темную сторону своей души он знал. За прошлые поступки ему пришлось поплатиться карьерой во Флоте, но сейчас речь идет о жизни и смерти, о свободе, которую при иных обстоятельствах ему никогда не видать.

– Ну? Определился? – неожиданно, не оборачиваясь, спросил Урман.

Ладони вспотели.

– Ты о чем? – вздрогнув, сипло переспросил Никита.

– Громко сопишь.

– Не по себе. – Он отвел взгляд, буркнул: – Как действовать будем?

– Заставим их свернуть.

– Интересно, как? И зачем?

– Они должны увидеть город своих предков, – там насекомые найдут прибежище, и глядишь, через месяц-другой с ними можно будет нормально пообщаться.

– А сейчас разве нельзя?

– Бесполезно, – ответил Урман. – Инсекты истощены и дезориентированы. Не забывай, их родной мир подвергся атаке. Остатки Семьи ведет наиболее жизнеспособная особь, так называемый «Отделившийся», – вчерашний боец, прошедший серию генетических трансформаций. Он намного сильнее обычной разумной особи, но менее конструктивен в плане общения, – полковник продолжал изучать карту. – Насекомые преодолели тысячи километров равнины порталов, – между делом пояснял он, – страдали от голода и жажды, отбивались от нападений, несли огромные потери. На любую опасность Семья сейчас рефлекторно ответит коллективным ментальным ударом, а затем и физической атакой. Говоря простым языком: они в полнейшем неадеквате.

Слова Урмана Никиту ничуть не ободрили.

– Ну и как же мы заставим их свернуть?! – недоумевал он.

– Взгляни сюда, – полковник изменил конфигурацию логр-компонента, точным движением разорвал цепочку кристаллов и тут же собрал их в новое устройство, притерев гранями. Голографическая модель местности исчезла, появилось трехмерные изображения БПМ. Непонятным Никите образом логры сумели отсканировать содержимое: головная и замыкающая машины были забиты боекомплектами. Под защитой черного, покрытого потеками бруствера, расположились стрелки, – они контролировали каждый метр прилегающих руин, каждый клочок неба, в границах прямой видимости. Совершенно иная картина открывалась при сканировании планетарных машин, идущих в середине колонны. Их корпуса были тщательно герметизированы, пробоины перекрывали пронизанные сосудами живые мембраны. Внутри БПМ царила повышенная температура и влажность.

– Инкубаторы? – догадался диспейсер.

– Верно. Это значит, Семья достигла нижнего порога численности. В критической ситуации они не станут рисковать потомством и гарантированно попытаются укрыться, завидев надежное убежище.

– Неплохой план, но вряд ли осуществимый, – высказался Никита. – Отсюда до ближайшего покинутого города инсектов километров пятьдесят, если не больше. Они просто не заметят постройку.

– Заметят. Я передам им мнемонический образ.

– Тогда в чем дело? Сделай это сейчас, и нечего рисковать.

– Ты не знаешь их психологии. Издревле Семьи Инсектов воевали, используя ментальные поля. Более мощный коллективный разум переподчинял себе особей противника, и на этом схватка обычно заканчивалась, не доходя до физического столкновения.

– И что? – не понял Никита.

– Если я сейчас начну внушать им мысль о необходимости изменить маршрут, это будет воспринято как ментальная атака. Образ наверняка проигнорируют, а нас попытаются убить. Поэтому придется создать ситуацию, прямо угрожающую их потомству. Вот тут, – он снова вернул модель местности, – установим заряды. Подорвем головную и замыкающую машины колонны. Классика жанра, – усмехнулся полковник Торн. – При минимальных потерях среди инсектов, их огневые и технические возможности резко сократятся, что заставить Отделившегося избрать менее агрессивную тактику выживания.

Никита скептически взглянул на карту.

– Ну, допустим. Мы остановили колонну. Дальше-то что? – Он пропустил мимо ушей заумные и весьма туманные пояснения полковника. – На мой взгляд, инсекты окончательно озвереют! У них сотня бойцов, а нас двое! Не понимаю смысла твоей затеи!

– Потому что не знаешь психологии коллективного разума. У Отделившегося есть приоритетная задача: сохранить Семью. Конечно, поначалу они попытаются атаковать. Поэтому мне необходимо прикрытие. Расположимся вот здесь, – он указал точку. – Ты будешь их сдерживать. Я отключу блокиратор и установлю мнемонический контакт. Создам образ города их предков. Укажу путь.

– И это сработает?

– Уверен. Процентов на девяносто. – Урман легкими движениями ладоней загнал цепочки логров в специальные кармашки своей экипировки, взглянул на диспейсера, прочитал в ответном взгляде лишь хмурую озлобленность и добавил: – Хочешь вернуться в Обитаемые Миры?

– Естественно.

– Тогда помоги мне.

– В твоей власти амнистировать беглого диспейсера? – усомнился Никита.

– Нет. Но это во власти адмирала Кречетова. А он мне многим обязан.

В глазах у Никиты появился блеск. Вот это уже совершенно другой разговор! И на кой фрайг полковник Торн распинался о психологии инсектов? Сразу не мог предложить нормальную человеческую сделку?

– Пошли, – Урман воспринял молчание Никиты как знак полного согласия. – Надо обогнать Семью, успеть установить заряды. А по дороге я тебе кое-что растолкую, расскажу, кто такой Отделившийся.

Никита только пожал плечами.

Хочет читать лекции? Да, пожалуйста. Лишь бы слово свое сдержал!