Текст книги "Эвотон: трансформация"
Автор книги: Андрей Крыжевский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Волнуешься за меня? – всё с той же иронической улыбкой он задал мне вопрос.
Я отрицательно помотал головой. Гримаса с лица Алмия постепенно начала уходить.
– Никто за тебя не волнуется, поверь мне… Единственный субъект, которому ты небезразличен – пространство. Но и оно не станет лить слёзы по тебе.
– Я ему небезразличен, но оно не станет лить слёзы? – с наигранным сомнением переспросил он.
– Небезразличен, потому что твоё развитие одновременно является и его развитием. Но плакать не станет, потому что таких как ты…
– Каких? – живо перебил Алмий.
– Недалёких, – быстро ответил я ему, – оно отправляет на циклическую отработку до тех пор, пока, спотыкаясь и наступая на одни и те же грабли, не поймут одно незамысловатое правило, – мой собеседник продолжал вопросительно смотреть на меня. – Твоему сознанию, извини за выражение, наплевать на твои технократические штучки, представляющие для тебя определённую ценность в жизни. Когда ты умрёшь, что неизбежно, то заберёшь с собой только одно – накопленный тобой опыт. Вот что действительно бесценно!
– Люди с тобой точно не согласятся…
– Большинство, скорей всего, – да. Но всему своё время. Критическая масса землян, мыслящих гораздо глубже остальных, которая необходима для всеобщего перехода всей цивилизации на следующий уровень развития сознания была замечена мной уже достаточно давно. И как только её наберётся пятьдесят один процент от общего количества – песенка абсидеумов на Земле будет спета.
Алмий промолчал и сделал условный знак своим подчинённым, всё так же смирно стоявшим на лестнице. Подняв левую руку, он сделал ею несколько круговых движений, означавших, по-видимому, готовность к организованному отлёту.
– А как же все земные блага?
– А что земные блага? Материальное благосостояние должно быть непременным и производным атрибутом от глубины душевного мира. Но не наоборот…
– А у людей чаще – наоборот… – ловко парировал Алмий. – Так же, как и у абсидеумов. И даже более того – на наших планетах правит несправедливость. Неужели не заметил? – он театрально и удивлённо поднял вверх брови, затем начал делать чёткие жесты руками в пустом пространстве без голограмм. – Но если ты у землян всё можешь списать на их неразвитость, – в этом месте он демонстративно прекратил всякие движения и поднял глаза в мою сторону, – то отчего не объяснишь наше положение дел? Положение дел цивилизации, – уточнил он и продолжил манипуляции с невидимыми объектами, – которая даже патрийцев обогнала по уровню развития! Почему же ты борешься за людей, а на абсидеумов полностью махнул рукой, забыв об их существовании?
Алмий закончил пользование компьютером, встроенным в его линзы и внимательно посмотрел в сторону Приморской улицы. Я сделал то же самое. Абсидеумы начали спускаться в направлении стоявших космических кораблей, каждый из которых теперь подсвечивался своим отдельным цветом, и которых уже было значительно больше, чем ранее. Некоторые из подчинённых Алмия, корреспондируя его действиям, нажимали на виртуальные кнопки в пространстве и только тогда начинали движение. Затем я увидел Милу, которую осторожно сопровождали двое абсидеумов. Моё дыхание участилось, в висках мощно забил пульс. Дойдя до первого из трёх кораблей, она остановилась и посмотрела на меня. Я не знал что делать, и меня охватили волнение и полная растерянность.
– Только не вздумай совершать глупости, – строго обратился ко мне Алмий, который пристально наблюдал за мной. – Да, твоя дочь в некотором смысле являлась приманкой. Мне необходимо было вытащить Велфария из вашего логова, где я совершенно бессилен, – он сделал несколько шагов к ступеням, затем остановился и очень внимательно посмотрел на меня. – Это я ей подсказал лететь на Землю. В твоём случае ещё не поздно передумать и сделать правильный выбор…
Я молча смотрел ему в глаза, а затем перевёл взгляд на свою дочь. Один из сопровождавших абсидеумов подтолкнул Милу вперёд, после чего все трое вошли в корабль.
– Ты убил Фоллинга и Валидия. Следовательно, вы зачистили резиденцию в Оппланне. Где мой сын?! – спросил я.
– Продолжай в таком же духе и скоро, я уверен, ты достигнешь наших высот, – с язвительным оскалом произнёс он. – А твой сын, поверь мне, скоро будет в наших руках. Он весь в папу – такой же смекалистый, но чересчур правильный, что его и погубит, в конечном счёте.
– Да пошёл ты!.. – я был невероятно резок в своих высказываниях и движениях. – Я вернусь за ней. Вернусь за Велом, – мой указательный палец правой руки был направлен на Алмия, – и я вернусь за тобой!
– Договорились! – бодро сказал Алмий. Он развернулся и уверенным шагом начал спускаться вниз. К нему подбежал один из его приспешников и что-то осторожно спросил, посмотрев в мою сторону. Алмий, не дослушав его вопрос до конца, лишь отрицательно покачал головой.
Глава 4
– Нет, – мой голос звучал уверенно. – Я говорил об участке с последней Точкой – она такая же пустая, как и у меня, – я старался вспомнить подробности. – Более того, как и в моём случае, пустая Точка не является последней в Пути…
– Я передам эту информацию твоему отцу с Милой, – ответил Дифенти.
Мы с Дианой промолчали и ждали продолжения нашей беседы. Наконец, я решил внести разнообразие в затянувшуюся паузу.
– Отлично, господин Дифенти. Мы тоже планируем связаться с ними немедленно, – я заподозрил неладное и обратился к Диане. – Слушай, мне определенно кажется, что связь потеряна…
Диана открыла свойства соединения в своём Помощнике и начала интересоваться настройками, судя по движению руки в пространстве. Мой взгляд был прикован к освещённой фарами дороге, а руки крепко держали руль автомобиля. Время было уже поздним, и на небе ярко светила Луна. Резиденция осталась позади, и наш автомобиль быстро мчался на север страны.
– Да, связь утеряна по совершенно непонятным мне причинам. И восстановить её у меня не получается.
– Мы же недалеко от Лиллехаммера, верно?
– Да, – бодро ответила она.
– Мне Валидий рассказывал, что там имеется отделение группы «Надежда».
– Когда-то оно действительно там располагалось.
– А сейчас?
– В Осло. Но из-за срочности этого переезда нашей группы, мы всё оборудование оставили в Лиллехаммере.
– Может, тогда есть смысл туда заехать? И связь восстановим, и арсенал заодно пополним. Вдруг пригодится…
– Отличная идея! – живо согласилась Диана. – Молодец! Мне бы точно эта мысль не пришла в голову.
Я посмотрел на спидометр – указатель скорости находился на отметке около ста десяти километров в час. «Интересно! – подумал я про себя. – Если бы я не заметил, что летим с такой скоростью – никогда бы не поверил. Отсюда, из салона автомобиля, определённо кажется, что едем в разы медленнее…»
– Сто десять километров в час! – обратился я к Диане. Девушка улыбнулась мне в ответ и продолжила изучать настройки своего наручного компьютера.
Мне неожиданно пришла в голову мысль, что я начинал привыкать к её обществу. Во всяком случае, она уже не казалась мне такой чужой и закрытой, как в самом начале. И в этот момент передо мной появилась Юва: я вспомнил её стоящей возле Ланга с распущенными и роскошными золотистыми волосами, которые подхватывались порывами лёгкого и тёплого ветра; её улыбку и идеально ровную поверхность пухлых губ, которые нежно прикасались к моей коже; тепло её ладоней, которые всей своей поверхностью ласкали меня и медленно опускались на грудь; тонкий сладкий аромат, исходивший от неё… И горячий поцелуй с закрытыми глазами… «О, Вел… Душа патрийца…» – шептала она мне. «Обними меня и поцелуй снова», – спокойный голос был сладок, как мёд. Она тихонько дотронулась губами до моего лба и поцеловала. Затем, почувствовав, как она аккуратно положила руки мне на голову и плавно опустила её, я принялся целовать прекрасную шею… «Вел, милый… Душа патрийца…» Её пальцы дотронулись до моего подбородка и всё так же плавно приподняли его. Вторую руку она положила на мою щеку, и я почувствовал тепло её чувств. Она радостно улыбнулась и снова повторила: «Душа патрийца!» Затем тихо, но протяжно сказала: «Вел». Её взгляд стал тревожным, зрачки расширились и она прокричала: «Вел! Проснись!» После чего рука, ещё несколько секунд назад ласкавшая меня, предварительно замахнувшись, ударилась изо всех сил о мою щеку.
Я открыл глаза и сразу же сощурил их под лучами яркого света. Диана закричала от страха и вжалась в кресло. Я моментально вывернул руль вправо и перестроился на свою полосу. Автомобиль, который двигался нам навстречу, резко затормозил, громко сигналя позади.
– Извини, пожалуйста! – обратился я к девушке.
Диана немного отошла от пережитой ситуации и заставила себя принять прежнее положение на кресле. Затем она неожиданно спохватилась и довольно тревожным голосом спросила:
– С тобой всё в порядке? Ты не поранился? Нигде не болит?
Я недоумевающе посмотрел на неё.
– Со мной всё нормально… – я продолжал непонимающе наблюдать за ней, периодически и ненадолго поглядывая на трассу.
– Может, лучше я поведу? Ты, наверное, сильно устал… – вежливо, но сухо спросила она.
– Да, есть немного.
Мы остановились, и я вышел из автомобиля. Сделав несколько вдохов свежего воздуха, я развернулся и сел на переднее пассажирское кресло. Диана уже сидела за рулём и ждала меня.
– Тебе не знакома ситуация, когда в твоей жизни наступают определённые изменения, которые заставляют тебя дрожать от неопределённости в будущем? – спросил я у неё, окончательно обосновавшись в кресле.
– Страх? – она задала встречный вопрос, подняла стекло до самого верха и мы поехали.
– Не думаю, ведь страх возникает из-за непонимания.
– Тогда – да, знакомо. Но, кстати говоря, я по своему опыту точно знаю, что такое чувство с невероятной лёгкостью способно перерасти в страх. И, как результат, их можно легко перепутать друг с другом. В конце концов, всё упирается в силу воли и умение управлять собой, – деловито ответила она.
Мы помолчали некоторое время. Мне наконец-то удалось расслабиться после всех пережитых мною событий.
– Значит, ты научилась управлять собой?
– Да, – последовал молниеносный ответ.
Я двусмысленно пошевелил бровями. Девушка на мгновение кинула взгляд в мою сторону и снова сосредоточила своё внимание на дороге.
– Забавно. В тебе нет страха, но ты по-прежнему строго следуешь инструкциям своего руководства и ни на шаг не отступаешь от них. Следовательно, ты всё так же подвержена контролю извне. Что-то подобное я уже наблюдал у абсидеумов… – я позволил себе немного колкости в её адрес, что на меня было совсем не похоже.
Диана снова взглянула на меня, но её взгляд уже был полон решительности и недвусмысленности.
– Абсидеумы действительно не знают, что такое страх. В принципе, любая цивилизация на ранних этапах своего развития всегда проходит через это чувство и – либо преодолевает его и рождается новое поколение без страха, либо топчется на месте и разлагается. Цивилизация, предшествующая человеческой, судя по данным, имеющимся у Мирового совета, как раз не смогла преодолеть свой страх и, в конце концов, была стёрта с лица Земли, – всё так же деловито и сухо сказала она. – Но у абсидеумов приверженности к контролю нет. У них есть иная функция, вшитая на этапе их разработки, которая не подлежит возможности её блокирования – полное и безоговорочное повиновение, – она кинула в мой адрес довольно значительный взгляд, затем щёлкнула кнопкой слева от руля и включила дальний свет фар. – Что касается меня, то ни контролю, ни повиновению я не подвластна. Я выполняю свою работу и придерживаюсь субординации только потому, что мной движет чувство ответственности за результат. А иного способа, как у вас, например, координировать действия, у землян нет.
– Хм. Следовательно, все цивилизации во Вселенной – дело рук инженеров, надо полагать?
– Ты у меня спрашиваешь?! – удивлённо и с ухмылкой обратилась Диана.
– Мы этим никогда не занимались. В информационном поле на сорок девятом уровне таких сведений попросту нет. А все цивилизации, с которыми нам приходилось иметь дело – уже находились на стадии развития, то есть мы никогда не были свидетелями лабораторного происхождения живого существа, наделённого сознанием первого уровня концентрации.
Диана вздохнула, облокотилась левой рукой о дверцу, а правой крепко сжала руль с моей стороны.
– Послушай меня, красавчик! – в её голосе чувствовалось нежелание продолжать беседу. – Я – человек однозначный и прямолинейный. Если я что-то не знаю или не пониманию – значит, не пришло время для этого. И тогда ориентируюсь сугубо по уже имеющейся в моём распоряжении информации. А заниматься разглагольствованием на романтические темы – это удел профессорско-преподавательского состава. А ты со своей страстью к словесным размышлениям мне сильно напоминаешь свою сестру. Вам обоим по возвращении на Патрию следует заняться преподавательской деятельностью. Таланты пропадают!
– Мы этим и занимаемся. Особенно, Мила, – немного обиженно заметил я.
– Неужели обиделся? – уже мягче спросила она после некоторого молчания. – Сразу видно, что ты наполовину наш…
– Наш, ваш… Какая разница?!
– Не поняла. Вот теперь, пожалуйста, поясни свою мысль.
– Неужели зацепил твоё человеческое самолюбие?
Диана молчала, ожидая продолжения.
– Ну, вы ведь любите обосабливаться. Причём, на совершенно разных уровнях существования… Мне об этом не раз рассказывал Валидий. Все ваши крайности и прочее…
Девушка продолжала выжидать.
– Вот и пожинаете плоды собственного замкнутого мировоззрения.
Мы молчали несколько минут.
– Патриотизм и государство – не есть зло, пойми! – наконец, парировала она.
– А я никогда и не выступал против этих понятий и явлений. Но совершенно глупо и нелепо, я бы даже сказал – жалко, считать себя патриотом какого-либо государства и одновременно не считать себя патриотом своей планеты, галактики, всего космического пространства. Вы ведь живёте в нём, проснитесь! Вот этого я никак не могу понять! Вы замыкаетесь! Сколько ещё вы будете считать, что живёте на планете, которая оторвана от всей остальной Вселенной и находится в каком-то замкнутом пузыре, сквозь который невозможно пробиться? Где же ваше масштабное мышление и воображение? Но самое главное, что те, кто считает себя патриотом и защитником, как государства, так и мира в целом, завтра, в случае всеобщего горна, готовы будут, извини, обсирать иные народности, а в случае чего – выйти на улицу с автоматом и убивать первого встречного как сегодняшнего врага, так и вчерашнего друга. Жалкое безрассудство! – я сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание. – Но я ни в коем случае не хочу обидеть твои чувства. Я ведь и сам наполовину землянин и ваш мир мне совсем не чужд. Но та половина, которая принадлежит вашему миру, говорит мне о срочной необходимости цивилизованно и в рамках разумного, сбалансированного, выдержанного подхода менять вашу систему мироустройства. А та часть, которая принадлежит Патрии подсказывает, что всё у вас движется своим чередом и когда-нибудь вы всё равно, как бы кто этого не хотел, столкнётесь с необходимостью глобальных планетарных изменений организации жизнедеятельности вашего общества.
Диана улыбнулась.
– Выговорился?
– Да! – с выдохом сказал я. – Давно я так никому мозги не вправлял. У нас ведь на Патрии скучно – все живут правильно и в соответствии с моральными нормами. И, наверное, землянина во мне это неимоверно бесило… – я от души рассмеялся.
– Да у нас хватает таких, как ты! Космополиты, глобалисты… С некоторой долей условности, конечно. Но сразу видно, что ты не жил здесь ранее и не учитываешь многих нюансов непростой человеческой психики. Всё намного сложней. Пойми, в Совете ведь не дураки сидят. И выбранная ими стратегия общего развития отвечает твоим размышлениям. Мы всячески стремимся поставить человеческий локомотив на новые рельсы, но делаем это чрезвычайно осторожно и поэтапно, на каждый из которых может уйти несколько десятилетий. Космополиты тоже не идеалы. И консерваторы… Всех их захлестнула крайность. Никому сейчас не интересна золотая середина, никто не задумывается о взвешенном и обдуманном подходе. Все забыли о невероятно важном чувстве меры и общем диалоге. Одни видят проблему в существовании государств, другие – в их отсутствии; одни заявляют о превосходстве своего народа над всеми остальными, смешивая их с грязью, другие выступают за полное слияние всех культур и языков; одни не желают признавать существование высшего разума, считая всё живое на планете случайностью, другие – убивают первых за такие мысли… Современное общество захлестнула лихорадка, разрывая его на куски… Но мы не опускаем руки и делаем всё возможное.
– Ты сейчас говоришь как представитель Мирового совета или как активист группы «Надежда»?
– Я сейчас говорю и как представитель Совета, и как член группы «Надежда» и, что самое главное, как представитель планеты – Человек с большой буквы. Ведь наши цели совпадают. Разница лишь в том, что члены Совета продались абсидеумам с потрохами, считая их спасением для всего человечества, а забор эвотонов или так называемое эвотонирование – нормальным процессом…
Мы молчали несколько минут. В это время на панели приборов автомобиля загорелась красная лампочка.
– Я согласен с тобой насчёт взвешенного и выдержанного подхода. Государство – бесценный инструмент для существования человечества на данный момент и единственный механизм претворения в жизнь изменений, таких необходимых для землян. Я заявляю это и как человек, и как патриец, – я скрестил руки на груди. – Но только в том случае, если существует доверие между ним и обществом. Если интересы государства совпадают с интересами каждого человека и гражданина и наоборот.
– Нереально… Общество разношёрстно и удовлетворить интересы всех никогда не получится, – безапелляционно заявила Диана.
– Ты неправильно видишь проблему! Вопрос не в удовлетворении интересов, а в следовании им, понимаешь?
– Нет, не понимаю. Я знаю иное: следование интересам предполагает их удовлетворение. Есть задача, и есть результат.
– Следование интересам, безусловно, включает в себя их удовлетворение. Но главная составляющая заключается в диалоге и взаимопонимании. Удовлетворение – вторично. Всё вместе и именуется доверием. Кроме того, следование интересам меняет и сами интересы, способствует их качественному шлифованию и огранке. И если мы говорим о государстве, то оно должно учитывать ещё один важный момент в доверии – развитие человека, в частности – совершенствование последнего, – пояснил я. – Не нужно допускать, чтобы государства оставались оторванными от своих граждан. И категорически нельзя допускать того, чтобы человек игнорировал их. Конфликт интересов – абсолютно не вариант! Нужно понимать, что бóльшая часть общества продвинулась далеко вперёд в своём развитии за последнее время…
– Демократизация? Права человека? Социальные гарантии? – весело спросила девушка.
– Всё, что ты перечислила – безусловно, неимоверно важно. Это – ни много, ни мало – элементы доверия. Но только его часть. Многое таится во внутреннем взаимопонимании и мировоззренческом отношении друг к другу. И важность диалога, равно как и взаимопонимания в качестве центральных элементов доверия, является неоспоримой.
Я почувствовал, что сильно вспотел, и меня довольно прилично бросило в жар.
– Ты себя нормально чувствуешь? – Диана внешне напряглась.
– Не совсем.
– Попробуй немного поспать.
Я отрицательно махнул рукой.
– А как же нарушение интересов одной из сторон? – Диана вернулась к теме нашего разговора.
– На данном этапе вашего развития это – вполне нормальная вещь. Хоть мне и непривычно слышать, что это может иметь место в принципе…
– Хочешь сказать, что у вас на Патрии нет такого? Нарушений? Споров?
– Нет.
– Тогда чем занимаются ваши юристы?
Я довольно прищурился, а Диана загадочно улыбнулась.
– У тебя юридическое образование? – спросил я её.
– Предположим, что да.
– У нас их давно нет, – приподняв брови, ответил я. – Юрист – посредник между обществом и государством, которому предоставлена неимоверно важная функция – обеспечение, развитие и поддержание доверия между сторонами. Однако большинство ваших представителей этой профессии её игнорируют, судя по данным из информационного поля. Наверное, и у нас в своё время ситуация была идентичной. Что касается нашего мира… После Великой Унификации, когда общество заменило государство синхронизационными центрами, а затем и вовсе стало полностью автономным в эпоху полного перехода к автоматизированному производству и обслуживанию, повсеместному слиянию всех знаний и отраслей науки в одно общее направление без внутренних противоречий остались лишь те профессии, которые в силу разных причин было невозможно отдать компьютерам и роботам. Среди них наиболее выделяются творческие профессии, педагоги и исследователи. В частности, исследователи иных миров – такие, как я.
Я снова посмотрел на красную точку на панели приборов и задумчиво продолжил рассуждать, задержав на ней взгляд:
– Так вот, – продолжил я. – Смысл существования государства не должен заключаться в поддержании своего же существования. А патриотизм землян неизбежно должен выстраиваться следующей цепочкой: патриотизм своего государства и народа, патриотизм человеческой цивилизации в целом и всей планеты, патриотизм своей галактики как совокупности остальных миров и цивилизаций и, наконец, патриотизм всей Вселенной и пространства.
Диана молча включила противотуманные фары, так как с гор на дорогу спускался плотный туман, потихоньку обволакивая пространство вокруг нас. Пот не переставал заливать меня, и пришлось активировать голограмму своего Помощника, на которой мгновенно возникла моя фигура с подсвеченной точкой в грудной клетке.
– Твои лёгкие не в порядке? – отозвалась Диана.
– Придётся усилить энергетическое значение собственных эвотонов до максимального уровня, чтобы повысить сопротивляемость организма.
– Остальные патрийцы в составе предыдущих делегаций менее болезненно реагировали на газы нашей атмосферы. Мои же только не трогай…
– Не беспокойся. Мой Помощник на аппаратном уровне привязан к частоте только моих эвотонов, как и вся наша компьютерная система на Патрии.
– А твоя частота не совпадёт с моей?
– На практике такого ещё ни разу не случалось.
– Получается, что эвотоны в будущем можно использовать как надёжную систему безопасности и шифрования, что-то вроде сегодняшних паролей или отпечатков пальцев… Интересно!..
– А ты, Диана, выходит – двойной агент? – она немного повернула лицо в мою сторону, стараясь уловить каждый мой жест периферическим зрением. – Может, ты знаешь, кто там главный у абсидеумов?
– Я не в курсе, – холодно и быстро ответила она.
– Ты же, как я понял из нашего разговора, неплохо их изучила и неоднократно сталкивалась с ними?
– Вел! Отстань! Мне известно ровно столько, сколько известно и патрийцам. Они же неглупые и близко к себе никого не подпускали. Даже Фоллинга…
Моё самочувствие стало оптимистичней. Потеть, по крайней мере, я точно перестал. Но жар не проходил. Внезапно я услышал, как шум под капотом автомобиля исчез, и мы начали катиться вперёд исключительно по инерции. Я вопросительно взглянул на водителя.
– Бензин! – моментально ответила девушка.
– Останови, я пойду и открою багажник.
– Не думаю, что там есть наполненная канистра, – ответила Диана и затормозила.
Я вышел и снова сделал глубокие вдох и выдох. Туман совсем сгустился, и дышать стало неприятно из-за липкого и холодного воздуха. Вокруг было темно и тихо, а единственным источником света оставались наши фары, пробивавшие всё более плотно сгущавшийся туман. Я подошёл к багажнику и открыл его. Загорелась лампочка и я увидел, что никакой канистры в нём действительно нет. Зато валялось полно оружия: одна снайперская и две штурмовые винтовки, четыре дробовика, несколько пистолетов, осколочные и дымовые гранаты и даже несколько сигнальных ракет.
– Ого! – удивлённо выкрикнула подошедшая ко мне Диана. – По-моему, здесь не хватает только РПГ с миномётом!
Я тихонько рассмеялся про себя.
– Дары вашей цивилизации… – с иронией сказал я.
– Которые помогут нам выжить! – убедительно добавила она. – У меня к тебе просьба: отключи своего пацифиста хоть на сутки, если не хочешь, чтобы наш мир стал для тебя последним пристанищем в этой жизни.
– Вопрос смерти, кстати, довольно неоднозначен, как может показаться на первый взгляд… – с улыбкой сказал я Диане.
Она ответила мне взаимностью на лице, но через секунду холодно добавила:
– Если ты не прекратишь, я тебе сейчас врежу!
Я сделал серьёзный вид, так как проверять на себе истинность её намерений было явно нецелесообразным.
– В автомобиле оставаться нельзя и связаться с нашей группой мы никак не можем, – я с сомнением посмотрел на её мобильный телефон, выглядывавший из кармана.
– Забудь о нём! Можешь быть уверен, что мы сейчас для остального человечества – парочка разыскиваемых убийц или маньяков…
– В таком случае, что ты выбираешь из этого? – весело спросил я.
Диана уверенно взяла себе два пистолета, которые ловко спрятала за пояс брюк. Затем, наклонившись немного глубже в багажник, правой рукой достала прибор ночного видения.
– Он может нам пригодиться! Рухлядь всё это, конечно, – она сделала жест рукой, проведя ею над всем оружием. – Сразу понятно, что автомобиль принадлежал бойцам Фоллинга.
– Да, ящик с плазмой абсидеумов был бы куда лучше!
Я взял пистолет с запасным магазином для него, две осколочных и три дымовых гранаты. Задумавшись на пару секунд, ещё закинул на плечо снайперскую винтовку и взял в руки помповый дробовик.
Диана оценивающе посмотрела на меня.
– С таким оружием, твоими инопланетными способностями и гаджетами тебе позавидовала бы любая армия мира.
– И плазмы не нужно, верно? – с улыбкой подмигнул я ей.
– Да уж, конечно! – хитрое лицо Дианы указывало на некий подвох.
– Неужели?! – я не мог поверить ей.
– Я не удержалась и стащила у тех двоих плазму. Но, – она сделала многозначительный шаг в мою сторону, положила мне на грудь руку, второй показала плазменный шок и игриво проговорила, – такие игрушки в нашей ситуации лучше будет предоставить более слабому созданию, не находишь?
Я недовольно сделал ей одобряющий кивок в ответ, после того, как она отошла.
– Да и потом, какая разница?! Мы ведь – одна команда! – девушка достала из багажника бронежилет и принялась натягивать его на себя. – Если бы у меня на руке был точно такой же Помощник, я бы, конечно, тебе предложила.
– Ты путаешь Помощника с Восстановителем!
– А есть разница? Я всегда считала, что Помощник способен выполнить те же функции, что и Восстановитель…
– Разница имеется. И существенная. Помощник – всего лишь вспомогательное устройство, рассчитанное на широкий спектр задач и связанное со своим владельцем. Но, как всегда случается, если устройство предназначено для решения более чем одной задачи – оно, по умолчанию, не способно быть по-настоящему эффективным. В отличие от специализированного. Например, мой компьютер способен усилить энергетическое значение эвотонов, но не способен инициировать процесс их генерирования.
– Генерирования из пространства, правильно?
– Не из пространства, а из тела!
– То есть Восстановитель в резиденции воздействовал не на нейтральные эвотоны пространства, а на мёртвое тело, заставляя последнее вырабатывать частицы, которые затем запускали процесс регенерации?
– В целом, верно. Восстановитель ни с кем персонально не связан. У него есть определённый пространственный радиус действия. Именно поэтому Валидий начал восстанавливаться вместе с ублюдком…
– А почему в целом? – спросила моя спутница.
– За исключением значения, которое ты вкладываешь в слово «мёртвое». Очень условно.
– Почему? – с бóльшим интересом спросила Диана.
– Потому что нервная система, которая отвечает за генерирование эвотонов, не сразу прекращает функционировать после остановки сердца, а сознание вообще способно оставаться в теле довольно длительное время. Там всё намного сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
Внезапно я услышал какой-то шум в кустах недалеко от дороги и предупредительно тронул рукой Диану. Мы оба замерли и тихо стояли около минуты. Больше шум не повторился.
Я приставил палец к губам и повернулся в направлении недавнего источника звука.
– Вел! – прошептала девушка и показала мне бронежилет. Я отмахнулся, повернулся и сделал несколько осторожных шагов к краю дороги, пока не наступил на влажную траву. Остановившись и прислушавшись снова, я двинулся более решительно между кустами лещины. На секунду замер и взглянул на листья кустарника, покрытые свежими каплями воды, которые не спеша и осторожно падали на землю. Жаль, что лунный свет не показывался сквозь пелену тумана, так как эффект лакированных листьев заставил бы меня более внимательно рассматривать их и получать несравненное эстетическое наслаждение. Я продолжил движение вперёд к точке, откуда, по моему мнению, ещё несколько минут назад послышался какой-то шум. Постепенно пространство между лещиной заняли средние и высокие ели, иголки на которых собирали больше капель, чем зелёно-жёлтые листья кустарников, растущих неподалёку. А тишина, налетевшая вместе с туманом, придавала ему мистический и мрачный оттенок. Но всё же, кустарник и ели, а кое-где и небольшие сосны, смотрелись в сгустках тумана весьма завораживающе и неповторимо красиво. Тем не менее, при всей моей страсти к наблюдательности и любованию отдельными моментами из жизни окружающего меня мира, я старался не терять концентрации.
Тёплая куртка с небольшой меховой подкладкой, найденная мною на заднем сиденье автомобиля, на котором мы добрались сюда, была как нельзя кстати. Холодный влажный воздух неумолимо делал своё дело, находя в одежде любые незащищённые места и пробираясь сквозь них непосредственно к коже. Я понимал, что постепенно захожу вглубь леса, и мне необходимо было возвращаться обратно. Внезапно я почувствовал лёгкое прикосновение к моему правому плечу, отчего я моментально развернулся и нацелил крепко удерживаемый в руках дробовик на стоящего позади меня человека.
– Боже, как ты меня напугал!.. – нервным шёпотом произнесла Диана.
– Извини, пожалуйста. Тебя совсем не было слышно сзади, – объяснил я.
– Пойдём со мной, ты должен это увидеть!
Мы пошли обратно в сторону дороги и через минуту ступили на асфальт. Справа сквозь туман виднелся контур нашего автомобиля. Стоя спиной к месту, откуда мы только что пришли, Диана взглянула на светящиеся красным цветом габариты, а затем кивнула мне и направилась вдоль левого края дороги. Я пошёл следом и не отставал, сильнее сжав пальцами находящееся в руках оружие. Через мгновение перед нами возник аккуратно припаркованный автомобиль с незакрытой водительской дверью. Фары и габариты были выключены, а в салоне слабо светила лампа. Я осторожно подошёл к правому крылу автомобиля, поднял дробовик на нужную мне высоту и внимательно осмотрел внутреннее пространство через коллиматорный прицел.
