355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Дашков » Последнее кино » Текст книги (страница 1)
Последнее кино
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 21:55

Текст книги "Последнее кино"


Автор книги: Андрей Дашков


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Андрей ДАШКОВ
ПОСЛЕДНЕЕ КИНО

Его одели в белый-белый комбинезон, провели по белому-белому коридору, велели остановиться возле белой-белой двери, втолкнули в белый-белый кабинет и усадили в черное кресло. Красивая холодная ассистентка с фаянсовой грудью касалась его наголо обритой головы тонкими хрупкими пальчиками, прикрепляя электроды. Он переваривал фруктовое пюре и улыбался.

Не так давно он подписал все необходимые бумаги, согласившись на эвтаназию. У него не осталось родственников. Его тело было разрушено болезнями и не представляло никакой ценности для торговцев органами. Он не имел никакой собственности и ничего никому не мог завещать. Пятнадцать лет он пробыл в больнице, а затем еще полгода – в хосписе.

Однако оказалось, что кое-какой толк от него все же был. Владелец кинотеатра смерти предложил ему контракт на необременительных условиях, с которыми пациент сразу же согласился. Благодаря этому он неплохо провел теперь уже точно последний месяц жизни, позволив себе почти все то, чего так долго был лишен. Кроме девочек, конечно, – на них не осталось сил.

Но вот сейчас ему предстояло смириться с тем, что в самые сокровенные минуты, в интимнейшей ситуации, в сугубо личном деле, которым являлось умирание, у него будут свидетели. Возможно, много свидетелей.

В сущности, это ничего не значило. Просто его предсмертный сон увидят и другие. Экзотично? Пожалуй. Он ни разу не бывал в кинотеатрах смерти. Что покажет пресыщенной публике он? Кошмар, слюнявый детский мультфильм или дурацкую комедию? В этом и состояла прелесть каждого нового «сеанса» – он был абсолютно непредсказуемым.

Существовало только одно законное и непременное условие: владельцы никогда не возвращали деньги разочарованным клиентам.


* * *

Ему сделали инъекцию. Он уплыл в туман. Потом ему показалось, что он слышит блуждающие в этом тумане далекие голоса. Голоса приближались. Отчего-то он представлял себя монахом и слушал, как братья бормочут отходную молитву…

Ропот нарастал и постепенно перешел в оглушительный рев, «как бы трубный». Именно таким воображал себе пациент звук последнего призыва, который раздастся, если верить первоисточнику, где-нибудь в окрестностях Мегиддо и заставит открыться могилы, – но, конечно, он никогда не рассчитывал присутствовать при этом лично.

Заиграла величественная музыка. Тягучие стоны меллотрона и саксофона, звучавшие в унисон, показались пациенту невыразимо мрачными. От низких нот вибрировал желудок и опустошался мозг.

Вскоре выяснилось, что туман сгустился в некие формы, свободно перетекавшие одна в другую. Смертное ложе, на которое он опрокинулся, все больше напоминало больничную каталку, разгонявшуюся по безлюдному и наклонному коридору. Чуть позже каталка превратилась в вагонетку.

Вагонетка катилась под уклон по рельсам, проложенным внутри узкого туннеля. Возможно, это была старая шахта или какая-нибудь заброшенная ветка метро. Спуск длился долго; вагонетка разогналась до устрашающей скорости. Колеса гулко стучали на стыках, воздушный поток давил на лицо, словно подушка безопасности. У пациента захватило дух.

Ему уже начало казаться, что он несется прямиком в преисподнюю, находящуюся где-то возле центра Земли. И к черту всю геологию и геофизику! Пациент стал прикидывать, на какой ярус его поместят. Для этого пришлось вспомнить свои грешки, большие и малые. Он успел составить в уме список всего того, что ему могли инкриминировать, а в некоторых случаях даже сочинил более или менее убедительную отмазку. Особо тяжких не обнаружилось. «Не глубже четвертого», – решил он и смирился с неизбежным.

Спустя некоторое время уклон стал пологим и скорость вагонетки заметно снизилась. Впереди забрезжил тусклый свет – серое размытое пятно, будто старый отпечаток пальца на темном, ничего не отражающем, зеркале. Вагонетка вырвалась на горизонтальный участок рельсового пути и катилась по инерции еще пару минут.

Стены и свод туннеля как-то незаметно расплылись и превратились в мглистое пространство. Пациент покрутил головой и обнаружил, что въезжает на окраину деревни – судя по всему, такой же гнусной дыры во вселенской заднице, какой был его родной городок.

Час от часу не легче. Пациент неоднократно ловил себя на том, что думает о смерти, втайне надеясь на перемены (в крайнем случае к худшему), – но что, если и после смерти все останется по-прежнему? Что, если «тот» свет – такая же беспросветная тюрьма, как этот? Ему стало настолько смешно, что захотелось плакать…

Деревня казалась присыпанной пеплом и пылью, будто старая гравюра. Даль не различалась. Стоял мертвый штиль. Не было никаких намеков на естественные светила.

Рельсы упирались в насыпь из щебня. В нее был воткнут шест, а на шесте подвешен красный фонарь. Вагонетка остановилась за метр до насыпи. Пациент попал в тупик – в любом смысле слова. В знакомом ему месте происходила хотя бы смена дня и ночи, а также времен года. Здесь, похоже, царили вечные сумерки душного лета.

Чуть позже до пациента все-таки дошло, что окружавший его пейзаж нереален и представляет собой нечто вроде визуализации, трехмерного голографического изображения. Но от этого ему сделалось только хуже. Он почувствовал себя потерявшимся в собственной галлюцинации. Ад был уготован духу из машины.

Кошмар был статичным и бесконечным, как тоска по лучшей жизни. Привычных болей в своем теле пациент не ощущал – еще одно свидетельство в пользу того, что можно было не дергаться и спокойно смотреть «кино». Однако пытку ожиданием он не выдержал.

Отчаявшись дождаться каких-либо перемен, пациент понял, что придется самому взбаламутить это болото. Он вылез из вагонетки и взобрался на пологую насыпь. Когда он повернулся спиной к фонарю, его собственная тень вырезала аккуратную пропасть в красноватом тумане. На дне этой кажущейся пропасти он сумел различить освещенное окно какого-то дома. Пациент решил идти в ту сторону – лишь бы идти куда-нибудь.

Под ногами был размельченный кремний. Миллиарды, биллионы кристаллов. Пациент догадался, что попирает ногами электронный прах целых компьютерных поколений. Предшественники или наследники тех, что правили миром. А может быть, выкидыши, оказавшиеся бесполезными…

Темная улица плыла ему навстречу, доказывая «кинематографичность» происходящего. Вскоре он убедился в том, что с его плотью все в порядке. Из подвала справа донесся шум – музыка, состоявшая из хлестких ударов электрическими плетьми по ушам и барабанных пинков в живот.

Пациент скривился, будто принял горькое лекарство, но тем не менее устремился к источнику звука, возжаждав встретить хотя бы одну ЖИВУЮ душу. Своя собственная почему-то уже не вызывала интереса и успела порядком поднадоесть.

Это был каменный дом с цоколем из необработанного камня. Крутая наружная лестница вела в подвал. Из подземной глотки доносился усталый рев. Пациент погрузился на глубину человеческого роста и наткнулся в темноте на металлическую дверь. Ее поверхность едва ощутимо вибрировала.

Когда он открыл дверь, его чуть не сдуло с порога музыкальным ураганом. Ему показалось, что в оба уха кто-то заколотил пробки, а прямо в физиономию пыхтит огромный кабан. И тут, словно снизойдя к его проблемам, звук стал намного тише.

Интуиция подсказывала пациенту, что он очутился в магазине. Продавца он разглядел не сразу. Тот терялся на фоне ярких цветных плакатов с бесполыми персонажами, среди невероятного количества размалеванных квадратиков и сверкающих дисков. Над застекленной витриной висел лозунг: «Из всех искусств важнейшим для нас является кино».

За прилавком торчал человечек с зачесанной набок дегенеративной челкой и мазком черных усиков под носом. На рукаве коричневой рубашки имелась повязка с черным паучком на белом фоне. У паучка были переломаны все восемь лапок. На продавце был также галстук, добавлявший ему солидности. Человечек показался пациенту смутно знакомым.

– Что надо? – спросил продавец без всякой приветливости в голосе. Соскучившимся по живой душе он не выглядел.

Пациенту было трудно сформулировать свои потребности вот так сразу.

– Простите… э-э-э… как вас? – осмелился он спросить. Проклятая интеллигентность мешала легкому и быстрому сближению с аборигенами. В данном случае абориген явно начал нервничать.

– Зови меня просто Адик, – бросил продавец и раздраженно потряс головой. Челка свесилась на один глаз и мешала парню смотреть, но он и не подумал убрать волосы. В результате игры света и тени в его глазу засиял зловещий красный огонек.

– Простите, Адик, но у меня нет денег. – Отправляясь в последний путь, пациент, конечно, не рассчитывал, что по дороге придется платить.

– А на кой хрен мне твои деньги? – задал Адик вполне резонный вопрос. «И правда», – подумал пациент. Странный это был магазин. Может, и не магазин вовсе?

Солидный парень в галстуке потерял к посетителю всякий интерес, повернулся спиной и покрутил какую-то рукоятку. «Кабан» снова взревел, а потом завизжал, будто его долго пытали и наконец неумело прирезали.

– Кто это? – испуганно спросил пациент. Он не думал, что Адик его услышит, но у того, наверное, был чрезвычайно тонкий слух. Продавец убрал звук и посмотрел на клиента с презрением.

– Бон Скотт, – буркнул он потом и зевнул, показав плохие зубы с хорошими пломбами.

«Вот уж действительно скот!» – подумал пациент, а вслух сказал:

– Я, пожалуй, возьму.

– Сколько? – Адик сразу оживился и дернул головой, отбрасывая челку со лба.

– Десять, – ляпнул пациент наугад. Он понятия не имел, о чем идет речь, но ему очень уж хотелось освоиться здесь, почувствовать себя бывалым и равным. Странный порыв, если вдуматься!

– Начиная с пятидесяти – скидка, – предупредил продавец.

– Тогда давайте пятьдесят два.

– Выбирай. – Адик сунул руку под прилавок, достал и подтолкнул к пациенту длинную картонную коробку. Пустую. В течение нескольких секунд тот тупо глядел на дно коробки. Затем сопоставил ее размеры с размерами товара. Понял, что становится осторожным – сначала думает, потом говорит. Или не говорит. После того как немного подумаешь, всякая охота тарахтеть почему-то пропадает.

Пациент начал складывать в коробку лазерные диски и видеокассеты. Высококачественные картинки произвели на него определенное впечатление. Они были объемными и без надписей, а также неуловимо менялись, полностью соответствуя шизофренической атмосфере этого странного «путешествия». Те лица и фигуры, что угадывались на них, принадлежали явно деклассированным элементам.

Дисков набралось изрядно. Пациент не представлял, что будет делать со всем этим барахлом. Адик наблюдал за ним с иронической миной, будто перезрелый провизор за девственницей, выбирающей презерватив. Видимо, сразу угадал в посетителе дилетанта.

Пациент уже засовывал в плотно набитую коробку последний диск, когда продавец вышел из-за прилавка и ткнул пальцем в витрину:

– Для ускоренного разложения масс рекомендую вот это.

Пациент не собирался никого разлагать, справедливо считая, что скоро начнет разлагаться сам, но на всякий случай взглянул в рекомендованном направлении.

Указанный леденец был завернут в такую красивую упаковку, что его немедленно захотелось попробовать. Сногсшибательная девка распахивала свои розовые лепестки навстречу нескромному взгляду пациента (или любого другого доверчивого олуха), и в таинственном темном космосе ее вагины сияли звездной пылью маленькие золотые буковки: «Серия «Классики и современники». Гиганты техно. Кавер-версии и ремиксы».

Пациент послушно взял диск и не без труда впихнул его в коробку. Адику видней. Он выглядел компетентным.

Затем продавец лично отобрал еще несколько наименований с так называемой «русской» витрины. Пациенту хватило одного взгляда. Наткнувшись на словосочетания типа «Сектор газа» или «Девочкин кал», он решил: а какая, собственно, разница? После этого он уже не читал и складывал поверх отобранного все подряд. Закончив, вопросительно посмотрел на продавца.

Тот ск

...

конец ознакомительного фрагмента


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю