Текст книги "Римское частное право"
Автор книги: Андрей Косарев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Преторская собственность возникла и утвердилась в деятельности претора из необходимости регулировать развитые товарно-денежные отношения. Как уже говорилось, приобретение собственности по квиритскому праву было осложнено сохранением известных прав на нее за всей римской общиной, за семьей, обязательностью совершения обряда манципации. Эти постановления старого права не могли быть отменены, так как квиритское право почиталось священным и неприкосновенным. Вот почему рядом с квиритской собственностью, не отменяя ее, возникает новый вид собственности, свободный от ограничений старого права.
Преторская собственность возникала, например, когда вещи res mancipi приобретались без соблюдения формальностей или не гражданином Рима. Такие сделки не признавались квиритским правом, и соответственно квиритское право собственности не переходило от продавца к покупателю. На этом основании недобросовестный продавец мог потребовать возвращения ему проданного имущества. Если же такой продавец обращался с соответствующей просьбой к претору, то последний выяснял действительную волю сторон при заключении сделки, игнорировал факт несоблюдения формальностей и, руководствуясь принципом «доброй совести», средствами своей власти защищал право покупателя, в частности отказывал продавцу в выдаче формулы иска, необходимой для судебной защиты его квиритского права. Преторской собственностью было также имущество, полученное по наследству эмансипированным сыном (ранее в особом порядке освободившимся от власти отца). По квиритскому праву эмансипированный сын терял право на наследство своего отца, но претор признавал за ним такое право.
Разновидностью преторской собственности была и провинциальная собственность. Завоеванные земли искони считались принадлежащими Риму, государственной собственностью. Однако бывшие собственники нередко по-прежнему обладали своими землями. Их право на землю, как и право римлян, захвативших земельные участки на завоеванных территориях, стало защищаться преторским правом. Утверждение наиболее абсолютного права индивидуальной частной собственности происходило также при постепенном разложении семейной собственности и проявлялось, например, в расширении права завещательного распоряжения, расширении имущественных прав женщины, все более частом предоставлении взрослым детям имущественной самостоятельности.
С образованием преторской собственности, ее укреплением в Риме возникает дуализм квиритской и преторской собственности – параллельное существование двух видов собственности. Однако при наличии у разных лиц квиритского и преторского права на одну и ту же вещь квиритский собственник перед лицом претора и преторского права вскоре убеждался в своем юридическом бессилии. Квиритский собственник не получал от претора формулы иска, обеспечивавшей судебную защиту его права, которое тем самым становилось «голым правом» (nudum ius). Формально-юридически преторская собственность не считалась собственностью, но фактически была таковой, даже имела преимущество перед квиритской собственностью.
Итак, бонитарной, преторской собственностью называется сложившееся в развитом, классическом римском праве неформальное добросовестное приобретение, защищаемое претором как действительная собственность.
Становление преторской собственности можно признать столь же значительным явлением в вещном праве, каким в государственном праве был переход от республики к монархии (империи).
Данное сравнение, несмотря на его условность, представляется необходимым ввиду имеющегося в литературе отрицания бонитарной собственности[34]34
См. об этом: Савельев В. А. Римское частное право. – М., 1995. Разд. «Проблемы теории собственности в римском праве классического периода»; Хутыз М. Х. Римское частное право. – М., 1994. Разд. «Право собственности и бонитарное обладание».
[Закрыть]. Термин «бонитарная собственность» заменяется другим – «бонитарное обладание», что смазывает важнейший рубеж в развитии права собственности – становление наиболее абсолютного права частной собственности. «Бонитарное обладание» характеризуется как «категория временная и преходящая» – такое обладание лишь по истечении срока приобретательной давности (usucapio) становилось полноценной квиритской собственностью. На этом основании утверждается наличие в Риме лишь квиритского (цивильного) права собственности. Обосновывая данное утверждение, отмечается, что только «школьный юрист» Гай единожды упоминает о «двойном господстве», о «двойной собственности»:
«но впоследствии принято такое деление собственности, что один мог быть собственником вещи по праву квиритов, а другой иметь ее в имуществе» (Гай. 9. 54).
И лишь в VI в. византийским юристом Феофилом словосочетание «бонитарная собственность» вводится в обращение. В литературе последнего времени можно прочесть: «… бонитарная собственность переходила в квиритскую через приобретательную давность, так что преторская собственность в конце концов являлась промежуточной на пути к квиритской»[35]35
См.: Хутыз М. Х. Цит. соч. С. 82.
[Закрыть].
Все это так. Можно, например, согласиться, что термин «бонитарная собственность» несет в себе элемент модернизации, подобной вещному и обязательственному праву. Но такая модернизация, как более позднее или современное осознание прошлого, вполне позволительна для юриста. В признании бонитарной собственности или ее отрицании, пожалуй, наиболее ярко проступает различие подходов историка и юриста – разная мера исторического и логического – к осознанию римского права. Юрист выделяет особенное, исключительное, крупное (и закономерное), тогда как историк более стремится передать наблюдаемое во всей полноте деталей и частностей. Юрист, отдавая должное всей сумме знания, стараясь лучше понять свое время, выделяет в экзотике прошлого правовые явления, составляющие процесс движения права к его современному состоянию. Понимание преторской собственности в качестве главной черты римского классического права означает применение не узко специального (конкретно-исторического) анализа, а комплексный подход к изучаемому объекту (с учетом и практики реализации правовых установлений). Подобное в государственном праве Рима при оценке раннего принципата ведет к признанию его монархией (империей); в гражданском праве преторскую собственность следует считать действительной собственностью. Как иначе объяснить, что при столкновении прав квиритского и преторского собственников преимущество отдавалось последнему, а право квиритского собственника становилось «голым»?
С преторской собственностью в Риме устанавливается индивидуальная частная собственность как исключительное правовое господство лица над вещью. Принципиальная позиция римских юристов – собственник может делать со своей вещью все, не запрещенное законом. Такое состояние права собственности отражает определенный уровень его развития, во многом сходный с правом собственности в Кодексе Наполеона (сравни: ст. 544 «Собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным образом…»).
В классическом римском праве не сложилось единое общее понятие права частной собственности, подобное понятию частной собственности в классическом буржуазном праве. Но по сравнению с состоянием права собственности в странах Древнего Востока и в феодальном мире в Риме действительно устанавливается наиболее неограниченное (наиболее полное) право частной собственности.
Для обозначения права частной собственности в Риме первоначально использовался термин доминии (dominium), а с III в. – проприетас (proprietas). Проприетас включал в себя право обладания (ius possidendi) – «держать вещь в своих руках». Обладание во многом совпадало с владением (possessio) (но последнее существовало и в качестве самостоятельного правового института). Кроме того, проприетас включал в себя право пользования (uti) – извлечение из вещи ее полезных свойств, ее хозяйственное использование, а также право распоряжения (abuti) – решать судьбу вещи.
Таким образом, право собственности в Риме, как и в отечественном праве, включало в себя все три правомочия собственника: право владеть, пользоваться, распоряжаться.
Наиболее неограниченное право частной собственности в римском праве не следует понимать в смысле полного отсутствия стеснений. Такие стеснения частной собственности продолжали существовать, отчасти возникали вновь. Так же и в этой области закономерность выступает как тенденция. Например, представление о полном разложении к концу Республики и в ранней Империи семейной собственности и фамилии несколько преувеличено. В сознании римлян все еще сохранялись (или снова утверждаются) представления о первичности, приоритете прав гражданской общины, разросшейся до масштабов огромной державы, на всю совокупность имуществ и, в частности, на землю[36]36
В статье «Римская собственность на землю» ее автор, Е. М. Штаерман, подводя итоги рассмотрению большого фактического материала о развитии права собственности в Риме, приходит к выводу: «Если мы рассматриваем сложившееся в то время положение под углом зрения наших данных об отдельных землевладельцах, большей частью имевших виллы достаточно крупные, чтобы на их территории было все необходимое для ведения хозяйства, нам представляется, что их права собственности были не отличны от прав владельца капиталистического предприятия, что частная собственность римлян не отличалась от частной собственности капиталистического мира». Однако автор подчеркивает: «Если посмотреть на дело с учетом всей Империи в целом, то мы увидим, что положение здесь было иное. Мелкие собственники, крестьяне продолжали жить общинами… В провинциях верховным собственником было государство и постепенно (и притом достаточно быстро) оно было признано таковым и относительно всей Империи в целом». (Вестник древней истории. 1974. № 3. С. 65).
[Закрыть].
Римскому праву было знакомо понятие общей собственности – кондоминиум (condominium). Имущество могло находиться в собственности нескольких лиц, каждому из которых принадлежала доля в общей собственности. Владение и пользование осуществлялись ими совместно, полученные доходы делились пропорционально долям. Каждый из собственников мог требовать раздела общей собственности с выделением своей доли.
Средства защиты права собственности. Из всего разнообразия гражданско-правовых способов, средств защиты права собственности надлежит выделить виндикационный и негаторный иски, содержание которых в своих основных чертах сохраняет значение и в наше время.
Виндикационный иск (rei vindicatio) предоставлял право невладеющему собственнику истребовать свою вещь у владеющего несобственника. Цель иска – реституция (restitutio) – возврат вещи со всеми плодами и приращениями (res cum omni causa) собственнику, восстановление собственника в его прежнем правовом положении. Предусматривалась и возможность возмещения собственнику ущерба, вызванного гибелью или повреждением изъятой у него вещи. При этом на истца возлагалось бремя доказывания (onus probandi) принадлежности ему права собственности на спорную вещь. Если этот факт не доказан, вещь оставалась у ответчика (С. 3. 32. 28).
В качестве ответчика мог выступать и добросовестный владелец, который получил вещь, не нарушая права. Добросовестный владелец отвечал за состояние вещи со времени предъявления ему иска. Если вещь способна производить плоды (fructus), то такой владелец должен был возместить собственнику их стоимость. В свою очередь, собственник обязывался возместить добросовестному владельцу понесенные им издержки, необходимые для сохранения или увеличения годности вещи. Затраты, произведенные «для удовольствия» или составляющие предмет роскоши, возмещению не подлежали.
Недобросовестный владелец (тот, кто знал или должен был знать, что приобретает вещь от лица, не уполномоченного на ее отчуждение) отвечал за гибель вещи, произошедшую хотя бы в результате его легкой небрежности, а после предъявления иска – и за случай (независимо от своей вины). Он возмещал стоимость всех плодов, которые получил или мог получить при надлежащей заботливости.
Негаторный иск (actio negatoria) предъявлялся собственником, сохраняющим право владения на вещь, но испытывающим ограничения своего права. Например, некто Нумерий Негидий осуществляет прогон скота через участок, на что у него нет права. Собственник этого участка предъявляет к нарушителю своего права негаторный иск, по которому собственник должен был доказывать свое право собственности, а также факт его нарушения ответчиком; тогда как ответчик – право на ограничение (например, сервитут) собственности. При удовлетворении иска ответчик возмещал убытки собственника, вызванные нарушением его права.
Владение (possessio). Другим институтом римского вещного права было владение, представлявшее собой фактическое обладание вещами, правда, связанное с определенными юридическими последствиями. Из владения раннего квиритского права (например, владения общинной землей) в последующем вырастает право собственности. Со временем владение стало одним из правомочий собственника. Вместе с тем владение не прекращает и самостоятельного существования. Более того, в классическом праве оно отделяется от права собственности, становится самостоятельным правовым институтом и даже получает ответвление в виде держания.
Владение устанавливалось в отношении тех же вещей, что и право частной собственности. Владение предполагало наличие «тела владения» (corpus possessionis), т. е. фактического обладания вещью, а также намерения и воли владеть вещью как своей (animus possessionis). Поэтому владение определяется как фактическое обладание вещью, соединенное с намерением относиться к ней как к своей.
«…И приобретаем мы владение посредством материального и волевого элементов, а не одним материальным или одним волевым элементом» (D. 41. 2. 3. I).
Предусматривая возможность физического воздействия на вещь (пользование земельным участком, семейным имуществом), владение в некоторых случаях не исключало и право распоряжения вещью – вор дарит, продает краденую вещь.
«Нет сомнения, – утверждал Ульпиан, – что можно отчуждать чужую вещь: ибо имеется купля и продажа, но вещь может быть изъята у покупателя…» (D. 18.1. 28).
Владение могло быть приобретено теми же способами, что и право собственности. Владение, как и собственность, могло быть установлено захватом (apprehensio), например, захватом невозделываемого участка земли, или даже захватом чужих вещей (захват вора).
«Доказательство… владения состоит не столько в праве, сколько в факте, поэтому для доказательства достаточно, если я материально держу вещь» (Павел. Sent. 5. I I. 2).
Владение устанавливалось также традицией (traditio) – простым соглашением с лицом, до этого владевшим вещью, о ее передаче. При этом не обязательно взять вещь «телом и прикосновением». Владение признавалось и тогда, когда вещь помещена в доме приобретателя; «товары, сложенные в амбарах, считаются переданными в силу передачи ключей» (D. 18. 174); фактом передачи земельного участка считался показ участка с какого-нибудь высокого места лицом, передающим участок приобретающему (D. 41. 2. 18. 2).
При таких способах установления владения оно могло быть законным (например, владение собственника) либо незаконным. В последнем случае оно было добросовестным либо недобросовестным. Незаконное добросовестное владение имело место, когда лицо не знало и не должно знать, что не имеет права владеть вещью (приобретение вещи у несобственника, который, однако, вполне обоснованно мог быть принят за собственника). Незаконным недобросовестным владением признавалось, например, владение вора.
Разумеется, в том и другом случаях правовое положение владения было неодинаковым. Так, только добросовестный владелец мог приобрести право собственности на вещь по давности – истечением двух или одного года (для движимых вещей). Но владение вора никогда по давности не могло легально быть признано его собственностью.
Владение в Риме имело самостоятельные средства правовой защиты. При этом на владельца, обратившегося к претору за защитой своего права, возлагалось бремя доказывания лишь факта обладания вещью и факта его нарушения. Защита фактических, владельческих отношений до и независимо от довольно сложной процедуры установления права собственности считалась необходимой для нормального функционирования хозяйственной жизни.
Владение защищалось интердиктом (interdicta) претора. Кроме того, добросовестный владелец получал для защиты своего права особый иск (actio Publiciana), в котором судье предписывалось считать, что истец провладел вещью весь давностный срок и, следовательно, стал ее собственником («иск с допущением фикции»).
Держание (detentio). От владения в Риме отличали держание, представлявшее собой фактическое господство лица над вещью (как и владение), но без намерения считать вещь своею. Таким было фактическое обладание вещью по договору с собственником – аренда, хранение и т. п. Практическое значение различения владения и держания состояло в том, что владелец сам получал защиту своего права, а держатель – через посредство собственника, от которого вещь получена.
Права на чужие вещи. Повзросление римского общества с бурным развитием хозяйственной жизни, усложнением общественных и хозяйственных отношений и повышением правовой культуры вело к более детализированной разработке всех институтов римского гражданского права, в том числе и прав на чужие вещи (iura in re aliena) – сервитута, эмфитевзис, суперфиций, залоговое право.
Сервитут (servitus) как право пользования чужой вещью в каком-либо отношении, с одной стороны, был обременением собственности, с другой, – предоставлял обладающему сервитутом право пользоваться тем или иным свойством чужой вещи. Сервитуты ограничивали наиболее абсолютное право частной собственности и в то же время для всего класса собственников делали это право более полным. Сервитуты, в частности, выражали хозяйственную целесообразность более рационального пользования землей. При мелком землевладении собственники одних (господствующих) участков получали право прохода, проезда, прогона скота к дороге, пастбищу, источнику воды и т. п. через участок (служащий участок) соседа. Сервитутное право давало возможность собственнику восполнить недостатки принадлежащего ему участка.
«Не существуют сервитуты ни для людей, ни для имений, если не представляют интереса для соседей» (D. 8. 1. 15).
Собственник обремененной вещи не должен был совершать каких-либо активных действий для обеспечения сервитута, но обязывался не препятствовать его использованию.
«Природа сервитута не в том, чтобы кто-либо произвел действие, например, уничтожил строение и предоставил более приятный вид на окружающую участок соседа местность…, но в том, чтобы лицо допускало что-либо или не делало чего-либо» (D. 8. I. 15).
В то же время владеющий сервитутом обязывался пользоваться им способом, наименее обременительным для собственника служащей вещи. Сервитутом надлежало «пользоваться бережно», «с меньшим вредом для имения, которое обременено…» (D. 8. 1. 9).
Характеризуя сервитутное право, следует также обратить внимание на то, что «сервитуты неделимы». Так, при разделе господствующего участка между наследниками каждый из них сохранял сервитут в полном объеме. «В случае раздела собственности каждая его часть имеет право на сервитут» (D. 8. 6. 6. 1). Сервитут сохранялся и при разделе между наследниками служащего земельного участка.
«Обязательство не может заключаться в части проезда, прохода, прогона скота, проведения воды, так как пользование этим является неделимым…» (D. 8. 1. 17).
В Риме различали сельские, земельные сервитуты и городские сервитуты. По другому основанию различали сервитуты, дававшие право неопределенному кругу лиц (предиальные сервитуты), и личные сервитуты, создававшие право для конкретного лица. К сельским, земельным сервитутам относились, например, такие, как право прохода, проезда, прогона скота; к городским – право пристроить к стене, опереть балку на стену соседа, право стока дождевой воды, проведения канала для нечистот, право возведения строений не выше установленного и даже требовать, чтобы не был испорчен вид. Каждая разновидность сельского и городского сервитута имела индивидуальную правовую регламентацию. Но они обладали и общим – бессрочностью, были обременением самой земли и вместе с ней переходили к новому собственнику.
Из личных сервитутов следует выделить узуфрукт (usus fructus) – «право пользования чужой вещью и получения от нее плодов с сохранением в целостности субстанции» (D. 7. 1. 1). Предметом узуфрукта мог быть земельный участок, сад или огород. Получивший право узуфрукта (узуфруктарий) мог всесторонне пользоваться вещью, распоряжаться ее плодами, но при условии сохранения самой вещи. Узус (usus) – другой личный сервитут – давал право пользоваться вещью, но без получения плодов. Можно еще отметить такие личные сервитуты, как право жить в чужом доме (habitatio), право пользования чужим рабом или животным (орегае).
В Риме сохраняли действие сервитуты, признанные еще квиритским, цивильным правом (право прохода к могилам, соседу разрешалось заходить на чужой участок для сбора плодов, упавших с его дерева). Устанавливались сервитуты и путем заключения договора или судебным решением, например при разделе общей собственности, а также истечением давностного срока пользования. Прекращался сервитут гибелью служащей или господствующей вещи, отказом от сервитута, его неиспользованием, истечением срока договора и некоторыми другими фактами, имеющими юридическое значение.
Для защиты сервитутного права давался конфессорный иск (actio confessoria), по которому можно было требовать как возврата утраченной вещи, так и устранения всяких помех в ее использовании.
Правом на чужую вещь были также эмфитевзис и суперфиций. Будучи разновидностями аренды, они имели общую основу с сервитутами, но отличались от них широтой прав, предоставленных арендаторам. Иначе говоря, они были «вечной арендой» – особыми вещными правами на чужую вещь, собственник которой был крайне ограничен в своих владельческих правах.
Эмфитевзис (emphyteusis) – аренда земли, с исключительно широкими правами арендатора. Эмфитевт владел землей пожизненно, мог ее закладывать, продавать, передавать по наследству.
Применительно к государственным землям правомочия эмфитевта полно охарактеризованы Павлом.
«Арендованными у государства участками называются те, которые сняты внаем навсегда, т. е. с таким условием, что, пока за них уплачивается арендная плата, до тех пор не разрешается их отбирать ни у тех, кто снял их внаем, ни у тех, кто является преемником этих лиц…» (D. 6. 3. I).
Эмфитевзис защищался не только интердиктами претора, но и иском, аналогичным виндикации, против всякого нарушителя, в том числе и против собственника. Эмфитевзис прекращался при причинении значительного ущерба арендуемому участку, неуплатой арендной платы в течение трех лет, нарушением правила о продаже эмфитевзиса.
Сходным правовым режимом обладал и суперфиций (superficies), его вполне можно считать городским вариантом эмфитевзиса. Суперфиций представлял собой право возведения строения на чужом земельном участке с правом бессрочного (или на длительный срок) пользования этим участком. По общему правилу, суперфиций был отчуждаемым и наследуемым владением. Также и здесь предусматривалась уплата собственнику поземельной ренты. Суперфиций имел аналогичные с эмфитевзисом средства защиты права.
В Риме к вещному праву относили и залоговое право. (См. «Способы обеспечения обязательств».).
Постклассическое право
В позднем Риме значительные изменения происходят и в институтах собственности, владения.
В праве собственности завершаются те процессы, которые наблюдались еще в классическом праве. Конституциями Юстиниана (531 и 550 гг.) законодательно устранялось деление вещей на res mancipi и res пес mancipi, а также деление собственности на квиритскую, преторскую и провинциальную (С. 7. 25. 1; 7. 31. 1). Эти различия видов собственности потеряли реальное значение задолго до юстинианова законодательства, а если они в какой-то мере и сохранялись, то лишь как пережиток, который (особенно после эдикта Каракаллы 212 г.) не имел практического значения. Законодательство Юстиниана только подвело итоги всему этому процессу.
Для отношений собственности в поздней Империи характерны разнообразные и противоречивые процессы: вновь утверждаются верховная государственная собственность на землю и общинное землевладение; разрастается массив земель, находившихся в непосредственной собственности государства (на этих землях организовывались государственные имения или они сдавались в аренду). Правомочия частных земельных собственников сохранялись в той или иной мере за сравнительно широким кругом лиц, прежде всего за крупными землевладельцами. Вместе с тем классическое понимание собственности как наиболее абсолютного права соседствует с его ограничением в интересах государства; расширяется сфера действия института владения; развивается сословное землевладение, а затем и феодализация земельной собственности.
На новой основе восстанавливается существовавшая в древнейшее время взаимосвязанность верховной собственности государства на землю с правами на земельные участки у сельских и городских общин, отдельных лиц и семей. «Возобновляя» контроль государства над состоянием земельного фонда, император тем самым присваивал себе право наблюдать за распоряжением и использованием земли частными лицами. Стремление установить «наилучший» порядок землепользования, а также финансовые трудности приводят в ряде случаев к игнорированию прав частной собственности на землю. Так, согласно рескрипту Диоклетиана внесший подати за чужое имение и считался его собственником (Codex Hermogenianus. 3. 1). Занявший пустующее имение мог воспрепятствовать собственнику войти в это имение, что не считалось насилием (D. 41. 3. 4. 25. 27). Право распоряжения у собственника земельного участка постепенно ослабевает. Так,
«куриал, если он продает городское или сельское имение… должен доказать провинциальному управлению, что у него имеются уважительные причины для отчуждения» (Кодекс Феодосия. XII. 3. 2). Декурионам запрещалось отчуждать недвижимости и рабов без особого разрешения магистрата (CTh. 12. 3. I).
Классическое понятие собственности преображается в «собственность без права отчуждения», «в собственность на определенное или неопределенное время» и т. д. Если ранее за собственником жилого дома в принципе признавалась возможность делать со своим домом все, вплоть до его разрушения, то теперь собственник ограничивается в этом своем праве. Ему запрещается не только разрушение дома, но и уничтожение или хотя бы даже перенесение в другое место каких-либо органически связанных с домом частей (колонны, портики, статуи). Аналогичные ограничения полноты прав собственника встречались и в классическом праве (принудительные отчуждения недвижимости по соображениям благоустройства, украшения городской территории, для проведения дорог и водопроводов), но в постклассическом праве они значительно возросли.
Необходимо также отметить ограничение права собственности лиц, отступивших от господствующей религии, – они, в частности, не могли составлять завещаний. Но и римские граждане частично ограничиваются в праве завещательного распоряжения (N. 115, 3, 1-14).
Вмешательство государства в регулирование хозяйственной жизни страны с ростом экономических трудностей расширяется. Государству стало принадлежать большое число ремесленных мастерских и сельскохозяйственных имений, производивших значительную долю товарной продукции, устанавливаются государственные монополии на производство и обработку шелка, производство оружия, торговлю хлебом, внешнюю торговлю и т. д. Вмешательство в отношения собственности выражалось и в установлении государством условий работы в ремесленных мастерских, времени торговли, максимальных ставок оплаты труда, максимальных цен на товары. Эдикт о ценах императора Диоклетиана (302 г.)[37]37
Хрестоматия по истории Древнего мира. Т. 3. – М., 1953. – С. 251–256.
[Закрыть]устанавливал максимальные цены на все сельскохозяйственные продукты, ремесленные изделия, оплату труда, перевозки. Примечательна здесь чрезмерная детализация. В эдикте устанавливались цены на 30 сортов зерна, 50 сортов мяса, 116 сортов льняных изделий и т. д. Определялись максимальные ставки оплаты труда различных профессий (гонорар адвоката в 15 раз превышал однодневную оплату труда медика).
«Мы постановляем, – говорилось в Эдикте, – чтобы цены, указанные в прилагаемом перечне, по всему государству так соблюдать, чтобы была отрезана возможность их повысить…, если кто дерзко воспротивится этому постановлению, тот рискует своей головой».
Цены в эдикте во многом были установлены произвольно и не привели к достижению тех целей, которые преследовал законодатель. Однако и в более поздний период в законодательстве Юстиниана была закреплена обязанность собственника земельного участка продавать основные продукты питания, и в первую очередь хлеб, по ценам не выше установленных (D. 48. 12; 50. 4. 1).
Бюрократическое вмешательство государства в отношения собственности было вызвано условиями хозяйственной жизни, растущими экономическими и политическими трудностями. Такое вмешательство в некоторых случаях непосредственно было направлено на смягчение крайне обострившихся классовых противоречий. Однако, если в течение некоторого времени оно как-то способствовало преодолению возникших трудностей, то затем усугубляло их, тормозило экономическое развитие.
Владение. Ограничение наиболее абсолютного права частной собственности проявлялось также и в расширении прав владельцев, даже их противопоставлении правам собственников. Например, в отношении «полей, заросших кустами», утверждается право занимать их (и получать от них доход) лицам, обрабатывающим эти земли, независимо от того, кому они принадлежали. Владелец получал право, близкое к праву собственности (С. 11. 59. 7; 17). Понятие «владения» подчас приближалось к фактической собственности. Термин «владение» нередко стал сопровождаться описательными дополнениями (например, «получишь право владеть неколебимо» – С. 7. 16. 5. 2). Раб – владелец пекулия – мог распоряжаться им, вступать относительно него в сделки даже со своим господином, пекулий раба получал защиту, в том числе и от произвольных действий господина. Возможна была и продажа земельных участков – собственности государства, города или частных лиц – теми, кто имел на эти земли всего лишь владельческие права (D. 21. 2. 11; 19. 1. 5. 2). Право законного владельца защищалось и от собственника. Если собственник насильственно изымал вещь у владельца, то он лишался права собственности на нее, обязан был вернуть вещь ее владельцу (С. 8. 4. 7). Самоуправство наказывалось и уголовным законом.
Обезлюдение и запустение многих земель в провинциях стимулировало широкое использование такого характерного для поздней Империи института гражданского права, как долгосрочная аренда невозделанных земель с обязанностью их обработки (эмфитевзис). Путем предоставления эмфитевту исключительно широких прав на арендуемый участок земли (вплоть до права его наследования, залога и продажи – D. 12. 1. 25. § 1; 13. 7. 16. 2) стремились привлечь население к обработке заброшенных земель и пустошей. Охотно сдавались в долгосрочную аренду запущенные государственные и императорские земли. Права собственника при этом приобретали второстепенное значение. Он, однако, получал определенную годовую плату, если же эмфитевзис уничтожался, то вещь не становилась бесхозяйной, на нее в полном объеме распространялись права собственника (D. 13. 7. 18. § 1; 1. 24. 4). Сходное содержание для городских земель имел суперфиций (syperficies) – наследуемое, отчуждаемое право возведения строений на чужом земельном участке и право пользования этим участком.
