Текст книги "Я еду домой!"

Автор книги: Андрей Круз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

23 марта, пятница, вечер. Округ Юма, Аризона, США

Дежурство начиналось в девять, а развод на дежурство осуществлял Том на лужайке перед своим домом за десять минут до этого. Я посмотрел на часы – было еще лишь десять минут девятого, а я уже успел подготовиться к завтрашнему отъезду.

Сначала я посмотрел, как встает мотоцикл в кузове. Затем частично разобрал полки для инструментов в гараже и из двух стоек сделал направляющие, которые привинтил на шпангоуты кузова, сделав нечто вроде рамы. К этой раме мотоцикл притягивался нейлоновым тросом, которого у меня был здоровый моток, и стоял недвижимо. Подумав, я привинтил еще две направляющие на противоположном борту фургона. Теперь к ним можно будет крепить любой груз, не опасаясь, что он будет летать по всему кузову во время езды.

Отсоединил от домашней электросети и загрузил в фургон генератор «ямаха» на колесиках, которого вполне достаточно было в случае аварии электроснабжения обеспечивать основные электроприборы дома питанием. Здесь домов без генераторов не бывает: перебои с электричеством не редкость. А что ему тут стоять, если я сам уезжаю, верно?

Собрал все, что могло представлять хоть какую-то ценность в будущем. Даже маленький телевизор с кухни и стерео. Не думаю, что домовладелец на меня обидится, потому как живет он где-то в Сиэтле, а арендную плату с меня взимает менеджер из агентства по недвижимости. Чего уж теперь… И где то агентство? Как раз сегодня горело в той стороне.

Закончив возню в гараже и упаковку вещей, я собрался для дежурства, повесил винтовку на грудь и вышел на крыльцо. Именно сейчас должно было проходить общее собрание всех жителей поселка, на которое я не пошел. Но дома не сиделось, поэтому мне захотелось пройти по пустым улицам, оглядеться. Зачем? Не знаю, наверное, затем, чтобы посмотреть на поселок в последний раз: возвращаться сюда я уже не рассчитывал.

Стемнело. Темнеет в этих краях быстро. Вроде только что день был, затем короткие сумерки и сразу темнота. Вот и сейчас улицы освещались одними фонарями. Стало прохладно, как всегда бывает в пустыне с наступлением тьмы. Обычно в такое время все выбирались из своих домов во дворики выпить пива, отдохнуть от жары. Самое оживленное время в Койотовой Купальне. А сейчас было совсем пусто. Никого. Так странно… Теперь все странно. То, что покойники гуляют, не странно, скажете?

Я неторопливым шагом направился в сторону Канал-стрит. Хотел сначала пойти глянуть на собрание, да потом передумал. Зачем? Все равно не остаюсь, так для чего мельтешить зря перед глазами? А то еще кто-нибудь какую-нибудь пакость на прощание сотворит. Погуляю лучше.

Гулялось недолго. Едва покинул пределы своего участка и не спеша пошел по тротуару, как услышал стук. По стеклу. Руками. Такой, словно кто-то пытается привлечь мое внимание. Я остановился, обернулся к дому Кэролайн – той самой, что боялась депрессий. Да, это она и стучала. Стоя в эркере панорамного окна гостиной, одетая в какое-то короткое белое платье, она равномерно колотила ладонями по стеклу. И чего ей от меня надо?

Я не спеша подошел к окну, посмотрел на нее. Понятно, чего ей надо. Плоти и крови, и всего побольше. И можно без хлеба. И это совсем не депрессия – прозак не поможет.

С виду она была совсем целой, даже следов крови нигде не видно. Одета не в платье, а в светлую шелковую комбинацию до середины бедра, открывающую некрасиво оплывшие жиром колени. Она равномерно, как маятник, покачивалась взад и вперед, одновременно ударяя двумя ладонями по гудевшему стеклу. Лицо было тупо перекошенным, как у всех бродячих мертвецов, неподвижное и обвисшее, с отвалившейся нижней челюстью. Жили только глаза – злобные и алчные. И МЕРТВЫЕ.

Я начал поднимать винтовку, но спохватился… Если я сейчас в нее стрельну, то могут и не поверить, что она была мертвой. Очень уж вид у нее целый.

Я чуть отступил назад, достал из кармана мобильный и набрал телефон Тома. Ответил он сразу же.

– Том, можешь подойти к дому Кэролайн? Которая напротив?

– Что-то случилось? – спросил он.

– Случилось. Приходи, пожалуйста.

Он отключился, а я продолжал разглядывать мертвую Кэролайн. Странно, такое ощущение, что она умерла у себя в постели. Ни капли она не похожа на тех мертвяков, искусанных и окровавленных, что я видел до настоящего времени. Она продолжала раскачиваться, стекло продолжало гудеть под ударами.

Я услышал, как хлопнула дверь, затем по асфальту застучали шаги. Я обернулся. Том, как всегда, со своей рычажной винтовкой. Он бежал ко мне, держа ее на сгибе руки. Остановившись рядом, спросил:

– Что это с ней?

– Мертвая.

– Да ну? – удивился он, пригляделся, посветив фонарем, и сказал: – А ведь верно. Мертвая. Почему не застрелил?

– Честно? – усмехнулся я. – Боялся, что не поверит никто: очень уж вид у нее аккуратный. Скажут, что злодей русский свел счеты с соседкой – милой, одинокой, склонной к депрессиям женщиной. Исключительно из внутренней порочности, усилившейся от дефицита водки.

– Могу и я, – пожал плечами Том, поднимая ствол винтовки.

– Давай ты.

Раскатисто треснул одиночный выстрел. В стекле появилась круглая дырочка, а тело исчезло в темноте комнаты, отброшенное ударом пули.

– Что дальше будем делать? – спросил Том.

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – Если делать все как положено, то нужно войти в дом и посмотреть, не загулял ли у нее там кто-то еще? Да и на нее я бы глянул: не пойму, отчего она умерла.

– Ну, тогда пошли, пока Бирман на собрании. Он там выступать собирался.

– А ты почему не там? – удивился я попутно.

– Они все равно ничего толком решить не смогут. – После этих слов он как-то особенно презрительно хмыкнул. – Сначала определят, что нужно ополчение, а потом разойдутся по домам, когда выяснят, что ополчение тоже нужно снабжать.

– И ты это заметил? – с ехидством спросил я, сменив винтовку на пистолет и примериваясь ногой к двери.

– Трудно не заметить, – усмехнулся Том. – Давай.

Я с шагом ударил подошвой в дверь возле самой ручки. Полотно треснуло и подалось, но не открылось. Я ударил второй раз. На этот раз дверь распахнулась, а я отскочил назад, целясь в темный проем. Том тоже поднял ствол. Но оттуда никто на нас не бросился.

Я сделал пару шагов вперед, остановился у входной двери и зашарил левой рукой по стене в поисках выключателя. Нащупал ребристую клавишу, щелкнул ею. Свет залил все пространство объединенной гостиной, столовой и кухни, словно обнажив лежащее на спине с раскинутыми руками тело Кэролайн. Шелковая комбинация при падении задралась, показав бледные жирные бедра и живот и неуместное на этом фоне красное кружевное белье.

– Том, держи лестницу и дверь в уборную на прицеле, а я здесь осмотрюсь, – попросил я.

– Давай, без проблем, – кивнул он.

Одно только место от меня скрыто – то, что за барной стойкой. А у меня уже рефлекс начинает проявляться – не люблю непросматриваемых зон. Пугают они меня. Это я выгляжу спокойным и уверенным в себе, а внутри все трясется, когда дело до мертвяков доходит. Боюсь я их. Так боюсь, что в желудке лед образуется, а колени мелко трясутся. После каждого такого контакта хочется в стельку напиться. А я еще и ста капель не выпил с тех пор, как все началось. А уже пора, давно пора: нервы-то не из проволоки.

Сначала за стойку заглянул пистолет, я уже за ним следом. Но там ничего и никого не было. Вообще в доме были чистота и порядок, только один стул опрокинут. Как-то не вяжется с трупом на полу. Не знаю почему, но не вяжется и все тут.

Я подошел к лежащей Кэролайн, оглядел ее быстро. Немолодая некрасивая женщина, умершая таким дурацким образом. Дыра во лбу, кровавые брызги на полу, но крови мало: это уже вторая смерть. А почему она в первый раз умерла?

С трудом преодолевая отвращение и радуясь, что на руках перчатки, схватил ее за запястье и перевернул на живот. Ее колени глухо бухнулись в пол, тело обмякло, но никаких повреждений я не заметил. Понятно, что никто ее не кусал.

– Пошли осмотрим дом? – вопросительно-утвердительно сказал я.

– Пошли, – кивнул Том, тоже сменив винтовку на револьвер.

Медленно поднялись по лестнице, осмотрели второй этаж, но никого не нашли. А причина смерти нашлась сразу, при осмотре спальни. Кэролайн умерла во сне. А уснула от десятка упаковок снотворного. Вот так… ни записки, ни послания. Видать, и вправду депрессия. А я смеялся. Тьфу, дурак, блин. А с чего ей было счастливой-то быть? Она же всегда одна была, сколько я ее помнил, а теперь, когда мир в помойку съезжает со страшной скоростью, кому она вообще становится нужна? Ее бы столкнули на обочину спасающиеся и забыли про нее через минуту. Вот она и ушла… послав всех куда подальше. А про то, что после смерти встанет, она и не ведала. Жалко ее, если честно.

Мы спустились на первый этаж, затем вышли на крыльцо.

– И что делать будем? – спросил я. – Так и оставим труп в доме?

– Не знаю, – растерялся Том. – Я как-то и не думал пока, куда девать трупы из нашего поселка. Не было тут никогда трупов. И девать их самим нельзя было – следовало звонить девять-один-один и ждать коронера. По идее, надо бы сжечь, как мне кажется. Все же эпидемия…

– Черт его знает, – покачал я головой. – Вы тут главные, вы и решайте. Или посоветуйся с Тиллманом. Надо похоронную команду организовывать, но я в ней не участвую. Я вообще завтра вас покидаю.

– Покидаешь? – удивился Том. – Почему?

– Потому что все это… – обвел я рукой вокруг себя, – обречено на гибель. Они не соберутся в единое сообщество, половина попытается прикрыться второй половиной, и в результате все закончится склокой и дракой. Не хочу в этом участвовать. С утра я уеду.

– Далеко?

– Нет, пока недалеко. Но там шансы будут намного выше. К тому же я сам хочу принимать решения относительно своего выживания, а не слушать целое собрание ничего не понимающих в этом напуганных идиотов. Не хо-чу! – по слогам произнес я последние слова.

– Может быть, ты и прав, – задумчиво сказал Том. – Но пока я не готов их бросить. Однако все это может измениться в любой момент. Как мне тебя найти? Примешь старика?

– Приму. А найти… ты же знаешь трейлерный парк «Наконечник стрелы»? Напротив него складская территория с офисом в трейлере. Стучись в ворота. Но мы там будем не вечно – дней пять-шесть, не больше, как мне кажется.

– Мы?

– Там еще несколько человек будет.

Про Майка я пока решил не говорить. Во-первых, он еще не уехал, может и передумать, а во-вторых, я же не знаю, какие здесь у кого с кем отношения. Как бы не навредить.

– Хорошо, я учту, – кивнул Том. – А пока определяю тебя в группу быстрого реагирования. Иди в «Десятую лунку» и дежурь там до утра. А потом езжай куда хочешь.

24 марта, суббота, утро. Подмосковье

С утра Володя засуетился, собираясь и заметно нервничая. Настя, светленькая, белокожая, с большими серыми глазами на свежем, совсем не одутловатом, как у многих беременных, лице, одетая в просторный халат и скрестившая руки над большим уже животом, встала в дверях, глядя на него задумчиво. Затем спросила:

– Что ищешь?

– Выписку о твоей беременности, – ответил муж, судорожно перерывая бумаги в портфеле.

Рядом, на комоде, лежали два паспорта.

– А зачем тебе? – не поняла Настя.

– Понятия не имею, – пожал он плечами. – Но чувствую, что пригодится. Маш! – крикнул он.

Маша вышла из столовой с темно-красной паспортной книжицей в руке и протянула ее брату.

– У тебя дети вписаны в паспорт?

– Естественно, – кивнула она и спросила, в свою очередь: – К чему это все?

– К тому, что если оружие действительно раздают, то я хочу получить как можно больше.

– А это должно помочь? – удивилась Настя.

– Понятия не имею. Но надеюсь, – буркнул он, запихивая все документы во внутренний карман мотоциклетной куртки Андрея, которую достал из подвала.

Толстая кожа и встроенные щитки внушали уважение, выглядели вполне добротной защитой.

– Я «ниссан» возьму? – спросил он. – На нем, случись чего, можно и без дороги дернуть.

– Бери, разумеется, – кивнула сестра. – Ты надолго?

– Не знаю. До темноты максимум. Пока не добуду того, что мне нужно.

– Не нарвись на проблемы, – забеспокоилась Маша.

– Военные раздают оружие на заправках, как по ящику сказали. И все заправки под их охраной, так что там я буду в безопасности.

– Мало ли что по ящику болтают, – фыркнула Настя. – Ящику верить – это себя не уважать.

– Ну, это так раньше было, – запротестовал Володя. – Сейчас за брехню могут и того… не пожалеть. Ладно, погнал я. Без меня вообще не высовывайтесь из дома, хорошо? Маш, и от ружья далеко не отходи.

– Хорошо, – кивнула она.

Брат вышел в гараж, и вскоре серебристая туша «патфайндера» плавно выкатилась за автоматически открывшиеся ворота.

Ехать было недалеко, не больше получаса, но оказалось страшновато. Пришлось проезжать мимо забора гигантской плодоовощной базы в Хлебникове, в которой разместилась какая-то мутная публика. Кто в милицейской форме, кто не пойми в чем, кавказцы какие-то. Там «ниссан» попытались остановить, правда, довольно вяло, но когда он лишь увеличил скорость, то вслед раздалось несколько автоматных очередей. Пули с глухим стуком пробарабанили по задней двери внедорожника, но вроде бы ничего серьезного не случилось – ни в колеса не угодили, ни в топливный бак. Правда, в последнем он убедился уже на Международном шоссе, остановившись у обочины и осмотрев машину. Оказалось несколько дырок, отчего Володя выматерился от всей души – машина-то не своя, а тут такая неудача. С другой стороны, хоть не убили, и на том спасибо, потому что стреляли не из рогатки.

Поехал дальше, до Ленинградского шоссе добрался уже без приключений. На первой же заправке увидел военных, причем довольно много – три низких пятнистых коробки «бээмпэшек», кунг «кашээмки» [39]39
  «Бээмпэшка» – БМП (боевая машина пехоты), «кашээмка» – КШМ (командно-штабная машина), кунг – герметический кузов КШМ, использующийся как штаб на колесах.


[Закрыть]с антеннами, «буханка» с красным крестом на борту, много людей в форме. К его удивлению, вовсю шла заправка машин.

Увидев какого-то торопящегося мимо бойца, Володя притормозил его. Спросив:

– Слышь, воин, а правду говорят про раздачу оружия?

Тот вопросу не удивился ни капли, а решительно кивнул:

– Раздают. Но здесь уже не будут сегодня – ушла машина, дальше езжай.

– Куда дальше? – не понял Володя.

– Туда, – махнул рукой боец в сторону от Москвы. – Тут порядок такой – с утра пораньше везут ближе к городу, а чем позднее, тем уже дальше. К Солнечногорску гони, там увидишь.

– Понял. Спасибо!

Заправляться не стал. В баке еще две трети, дизель экономный – решил попробовать это сделать на той заправке, где будет раздача. До Солнечногорска доехал быстро, нужную заправку нашел, но там узнал, что ждать придется долго: очередь до нее еще не дошла. Это его абсолютно не расстроило – лучше приехать раньше и оказаться в очереди первым, чем потом топтаться в хвосте. Заодно и заправился – солярка на АЗС была. Хотел еще и в канистру налить, благо собой была, но получил решительный от ворот поворот: бак до пробки – и ни капли больше. И даже слить-долить не получится – номер машины записывали и передавали дальше по цепочке заправок. Иначе на весь поток бегущих и столицы людей не хватит.

Ждал оружия не он один, и поэтому укрепился в мысли что это не шутка. Подразделение военных, оборонявших заправку, никого разубедить в реальности происходящего тоже не пыталось, хоть это и выглядело в Володиных глаза настоящим чудом. С чего это власти на такое решились? Не их стиль: плевать, что мир разваливается на куски.

Он обратил внимание на компанию людей, приехавших на двух машинах – приподнятом над дорогой «патруле» [40]40
  «Ниссан Патрол» – добротный и крепкий японский внедорожник, далеко не «паркетник».


[Закрыть]со снятым пластиковым верхом и на серой «буханке». [41]41
  Микроавтобус УАЗ, формой напоминающий буханку хлеба. Еще называется «таблеткой» в армии, потому что используется как медико-эвакуационная машина.


[Закрыть]Те, кто были в «патруле», были неплохо оснащены и экипированы. Кто с «укоротом» АКСУ-74, а кто и с нормальным АКС, все в новеньких «горках» [42]42
  «Горка» – комплект горного обмундирования, состоящий из парки и брюк, пошит из грубой палаточной ткани. Очень популярен в войсках и является неофициальной формой частей спецназначения.


[Закрыть]и отличных разгрузках. Люди же из «уазика» были гражданскими, с одной двустволкой на всех, но похоже было, что вооруженные их вроде как сопровождали.

Володя, не страдавший недостатком общительности, решительно подошел к гражданским и уже через минуту разговорился с ними. Оказалось, что они сегодня практически чудом вырвались из города – просто компания в «горках» решила разжиться транспортом из спецавтохозяйства, а они как раз сидели в доме неподалеку, и, когда «добытчики» ворвались на территорию автоколонны, стреляя и уничтожая зомби, удалось до них добежать, заодно и разжиться несколькими грузовиками. Иначе оставалось только пропадать: машин ни у кого не было, и еда заканчивалась.

Про оружие они были в курсе – их тоже отправили сюда сегодня с другой заправки. В разговоре выяснилось, что один из «гражданских», Рамаз, высокий рыжеватый мужик, по профессии врач – пусть и проктолог, но все же. И Володя не удержался, рассказал про жену. Тот здорово озадачился:

– И что дальше делать будешь? – спросил.

– Ума не приложу, если честно, – ответил Володя. – У нас на весь поселок ни одного медика, случись что…

– Ну, у этих доктора есть, не откажут… – задумчиво сказал собеседник, глядя на военных. – Тем более сейчас: рожающая женщина – вообще святая. Но мое мнение, если хочешь знать, такое: надо куда-то переселяться. Куда-то, где людей много. Мы, например, будем такое место искать.

– Я не против, – пожал плечами Володя. – Но у нас моменты есть. Я один мужик, а кроме меня, дети и женщины. И коты. Так все бросать и двигать куда-то искать счастья – нереально. Надо точно знать, куда и зачем.

– А ты что делать умеешь? – спросил приятель Рамаза, средних лет мужик с интеллигентской бородой, который представился Дмитрием.

– Да ничего толком, – усмехнулся Володя. – Отслужил, а потом в юристы подался. Работал в юридической консультации, то есть вообще никакого толку от меня сейчас. И все мы там такие – юрист, косметолог, переводчик.

– Гм… – хмыкнул бородатый. – Даже и не знаю, что присоветовать в таком случае. Поговорил бы ты все же с вояками: так-то ты вроде здоровый, на инвалида не похож.

К говорившим подошла спортивного вида женщина с короткой стрижкой, предупредила:

– Едет машина – сказали, сейчас раздача начнется. Пошли в очередь строиться.

К удивлению Володи, суетиться и толкаться никто не стал, и он оказался одним из первых в цепочке людей, выстраивавшихся перед раскладным столиком. Впереди него были только два мужика, судя по всему, вообще ночевавшие в машине на этой заправке, и какая-то семья с почти взрослыми детьми.

С шоссе, подвывая дизелями, свернули «урал» и сопровождающий его бронетранспортер с бойцами на броне. БТР встал так, чтобы вроде даже прикрыть грузовик, который аккуратно сдал задом, почти прижавшись кузовом к столику. Двое крепких контрактников откинули борт, и Володя разглядел знакомые оружейные ящики, штабелями лежащие в кузове. И даже вздохнул глубоко: точно, будет все же раздача.

Средних лет белобрысый и красномордый прапорщик крикнул:

– Готовим документы на проверку! Паспорта или военные билеты, водительские удостоверения, у кого нет паспорта! Судимым за насильственные преступления просьба даже не беспокоиться: каждый пройдет проверку по базе данных, которую нам передал Минюст. Не отбирайте наше и свое время.

Кто-то в очереди разочарованно выматерился, но так и остался стоять.

До того момента распоряжавшийся возле КШМ майор подвел к прапорщику двоих в «горках» и что-то негромко сказал ему. Тот покивал, а затем дал команду одному из контрактников. Из кузова вытащили длинную мосинскую винтовку с оптическим прицелом, которую передали «горочникам». После недолгой процедуры возни с документами те отошли в сторону, и прапорщик скомандовал:

– Товарищи, начинаем! Кто там первый в очереди?

К удивлению, все регистрирующиеся на получение оружия тянули жребий. Оружие было разное, и, что кому достанется, определяла судьба. Мужики, стоящие во главе очереди, получили СКС и мосинский карабин образца сорок четвертого года, отчего один из них выглядел довольным, а у второго выражение лица стало кислым – видать, на что-то другое рассчитывал.

Затем пришла очередь семьи, и тут возникла первая проблема – сыну восемнадцати не было, и выдавать ему оружие отказались. Отцу семейства выдали ППШ с тремя магазинами-рожками, а матери достался еще один СКС. А затем один из контрактников начал отсчитывать патронные пачки, вынимая их из разных пинков, разложенных перед ним.

– Следующий! – скомандовал прапорщик и сразу добавил: – Документы на проверку.

Володя, решив, что «где наша не пропадала», выложил перед тем целую кучу паспортов, свой военный билет, справки, явно удивив сидящего за компьютером бойца таким количеством документов.

– Это все твое? – спросил прапорщик подозрительно.

– Почти что, – кивнул Володя. – Я один смог приехать, а народу у меня много…

– Выдача только присутствующим, – оборвал тот его речь. – Если много, то приезжай с остальными, будем еще раздавать. Какой тут твой паспорт?

– Товарищ прапорщик, тут проблема в том, что у меня народ не транспортабельный, – зачастил Володя. – Жена беременная, уже рожать скоро, вот справка от врача, сестра с маленькими детьми и никакой защиты. А я когда ехал, меня даже обстреляли, видите дырки в машине?

«Патфайндер» он предусмотрительно повернул задом в эту сторону, предполагая следы обстрела использовать как аргумент.

– Мало нам одного ствола, тем более если «мосинка» достанется.

Прапорщик задумчиво посмотрел на машину, затем внимательно, от первой до последней строчки, прочитал справку от Настиного врача. Затем спросил:

– Сестры паспорт где?

– Вот этот.

Тот проверил, сколько детей записано, затем прочитал запись о браке.

– А мужик ее где? – спросил.

– В командировке застрял, на краю земли. Нам еще его дожидаться, даже уехать никуда не можем. В общем, куда ни кинь, кругом клин… в заднице.

– Погоди, – сказал прапорщик, обернулся к бойцу за лэптопом: – Как он?

– Без проблем, – ответил тот.

– Остальных проверь, – передвинул старший к нему паспорта Маши и Насти.

К удивлению Володи, очередь не только не возмущалась его просьбой, но еще кто-то сзади крикнул: «Да выдайте ему, а? Жалко, что ли?»

Выкрик прапорщик пропустил мимо ушей, но по завершении проверки сказал:

– Ладно, я вот что сделаю… Без жребия, бери ППШ и вот…

Поднявшись, он что-то негромко сказал сидящему в кузове контрабасу. Тот кивнул, исчез в глубине своего передвижного склада, а затем подвинул к краю дощатого кузова ящик, на котором сверху лежали старинный, хоть и новый с виду, пистолет-пулемет с отсоединенным магазином, брезентовый подсумок с рожками и две кобуры, старые, из задубевшей кожи, но не пустые.

– В общем, я тебе так – ни два, ни полтора, – сказал прапорщик, перекладывая все на свой стол. – ППШ тебе положен и двести патронов к нему. Но я тебе даю целый цинк, тут тыща двести двадцать четыре таких. И два ТТ, с экспериментального долгого хранения. Для женщин в самый раз. Понял?

– Так точно! – вспомнив устав, ответил осчастливленный Володя. – Век не забуду!

– Тогда регистрируйся и вали отсюда, не задерживай очередь.

Такой удачи он никак не ожидал. Если честно, он не слишком верил в то, что удастся получить больше одного ствола, а тут… пусть не СКС, и даже не ППШ, но пистолеты лишними не будут, тем более целых два.

Уезжать он не спешил. Забрался в машину, повесил неудобную кобуру с одним из ТТ себе на ремень, прикинув, как ее можно будет переделать, затем взялся набивать рожки к ППШ. До темноты было пока далеко, есть еще дела, какие надо бы сделать. И главное – узнать, где все же люди живут общинами, если живут, и есть ли там врачи. У кого конец света, а у кого и роды на носу.