Текст книги "Все десять пальцев"

Автор книги: Андрей Кузечкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Привет, Юля, – Дамир по-хозяйски обнял ее за плечи. – Прикинь: Кирюха Шнееман про тебя спрашивал!

– Ну, я же предупреждала! – девчонка была очень довольна своей прозорливостью. – И что ты ему сказал?

– Так... Покрутил вокруг да около и отправил ни с чем.

– Вот и молодчина. А Кирюха – козел и мудак. Гоняется за мной, как будто я его собственность. А мне, может, нравятся мужчины восточного типа! – она ущипнула парня за живот. – Ты принес?..

– Как обещал, – Дамир осторожно, чтобы не раскрошить, извлек из кармана самодельную папиросу.

– Махмуд, поджигай! – восторженно взвизгнула Юкки.

Шаркнула спичка о коробок, погасла и полетела с балкона вниз. Парень взял папиросу тлеющим торцом в рот, осторожно выдохнул. Юкки крепко обняла своего дружка, поднесла губы к противоположному торцу и, не прикасаясь к нему, втянула вкусный дым.

– У-у-у-у, кайф... – простонала она, зажмурившись.

– Теперь ты, – попросил Дамир.

...Им было очень весело вместе.

– Меня ловят... – визжала Юкки, сгибаясь от хохота. – Когда поймают, убьют на месте... Без разговоров... Вот так: шмяк!.. – она шлепнула кулачком по лбу Дамира, потом перегнулась через перила балкона и закричала:

– Ни фига вы меня не поймаете, засранцы!

Ее новый друг приник к ней сзади, развязал тесемки старого халатика, задрал его, трясущимися руками расстегнул молнию брюк.

– Э, да у тебя стоит после накурки? Ни фига себе! Смотри не промахнись!.. – посоветовала девчонка.

Дамир попал в цель с четвертого раза. Задергался. Каждый новый толчок заставлял Юкки вскрикивать – сперва почти беззвучно, потом все громче и яростнее.

– Эй, говнюки! – завопила она в темноту. – У-у! Видите, как мне тут классно! У-у! Вы меня не сцапаете! У-у-у-у...

Толчкообразные движения прекратились. Дамир взорвался громким криком, переходящим в хрип:

– Вызз-х-х-х-х-хх...

На часах было полпервого ночи, когда в дверь Кирюхиной комнаты начали стучать, громко и назойливо. «Антошка», – решил Кирюха, встал из-за стола и поплелся открывать.

За дверью стояла Юкки в распахнутом халате, под которым не было нижнего белья. Глаза огромные, безумные.

– И что это такое? – саркастически спросил он. – Бешенство матки?

Юкки схватила его за руку и потащила за собой. Ее голос был незнакомым, по-бабьи истеричным:

– Быстрее, Кирюш, там мальчик умирает!

– Как? Кто?

– Шевели копытами! – Она бежала по пустому тихому коридору, пошатываясь, как пьяная.

– А напыхалась-то! – хмыкнул Кирюха, уловив характерный запах, исходивший от девчонки.

Поднялись на этаж выше, вышли на балкон. На голом бетоне валялся Дамир, распахнув рот. Мотня брюк была расстегнута, хозяйство недвусмысленно вываливалось наружу.

Сонный Кирюха мгновенно пришел в себя и злобно посмотрел в глаза Юкки. Та рыдала:

– Он вдруг раз! Захрипел и упал. И не дышит... Кирюша, мне страшно, – вцепившись ноготками в его ладонь, она протяжно заскулила, как обиженная болонка.

Он вырвал руку:

– Дура, нашла с кем! Он сердечник! «Скорую» вызывать надо!

– «Скорая» не успеет, не успеет... У него пульса нет...

Кирюха наклонился к умирающему, схватил его левую руку. Пульс не прощупывался. Запястье Дамира мгновенно стало влажным от Кирюхиного пота.

– Ну как?..

– Жопой об косяк! – по-змеиному тихо и ядовито прошипел Кирюха.

Мысли метались внутри его черепа, как перепуганные рыбки. Нужно бежать на вахту, вызывать «неотложку»... и бросить парня без присмотра! Он не просто при смерти – фактически Дамир уже готов! Надо самому попробовать запустить его сердце... Только как? Бить в грудь? Кирюха сжал кулак, примерился для удара... и опустил руку – она была мягкой, непослушной, вдобавок дрожала.

Успокоиться, надо успокоиться... Что обычно делают в таких случаях?

– Укол адреналина в сердце, – жалким голосом подсказала Юкки. – Так в фильме одном сделали.

Кирюха не слышал ее. Перед его глазами всплыли кадры из другого фильма: полуголое тело на белой простыне, доктора в синих халатах и марлевых повязках, на экране кардиографа две горизонтальне полоски. «Разряд!» Тело дергается. «Еще разряд! Еще!»

Кирюха схватил Юкки за плечи, встряхнул:

– Слушай меня, дура убогая! Сейчас ты спрячешься в сортире и в ближайший час оттуда не вылазишь. Все понятно?

Малолетка проглотила слезы и закивала.

Он распахнул балконную дверь и понесся по коридору. Выбежал на лестницу, проскочил несколько площадок. Очутившись перед дверью, украшенной бумажной ромашкой, принялся стучать кулаком.

– Кто-о? – протянул недовольный сонный голос Оли Ступкиной.

Кирюха прикусил язык: ничего не говори, а то, пожалуй, не откроет! Вместо ответа зарядил еще одну серию ударов.

– Эх, только спать легли... – заскрипела кровать, потом зашаркали шлепанцы. Дверь распахнулась.

– Ты? – удивилась Оля, одетая в шорты и любимую футболку с сердечками, и тут же попыталась закрыть дверь, но Кирюха успел просунуть между косяком и дверью ступню.

– Оля, мне нужен твой разрядник! – завопил он. Ступкина сильнее нажала на дверь: Кирюхе показалось, что он слышит хруст собственных костей.

– Пошел вон, больной! Я спать хочу!

– Шокер! – проорал Кирюха. – Там парень умирает! Шокер! Дай мне свой шокер! Там парень умирает!

Оля перестала нажимать на дверь. Кирюха ворвался в комнату.

– Ну-ка еще раз... – пробормотала Оля.

– Там у парня сердце остановилось! – старательно проговорил Кирюха, сбавив громкость. – Дай мне шокер! Я его заново запущу! Я не шучу, Оля!

Лиза и Зина испуганно выглядывали из-под одеял.

– «Скорую» вызывать надо! – вскрикнула Оля, широко распахнув глаза.

– Да он разлагаться начнет, пока «скорая» приедет!

– Зачем тебе шокер, ненормальный?

– Электротоком можно сердце опять запустить! Так в реанимации делают!

Бывшая подружка Кирюхи молча развернулась. Подошла к стулу, схватила сумочку, висевшую на спинке. Взяла со стола мобильник. Вернулась к Кирюхе:

– Пойдем.

– Побежали. – Поправил тот.

– Если что, я этот шокер тебе в одно место запихну, – очень злым голосом сказала она.

– Договорились... – бросил он.

Бездыханное тело Дамира лежало на прежнем месте.

– Убедилась?

Оля торопливо набрала на мобильнике 03:

– Але, «скорая помощь»? Здесь у человека сердечный приступ...

Кирюха отчаянно жестикулировал, показывая, что ему нужен электрошокер. Оля, не отрываясь от телефона, подала ему свою сумочку.

Он расстегнул молнию, выхватил черную пластмассовую рукоять, которая заканчивалась двумя металлическими рожками. Оля неоднократно демонстрировала ему этот разрядник и говорила: «В средние века дамы для защиты своей чести носили при себе кинжалы. А я живу в век технологий». «Только защищать тебе нечего», – мысленно добавлял Кирюха.

Закатал майку Дамира до самой шеи, вдавил красную кнопку и воткнул рожки электрошокера в темную безволосую грудь. Послышался характерный треск, тело вздрогнуло.

Схватил руку Дамира – пульса нет как и не было.

– Ах так? – одними зубами проскрипел Кирюха и вновь пропустил ток сквозь неподвижное тело. Потом еще и еще раз.

После пятого электроудара раздался еле слышный хрип: Дамир втягивал воздух.

– Ух... – Кирюха громко выдохнул, бросил шокер и откинулся назад, привалившись к стене. Вытянул ноги.

Оля уселась рядом с ним:

– Все нормально?

– Операция прошла успешно... – улыбнулся измученный Кирюха и свез со лба пот рукавом рубашки.

– Ну ты реаниматор... – прошептала Оля.

– Лавкрафт с нами! – вяло пошутил он.

Пациент дышал все увереннее и громче, но глаз не открывал.

– Человеку жизнь спас... – прошептала девушка.

– Надолго ли? При его-то образе жизни...

– Кирюха... Ты, что ли? – очень слабым голосом спросил Дамир.

– Я, что ли...

– А Юлька где?.. Позови Юльку...

– Своих баб сам лови, – посоветовал Кирюха. – И ширинку застегни. Здесь дама.

– Я не могу... Рук-ног вообще не чувствую... Я что, умер?

– Пока нет. За это Кириллу спасибо скажи! – воскликнула Оля.

– Кирюх... Застегни...

Ступкина засмеялась, увидев гримасу омерзения на лице бывшего бойфренда.

Превознемогая отвращение, он запихал причиндалы Дамира обратно в штаны, застегнул «молнию». Встал:

– Надо эту мертвечину в комнату отнести...

– Мы отнесем, – прозвучало позади.

Только сейчас до Кирюхи дошло, что возле двери на балкон стоит небольшая толпа студентов, невесть откуда взявшихся. Среди них были и соседи Дамира, Денис и Григорий.

– Ваш труп – забирайте... – согласился реаниматор. – Только ничего спиртного ему внутрь не вливайте, а то скопытится окончательно... Да! Там «скорая» должна приехать, пусть кто-нибудь один сходит, встретит.

Обездвиженного Дамира унесли. Зеваки разошлись, Кирюха остался наедине с Олей.

– Ты знаешь хоть одну Юльку в нашей общаге? – спросила она, задумчиво потирая подбородок. – Вот и я не знаю. Кристину знаю, Мару знаю, Алевтину, Элину, Ульяну, даже Олимпиаду. Ни одной Юльки не знаю! Странно, странно... – Она переминалась с ноги на ногу, явно собиралась уйти, но что-то ее удерживало.

– Останешься?.. – осторожно спросил он.

Девушка опустила голову, посмотрела на свои шлепанцы:

– Лучше пойду.

– А поговорить не хочешь?..

– Хотела... Сейчас уже не хочу...

– Почему, Олюшка?

– Я тебе не Олюшка! – очень суровым взглядом исподлобья она прожгла глаза Кирюхи. – С Грызловой шуры-муры крутишь – вот и иди к ней!

– М-м-м... – протянул он. Возразить было нечего.

– Как тебя только не стошнило! – воскликнула Ступкина. – С Грызловой любиться – это то же самое, что из одного стакана с бомжом пить! Или с сифилитиком!

– Ты уверена, что все было именно так?

– Ты еще вилять будешь? Я все знаю! Тебя застукали в постели! С Машкой Грызловой!

– Он не видел, что это Грызлова! Я потом ему соврал!

– Да мне плевать, кто это был. Плевать.

– Спокойной ночи! – крикнул раздосадованный Кирюха ей вдогонку. Ответа не было.

Он ворвался в женский туалет, с намерением изловить Юкки и ввалить ей пару-тройку хороших оплеух. Туалет был пуст: шальная девка благополучно улизнула под шумок. «Завтра с ней разберусь...»

Через восемнадцать минут после вызова приехала «скорая помощь». Кирюха уже спал. Он крепко уснул, позабыв про экзамен.

6. Ночные пытки

– Здорово, Шнееман, – Константин привстал на вахтенном кресле, чтобы пожать руку полусонному, совершенно разбитому Кирюхе. Обычно он просто кивал, не вставая. – Ну, как экзамен?

– Так себе... Долго мурыжили, еле-еле поставили «хор». В хор пойду петь.

– Тебя Олег Иваныч хотел видеть. Сказал: «Как вернется – сразу ко мне».

Охранник смотрел на Кирюху с откровенным уважением.

Под лестницей находился вход в узкий коридор, который упирался в белую деревянную дверь. Еще несколько дверей – металлических – было в стенах коридора. За одной из них, вроде бы, находился вход в бомбоубежище (такое здание, как «Титаник», просто не могло быть построено без бомбоубежища – учитывая, в какую эпоху шла стройка). Вот спрятать бы туда Юкки... и запереть, а еще лучше заварить дверь намертво, чтобы это оружие массового поражения никогда не вылезло наружу!

Где-то здесь же должна находиться и личная опочивальня коменданта. Эту печальную историю знала вся общага: несколько месяцев назад Олег Иванович развелся с женой. В суде бывшая супруга смогла доказать свои права на квартиру, после этого Олегу Ивановичу пришлось совместить место работы с местом проживания – превратить одно из складских помещений в жилую комнату.

Шагая по коридору, Кирюха обдумывал стратегию предстоящего разговора. Наверняка будет много лишних вопросов, а он слишком устал и измотан, чтобы изворачиваться... Хотя именно на усталости и можно сыграть! Изобразить спящего на ходу «тормоза», который в каждую фразу въезжает по пять минут и все равно ничего не понимает. Глаза красные, под ними – здоровенные «кофейные» мешки – все необходимые атрибуты налицо.

Постучал в дверь кабинета, из-за которой доносились синтетические компьютерные звуки, похожие на громкий кашель. Вошел, не дожидаясь приглашения.

Олег Иванович возился с компьютером, он пытался как можно быстрее убрать с экрана игру – ту же самую стрелялку, в которую резался Антошкин «сокамерник» Эдик. Компьютер сопротивлялся как мог, с назойливой вежливостью спрашивая: «Сохранить текущую игру?» и «Вы уверены, что хотите выйти из игры?» Комендант сердился и яростно орудовал мышью, промахиваясь курсором мимо пиктограмм.

Кирюха даже не улыбнулся. Ни один нормальный человек (тем более мужчина) не станет использовать свой рабочий компьютер сугубо для работы.

Наконец Олегу Ивановичу удалось отключить игру. Он развернулся во вращающемся кресле в сторону Кирюхи и не слишком дружелюбно произнес быстрым сбивчивым голосом рассеянного, вечно недовольного жизнью человека:

– Зравствуй, здравствуй, товарищ герой. Присаживайся...

Кирюха уселся на стул, почмокал губами и заговорил – медленно, стараясь не переиграть:

– Олег Иванович... Простите... Не выспался... Очень плохо спал... Сегодня экзамен сдавал...

Комендант почесал короткую бороду, нервно поправил очки, провел пальцами по серому галстуку:

– По тебе видно, Шнееман. Знаю я про твои злоключения – попробуй тут выспись, когда на руках пацан чуть не умер. Завидую твоему образу мышления, Кирилл: оживлять человека электрошокером! Я бы не додумался.

Парень скромно пожал плечами.

– А знаешь почему, Кирилл? Потому что это невозможно. Если сердце остановилось, шокером его не оживишь. Это даже я знаю, хоть и не медик.

– А как же реанимация?

– Сравнил! В реанимации применяется разряд в шесть тысяч вольт, а карманный шокер может дать максимум двести двадцать или чуть побольше. Я сегодня говорил с врачами, они только пальцами у виска крутили: мол, невозможно, и все тут!

– Раз в год и палка стреляет...

– Да. Факты – вещь упрямая. Дамир остался в живых. Если бы он помер – было бы ЧП. Такая бы неприятность была, что мы с тобой не расхлебали бы.

«Говори за себя!» – подумал Кирюха.

– Во французском языке есть такое выражение: «сладкая смерть». Так говорят, когда мужчина умирает на своей женщине в момент оргазма. Допустим, сердце не выдержало. Бывает такое.

Кирюха кивал, всем видом давая понять, что шевелить языком не в состоянии.

– Я тут поговорил с ребятами... Дамир Бейбутов на балконе с какой-то девкой шустрил. Так шустрил, что сердце не выдержало. Классический пример «сладкой смерти».

Студент Шнееман приподнял брови: мол, а я при чем?

– Я уже не говорю, что этот случай сам по себе безобразен. Важно другое: перед тем, как его на «скорой» увезли, Дамир звал какую-то Юльку. Свою девку. Я проверил по документам: никакой Юльки в этом году у нас нет. Сколько девиц – хоть бы одна Юлия или Юлианна! Ни одной!

«Начинается...» – понял Кирюха.

Комендант потер ладонью лист плексигласа на столе и сердито затараторил, проглатывая окончания слов:

– Начинается все с того, что МНЕ звонит какой-то бандит и угрожает МНЕ. Якобы в МОЕМ общежитии Я прячу постороннюю девчонку. Можешь себе представить?

– Могу, – спокойно сказал его собеседник.

Олег Иванович закручинился.

– Я искал ее три дня. Но сомневался до самого последнего момента. Не верил. Что за девчонка? Как проникла сюда? Где скрывается? Абсурд! Нонсенс! И что же выяснилось прошлой ночью? Эта дрянь даже не скрывается! Она ночью сношается на балконе с наркоманом!

Парень сочувственно кивал.

– Кстати, как ты там оказался?

Этого вопроса Кирюха ждал давно.

– Мне нужно было увидеть Дамира...

– В час ночи? – саркастически скривился комендант.

– Я готовился к экзамену... – Кирюха продолжал изображать лунатика. – Спать хотелось зверски. А Дамир мне говорил, что у него где-то были кофеиновые таблетки... Я пошел, хотел стрельнуть...

– Кофеиновые таблетки? Это опасная игрушка, Шнееман. Не зря в цивилизованных странах их запрещают. Можешь закончить как Дамир.

– От одной таблеточки – вряд ли...

– Ты поднялся на шестой этаж и увидел своего друга с чужой девкой?

– Нет. Я увидел, что дверь на балкон открыта и что там кто-то лежит. Подбежал, смотрю: Дамир. Я сразу понял, что у него опять сердце отключилось...

– То есть прецеденты были?

– Да. Дамир – сердечник.

– Меня это не удивляет. А девку ты не видел?

– Нет, еще раз говорю...

– Куда же она делась?

– Слушайте, когда они там сношались, меня поблизости не было. И никакую Юльку я не знаю! Я думаю, все было так: Дамир кончил – от остроты ощущений сердце отказало – девка испугалась и убежала. Когда я пришел, он валялся с закаченным глазами, как настоящий труп! Чудо, что он выжил!

Эту тираду (в которой не было ни единого слова неправды!) Кирюха произнес громким раздраженным голосом. Очень хотел добавить: «Оставьте меня в покое», но сдержался. Испортить отношения с комендантом никогда не поздно.

– Верите вы мне или нет – ваше дело, – сказал парень. – Других свидетелей все равно не найдете.

– Да, да, это все верно... – грустно покачал головой Олег Иванович. – Ведь мы с тобой доверяем друг другу?

Кивок.

– А зачем ты сбросил на мою машину пивную бутылку?

– Мы с вами давно уже обговорили эту проблему, Олег Иванович. Это вышло случайно.

– Ну а все-таки, зачем ты это сделал? Покуражиться захотелось?

– Я вообще ни о чем не думал! Машинально допил, машинально швырнул...

– Вот, – по лицу коменданта было видно, насколько сильно он огорчился. – Как раз то, о чем я только что сказал. Шнееман, я же прекрасно знаю, что бутылку сбросила Анастасия Мордякина. И ты прекрасно знаешь, что я прекрасно знаю. Но продолжаешь меня обманывать, сам на себя наговариваешь. Зачем?

– Вас там не было. Вы не можете знать, кто кинул бутылку. Это мог быть любой из нас троих.

– Предположим, я провел собственное маленькое расследование.

– И что? – спросил Кирюха с вызовом.

– И то, что если ты с такой легкостью идешь на обман, то как я могу тебе верить?

– Не сочтите за наглость, Олег Иванович: мне представляется, что вы неверно употребляете слово «обман». Обманывают всегда ради какой-то выгоды. А в чем моя выгода? – Кирюха понемногу расходился, забывая роль сонного страдальца.

– Вот и я не знаю, Кирилл, в чем твоя выгода. По-моему, ты просто в Робин Гуда играешь. Глупо!

Он откинулся в кресле, заложил руки за голову: в районе подмышек его голубая рубашка была темной от пота.

– Я звонил в больницу. Дамир Бейбутов будет жить. Благодаря тебе. Не знаю, конечно, как тебе это удалось, но если бы не твоя находка с электрошокером, мы бы сейчас думали, как помягче сообщить его родителям о смерти сына.

– Я лично сомневаюсь, что он долго протянет.

– Ему нужен курс лечения от наркотической зависимости. Я предложил направить его в центр реабилитации. А там... как знать! Я оптимист!

– А я реалист! – Кирюха спародировал пафосную интонацию коменданта, не пожалев нахальства.

Олег Иванович поморщился и заговорил в своей обычной манере – быстро и сердито:

– Шнееман, мы с тобой оба знаем, что пацан плохо кончит. Пусть он это сделает в любом притоне или прямо на улице – только не на МОЕЙ территории. Я действительно благодарен тебе за то, что ты не позволил ему осквернить наше общежитие трупом. Я умею благодарить. Много у вас осталось работы в актовом зале?

– Так... Обои доклеить, двери покрасить, пару досок прибить... Сегодня закончим.

– Заканчивайте и можете считать себя свободными. Я собирался нагрузить вас на месяц вперед – забудьте об этом. Долгов у тебя больше нет, Кирилл. Ты рад?

– Рад, – согласился тот. Ему показалось, что Олега Ивановича просто-таки распирает от гордости за собственное великодушие. (Того и гляди пернет.)

– Жаль, что я не могу побеседовать с Дамиром про ту девку. Боюсь, мы с тобой еще не скоро его увидим. Держи ухо востро. Приказ ясен?

– Так точно, – безо всякого энтузиазма ответил Кирюха.

– Свободен.

Едва Кирюха вышел, в кабинете вновь закашляла стрельба.

На обратном пути он дернул за ручку каждую дверь в узком коридоре.

Распахнулась только одна. Ее никто не запер – видимо, за ней не было ничего ценного.

Ступеньки вели вниз и обрывались в темноте. Кирюха щелкнул выключателем. Лестница была короткой. На кирпичной стене белела нарисованная краской стрела, над ней – надпись:

УБЕЖИЩЕ НА 500 ЧЕЛОВЕК

«Пока есть возможность, надо исследовать», – решил Кирюха.

Глухая кирпичная коробка освещалась одной-единственной лампочкой, спускавшейся с потолка на длинном проводе. Никаких скамеек, сидений или какой-то другой мебели – совершенно пустое помещение. Напротив входа – невысокий дверной проем, над ним жирная надпись: М/Ж. Справа от него из стены на высоте метра выпирает ржавый кран. Под краном в полу решетка, чтобы вода стекала в канализацию.

«Ну-ка, ну-ка...» – у Кирюхи родилась идея. Он направился в уборную. Так и есть: ничего похожего на унитаз. Простая, безо всяких наворотов, дыра в полу.

Из дыры доносились журчание быстро текущей воды и вонь.

Кирюха пожалел о том, что, как и все некурящие люди, не носит при себе ни спичек, ни зажигалки. Сейчас бы посветить и посмотреть, что там внизу... Хотя и так можно догадаться: канализационный тоннель, который несет свои фекальные воды куда-то за город. Достаточно широкий, чтобы сквозь него мог пройти человек. Жаль, что дыра, куда справляют нужду, совсем маленькая. Не то что Кирюха – худющая Юкки не протиснется.

Он вышел из туалетной каморки, приблизился к торчавшему из стены крану, наклонился к решетке в полу. Взялся за ее прутья обеими руками, потянул – тяжелая решетка приподнялась, открыв широкое прямоугольное отверстие.

Вот и безопасный выход, подумал Кирюха. Он был очень зол на Юкки. Спустить дрянную бабенку в канализацию, пока она окончательно не изуродовала жизнь ему самому и его друзьям! Она, конечно, поднимет вой: мол, купайтесь в дерьме сами... А ее никто спрашивать не будет! Поставить перед выбором: или покидаешь общагу через фекальное подземелье, или придется тебя заложить. Да, так он и скажет. А если понадобится – спустится в тоннель вместе с ней и проводит до самого выхода из канализации. Лишь бы она исчезла и его жизнь снова стала бы спокойной. Ради такого можно рискнуть. В последний раз.

Жестокая улыбка, что вылезла на лицо парня, исчезла. Он стиснул кулаки. Напрягся. Медленно выпрямился.

Кто-то стоял за его спиной. Бесшумный. Неподвижный.

Развернувшись одним рывком, Кирюха увидел Соломоныча.

Лицо этого человека без возраста, порезанное редкими, но глубокими морщинами, как обычно не выражало ничего. Здесь, в полутемном бомбоубежище, оно казалось жутким, хотя по рассказам обитателей общаги Кирюха знал Соломоныча безобиднейшим человеком.

Впервые в жизни он столкнулся с ключником лицом к лицу. Прежде видел его издалека и очень редко. Соломоныч старался не показываться людям на глаза без особой нужды. Столкнувшись с кем-нибудь случайно, торопился уйти, на приветствия отвечал негромко, не оборачиваясь.

– Денис? – спросил Соломоныч. – Денис Пролетарский?

Кирюха мотнул головой:

– Кирилл Шнееман.

– Шнееман... – ключник пожевал губами. – Ах, да! Одногруппник Пашки Маргулина!

– Нет. Я такого не знаю.

– А как там Аля Грумова? Сдала историю КПСС? Алька – девчонка смышленая, творческая... Ей зубрить все эти съезды, которые ничем друг от друга не отличались, знаешь как тошно! А Васек Углов как поживает? Что-то давненько его не видно...

Несложно было догадаться, что странный дядька называет имена тех, с кем когда-то учился.

– Никого из этих людей я не знаю, – совершенно честно признался Кирюха.

– Странно... – Соломоныч, похоже, слегка удивился, хотя по нему было не очень заметно. – И Олежку Коркина, друга моего?

– Олежку Коркина... – парень хотел было мотнуть головой, но вдруг понял с изумлением, что последняя фамилия ему знакома. – Олег Коркин – ведь это комендант!

– Комендант... – недоверчиво произнес ключник. – Хм... Какой теперь год?

Кирюха сообщил. Соломоныч горестно вздохнул:

– Да-да... Опять забыл.

– А вы вместе с Олегом Иванычем учились?

Вместо ответа последовал такой монолог:

– Вова Изумрудов... Он умер здесь, в убежище. Можно сказать, в обстановке, приближенной к боевой. В то время другой комендант был, Павел Ильич Ланской, он решил учения провести. В мире тогда черт-те что творилось: Рейган назвал нас империей зла и развернул свою программу «звездных войн». Павел Ильич постара-а-ался... ой, постарался! В три часа ночи врубил пожарный ревун. Студенты выскакивали из комнат и бежали вниз, ничего не соображая. Внизу их встречал Павел Ильич с охранниками. Каждому вручал противогаз и говорил: без паники, только что началась третья мировая. Через полчаса авиация стран НАТО начнет утюжить город, так что все мы организованно, сохраняя спокойствие, спустимся сейчас в бомбоубежище... Конечно, не всем это понравилось. Кто-то хотел вырваться наружу, но охранники не выпускали. А Вовка Изумрудов, он всегда боялся замкнутых пространств...

– Клаустрофобией страдал, – подсказал Кирюха.

Соломоныч пожевал губами – слово явно было ему незнакомо:

– Здесь, внизу, ему стало плохо. Шутка ли: темно, окон нет, противогаз давит, душно в резиновом наморднике. Его стошнило. Пока противогаз с Вовки снимали, он уже умер. Захлебнулся Вова.

«Вот удивился бы Рейган, когда бы узнал, что его сверхнавороченные военные спутники стоили жизни ни в чем не повинного советского студента... – подумал Кирюха. – Впрочем, сейчас он все равно ничего не помнит».

– Коменданту было что-нибудь? – спросил юноша.

– Сняли его. Назначили – знаешь кого? Меня назначили. Мне подработка нужна была, предложил себя. «А справишься? – спрашивают. – Должность серьезная». Справлюсь, отвечаю я. Каким я комендантом был, Дениска!

– Я Кирюха.

Ключник сбился с мысли – замолчал и пристально посмотрел юноше в глаза. Трудно было вынести этот неподвижный змеиный взгляд стеклянных глаз.

– Пойду я, – буркнул Кирюха и отшагнул в сторону.

Странный человек в потертом пиджаке продолжал смотреть туда, где только что стоял его собеседник.

Кирюха поднялся на восьмой этаж и вбежал в актовый зал.

– Сдал? – спросил Антон.

– Сдал-то сдал... Где маленькая дрянь?

– В каморке прячется. Выходить не хочет, говорит, ты ее убьешь.

– Надо бы... – пробормотал Кирюха.

– Так что там случилось ночью, Кирюша? – спросила Настя – Мне тут рассказали какую-то совершенно нелепую сказку...

– Какую?

– Ну, что якобы Дамир Бейбутов из 605-й комнаты драл на балконе какую-то Юльку, которую никто не знает, там у него отказало сердце, он чуть не умер, и тут прибежал ты с электрошокером и оживил его. Потом его увезли на «санитарке».

– Будешь смеяться, все было именно так. Та Юлька – наша Юкки. И перед тем, как перепихнуться, они здорово обкурились.

– Какая сука! – зло выплюнула Настя.

Кирюха постучался в дверь каморки:

– Гражданка, к вам можно?

Не дождавшись ответа, распахнул дверь.

Бродяжка сидела на полу, обхватив ноги руками и уткнув лицо в коленки. Кирюха сперва вздрогнул – он до сих пор не смог привыкнуть к черной окраске ее волос.

– Ну, привет, Юкки... – неприветливо произнес он. – Или Юлька... Не знаю, как правильно...

– Как больше нравится, – мрачно сказала девчонка, не поднимая головы. – Бить будешь?

– Ты даже этого не заслуживаешь. Доставай рюкзак.

– Зачем?

– Рюкзак! – рявкнул Кирюха, пнув ногой стену.

Малолетка медленно встала, перевернула стопку плакатов, которая рассыпалась, как огромная колода карт. Под плакатами обнаружился изрядно расплющенный розовый кролик-рюкзак.

Кирюха взял плюшевую зверюгу за горло и заговорил голосом инквизитора, читающего приговор ведьме:

– Ты очень плохо поступила со мной прошлой ночью. За это я возьму из твоего рюкзака все, что мне понравится.

– Бери... – согласилась Юкки, равнодушно глядя на своего карателя.

Кирюха распахнул рюкзак. Не глядя, запустил руку и вынул мягкую игрушку – оранжево-черного тигренка.

– Его зовут Валера, – невозмутимо сообщила малолетка.

Валера полетел на пол, вслед за ним – пачка мятых журналов для девочек. Один из них ненадолго задержался в руках Кирюхи. В нем были статьи о моде, фотографии эстрадных «мальчиков», душераздирающие письма малолетних читательниц («Я впервые поцеловалась с парнем. Неужели я беременна?!»), глупенький рассказ о любви... Впрочем, на содержание ерундового журнала Кирюхе было плевать – он перелистывал страницы, надеясь найти спрятанные между ними купюры.

Выбросил из рюкзака косметичку. Вынул тряпичный комок, при детальном изучении оказавшийся кучкой грязного женского белья. Кирюхе вдруг стало стыдно, он почувствовал жалость к Юкки: ей даже негде постирать свое барахлишко! Да что там постирать – у нее и в душ сходить возможности нет!

Нашлись в рюкзаке и цветные карандаши в смешном пенале с крокодильчиками, и толстая тетрадь. Кирюха открыл ее наугад и прочел вслух:

«Сначала одна туфелька отправлена была в изгнание под кровать, потом и другая... Именно в этот момент – когда добровольно девушка ложится на кровать, молча снимает хоть что-то из одежды – в этот момент она теряет контроль над всем последующим действом и не слышит (точнее, не хочет слышать) орущую во все горло, привставшую на цыпочки гордость, скромность... называйте, как хотите...[1]1
  Автор отрывка – Ирина Назарова.


[Закрыть] »

– Твое творчество, что ли? – спросил Кирюха почти с уважением, но Юкки послышалось презрение.

– Давай-давай, глумись... – негромко проговорила она, отвернувшись.

На самом дне рюкзака оказался плейер и куча кассет с эстрадной дребеденью.

– Он сломанный... – сообщила Юкки.

– А деньги где? – полюбопытствовал Антон, с большим интересом наблюдавший за разграблением девичьей котомки.

– В боковом кармане. Кирюша знает.

Кирюха вывернул карман наизнанку. Две сторублевки и чуть-чуть мелких монет – вот и вся его добыча.

– Это все? – спросил он, не скрывая разочарования.

– А ты чего хотел? Думал, у меня волшебный рюкзак, сам собой деньги рожает?

Кирюха отвернулся от Слепня, который пытался испепелить его взглядом.

– Тебе наплели, что у меня в рюкзаке немерено «бабок»? – сухо и зло усмехнулась Юкки. – Я так и подумала.

Она отняла у Кирюхи розового кролика и принялась заталкивать пожитки обратно.

– Ты так и не будешь рассказывать, кто же за тобой охотится?

Юкки отрицательно мотнула головой.

– У меня к тебе серьезное предложение. Я нашел на первом этаже вход в канализацию. В туннель. Ты сможешь выбраться из общаги.

Малолетка посмотрела на него со смесью интереса и иронии на мордашке:

– И что из этого?

– Как – что... Спускаешься, ищешь выход на поверхность, вылезаешь – и ты свободна!

– Не я свободна, а вы свободны. От меня, – поправила Юкки. – У тебя все слишком просто, Кирюша. Я выберусь отсюда – и что потом? Вот у тебя, Кирюша, есть дом, родители, есть комната в общаге, есть Антошка, Настюшка и еще целая толпа друзей. А у меня нет никого, и бежать мне некуда. Вот если бы ты увез меня отсюда в свой Морошинск...

– Вечно ты так. Сначала выкинешь номер, потом сопли пускаешь...

– Кирюша, ну я же дурочка! Меня надо прощать.