Текст книги "Автономный режим"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

«Стилетто» галактлейтенанта Зотова к этому моменту компенсировал вращение и лег на курс. Он явно намеревался сопровождать Илью в качестве ведомого.

– Зотов, немедленно в прыжок!

– Демаскируем координаты «Танаиса», – глухо ответил галактлейтенант.

– Ты в своем уме?! Армада, потвоему, случайно прикрылась кометой? Чужие просто двигались мимо? В сторону межгалактических пустот?!

– Уходи сам, я прикрою! Нужно понять, кто они!

В отсутствие связи с командиром звена спорить было бессмысленно. Зотов не обязан подчиняться приказу равного себе по званию. Он волен действовать, но чем это обернется?

Илья начал подготовку к прыжку.

– Сергей, следуй за мной! Не смей отклоняться от курса! Мы уходим!

Около сотни «трезубцев» уже завершили процедуру реактивации. Чужие корабли внезапно ускорились, двигаясь курсом перехвата, и в этот миг Илья ощутил знакомое до дрожи чувство – его рассудка коснулся обжигающий, безликий, идущий из ниоткуда шепот:

Ты обречен…

Чувство отчаяния, бессмысленности какихлибо действий, глобального одиночества вмиг затопило сознание, но Илья не поддался навязанным извне эмоциям. Однажды в детстве он уже пережил телепатическую атаку общественного разума. Полученную на Эдеме психологическую травму не сумели излечить мнемотехники Конфедерации, и только Ральф Дуглас, заменивший ему отца, заставлял мальчика бороться с дневными галлюцинациями и ночными кошмарами.

Они – лишь плод твоего воображения. Уступишь один раз, поддашься, и видения будут преследовать тебя всю жизнь. Дай руку, малыш. Всегда ищи в окружающем что то знакомое, незыблемое, как точку опоры, понимаешь?

Голос Ральфа бился в сознании, вытесняя мерзкое, подавляющее волю наваждение.

Илья не утратил контроль над машиной – он выдержал первый оглушающий удар, а через миг, отвечая на мысленную команду, заработало интегрированное в бронескафандр логрианское устройство мнемонического блокиратора. На максимальном ускорении он уводил «Стилетто» прочь от армады чужих кораблей, но давление на разум не исчезло, оно лишь стало глуше, постепенно слабея с увеличением расстояния.

– Серега, ты как? – переведя дыхание, спросил Илья.

Зотов не отвечал. Его «Стилетто» двигался рыскающим курсом, теряя скорость, так и не совершив попытки уйти в гиперсферу.

Неопределенность исчезла. Телепатическое воздействие мгновенно уничтожило все сомнения. На борту неопознанных кораблей находились инсекты, и это в корне меняло суть событий!

Их цель – «Танаис»!

Илья не верил в случайности или совпадения. Он не принимал к рассмотрению мысль о Кочующей Семье, использующей комету как подходящее средство передвижения на одном из отрезков своего долгого путешествия. В окрестностях «Танаиса» начиналось пространство межгалактических пустот, и мысль о миграции выглядела абсурдной.

Рассудок сжигала боль. Почему логрианское устройство не блокировало, а лишь приглушило сокрушительный ментальный удар?

Неисправность аппаратуры?

Илья ощутил внезапный нарастающий ужас. Озноб пробегал по телу волнами дрожи. Все призраки прошлого вырвались из глубин памяти, пытаясь растоптать его рассудок, подавить мысль о сопротивлении.

Он утратил контроль над эмоциями, армада чужих кораблей вызывала ненависть и одновременно внушала панический страх.

Единственным возможным вариантом действий было немедленное погружение в гиперсферу, он знал, никто его не осудит, но мысленное усилие, сравнимое с беглым взглядом по сторонам, открыло новые подробности происходящего, заставив Илью прервать подготовку к прыжку.

Боевой режим. Тест устройства мнемонического блокиратора.

«Трезубцы» окружали машину Сергея. Илья плавно изменил курс, поддерживая безопасную дистанцию.

Он ждал неизбежного финала событий. Не получая приказов от пилота, «Стилетто» галактлейтенанта Зотова должен автоматически задействовать систему самоуничтожения, предварительно отстрелив спасательную капсулу, которая немедленно уйдет в гиперсферу.

Автоматика не сработала.

На глазах Ильи происходило нечто немыслимое, невозможное! Системы защиты бездействовали, в то время как с борта подоспевшей к месту событий, ощерившейся шипами «сферы» стартовали два небольших космических корабля.

«Стилетто» галактлейтенанта Зотова погасил скорость, затем заглушил двигатели, переходя в режим дрейфа.

Существовало лишь одно объяснение происходящему: Сергей жив, находится в сознании и попрежнему управляет кораблем! Но почему он не оказывает сопротивления?! Не успел воспользоваться блокиратором? Попал под неодолимое воздействие ментального поля?

Илью сотрясал озноб.

Он четко представлял, что должен сделать, но между пониманием и действием простиралась бездна неодолимых обстоятельств, которые сводили его шансы к нулю.

Тест мнемонического блокиратора прошел успешно. Это означало, что логрианское устройство по непонятной причине не справляется с задачей, и Илью встретит не только огонь сотен кораблей противника, окруживших дрейфующий «Стилетто», – сближаясь с армадой, он неизбежно попадет под уничтожающий разум телепатический удар.

Ему казалось, что время застыло, а секунды отчаянной внутренней борьбы превратились в вечность.

Ужас десятилетнего мальчика вырвался на волю, цепко схватил за горло, до судорожного спазма, не давая дышать, уничтожая всякую решимость.

Уходи! Спасайся!

Парализованные мысли, ровные построения армады чужих кораблей, несостоятельность мнемонического блокиратора тянули вниз чашу весов, а два каплеобразных десантных модуля неумолимо приближались к машине Сергея.

«Он станет рабом Семьи изза того, что ты струсил. В руки врага попадут уникальные образцы технологий, воплощенные в конструкции «Стилетто».

Ты не способен ничего изменить!

Беги! Спасай себя и галакткапитана Хорватова!»

Исход короткого, но беспощадного морального поединка был предрешен.

Вкус крови на прокушенных губах вернул Илье чувство реальности.

Мгновение спустя генераторы высокой частоты разорвали ткань пространства, и его машину поглотила черная воронка гиперперехода.

Окрестности кометы Мальцева. Первый энергоуровень гиперсферы.

Ткань энергетической вселенной стремительно разворачивалась перед мысленным взором галактлейтенанта Тернова.

Дрожь схлынула.

Второй мнемонический блокиратор включился в работу. Скафандры пилотов комплектовались дублирующими системами на случай отказа основных, и Илья воспользовался резервом, хотя не был уверен, поможет ли второе устройство хоть както нивелировать воздействие необычайно мощного ментального поля, которое, по всем признакам, генерировали десятки тысяч «мыслящих» особей муравейника.

Ни одна Семья не обладала столь ужасающей ментальной мощью и столь внушительным космическим флотом, но у Ильи не осталось ни единого мгновения на построение догадок.

Он отчетливо видел линию напряженности, принадлежащую комете Мальцева. Вокруг нее замысловато изгибались десятки тысяч тончайших, едва различимых паутинок, обозначающих слабые гравитационные взаимодействия между небесным телом и построениями вражеской армады.

Вот он, едва заметный узелок, где несколько сот «трезубцев» образовали плотное скопление.

Крейсер противника (так Илья мысленно классифицировал «сферу») находился поблизости, его масса превосходила самые смелые предположения, но это обстоятельство лишь играло на руку: «Теперь точно не промахнусь».

Гложущая пустота в мыслях. Как перед прыжком с огромной высоты.

«Стилетто» лег на курс.

Есть совмещение!

Машина галактлейтенанта Тернова вырвалась из пробоя метрики, следуя в конусе атаки.

Илья подсознательно ждал сокрушительного телепатического удара, он заранее отдал все необходимые приказы подсистемам, и те отработали безукоризненно: ракетные комплексы разрядились синхронно, со всех полусфер, два ближайших «трезубца» мгновенно превратились в ослепительные сгустки пламени, крейсер противника попытался уклониться от нацеленной на него атаки, но в плотном окружении любой резкий маневр огромного корабля вел к роковым последствиям – столкновения последовали незамедлительно, в пространстве воцарился хаос, а два мнемонических блокиратора, работая одновременно, держали необходимый уровень защиты, смертельный риск оправдывался, лишь вкус крови на губах стал резче, острее.

Прекратив атаку на крейсер, Илья в боевом развороте прошил еще один «трезубец» очередями из курсовых гауссорудий. Корабль, по размерам сопоставимый с фрегатом, невозможно уничтожить десятком попаданий, но пробитая в нескольких местах обшивка тут же окуталась декомпрессионными выбросами, сбила его с курса, провоцируя новые столкновения.

Именно этого добивался Тернов. Посеять хаос, сымитировать самоубийственную атаку, закрыться от ответного огня облаками обломков.

Первые несколько секунд схватки он выиграл.

«Аметист» отсеивал помехи, вел активный поиск.

Есть!.. Зафиксировал!..

Два каплеобразных штурмовых модуля буксировали «Стилетто» галактлейтенанта Зотова, но были вынуждены прекратить маневр. Их базовый корабль находился под атакой, терял атмосферу отсеков, множественные пробоины от столкновений с «трезубцами» не давали пилотам стабилизировать крейсер.

Дистанция до цели – восемьсот километров.

Генераторы активного щита закрыли машину от ответного огня. Илья прекрасно знал, какими системами вооружений традиционно оснащались корабли инсектов, он действовал расчетливо, трезво, заранее распределив энергию, оставив возможность маневрировать защитой в зависимости от того, как будет развиваться ситуация.

Фактор внезапности уже отработал свое. Илья стремительно приближался к цели, когда эскадры «трезубцев», не затронутые хаосом столкновений, начали массированную атаку.

Пространство вспыхнуло. Тысячи лазерных разрядов, сотни плазменных сгустков ударили с разных направлений, но облака обломков рассеяли большинство ударов, остальное приняли на себя активные щиты, и поглощенная ими энергия, словно жидкий огонь, объяла «Стилетто», повторяя плавные обводы корпуса.

Илья предвидел подобный эффект. Он принял во внимание расположение кораблей противника и осуществил сброс мгновенно накопленной щитами энергии, опасаясь спровоцировать возникновение плазменной капсулы.

Поочередное отключение генераторов привело к освобождению энергии и возникновению трех плазменных вихрей, сжигающих все на своем пути.

Пространство кипело. Корабли противника, прорвавшиеся через облака обломков, попали под неожиданный удар, их системы слежения потеряли цель, а Тернов, воспользовавшись посеянным хаосом, успел завершить точно рассчитанный маневр и устремился в атаку на корабль галактлейтенанта Зотова.

Илья понимал, у него нет никаких шансов в противостоянии с армадой чужих кораблей. Он использовал единственную возможность выручить Сергея, вырвать его изпод телепатического воздействия коллективного разума: ураганным огнем всех орудийных и ракетных комплексов он нанес критические повреждения машине галактлейтенанта, давая автоматическим системам картбланш на спасение пилота.

«Стилетто» с бортовым номером «три» окутался облаком взрывной декомпрессии, состыкованные с ним штурмовые модули противника потеряли управление, их закрутило в беспорядочном вращении, длинные гибкие захваты разорвало, а секундой позже среди разлетающихся обломков вдруг появилась черная воронка пробоя метрики пространства.

Автоматика спасательной капсулы наконецто отработала, как положено, совершив аварийный прыжок по координатам «Танаиса».

Тернов не медлил ни секунды.

Огибая скопления обломков, он вырвался на оперативный простор. Кормовые щиты его «Стилетто» разгорались все ярче, залпы, бьющие вслед, пытались настичь дерзкий корабль, но тщетно, и тогда противник вновь использовал нематериальное оружие.

Ощущение безысходности захлестнуло разум Ильи, мнемонические блокираторы вдруг заработали со сбоями, но на фоне бездушной, липкой тьмы, пытавшейся погасить его сознание, рдел обжигающий уголек воли к жизни.

Коллективному рассудку неведомо чувство отчаянной надежды, заставляющее человека бороться даже в безвыходных ситуациях.

Черная воронка пробоя метрики возникла по курсу, бледный свет на миг объял «Стилетто», растворил грозную боевую машину, и корабль исчез, лишь обломки вихрем закрутило вслед, да мгновение спустя запоздало полыхнул взрыв сброшенной кормовыми щитами энергии.

«Танаис». Пять часов сорок две минуты по бортовому времени.

Коридор станции, ведущий в сектор отдыха экипажа, блокировала аварийная переборка со шлюзом.

Пахомов остановился, взглянул на индикацию сигналов миниатюрной приборной панели.

– Разгерметизации нет, – сообщил он. – Командир, что происходит? Случайно сработали аварийные системы? – Павел занял позицию, контролируя пройденный участок пути.

Дитрих угрюмо промолчал.

В душе командира «Танаиса» царил мрак. Мысль о предательстве, облеченном в форму изощренного мнемотехнического воздействия, встречала глухое внутреннее сопротивление. Между мнемониками в рамках тесного коллектива возникал особого рода контакт. «Если бы ктото замкнулся в себе, чтото утаивал, недоговаривал, жил в страхе или напряжении, я бы почувствовал».

Но с фактами не поспоришь! На протяжении короткого пути Дитрих подключался к доступным устройствам, везде встречая одно и то же: подсистемы функционировали в автономном режиме, исполняя аварийные программы.

Глобальная сеть «Танаиса» распалась на миллиарды не связанных между собой фрагментов!

– Открываю! – сухо произнес Дитрих.

За аварийной переборкой их встретил плотный туман.

Пахомов рывком преодолел несколько метров, первым оказался на границе лесопарковой зоны.

– Чисто! – пришел по связи его доклад.

Люк за спиной Дитриха загерметизировался.

– Суспензорное поле работает, сигнатуры генераторов активны, читаются без искажений, – машинально сообщил он, получая данные от ближайших устройств.

Под куполом суспензорной защиты произошел явный сбой в работе установок искусственного климата. Температура на пятнадцать градусов превышала допустимый для существующей экосистемы порог, влажность воздуха достигала девяноста процентов, рециркуляция воздуха отключилась, и неподвижные пласты тумана резко ограничивали видимость.

Дитрих мысленно дотянулся до модуля управления микроклиматом.

Автоматический режим отменен. Действующие настройки установлены в режиме прямого мнемонического управления.

«Предательство…» – Рассудок на мгновение помутился, потерял связь с устройством, но зато сомнения, догадки, неопределенность окончательно исчезли. След воздействия, оставленный мнемоником, не поддавался двойным трактовкам, хотя смысл манипуляций с микроклиматом ускользал от понимания…

– Все плохо, Паша… – Он попытался подключиться к подсистеме безопасности, но получил лишь еще один шоковый информационный удар. – Мои полномочия блокированы!

– Такое возможно?! – со злым недоумением переспросил Пахомов. – Я ни фрайга не понимаю, командир!

Дитрих добрался до его позиции.

– Ты был прав, действовал мнемоник.

– Ответь, «Танаис» захвачен?!

– Киберпространство терминировано. Оно распалось на миллионы узлов, работающих в режиме жесткой автономии. Использованы специальные командные последовательности, разрушающие сеть в случае атаки кибрайкеров.

– Сможешь их отменить?

– Нужно попасть в резервный командный центр. – Дитрих не понимал ситуацию, не видел смысла в разрушении единого киберпространства. – «Танаис» вошел в автономный режим, – повторил он. – Все системы работают, но ими невозможно манипулировать. Это последний рубеж обороны, предусмотренный на случай попытки взлома сети!

– То есть ктото посторонний смог перехватить управление станцией?!

– Не уверен. Настройки микроклимата изменены мнемоником. И я попрежнему не могу объяснить природы воздействия, едва не заставившего нас убить друг друга!

Они медленно продвигались сквозь густой туман.

– Субтропики… – зло обронил Пахомов.

Дитрих не ответил, он пытался наладить связь с датчиками, расположенными по периметру суспензорной защиты. Изза плотной мглы испарений невозможно было рассмотреть, что происходит в пространстве, вне купола.

Неожиданно анализаторы БСК сдавленно пискнули.

Биологическая опасность!

Пахомов замер. Сканеры экипировки прорисовывали на проекционном забрале контуры деревьев, знакомые очертания ближайших построек, подсистема анализа ежесекундно сверяла показания датчиков с эталонной моделью зоны отдыха экипажа. Никаких посторонних объектов.

Напряжение возрастало с каждой секундой.

– Токсин в воздухе. Не идентифицируется! – Дитрих не мог понять, зачем загерметизирована зона отдыха экипажа, в каких целях изменены настройки микроклимата. Он чувствовал, что упускает нечто важное, определяющее…

– Ложись! – Резкий толчок сбил Дитриха с ног.

Очередь из автоматического импульсного орудия прошла над головой, один из снарядов задел ствол дерева, угол ближайшего здания, выступающего из тумана на перекрестке аллей, разнесло в пластиковую щепу.

Дитрих мгновенно «включился» в ситуацию: по ним вел огонь зенитный комплекс резервной системы противокосмической обороны, установленный у границы суспензорного поля!

– Паша, прикрой меня!

Пахомов метнулся в сторону, огрызнулся несколькими выстрелами, отвлекая на себя системы наведения зенитной установки.

Надломленный ствол дерева опасно кренился, издавая оглушительный треск, сквозь туман, разорванный всплесками разрывов, вдруг проступили очертания странных фигур – их внешний вид не идентифицировался, сигнатуры экипировки не читались, словно из пелены испарений на миг появились призраки!

Сознание раздваивалось. Дитрих машинально резанул очередью по зловещим фигурам и одновременно «дотянулся» до зенитного комплекса мнемоническим воздействием.

Взлом кибернетической системы занял пару секунд. Ктото ввел автоматику в защищенный режим, предварительно поработав с устройством распознавания целей.

Опять прямое мнемоническое вмешательство!

Орудие смолкло, странные фигуры исчезли, растворились в густом тумане, лишь прогорклый черный дым от множества разрывов вихрился над воронками.

– Командир?

– Я в порядке. Видел их?!

Пахомов уже был рядом.

– Ты свалил одного! Там, у перекрестка аллей! Я видел!

– Вторжение, Паша… – хрипло произнес Дитрих. – Чуждая форма жизни!

Злобные предупреждающие сигналы анализаторов окружающей среды подтверждали его слова, свидетельствовали: в атмосфере под куполом присутствуют опасные для человека органические соединения!

– Какого фрайга? – Пахомов не видел целей, чужие существа словно растворились во мгле.

– Нужно осмотреть тело. Экипировка незнакомая. Сигнатуры нет. Я вообще ничего не понимаю!

– Там наверняка засада! Кто бы это ни был, они отступили и ждут!

– Разделимся. Обойдем с флангов. – Дитрих мысленно сгенерировал схему движения, наложенную на электронную карту сектора. – Сделай анализ видеоряда. Где именно упал чужой?

Пахомов сверился с показаниями записывающей аппаратуры своего БСК.

– Вот тут. – Он установил маркер. – Недалеко от здания кафе. Он пробежал несколько метров, прежде чем упасть. Тело, если его не утащили, лежит под самыми окнами. – Павел вновь попытался обнаружить противника, но тщетно.

Дитрих тем временем манипулировал системой настройки боевого сканирующего комплекса.

– Я сменил активный набор датчиков! Запахи, звуки, микроэлектрические импульсы, по логике и датчик сердцебиения должен работать!

Пахомов лишь мрачно кивнул в ответ.

Знакомое пространство тонуло в густом тумане.

Павел двигался бесшумно. Фототропное покрытие бронескафандра защищало его от визуального обнаружения, сервомускулатура работала на двадцати процентах мощности, не издавая даже шелеста.

На проекционном забрале шлема условными линиями прочерчивались контуры деревьев и ближайших построек.

«Есть!» – Он замер.

До здания кафе – двенадцать метров. В простенке между окнами внезапно появился и тут же исчез силуэт чуждого существа.

Сработал датчик сердцебиения!

Вот и еще один! Как медленно бьются их сердца! Одно сокращение за десять секунд!..

Оружие?

Не сканируется. Почему?

Термальные датчики?

Никаких аномалий… Пахомов сверился с показаниями хронометра. Командир уже на позиции. Десять секунд до согласованного начала атаки.

Еще сигнал. Третий ксеноморф появился из глубины помещения, движется к двери.

Начали!

Короткая сипящая очередь, выпущенная из «ИМ200», вспорола фасад здания, и датчики БСК вдруг захлебнулись множеством сигналов.

Пахомов, продолжая вести огонь, ринулся вперед. Флюиды чужеродных запахов, детекция движения и, наконец, явные термальные всплески мгновенно очертили общую картину: пять ксеноморфов уничтожены перекрестным огнем, одно из помещений кафе превратилось в изуродованное пространство, где среди обломков мебели и агонизирующих тел внезапно вспыхнули язычки пламени.

– Паша, у меня чисто!

– Заходим!

Внутри плавали сизые пласты дыма, по полу растекались лужи воды от автоматически сработавшей системы пожаротушения, среди бесформенных обломков распластались тела чужих существ.

– Фиксируем все!

БСК Пахомова и без того работал в режиме постоянной записи событий.

Дитрих склонился к одному из тел, рывком перевернул его.

– Хитин!

– Инсект?!

– Внешне не похож. – Раздался неприятный чавкающий звук – это Дитрих взял образец тканей для экспрессанализа. – Есть совпадения в химическом составе белка, но ДНК не идентифицируется, – спустя некоторое время сообщил командир.

– Генетически измененная особь? – Пахомов склонился над ближайшим телом. Сплошное хитиновое покрытие. Не скафандр, но нечто схожее с ним по функциям, скорее выращенное, чем созданное промышленным способом. Он выдвинул технический манипулятор и при помощи механического захвата подцепил поврежденный фрагмент природного панциря, потянул его.

Так и есть. Экипировка неотделима от плоти!

Никаких механических приспособлений. Система анализа убрала повреждения, произвела оценку и выдала результат: оболочка герметична, способна выдержать пребывание в вакууме. Специальный термоизолирующий слой служит не только целям сохранения тепла, но и маскирует существо, подстраивая температуру «панциря» под значение окружающей среды!

– Одного, наименее пострадавшего – в холодильник! – распорядился Дитрих.

Как чужаки сумели проникнуть на борт «Танаиса»? Павел прошел в подсобное помещение, освободил от продуктов одну из морозильных установок.

– Готово!

Дитрих уже тащил тело.

В душе командира царил ад. «Я пропустил удар, не смог распознать опасность, не понял смысла своего тревожного состояния! Все это время диверсионные группы чужих (после экспрессанализа генетического кода называть существ «инсектами» было бы неверно) находились поблизости, готовили телепатическую атаку. Но мнемоники дежурной смены работали под защитой логрианских устройств! Генетические усовершенствования?» – мысль как будто неслась по замкнутому кругу. Лишь малая часть событий находила объяснение, да и то с допущениями и натяжками.

– На борт «Танаиса» проникли «Мыслящие». – Дитрих резким движением захлопнул холодильник. – Это вывод, без эмоций. Только телпы могли нейтрализовать смену мнемоников! Твари гдето поблизости, а у нас с тобой нет блокираторов!

– Что предлагаешь? – Павел хмуро взглянул на командира. Ситуация вырисовывалась абсолютно безрадостная.

Дитрих не успел ответить на вопрос. Ощутимая вибрация внезапно прокатилась по корпусу станции.

– Работают комплексы ПКО! – Пахомов отличил бы эту характерную ритмичную дрожь от сотен других проявлений работы механизмов.

– К резервному командному центру! Бегом!

«Танаис». Зона отдыха экипажа. Шесть часов утра по бортовому времени…

Ты не можешь двигаться.

Тебе трудно дышать.

Ничто не имеет значения. Прошлого и будущего нет.

Пахомов споткнулся. Он терял ощущение реальности, смертельная тоска сжимала сердце. На самом деле он не слышал потусторонних голосов, его разум захлестывали навязанные извне эмоции, несущие абсолютное отчаяние, а игра воображения, сумеречное состояние рассудка облекали их в формулировки фраз.

Ноги подкашивались. Сканеры БСК продолжали работать, вычерчивая на проекционном забрале гермошлема контуры зловещих фигур, приближающихся со всех сторон.

Пространство под куполом ожило.

Чудовищные порождения иной эволюции приближались.

Ты окружен. Сопротивление бессмысленно.

– Паша, очнись! – Злой, надрывный окрик Дитриха на миг вырвал рассудок из шокового состояния, невдалеке оглушительно лопнул разрыв гранаты, туман разорвало клочьями, отдавая взгляду неумолимую реальность – десятки темных фигур в хитиновой броне действительно окружали их!

– Прорываемся! – Дитрих не поддался волне отчаяния, не опустил руки, не смирился. Сколько раз ломали его сознание в процессе подготовки? Не сосчитать. Порой казалось, инструктора – демоны, они измываются над разумом подчиненных, но ни одна из изматывающих мнемонических тренировок не прошла зря, только благодаря им Дитрих инстинктивно, на уровне защитного рефлекса, трансформировал навязанные чужими существами ощущения и выплеснул их обратно в порыве яростной, практически неконтролируемой злобы.

– Куда прорываться?! – простонал Павел.

– Пахомов, соберись! – Короткие фразы били, как пощечины, в коммуникаторе отчетливо слышалось прерывистое дыхание Дитриха.

Командир «Танаиса» занял позицию на парковочной площадке электрокаров и, прикрываясь корпусами машин, вел огонь, сдерживая наступающих со всех сторон ксеноморфов.

Его сопротивление бессмысленно. Мы пришли навсегда.

Где же ты, тварь?!

Неподалеку от Пахомова среди деревьев появилась зловещая фигура.

Ритм вибраций изменился. Орудия системы противокосмической обороны включались по секторам, видимо, какойто объект стремительно перемещался в пространстве.

Ближе. Еще ближе.

Пахомову хотелось выть от бессилия.

На краешке сознания еще держались человеческие мысли, а все остальное затопила чужая воля.

– Паша, очнись! Ты мне нужен!

Он хрипел, пытаясь вырваться изпод контроля чуждой воли.

– «Танаис», на связи галактлейтенант Тернов! Нахожусь под «дружественным огнем». Прекратите противодействие, откройте коридор сближения! – Голос, полный недоуменной злости, выплеснулся из коммуникатора, ударил по нервам, сминая жуткое наваждение последних минут.

– Паша, прикрой меня! Не могу работать! – Дитрих орал, сглатывая окончания слов.

Вокруг бесновались тени. Сумерки сознания порождали чудовищные образы.

За несколько секунд Пахомов не успел вернуть здравомыслие, но голоса в коммуникаторе ткали беспощадную ритмику боя, и рассудок майора впитал ее, заработали механизмы вспышечной памяти, выброс адреналина помог ему продержаться еще немного, пока яркое воспоминание не заставило работать рефлексы.

Человеческий мозг ориентирован на выживание.

Только благодаря ему мы прошли трудный эволюционный путь, стали доминирующими существами на своей планете.

В ситуациях экстремальных, протекающих на грани жизни и смерти, включаются механизмы глобального поиска: подсознательно наш разум перебирает миллионы жизненных ситуаций, оперируя накопленным опытом, в доли секунд находит аналогию, выталкивает ее из потаенных глубин, подсказывая единственно возможный вариант действий.

Он внезапно вспомнил Прокус.

События многолетней давности сконцентрировались в нескольких ярких образах.

Близкая ослепительная вспышка разрыва.

«Я ничего не вижу…» Контуженое сознание саботировало, вокруг бесновался бой, а он, молодой галактлейтенант, оказался вне событий, перед глазами плыли черные круги, он потерял способность действовать, мгновения беспамятства сменялись ощущениями дикой боли, липкой горячей крови, заливающей глаза, он пытался привстать, вслепую найти оружие, но не мог, не мог…

– Пахомов, продержись! Включи автоматику! Отдай ей управление!

Он не помнил, кому принадлежал тот голос. Но ситуация повторялась, хотя сейчас он не был ранен.

Зловещая фигура «Мыслящего» приближалась. В отличие от генетически модифицированных бойцов своей расы, он выглядел достаточно безобидно – его оружием и защитой являлось непрекращающееся телепатическое воздействие, телп подавлял волю окружающих, заставлял их прекратить сопротивление, покорно ждать решения своей участи или, хуже того, встать на его сторону…

Ты обречен.

Мышцы Пахомова ныли от напряжения. Казалось, из него вытягивают жилы.

Где она, старая добрая автоматика, когда нужно было лишь дотянуться кончиком языка до сенсора на внутреннем ободе забрала?

Теперь все переведено на интерфейс мысленных команд.

Необходима четкая, неразмытая формулировка мнемонического приказа, образ, который распознает устройство импланта, импульс, дающий старт командным последовательностям…

Боль.

Враг.

Автономный режим…

Включить!

Он скрипел зубами от бессилия, инсект приближался, а Павел чувствовал: его рассудок вотвот окончательно падет под невероятным прессингом чуждой воли, но в ответ на последние отчаянные мысленные усилия в открывшемся оперативном окне проекционного забрала вдруг промелькнуло несколько строк:

Классификатор целей – база данных обновлена.

Система насильственного поддержания жизни – активирована.

Автономный боевой режим – команда распознана.

Он не мог пошевелиться, разум едва удерживал искру сознания, но воля человека, переданная исполнительным подсистемам, уже не поддавалась телепатическому воздействию.

Внезапно и мощно заработали сервоусилители мускулатуры, трепетно и преданно вспыхнул индикатор автономного режима, бронированная оболочка пришла в движение, два плечевых орудия с тонким визгом поднялись над открывшимися оружейными отсеками, и гулкие, тугие ритмичные очереди хлестнули в двух направлениях.

«Мыслящего» разнесло в кровавые брызги.

Отряд двалгов, подбиравшихся к площадке, где держал оборону командир «Танаиса», разметало по сторонам.

Павел еще не пришел в себя. Его рассудок находился в плену жутких грез, но прямое воздействие на разум прекратилось с гибелью телпа, и Пахомов шаг за шагом возвращался в реальность, словно на пределе дыхания выныривал из темных глубин бездонного омута к бликам солнечного света, искрящимся на поверхности воды.

Туман, прошитый очередями.

Тугие, медленно тающие росчерки инверсионного следа пуль.

Слабое мерцание купола суспензорной защиты.

– Командир… – прохрипел он, ощущая, как работают плечевые орудия, как резко автомат движения компенсирует повороты и отдачу от систем вооружения – реальность возвращалась в полном объеме, он снова воспринимал ее, видел, как одна за другой гаснут алые засечки, обозначающие противника, а им на смену появляются все новые и новые.

– Я здесь, Паша! Молодец! Ищи «Мыслящего»!

– Забудь о нем! – Пахомов зацепил взглядом коническое сооружение, объединившее несколько деревьев. Подчиняясь порыву, он перехватил управление сервомускулатурой, шагнул во влажную тьму.