Текст книги "Звезда Запада"

Автор книги: Андрей Мартьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 9
За океаном

День – ночь, день – ночь... Однообразие, одинаковость прошедшей недели позволили отдохнуть отцу Целестину и его друзьям. Кошмарная ночёвка в Исландии теперь вспоминалась как дурной сон; события на холодной равнине Страны Льда если и не ушли из памяти насовсем, то ныне не будоражили воображение. Никто не просыпался с криками ужаса, поднимая на ноги дружину и заставляя всех хвататься за оружие. Такая неприятность пару раз приключилась с монахом через день после ухода из Исландии – в темноте послышался его хрип, словно святого отца пытались удавить, а чуть погодя отчаянный крик «Ётуны!! Спасайся!» привёл к небольшой панике на борту «Звезды Запада». Гуннар, к примеру, спросонья не разобрав, что к чему, да в придачу приняв на ночь крупицу своего зелья («чтоб спалось лучше», как он объяснил), снёс попавшимся под руку топором Эйрика все факелы на носу ладьи, приняв их за великанов. Утихомиривать дружину, будить монаха и зажигать огонь снова Ториру пришлось в кромешной мгле – месяц только-только нарождался. Долго удивлялись наутро, как это Гуннару обычные факелы великанами пригрезились. Германец хмуро отмалчивался, сказав только, что порошок свой теперь припрячет подальше.

Отец Целестин виновато отводил взгляд и извинялся. Когда улеглись заново и видели уж десятый сон, монах повторно возвестил о появлении ётунов, но на сей раз общего переполоха не поднял, тем более что Гуннар, которому отчего-то теперь не уснуть никак было, едва заслышав первые стоны святого отца, запустил в него сапогом. Отец Целестин поднял голову, оглядел осоловелым взглядом палубу, перевернулся на другой бок и захрапел до самого утра. Потом он всё объяснял расшатанными нервами.

Простые хирдманы, понятно, так и не узнали обо всём происшедшем в Исландии. Торир много не рассказывал – пояснил только, что ночью с огненными великанами из Ётунхейма повстречались да едва ноги унесли. Людей конунг до поры пугать не хотел и другим запретил. Всё до последней детали узнала одна Сигню. Отец Целестин от неё ничего не скрыл и к тому же хотел поплакаться родной душе в том, что все устои его веры начали опрокидываться после явления языческих божеств и прочих созданий, которым в христианском мире места не было. Сигню оказалась в чём-то мудрее монаха, ответив на его хватающую за душу исповедь не утешениями, а железной логикой:

– Знаешь, если Один есть, то ты ничего с этим не поделаешь, и ничего тут плохого нет. И Иисус есть. Просто его бытие в доказательствах не нуждается. Вот и верь и в того и в другого. Чем плохо? Если Один не поможет, проси христианского Бога, ну и наоборот...

Отец Целестин после подобного заявления рассвирепел и заставил Сигню-Марию сорок раз читать Pater. Нет, вы только вообразите, до столь вопиющей ереси додуматься! Остыв, монах ещё раз привёл воспитаннице все доказательства бытия Божия и прочёл очередную проповедь против язычества. Шёпотом. Чтобы не слышал никто больше.

И что самое гнусное, долго себе не признавался, что вся произнесённая речь была ложью от первого до последнего слова. Эх, трудно отказаться от старых убеждений...

* * *

Перед Ториром встал вопрос: «А дальше куда?» Созвав небольшой совет, куда вошли все участвовавшие в исландском приключении, не исключая Гуннара, а также мрачный Олаф, конунг предложил вести корабль точно на запад, пока не покажется земля.

– Я тут по звёздам кое-что посчитал... – проговорил отец Целестин, обводя взглядом Юлия Цезаря, узревшего войско Версингиторикса, океанскую гладь на юге и западе. – Точно не скажу, но, по-моему, мы сейчас должны быть лишь чуть к северу от места, где в Норвегии располагается Вадхейм-фьорд. Лиг на десять, самое большее.

– Ну и что? – спросил Видгар. – Один... гм... – Он мельком взглянул на Олафа, но старый викинг промолчал. Кое-какие обрывки разговоров конунга дали ему понять, что Торир встречался с богами. И нечего удивляться тогда. Видгар продолжил:

– Один говорил, что надо идти на закат, а потом опять на юг вдоль берега. Хёгни сказал, что дотуда всего дня четыре...

– Один, значит? – негромко произнёс Гуннар. В его глазах появился странный блеск. – Слушайте, а если... Если у Одина и спросить?

– Чего? – удивился монах. – Как?

Гуннар улыбнулся, быстро спрыгнул вниз, порылся под кормовой палубой, затем рванул к мачте – туда, где топтались, пережёвывая сено, лошади и были привязаны с десяток живых куриц. Никто и глазом моргнуть не успел, как германец опять стоял перед конунгом, держа в одной руке жертвенный нож, а другой сжимая лапы трепыхавшемуся пёстрому петуху.

– Вот. Теперь понятно? – Поросшая рыжей щетиной рожа Гуннара светилась довольством от сознания собственной значимости. – Раньше я приносил жертвы Вотану и гадал на жертвенной крови. Попробовать? Тогда всё получалось!

– Ну давай... – пожал плечами Торир. – Только ты, того... Беды не накличь.

Отец Целестин, даже не пытаясь протестовать, со стоном убежал на нос корабля, не желая присутствовать при языческом обряде. Господи, ну почему им попросту не повернуть кнорр на запад?

Монах бормотал молитвы, но любопытство было сильнее, и краешком глаза он всё-таки посматривал на корму, где Гуннар уже раскидывал гадальные прутики, гнусаво напевая мольбы к Вотану. Отцу Целестину приходилось читать, что гадание на жеребьёвых палочках или дощечках с вырезанными рунами свидетельствовали ещё древние римляне у германских племён, живших в пограничных с Империей областях. Да и предсказания на жертвенной крови у племён варваров впервые зафиксированы в римских хрониках ещё в первом веке по Рождеству Христову. Считай, восемьсот лет прошло, а мерзкие обычаи так и не изжились...

* * *

Отец Целестин спал так крепко, как можно спать только в предутренние часы, на самом восходе солнца. Разместился он, как обычно, под кормовой палубой, на груде запасной одежды. Здесь и не холодно, и, если что, с конунгом рядом.

– Вставай скорее!

– Иди смотреть!

Гуннар и Видгар, крепко сдружившиеся за время плавания, стянули с монаха служившую одеялом накидку, и святой отец, ещё окончательно не проснувшийся, решил, что случилась очередная беда. На четвереньках он выполз из закутка и, выпрямившись, заглянул за борт, куда, разинув от восторга рты, уже смотрели все люди, находившиеся на корабле. Торир и тот, отдав своё ненаглядное рулевое весло поднятому ото сна Олафу, улыбаясь, смотрел в воду.

Совсем рядом с обшивкой корабля, точно следуя рядом, плыли невероятно красивые киты. Два по левому борту и три – по правому. Чёрные, с белыми боками и брюхом, украшенные длинными изогнутыми плавниками, красавцы киты сопровождали кнорр, изредка касаясь поверхности океана гладкими спинами. Тогда их плавники вспенивали воду, оставляя позади волнистые следы, соединяющиеся с кильватерным следом ладьи.

– Это Убийцы! – сказал Видгар оказавшемуся рядом монаху. – Дружина морского бога Ньёрда.

– Да, – подтвердил обернувшийся конунг. – В море эти киты такие же воители, как мы на земле и поверхности вод. Благой Ньёрд счёл нужным послать нам свою свиту.

«Ну почему они появление каких-то рыбин истолковывают как очередной знак божественного внимания? – огорчённо подумал монах. – И с каких это пор Ньёрд стал морским богом? Вроде бы он отвечает только за мореплавание, охоту и рыболовство... А шут их разберёт, божеств этих...»

– Смотри, смотри! – Гуннар схватил отца Целестина за плечо. – Вон ещё!

И точно, справа и слева от ладьи появлялись и снова исчезали всё новые чёрные плавники. Монах пытался считать, но сбился на четвёртом десятке. Огромная стая китов, как и вадхеймский корабль, шла на юго-запад, не отставая и не обгоняя его. А затем киты стали прыгать в воздух.

Огромные чёрно-белые туши вылетали из моря и с грохотом обрушивались обратно, успевая за краткий миг полёта совершить бесподобный пируэт. Они поворачивались на бок, на спину, открывая огромные розовые зубастые пасти и издавая несообразный с их размерами тоненький писк. Некоторые возвращались в свою стихию, обдавая потоками воды восхищённых норманнов и заливая палубу. Грохот, переливающиеся в лучах восходящего светила фонтаны брызг, элегантные силуэты китов, на несколько мгновений зависающих над водой, с тем чтобы затем удариться о неё всей тяжестью быстрого мощного тела... Зрелище незабываемое.

Отец Целестин насчитывал сразу по два десятка воинов бога Ньёрда, одновременно находившихся между морем и небом, а затем их сменяли новые и новые гиганты, почтившие конунга Вадхейма и его людей необычайным приветствием.

Стая сопровождала «Звезду Запада» почти до полудня, а потом вдруг свернула на восток, в океан, растворяясь в синем сумраке глубин. Случилось это на двенадцатый день после Гуннарова гадания на крови, а всего же от выхода из Вадхейма минул месяц и ещё шесть дней.

Киты Ньёрда явились добрым предзнаменованием. Утро после их ухода было ничем не примечательно, а вот после полудня Видгар рассмотрел на горизонте белую дымку, похожую на улёгшееся на воду облако, да только не облако это было.

– Земля! Земля впереди нас! Славьте Одина! – Его крик ударил в уши дружинников, мигом повскакивавших со скамей. У монаха упало сердце. Ну, похоже, добрались.

Да, добрались. Атлантический океан, Гесперийское море древних греков и римлян – бескрайнее и бесконечное, – ныне позади. Сколько же моряков Финикии, Египта, Греции и Империи Цезарей с тоской смотрели на запад, туда, где за Геракловыми Столпами – вратами мира – открывалась серо-синяя холодная гладь Великого Моря? Сколько их кораблей оставляли за кормой тёплое Средиземное море, чтобы уйти в края, где заходит солнце? А кто добирался до земли, к берегу которой сейчас летел скандинавский кнорр? Никто не знает и не узнает. И тем более неизвестной останется скрытая в водах тайна острова Аталгард, чьи ладьи в неимоверно далёкие годы вспахивали синие морские поля. Бывали ли они здесь? Или тогда на западе лежали иные земли, теперь тоже ушедшие из пределов Мидгарда? Кто скажет?

* * *

Отец Целестин жадно осматривал землю, надеясь сразу найти в ней что-то необычное, но опыт минувших путешествий подсказывал, что Индия, что Африка или Персия меж собою схожи и отличий соберёшь не так уж много. А бредовые россказни о чудесах дальних стран можно в расчёт не принимать. Всяко людей с пёсьими головами и одним глазом среди лба не бывает. И здесь тоже особых премудростей от природы ждать не следует. Сосны, валуны... А вон там, если зрение не изменяет, вереск цветёт.

– Ну, отец Целестин, высаживаться будем? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Торир. – А завтра на юг двинемся?

– Ты конунг, тебе решать! – проворчал монах, не понимая, зачем спрашивают совета у него.

– Я знака жду, – вдруг очень серьёзно ответил Торир. – Нужную землю мы нашли, теперь надо наших искать. Помнишь разговоры про Хейдрека Рыжебородого?

– Какого такого «знака»? Ты на богов-то надейся, а сам не плошай! – справедливо заметил отец Целестин. – Если хочешь ночевать тут – ночуй. Только я на берег ни ногой. Один нас зря о Вендихо каком-то предупредил или ты, дорогой мой конунг, ётунов исландских совсем позабыл? Опять повоевать с нечистой силой хочешь?

Торир задумался. На радостях он начал было забывать об осторожности. И ведь верно монах сказал – земля тут неизвестная, кто знает, чем высадка на незнакомый берег грозить будет. Лучше уж на якорь стать и стражу до утра выставить, а там вдоль берега пуститься.

Ладья подошла к земле близко, локтей на пятьсот, но глубина под килем пока была велика – багры дна не доставали, конунг уже хотел приказать снять парус и подойти к побережью на вёслах, но...

Боги послали знак, которого ожидал Торир.

Нежданно-негаданно прямо перед носом корабля в воздух поднялся стремительный силуэт в ореоле из брызг. У отца Целестина душа ушла в пятки и моментально на лбу выступил холодный пот – ему, оказывается, дракон привиделся. Но то был вовсе не дракон, а кит-убийца совершенно титанических размеров. Наверно, вожак стаи. Изогнувшись всем телом, морской воитель прочертил в воздухе короткую дугу и, ударившись о воду, исчез под днищем кнорра. А затем рядом с рулевым веслом показалась морда кита.

– Ги-и-и-рп, ги-и-и-р-р...

Маленькие глазки уставились на ошеломлённого конунга, мягкая розовая пасть, украшенная острейшими, длиной с ладонь, зубами, распахнулась как дверь, и из глотки донеслись тоненький-тоненький писк и пощёлкивание. Сигню спряталась за спину отца Целестина.

– Что ты хочешь сказать нам, конунг морей? – прокричал Торир. Белобровая голова исчезла, а чуть погодя чёрный плавник поднялся у правого борта и резко свернул влево.

– Он зовёт нас за собой, – тихо сказал Видгар. – Руль налево, Торир. Боги указали путь.

Заходящее солнце уже коснулось густых хвойных лесов, превратив верхушки сосен в зелёно-золотые лохматые облака, а потом пришла ясная звёздная ночь. На корабле никто не сомкнул глаз, благо вся дружина теперь видела, что высшие силы вмешались напрямую в поход конунга Вадхейма. Плавник кита виднелся рядом с правым бортом, между кнорром и чёрным берегом. Воитель Ньёрда плыл вровень, лишь изредка уходя чуть вперёд. Лоснящаяся чёрная шкура поблескивала в факельном свете, когда кит изредка показывал из воды гладкую спину. Так всю ночь. А утром земля осталась за кормой, и «Звезда Запада» вновь вышла в открытое море.

– Ну, это уже слишком! – бушевал отец Целестин, глядя на спутников красными, слезящимися с недосыпу глазами. – Ну если бы там кому-нибудь сон был или боги явились и сказали что и как – это я ещё потерпел бы! Но идти в полную неизвестность за бестолковой рыбой, будь она хоть из дружины самого Одина! Тебе поспать надобно, конунг...

Торир морщился, слушая возмущённые вопли святого отца, каковой для пущей убедительности ударял кулаками в грудь и по привычке воздевал два перста, но решение конунг так и не изменил.

Шесть дней и ночей! Шесть! Отец Целестин места себе от бессильной злобы и бешенства не находил, как ни успокаивала его Сигню-Мария. Причём бесился он даже не оттого, что треугольный плавник кита-убийцы постоянно маячил по правому борту (кстати, странного проводника иногда сменял другой морской воитель, поменьше). Монаха приводил в исступление не неизвестный и, похоже, нескончаемый морской простор перед кораблём и не то, что уже подходили к концу запасы пресной воды (которые, кстати, вполне можно было пополнить в том месте, где появилось это гнусное животное, ведущее всех на погибель!). Отец Целестин в который уже раз проклинал непроходимую тупость викингов, что готовы следовать хоть к чёрту на рога, если этот путь, по их мнению, указан богами. Все, все до единого, начиная от конунга и заканчивая молодыми сыновьями Халльварда и Гуннаром, прочно уверовали в божественную десницу, которая, направляя их путь, удачно замаскировалась под чёртову рыбину, место которой, самое большее, на сковороде! И Видгар, между прочим, туда же – хорош гусь. У-у-у, безголовые!!!

Всё это время отец Целестин угрюмо сидел на корме, не желая общаться ни с кем, кроме Сигню, но и та начинала надоедать своими утешениями, обильно пересыпанными библейскими цитатами. Мол, «блаженны кроткие» да «блаженны милостивые». Будешь милостив с идиотами-норманнами, как же!

Сам Торир, наблюдая за недовольным монахом, пытался привести его в обычное благодушное настроение, с серьёзным видом объясняя, что «Звезда Запада» скорее всего наткнулась на небольшой остров или очень вытянутый на восток полуостров. Более того, сейчас курс остаётся почти неизменным: когда вечером появляется низко стоящая над горизонтом Звезда Сил, находящаяся почти точно на западе, то по отношению к кораблю она стоит впереди и справа, – следовательно, кнорр идёт на юго-запад и вскоре должна будет показаться земля. А что воды пресной по полторы кружки в день на человека и по полведра на лошадь – так не беда, боги дружину Вадхейма от жажды подыхать не оставят.

Отец Целестин хмуро поглядывал исподлобья.

Ночь шестая. Монах, которого от сушёной рыбы уже тошнило, едва уснул в своей норке. Полвечера он мечтал о кружке пива и варёной оленине, но, поняв, что желудок от подобных воспоминаний будет только сильнее урчать, помолился, исповедовал Сигню-Марию, сознавшуюся в жутком грехе (она допила воду, оставшуюся в кружке Гуннара, когда тот задремал), затем почитал уже вызубренные наизусть старые дневниковые записи и лёг спать. Завтрашний день будет точно таким же.

– Поздорову тебе, Служитель Единого.

Рядом сидел рыжебородый мужик с боевым молотом у пояса и весело смотрел на монаха. Почему у него всегда смех во взгляде, позвольте узнать?

– Здравствуй. Ты Тор?

– Что, уж и запамятовал? Как голова, не болит?

– Спасибо. Зачем пришёл, Винг-Тор?

Рыжебородый усмехнулся, показав здоровые, белые зубы. Внизу, кстати, не хватало левого клыка, но улыбку это не портило, а даже придавало Тору лишнюю привлекательность.

– Твоя вера учит, что уныние суть грех. Я тоже так считаю. Завтра вы будете там, где есть и вода, и сколько угодно земли. Ньёрд приведёт вас к одному из поселений рода Хейдрека.

– Чего-чего? Кто?

Тор прыснул со смеху:

– Что, так и не распознали? Проводник-то ваш, мой родич, между прочим, из Ванов. Отец Фрейра и Фрейи. Ну удобнее ему китом обернуться было, чтоб лишний раз вас не смущать. Ты только не говори про это никому, а то ещё в воду кого бросят в жертву. Может, даже тебя, как самого толстого. Только Ньёрду ты так, на один зубок...

Тор аж на спину повалился, задыхаясь от смеха. Но вдруг перестал смеяться и принял суровый вид.

– Слушай же. Возле Врат Миров творится что-то непонятное. Асы слабеют, и дальше берега наш взгляд проникнуть не может. Что в глубине земли – мы не знаем, не знаем и того, что происходит у Хейдрека. Один говорит, что Вендихо напустил колдовской туман до самого океана и даже Князь Асов не сумел проникнуть мыслью за его завесу.

– Почему Один сам не пришёл?

– Не может. Он сейчас на севере Норвегии, а корабль ваш подгонять валькириям препоручил. Мы вскоре после вашего отплытия из Исландии предупредили Хейдрека, он должен вас встретить и защитить. В том посёлке у него не меньше сотни мечей, да ваших почти сорок. Потом туман Вендихо закрыл земли Запада, и теперь Асы не могут разговаривать с Хейдреком. Надеюсь, у него всё в порядке. Сидите в его посёлке и носу наружу не высовывайте. В Междумирье снова пошёл Локи. Ждите его. Пока Лофт не появится – ничего не предпринимайте. Гёндуль права была: о вашем походе уже знают те, кто знать не должен. И ещё... Будет совсем трудно – зови меня. Возьми.

Тор протянул монаху, вынув из-за пазухи, лист бересты, исчерченный рунами. Руны выведены были кровью, ставшей со временем чёрно-коричневой.

– Просто подожги это, и я приду на огонь, который различим в любой тьме и в любом тумане... Ну, прощай. – Аса-Top встал и ушёл куда-то в темноту.

– ...Я проснулся, а береста в руке! – хриплым шёпотом говорил отец Целестин Ториру рано утром. Конунг держал в руках кусок бересты, внимательно рассматривая рунический рисунок, над которым главенствовал знак «тейваз».

– И ко мне он приходил, – сознался Торир. – И к Видгару. Считай, всё то же самое сказал, но вот почему только тебе подарок сделал? Да, похоже, очень многое от нас зависит, если один из богов путь нам указывает да, наверно, от чудищ морских сохраняет, а другой помощь сулит в трудный час...

Землю в тот день высматривали с двойным вниманием. Около полудня на севере и вправду показалась узкая тёмная чёрточка, но чёрный плавник не останавливался, следуя теперь точно на запад. Понятно, что поворачивать к земле не стали.

Ветер вдруг усилился, и кнорр, взлетая и падая меж волн, стремительно пробирался через разыгравшееся море. Волнение утихло, только когда солнце успело пробежать значительную часть дневного круга, и тогда же...

– Вижу берег! – заорал с носовой палубы Гуннар. – Прямо впереди!

Дружина ответила торжествующим рёвом. Всё! Полтора месяца трудов закончены. Рядом земля, где, возможно, живут родичи-викинги, где можно охотиться, есть вода и дрова для костров! Ура! Слава конунгу!

Монах не был настроен так оптимистично. Очень его насторожили предупреждения Тора минувшей ночью. Опять этот таинственный и, похоже, очень нехороший Вендихо, нагнанный волшбой туман... Племена дикарей, которые он себе подчинил. Ох, не к добру это. Сейчас, впрочем, задача одна – найти селение Хейдрека Рыжебородого и скорее оказаться за его оградой. Нет, молодцы Асгардские боги, что предупредили Хейдрека. Не в лесу хоть ночевать.

Точно, не в лесу. Ещё одну ночь предстояло провести на «Звезде Запада», потому что вблизи неизвестного побережья оказались только к вечеру. На деле это был ещё не материк, а большая группа разбросанных на расстоянии одной-двух лиг друг от друга островов, поросших густым лесом. Чёрно-белый проводник уверенно вёл за собой корабль, лавируя между большими и малыми клочками суши до темноты, а затем на носу кнорра пришлось снова зажечь факелы – Ньёрд не желал останавливаться. Отец Целестин охал, предсказывая, что свет привлечёт недругов, но Торир отмахнулся от него, как от назойливой мухи:

– Отобьёмся. И Хейдрек должен быть уже недалеко.

Хлопал наверху парус, булькала под рулевым веслом вода – она здесь была очень спокойная и уже не такая чистая, как в океане. Круг факельного света то и дело выхватывал плавающие брёвна, ветки, иногда встречались травяные лохмотья, – отец Целестин решил, что где-то должно быть устье крупной реки. Хирд на случай непредвиденный вооружился, по бортам Торир расставил наблюдателей – вдруг где огонёк мелькнёт.

Острова минули, когда зашла Звезда Сил, в честь которой нарекли ладью конунга Вадхейма. В лунном свете все увидели, что глубоко на север вдаётся широкий залив, и тогда кит-убийца, высунув голову из воды, пискнул, нырнул и двинулся к западному берегу залива. Торир потянул руль на себя, тоже взяв правее. Через некоторое время проплыли мимо длинного и узкого острова, тянувшегося с севера на юг около лиги. Обойдя его с северного края, «Звезда Запада» и её провожатый к первому рассветному зареву упёрлись в низкий берег, усеянный валунами. Не доходя до него трёхсот локтей, Ньёрд развернулся, вынырнул у кормы корабля, ещё раз чирикнул коротко и утвердительно, а затем исчез.

– Спасибо! – крикнул было Торир, но только круги расходились на месте, где только что темнел в прозрачной воде силуэт покровителя мореплавателей. Ньёрд, выполнив приказ Князя Асов, ушёл, оставив вадхеймцев один на один с таинственной землёй.

Видгар стоял рядом с дядей, смотря на темневшую полосу деревьев, сплошь покрывавших берег, и монах, случайно обративший взгляд на своего воспитанника, похолодел: «Опять!» На сей раз золотистый свет лишь ненадолго окутал волосы Видгара, что в предрассветной полутьме казались серыми, и сгинул. Только в глубине глаз остались тёплые искры.

– Я чувствую тут Силу, – прошептал Видгар. – Она недалеко, там, в лесах. Очень страшная и злая сила. А за ней ещё одна. Какая – не пойму. Точнее, не выразить. Скорее всего она безразлична ко всему сущему. И она угасает...

У монаха мурашки по спине пробежали. Сейчас, в это очень странное время суток, когда уже и не ночь, но ещё и не утро – кажется, древние называли это Часом Быка, – такие пророчества звучали очень и очень жутко.

– Свернуть парус, якоря в воду! – Торир озабоченно посмотрел на Видгара, который стоял как в параличе, и решил сначала дать людям поспать, а уже потом...

Промерив багром глубину, Олаф, багровея от натуги, спихнул за борт тяжеленный якорь, ушедший в воду странно беззвучно. Снорри, Гуннар и Эйрик сделали то же самое на носу, а остальные поднимали к верхней перекладине мачты бело-синий парус. Когда всё было сделано, Торир поставил четверых дружинных сторожить и, сказав всем отдыхать, улёгся сам.

Утро вечера мудренее. Впрочем, вот оно, утро-то...

Небеса над Атлантикой стали из чёрных фиолетовыми, а у самой кромки вод золотистыми, в мутно-серых разводах. Отец Целестин бросил последний перед сном взгляд на восток, к океану, обомлел и едва не полетел с палубы от удивления и восхищения.

Там, на восходе, лежали страны его юности, мир древних цивилизаций и новых королевств, колыбель и могила многих мировых религий, очаг, в котором выплавилось человечество. Там была Европа, Италия. Рим. Вадхейм. И оттуда запуганному донельзя всем случившимся в последнее время доброму толстяку-бенедиктинцу пришло странное знамение. Яркий зелёный луч, подобный сверканию изумрудов чистейшей воды, пронзил рассветное небо, рассеявшись только в черноте его западного края. Чувство было такое, словно из радуги вырвали самую насыщенную цветом её часть, добавили туда зелени луговой травы после дождя, цвет молодого вина и буйную радость тропических лесов. Цвет надежды рассёк надвое быстро наливающееся розовым небо на восходе.

– Зелёный луч, – раздался сзади голос Видгара. – Добрый знак нам послан. Помнишь, ты когда-то рассказывал мне, что сие происходит оттого, что лучи солнца проходят сквозь воды моря и оно отдаёт им свои краски?

– Помню, – зачарованно ответил монах, не отрываясь глядя в небо над океаном. И в самом деле, что-то такое было.

– Этот знак послали нам те, кто нас ждет и надеется на нас. В зелёном луче сплелась не только наша, но и их надежда...

Видгар развернулся и спрыгнул на нижнюю палубу, а отец Целестин стоял ещё долго, наблюдая, как изумрудная стрела медленно исчезает, уступая место тревожному багровому оку вновь нарождающегося светила. Кто кого пересилит в грядущем противостоянии? Кто победит? Жалкая кучка смертных или грозные и неизвестные силы, обитающие в землях по одну и другую стороны Двери? Надежда или Багровый огонь? Вопрос, на который пока нет ответа...

* * *

Разбудила монаха Сигню, причём очень скоро. Теперь отец Целестин уже не реагировал на того, кто вырывал его из сна, так бурно, как раньше. Вот и сейчас он моментом открыл глаза и поднял голову:

– Что?

– На вот, поешь. – Сигню сунула ему в руки кусок лепёшки, изрядно засохший, и постылую рыбу.

– Всё хорошо?

– Да, не бойся. Только тревожно что-то. – И упорхнула наверх, так толком и не объяснив, в чём дело.

Отец Целестин хотел было ещё чуть поваляться и спокойно съесть свою порцию, но доля беспокойства Сигню передалась и ему. Нащупав верёвку, валявшуюся подле, он перевязал рясу и выбрался наружу, сразу же направившись на корму. Все ещё сжимая в руке хлеб и рыбу, монах взобрался на палубу, где столпилось изрядно народу. Растолкав молодёжь, окружившую конунга, святой отец первым делом накинулся на Торира:

– Что такое? Где беда?

Мрачный как туча Торир указал на берег, справа от корабля:

– Во-он. Видишь?

Отец Целестин поднёс ко лбу руку, загораживая глаза от солнца, и действительно разглядел то, что раньше скрывалось в темноте. Он опасался увидеть самый настоящий туман, – про который говорил Тор, – полностью застилающий берег, но даже намёка на туманную пелену не было. Зато другое было – ничуть не лучше.

В четверти мили правее явно различались два спущенных на воду дракара и ещё один, на берегу, у самой воды. Этот третий, видимо, ещё строился: на корме обшивки не было и мачту пока не установили. Зато два других выглядели вполне нормально. На первый взгляд. Только... О, чёрт! Один из кораблей полуобгорел и был явно подтоплен – очень уж заметный крен на правый борт. Ещё очень странно висели паруса. Точнее, их обрывки. Часть вёсел свешивалась с бортов, но тоже как-то неправильно... Щиты по бортам не висели. И ни одного человека рядом, ни костра или дыма. Пусто и тихо.

– Что ты об этом думаешь? – Торир судорожно сглотнул слюну.

«Что убираться отсюда надо подобру-поздорову!» – едва не ляпнул монах, поняв одно: дело плохо. Но сдержался.

– Не знаю, не знаю...

– Вот и я не знаю! – хрипло сказал Торир, настороженно осматривая близлежащий берег. – Всё одно вызнать надо, в чем дело.

– И что теперь? – спросил Гуннар.

– Теперь?.. – Конунг на секунду задумался. – А ну на вёсла!

Там, где стояли дракары, были построены мостки. Добротно, из хороших брёвен. Видно, тут устраивались надолго, с расчётом на много лет. Торир, послав Олафа замерять глубину впереди корабля, осторожно подвёл кнорр к мосткам, и вскоре дерево ударилось о дерево. «Звезда Запада» пришла в гавань, к которой стремилась.

Дальнейшая тактика действий была за сотни лет отработана до мелочей. Двадцать дружинников в полном вооружении, прикрываясь круглыми щитами, один за другим спрыгнули на мостки, моментально выстроив хирд, и медленно двинулись вперёд, зная, что с корабля их стерегут лучники. Чуть спустя они ступили на берег, поросший низкой травой, и выстроились в две линии – одна за другой, – плотно сомкнув щиты и склонив головы так, что зазор между шлемом и щитом остался минимальный.

Тихо. Никого. Только птицы в лесу поют, как и пели всё утро. Птицы?!

Эйрик первый опустил щит.

– Никого нет. Совсем. Я так понимаю, дичь тут пуганая, так стали бы птахи эдак по веткам скакать, если бы прятался кто?

Здесь действительно устроилась небольшая гавань. Широкая, ровная поляна, с трёх сторон окружённая сосняком, а дальше берег поднимался образуя крутой уступ. В ту сторону вела ясно различимая, утоптанная тропа, сворачивавшая куда-то направо. Корабельная стоянка отвечала всем требованиям викингов: тут тебе и поваленный и обтёсанный лес, аккуратно сложенный сбоку, котлы для варки смолы и даже маленькая открытая кузня. Хозяева словно ушли на минуту и скоро вернутся, чтобы приняться за работу.

Эйрик рассудил верно: как только пятеро дружинников, отосланных к краю леса в дозор, вошли под сень толстых золотых сосен, птицы мигом снялись и упорхнули дальше к чаще. Пока опасность не грозила. Да и следует ли страшиться нечисти сейчас, при свете солнца?

Торир оставил на корабле семерых, распорядился остальным высадиться и сам сошёл на берег. Точнее, не на берег, а на соседний полузатопленный дракар. Осмотреть. Отец Целестин, демонстративно вывесив на грудь свой кинжал, теперь красовавшийся рядом с крестом, а также Сигню и Видгар с Гуннаром отправились вместе с конунгом.

– Не пойму, забери меня Сурт! – сердился Торир. – Похоже, была битва – стрелы вон торчат, а ни трупов, ни крови. И отчего корабль так опалило, а сгорела одна обшивка на корме?

И точно. Вся кормовая часть дракара была изъедена огнём, – оттого-то он и затонул, осев в воду почти наполовину. Кое-где торчали стрелы – странные, не норманнские. Длинное выкрашенное красным древко, оперение, некогда красовавшееся в хвосте или крыльях какой-то пёстрой птицы. Монах, поднатужившись, выдернул одну такую стрелу и, взглянув на наконечник, ахнул: