Текст книги "Одинокий демон. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Кощиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 104 страниц) [доступный отрывок для чтения: 37 страниц]

Короче говоря, я тут вытянул пустой номер. Нужно снова кудато тащиться и когото опять искать. Это начинает уже надоедать… Единственно, что я тут приобрел, – это хорошую кормежку, высококлассное обслуживание и коекакие знания по медицине, ценность которых была мне, честно говоря, сомнительна. Это еще вопрос: пригодятся ли? Или так, впустую время потратил?

Узнал немножко нового о местном пантеоне богов. Эльфийские священники знаниями поделились… Если кратко, то когдато давнымдавно (совсем давно) древние маги усиленно грызли гранит науки, стремительно двигаясь по пути прогресса. И так у них все хорошо и ладно получалось, такие были впечатляющие результаты, что в итоге они превратились в передовой отряд, светоч и несомненный пример для подражания. Итог – кризис веры. Орки, гномы, эльфы и люди стали больше верить в магический прогресс, вдохновляясь идеей, что им тоже по плечу деяния, сравнимые с деяниями богов. Наступление эры атеизма, так сказать. А Хель, помнится, говорила, что боги живут, пока в них верят… Уверенно предположу – тогдашние боги изрядно ослабели. А потом грянула война. Уж не знаю… Может, ее целью было как раз прекращение прогресса и возврат к старым добрым временам? Когда боги были сильны и могучи? Вполне возможно… Но, если прежние боги ту кашу и заварили, то с полезшим изпод крышки они не совладали. Народ в результате начавшейся войны «мер пачками», и процессу этому не было видно конца. Не знаю, вспоминали ли они тогда своих прежних богов, молились ли им… Думаю, что наверняка. Но то ли обиженные громовержцы и властители судеб в наказание хотели дать лучше «почувствовать неблагодарным, что значит…», то ли ждали, пока маги перебьют друг друга… А может, им просто нужно было время, чтобы набраться сил… Сложно сказать, почему они тогда молчали. Это неизвестно. Зато известно, что стремительно сокращающееся население, не получая от них никакой помощи, взвыло и принялось искать спасения само. Решили просто – взяли и придумали… новых богов! А старые… кудато и делись! Сами! В общем, новые боги, молодые и энергичные, воспользовавшись моментом, банально запинали бывших. Причем, поскольку людей по численности оказалось больше, чем остальных рас, то на пантеоне оказались именно их избранники. Эльфы уверяют, что от своей богини они не отрекались. Да и по их сведениям, гномы тоже до сих пор ждут своих великих кузнецов. Видать, молодежь на пантеоне, как говорится, сгребла всех чохом. Ну сгребла и сгребла. Мне бы и дела до этого никакого не было, если бы я «не отыгрывал» сейчас посланницу богини.

Не прошло и нескольких дней с моего появления в Рассветном лесу, как высшее эльфийское духовенство имело со мной беседу, общий смысл которой можно было свести к одному искреннему пожеланию «начать чегонибудь делать!». Тогда я им ледяным тоном сказал, что еще не готов. Они ушли, понимающевежливо покивав и раскланявшись. Но ежу было понятно, что они вернутся. И вот, похоже, начался второй заход. Я не ошибся.

– Приветствую златокрылую посланницу богини!

Глава церкви всего леса торжественно остановился рядом со мной, поднимая обе руки вверх. За его спиной пять сопровождающих повторили жест.

Я, сидя на своем облачке, милостиво наклонил голову к груди. Мол, слушаю. Получилось так, то я сижу выше их всех. Ненамного, но выше. Делегация просящих у трона. Нормальная диспозиция.

Не дождавшись от меня какихлибо слов (я старался много не говорить, чтобы придать своему образу загадочность), эльф перешел к сути вопроса.

– Крылатая! Блеск золота на твоих крыльях вселяет в наши сердца надежду. Несомненно, это знак, посланный нашей богиней, лучезарной Алатари!

«Интересно, что бы ты сказал, если бы узнал, что золото – это всего лишь знак того, что студентка второго курса Стефания Терская потеряла свою невинность?» – подумал я.

Медленно я несколько раз отрицательно покачал головой влевовправо, разрушая надежду спросившего.

– Прости, мудрый, – сказал я, – но мне нечего тебе ответить. Я не говорила с богиней. Золото на моих крыльях – загадка для меня.

Эльф нахмурился. Амали, заметив, что у меня гости, бросила бегать и помчалась ко мне. Пару мгновений спустя дети, с которыми она играла, понеслись за ней следом. Добежав, Амали оглянулась, увидела своих бегущих друзей, остановилась, подождала, построила их в линию, приказав с нее не сходить, и неспешно подошла ко мне, важно став справа.

– Очень жаль… – после долгой паузы произнес глава церкви, поднимая на меня глаза, – мы надеялись.

Я чуть приподнял брови и легко кивнул: понимаю.

– Вестница! В главном храме хранится священная реликвия – нефритовая колонна из древнего храма нашей великой богини. Ее пронесли через горы и пустыни, порой выкладывая из телег последнюю еду и одежду, чтобы освободить для нее место…

Эльф скорбно помолчал. Я ждал, не перебивая.

– Когдато через такие колонны можно было мысленно обратиться к богине, – продолжил он. – Обратиться и получить ответ. Их было много в храме. Уцелела только одна. Храм разрушен. Крылатая, просим тебя, – обратись через нее к богине! Она должна услышать тебя!

– Почему вы так уверены? – поинтересовался я. – Разве вы раньше не пробовали использовать реликвию?

– Пробовали… – поджал губы в ответ старейшина, – но ничего не получилось. Богиня не услышала нас.

Я вопросительно приподнял брови. Мол, чего ж вы от меня хотите?

– Но ты крылатая вестница! Если ты действительно воплощение наших древних героев, богиня не сможет тебя не услышать! Твоя магия и магия святыни донесут твой голос до слуха лучезарной! Я уверен, что смена цвета твоих крыльев – знак, который она нам послала!

Слово «действительно» мне не нравится. Что, начинаются сомнения? Похоже, пора паковать чемоданы… Как хорошо, что у меня их нет! Недолго музыка играла.

Задумавшись, я опустил глаза и наткнулся на взгляд Амалиры. Лицо девочки пылало восторгом, восхищением, и в нем была надежда. Сейчас ее подруга сделает чудо!

Я несколько секунд вглядывался в ее лицо. Детские глаза… Я не то чтобы люблю детей, но… В Эсферато тоже детей мало.

А что я скажу богине, если вдруг «дозвонюсь» до нее? Я прикинул возможный вариант дальнейшего развития событий. И если она поймет, что я самозванец? Будет скандал. Но мудрейший сказал «мысленно обратиться к богине». То есть разговор, если он будет, пройдет тетатет. Без свидетелей. Значит, если богиня начнет кричать, что я не тот, за кого себя выдаю, никто этого не услышит. Меня это вполне устраивает… И если она до этого не появлялась, несмотря на все призывы, то вполне вероятно, что и сейчас она не материализуется из воздуха, чтобы проломить мне голову… Что ей сказать про эльфов, это я у мудрейшего спрошу… А вот лично мне что с этого будет?

Я задумался.

Можно не прикидываться посланницей (тем более что она знает, что никого не посылала!), а сразу потребовать оплату за услуги связи, начал выстраивать я свою линию интереса. Знания или действующий портал куданибудь отсюда. Думаю, что богиню это не затруднит. Главное, чтобы она какимлибо образом не прослышала о пророчестве. Тогда нужной мне оплаты не будет. Она же не захочет погубить мир с последними остатками своего народа? Но не должна она знать! Если Алатари гдето в заключении или ссылке – то откуда ей знать? Вряд ли тюремщики будут пичкать узницу новостями… Отлично! Разговор выглядит вполне перспективным. Даже если ничего не получится, покажу всем, что я уже чтото делаю. Можно будет прилично уйти отсюда… без скандала.

Приняв решение, я еще раз глянул в лицо Амали, улыбнулся и поднял глаза на ожидавшего ответа священника:

– Проводи меня к реликвии, мудрейший. И посоветуй, что мне спросить у богини?

Комната, в которой хранилась древняя реликвия, была круглой и небольшой. По сути маленький зал, стены которого богато отделаны редкими сортами дерева и золотыми украшениями в виде переплетения листьев и цветов. Изпод крышикупола сквозь узкие окна льется вниз яркий дневной свет. В центре зала – узкий квадратный постамент серого камня, в который вставлена невысокая круглая колонна. Примерно около метра высотой и диаметром, ну сантиметров гдето двадцатьтридцать. Короче, не колонна, а узкий стержень, верхний край которого был чуть выше уровня моей головы.

Войдя в зал, священники сделали жест почитания – сложили перед собой ладони и склонили головы. Ну сущие японцы! Я не стал ничего изображать. Подождал, пока они разогнутся, и прошел прямо к реликвии. Неспешно сделал вокруг нее круг, внимательно осматривая ее сверху донизу. Коегде бледнозеленая полированная каменная поверхность была в мелких трещинах. Две большие выщербы и скол края на верхнем торце. Да… вид боевой. И что мне делать?

Я глянул на эльфов, расположившихся равномерно по кругу вдоль стен и напряженно смотрящих на меня. Увязавшуюся за нами Амали в зал не пустили, хоть она и попробовала попротестовать. Ладно. Делаем!

Чуть усмехнувшись уголком губ, я закрыл глаза и ткнулся лбом в колонну. Тишина… темнота… камень, холодящий кожу. Ау! Есть кто дома? А? Похоже, никого…

Я представил себе богиню Алатари такой, какой бы я хотел ее увидеть – красивой девушкой с золотыми вьющимися волосами. Она, улыбаясь, сидит за рулем серебристого кабриолета, небрежно положив правую руку на руль, а левой – поправляя воткнутые в волосы солнцезащитные очки. Такая она мне больше нравилась. Те картинки на стенах с ее изображением, на мой взгляд, были слишком… тусклые.

– Ктоо тыы?

Далекийдалекий голос оторвал меня от мыслей о форме сережек, которые бы ей подошли. Голос был тих, и его обладательница странно растягивала слова. В нем чувствовались огромная усталость и бесконечная печаль.

Сихот меня раздери! Неужели богиня?

– Меня зовут Эриэлла! – ответил я, придерживаясь своего плана.

– Как тыы смоглаа позваать меняа?

– Не знаю, богиня…

– Помнят ли обо мнеэ?

– Твой народ ждет твоего возвращения, светозарная!

(Внезапное ощущение надежды и радость с той стороны. Слова больше не растягиваются.)

– Я не могу… Нет сил вернуться… Перейти Границу…

Пауза.

– Твой народ нуждается в тебе, – уверенно транслировал я мысли в наступившую тишину, – он рассеян и вымирает. Ему нужна твоя помощь! Вернись!

Тишина.

– Ты не из моего народа? – наконец прошелестел далекий шепотвопрос.

– Да. Я магесса из другого мира.

– Вот как…

Вновь тишина.

– Магесса… Ты можешь помочь… моим детям?

– Если заплатишь, да!

Пауза.

– Что…

– Портал в другой мир! Я хочу вернуться домой!

– Я заплачу… Возьми… крылья. Ты моя посланница… И знания… Ты маг. Ты разберешься… Побывай у всех… не дай им умереть… молю… Я заплачу… клянусь.

Внезапно я ощутил у себя в сознании чтото постороннее.

– Когда, когда заплатишь?!

Долгая пауза.

– Я устала… – наконец пришел далекий ответ, – …капли сил… заплачу… клянусь… помоги… помоги… помогиии…

Голос смолк. Тишина.

– Богиня?

Тишина… темнота… холод камня.

Я открыл глаза и отнял лоб от колонны. Вокруг нее и моей головы, медленно вращаясь, таяло облачко из светящихся белых песчинок. Оглянулся по сторонам. Все присутствующие – на коленях. Один только мудрейший на ногах.

– Свершилось! – ликующе прокричал он во весь голос, задрав вверх голову и руки. – Богиня снова с нами! Слава Алатари!

«И когда же она заплатит?» – рассеянно подумал я, глядя на его восторг. Похоже, пока она оттуда не вылезет, ничего она мне не заплатит! А в долг я не работаю! Мы так не договаривались!

О боги!

– Вот тварь! – прокомментировал Марсус светящееся облачко вокруг колонны. – Тараканам у прежних поучиться надо! Во все щели лезут…

– А если без выражений? – хмуро поинтересовалась Мирана.

– А если без выражений, то молотом по башке!

– Ну так в чем дело?

Марсус поморщился.

– Сама за Границу лезь. Я не полезу.

– А как же тогда – по башке?

– По башке?

В правой руке бога войны появился небольшой боевой молот, богато украшенный золотом. Марсус несколько раз подкинул его вверх и поймал.

– По башке, значит? – усмехнулся он, покачивая зажатым в руке оружием, словно взвешивая. – А по башке можно и отсюда!

В дверях зала появилась долгожданная процессия из правителя и первых лиц Рассветного леса (как понимаю, тех, кто подвернулся под руку). Мне уже откровенно надоело отвечать на вопросы эльфов. После того как я поговорил с богиней, срочно послали за правителем, приглашая того посетить место чуда. С одной стороны – да! Нечего крылатой бегатьдокладывать, а с другой стороны – стоишь у стены, ждешь, пока придут. Чувствуешь себя при этом шкаф шкафом…

Правитель леса Таурэтари и прочие представители власти втянулись через двери, заполнив собой и своими просветленными лицами почти половину зала. Но едва мудрейший, дождавшись, пока все втиснутся, открыл рот, чтобы сообщить о радостном событии, как случилось неожиданное.

Из воздуха рядом с постаментом, на котором стояла колонна, материализовалась фигура огромного воина в сияющих золотых доспехах. В правой руке он держал молот, аляписто украшенный золотом. Со зверским выражением на лице воин замахнулся и обрушил страшный удар на колонну.

Дздыщщщь – содрогнулся храм сверху донизу.

Осколки зеленого камня брызнули во все стороны, глухим горохом пробарабанив по стенам и звонкими щелчками попадав на каменный пол. Эльфам в зале досталось. Мне не попало, поскольку я, едва заметив появление нежданного гостя, поставил вокруг себя щит.

Разбив колонну, воин повернулся ко мне и несколько секунд пристально смотрел мне в глаза. Затем он презрительно ухмыльнулся и качнул свое оружие в руке весьма красноречивым жестом – хлопнув молотом по левой ладони. Секунда – и он исчез. Нет его!

Пустой треснувший постамент. Пыльно пахнет каменной крошкой. Вокруг растерянно молчат. Слышны звуки хлопков по одежде. Ктото, видно, в шоковом состоянии, решил, что главное сейчас – это почиститься.

Первым в себя пришел мудрейший. Сгибая колени так, словно из него выдернули какойто стержень, он опустился на пол. Тонкие, длинные пальцы дрожали над зелеными осколками, не касаясь.

– Как же это… Что же это?

Его тихий шепот в тишине зала звучал так, словно он кричал во весь голос:

– Как же… так? Что нам теперь следует делать?

Для собравшихся в тронном зале вопрос его хозяина прозвучал, пожалуй, несколько растерянно.

Что делать, что делать… Сухари сушить! Бог войны – это вам не бешеный кролик на прогулке…

Я на секунду вернулся в прошлое, вспоминая ощущение мощи, исходящее от его фигуры. Хоть я и не особо долго наблюдал, но этого времени мне хватило понять, что шансов против воителя – никаких! Ну… менято он не тронет (надеюсь). А вот остальных – запросто! Вот уж не ожидал, что проклятое пророчество может выглядеть не так уж и плохо…

– Может быть, госпожа Эриэлла чтото скажет?

А че сразу Эриэлла? Чуть что, сразу Эриэлла! Почему я вам должен чтото делать?

Сидя в кресле с выпрямленной до хруста спиной, я высокомерно приподнял подбородок и заскользил взглядом по присутствующим, неспешно поворачивая голову. Рот открывать я не торопился.

В принципе мою миссию тут можно считать законченной. Ничего они мне предложить не могут. Я им тоже. Тут еще бог войны вылез… Не знаю, какие у него личные претензии к Алатари и насколько они оправданны, но соваться в их разборки я совершенно не желаю. Впрочем, даже если бы я и захотел – не моя эта весовая категория! Что я смогу сделать? Какимто неизвестным мне способом притащить богиню сюда, чтобы она открыла мне портал? Мдя? Судя по энтузиазму, с которым крушилось «средство связи», будь на его месте Алатари, ее постигла бы та же участь. Что она сможет противопоставить Марсусу – слабая и измотанная, только что вытащенная из какогото весьма нехорошего места? Думаю, что только улыбнуться ему сможет. Поэтому, скорее всего, портала от светозарной мне не видать, а значит, и суетиться смысла нет. Если она только не воткнула знания о нем в zip…

Я мысленно прикоснулся в своем сознании к… к zip! Так я назвал по аналогии с земными компьютерными архивными файлами эти штуковины. Никогда прежде такого не видел! Какието… энергокапсулы. Или… скрученные сгустки энергии. Мысленно прикасаешься к одному – слышишь голос: «Знания. Направить на себя и влить энергию». К другому: «Крылья. Направить на себя и влить энергию». Прямо как выскакивающие изпод курсора подсказки! Как она так сделала? Что ж… Богиня! Умеет. Но крыльято у меня уже есть, а вот знания… Если там есть то, что мне нужно… Тогда придется остаться и «поразводить» эльфов… Договор есть договор!

Я на секунду задумался, представляя, как я распаковываю архив, затем разбираюсь в том, что там понасовано… И тут в голове чтото ахнуло, накренилось, наклонилось и поползло в разные стороны. Пол поехал к правой стене. А потолок к полу. С ощущением падения с кресла свет померк в моих глазах…

– Лежи! Сейчас я буду тебя лечить!

Оттопырив губки, с самым серьезным видом Амали двумя руками принялась отжимать многослойную тряпку в неглубокой серебряной миске, готовясь делать мне компресс. Местные светила медицины меня уже осмотрели и по моей просьбе покинули помещение, оставив только одну целительницу, и опять же по моей просьбе – Амали. Эльфы уходили в подавленном настроении. Конечно, чего радоватьсято? Сначала колонну им разбили, потом богиня за какойто Границей вотвот помрет (я успел рассказать), а теперь и вестница грохнулась с кресла, потеряв сознание. Причем причины ее падения для них остались неизвестными.

Дура она, эта Алатари! Как есть дура, подумал я, лежа в кровати в состоянии «аля амеба» и полузакрытыми глазами наблюдая за хлопотами Амали. Кто ж так делает? Не архив вышел, а граната с разогнутыми усиками! Чуть тряхнули, она и рванула! Обидно. Ниче ж не сделал! Только потрогал!

– Так! Лежи и не двигайся!

Амали, расправив, потащила тряпку от миски на мой лоб. С тряпки полетели вниз капли.

– Пусть делает! – негромким голосом остановил я сунувшуюся помогать целительницу. Компресс удачно плюхнули на лоб, а лицо аккуратно вытерли платочком. Ладно, поболеем. От прохладной тряпки на лбу действительно полегчало. Голова – как колокол. Хорошо, мозги из ушей не вытекли. Ой, крылатая! А у вас мозги вытекли! Хаха! Смешно! Не, от богов нужно держаться подальше. Силы у них много, а ума мало… Думают, что все такие здоровые, как они…

Амали поправила мне компресс. Мои вялотекущие мысли переключились на нее.

Не знаю, почему мне нравится смотреть на Амалиру? Как она возится, старательно чтото делает. Смеется. И чувства у нее в ментале чистыечистые. Без всяких примесей. Обожает меня, восхищается – и никакого корыстного интереса, какихто других чувств. Странно это. Раньше я на детей внимания не обращал. Хотя детеныши, они вообще всегда забавные…

Вот и сейчас с внутренней улыбкой смотрю сквозь полуприкрытые веки, как она важно сидит на табурете рядом с кроватью, согнав с него эльфийку. Сложила ручки на коленях, внимательно смотрит на песочные часы – когда тряпку менять? Вся в процессе.

Внезапно лицо Амалиры распалось, став раздельными слоями. Кожа. Энергия, текущая в этом слое. Плотность, по участкам. Направление движения. Десятки тысяч в унисон мерцающих точек – клетки. Следующий слой – мышцы. Энергия, потоки, плотность. Все как в предыдущем. Мерцание самых маленьких составных частей. Еще – движение крови. Затем кости. Потом…

В затылок резко кольнуло, отдавшись сильной болью в левый глаз. Я невольно дернулся зашипев сквозь зубы.

– Тебе плохо? – Большие детские глаза, полные неподдельного сочувствия, перекрыли мне весь обзор, заглядывая мне в лицо. – Я сейчас тебе тряпочку поменяю…

Алатари. Дура!

Дура!! Дура!! Дура!! Что она со мной сделала, проклятая идиотка?!

Стефания

Я дура. Я дура. Я тупая и бестолковая дура. Я неприспособленная. У меня ничего не получается. Я глупая. Я не умею разбираться в людях. Я не умею заботиться о будущем. Я идиотка. Дура и идиотка! Просто дура… дура – и все!

Стефи стояла в холле учебного корпуса, всматриваясь в свое отражение в зеркале, перед которым она несколько мгновений задержалась по дороге после лекций к себе. Она теперь ходила так: учеба – комната, комната – учеба. И больше никуда. Ну если только поесть. Но и это – по возможности не со всеми, и можно пропустить. И всегда в черной мантии. И всегда одна.

«Было бы необъяснимым чудом, если бы никто ничего не узнал», – подумала она, глядя в отражении на девушек, остановившихся у границы невидимого круга, который последнее время окружал ее. Они стояли и глазели, не пытаясь приблизиться.

«А еще у меня нет друзей! – добавила Стефания к своему списку самобичевания еще одно утверждение. – Как же мне не хватает Эри! Он один смог бы меня понять и… может, посочувствовать… Хоть чутьчуть! Все только злорадствуют… а он добрый. Вот бы он вернулся!»

Стефи чуть слышно вздохнула, поправила на плече кожаный ремешок сумки с тетрадями и пошла по коридору.

«Ну почему, почему, почему? Почему все – вот так!»

Мысли девушки вновь соскочили на дорогу, по которой они бесконечно блуждали последнее время, не находя выхода.

«Я же ни о чем таком не думала! Просто жила. Любила. Вот, наверное, потому, что не думала, так и вышло. Поэтому…»

«Это жизнь, детка! Не позволяй ему многого, пока не женится», – вспомнила она слова Эри.

«А он меня предупреждал! А я не слушала. Не слушала, потому что дура! А дурам счастья не бывает!»

«Ты с ума сошла! Тебе срочно нужен от него ребенок!» – тут же, как назло, вспомнились слова матери.

«Он молчал, – вспомнила она Диния, испуганными глазами смотрящего на нее, – молчал, пока она кричала на меня. Молчал, когда она выгоняла меня прочь. Я ему не нужна. И ребенок мой ему не нужен. Ему нужна его мама. И развлечения. И все. Я ему не нужна! Я – развлечение на один раз!»

Стефи вспомнила, как она, опустив глаза, вцепившись ледяными пальцами в прилавок, бледнея, краснея и заикаясь, лепетала о подруге, которая… «сделала легкомысленный шаг… она не может купить сама… Просила меня, ее хорошую подругу…».

Травница – пожилая женщина со стянутыми на затылке в пучок седыми волосами, молча выслушала, смотря умными, понимающими глазами, и, не сказав ни слова, повернулась от прилавка к шкафчикам.

– Вот, – сказала она, с легким стуком ставя перед ней пузырек, – лучшее, что делают в империи. С усиливающим магическим заклинанием. Никаких побочных эффектов. Один золотой.

Не раздумывая о столь высокой цене, Стефания выложила деньги.

«Ребенок мне обошелся бы гораздо дороже, – подумала Стефи, проходя, не замечая магов и людей с оружием возле ее дома на дорожке, – ему он не нужен. А мне не нужен ребенок от… предателя! И не было у меня его… Это просто так… В профилактических целях… Просто так… в целях…»

Погруженная в свои мысли девушка поднялась по лестнице на второй этаж и, открыв дверь, шагнула внутрь своей комнаты.

– Диний! Что ты тут делаешь?!

– Пожалуйста, прости меня. Я повел себя недостойно… я растерялся. И не защитил тебя… – произнес принц, опустившись перед Стефи на колено и повинно склонив голову. – Прости…

– Эээ…

– Стефания! Ты свет моей жизни! Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Клянусь – всегда, всю жизнь любить только тебя! Это кольцо, символ моей любви…

Вскинув голову и глядя снизу вверх в растерянное лицо, принц протянул открытую черную бархатную коробочку с тонким золотым колечком внутри.

– Я хотел подарить тебе его сразу, еще в то утро… но все пошло както… неожиданно. Прости меня. Я дурак! Прошу тебя, прими его и будь моей женой!

– Эээ…

(Почему, когда нужно, все умные слова и мысли кудато исчезают?!)

Эри

Я сидел под крышей каменной террасы дворца на краю небольшого фонтана с несколькими слабо журчащими струйками. Рассеянно наблюдал за плавающими в прозрачной воде красными рыбками и размышлял – должен ли я чтото Алатари или нет? С одной стороны – бесплатно работать я не договаривался. С другой стороны – оплата была обещана. А то, что она мне передала знания, можно рассматривать как врученное наемнику оружие для выполнения задания. Однако в связи со всплывшими обстоятельствами совершение «окончательного расчета» находится под большим вопросом. И я не сказал, что согласен! Не успел. Она «отключилась». Поэтому я имею полное право считать себя ничем ей не обязанным и отказаться от предварительной договоренности. Но! Знания по медицине, которые она так варварски вбила мне в мозг, – весьма интересны. Я еще до конца все не просмотрел и не во всем разобрался, но похоже, что это сублимированная информация, накопленная богиней за все время существования этого мира. Плюс чтото лично от нее. Капля божественности. Вполне вероятно, что я воспользуюсь этими знаниями. Но! Если я это сделаю, получится, что я должен буду выполнять условия договора с Алатари. Я же пользуюсь! А раз пользуюсь, значит, подписался… Но выполнять договор без оплаты… Так ли мне это надо?

Под сводами террасы раздались легкие шаги. Из коридора выбежала Амали в забавном кремовом платье, расходившемся внизу широким колокольчиком, и побежала ко мне. Странно, но такое ощущение, что она всегда знает, где я.

– Ты плачешь? – удивился я, взглянув на ее. – Что случилось?

– Эриэлла… Алатари умирает! Ей очень плохо! Мне ее так жалко!

Слезы буквально катились из глаз девочки.

Упс! И что с ней делать? Вытирать носы я не умею. Да и не собираюсь. Но такое искреннее чувство сострадания и горя в ментале…

– Возьми платок! – строго приказал я. – Кто тебе это сказал?

– Не сказал. Папа разговаривал с хранителями… (Всхлип.)

– А ты услышала? Или подслушала?

– Я не подслушиваю! – обиделась она. Даже слезы перестала вытирать.

– О! Извини. Я забыла, что ты хорошая девочка.

– Да. Я хорошая. А если она умрет?

– Не умрет.

– Откуда ты знаешь? Ей ведь оченьочень плохо. Она даже говорит с трудом, ты сказала.

– Не умрет, потому что есть я. Прекрати реветь, посмотри на меня и скажи: «Кто я такая?»

– Вестница… Крылатая вестница… – прошептала она, прижав платок к груди и смотря на меня большущими блестящими от слез глазами.

– Вот видишь, вспомнила, – наклонив голову, усмехнулся я ей. – Не плачь и ничего не бойся. Все будет хорошо. Я же здесь!

– Ты ведь поможешь? Ты ее спасешь? Правда?

Секунду я смотрел в детские глаза, светящиеся восхищением и надеждой. Затем легким движением руки вынул свою гитару из потайного кармашка, закинул ногу на ногу и пробежал по струнам, слушая звук. Нормальный лад! Что хорошо в кармашке – как положил, так и взял. Струны не тянутся совершенно.

– Песня. Для маленькой плаксы, – сказал я, обращаясь к девочке, – слушай!

Легко пробежав пальцами по струнам, я стал исполнять песню «Птица» Гарика Сукачева. Весьма подходящую к ситуации. О медленно кружащейся в небе птице – певчей душе. И о крыльях:

А когда я прилечу к тебе… на крыльях солнца…

(В этот миг за моей спиной распахнулись золотые крылья, показывая, у кого тут есть эти самые крылья солнца.)

Песня закончилась.

– Ну и чего ты опять плачешь? – поинтересовался я. – Ты же слышала: не плачь и не думай ни о чем таком! Слышала?

– Слышала, – кивнув, шмыгнула носом Амали. – Просто… Это было так… красиво! У меня сердце просто остановилось! Эриэлла!

Девочка кинулась мне на грудь и, обхватив руками, бурно зарыдала.

«Так, – убирая гитару, подумал я, – этого еще не хватало! Я думал ее успокоить, а вышло все наоборот! И… и? Как… теперь?»

Секунду подумав, припоминая, что в таких ситуациях взрослые делали с детьми, я тихонько опустил правую ладонь на вздрагивающую макушку и осторожно провел рукой по волосам.

– Не плачь, – сказал я, стараясь произнести это помягче.

Та же в ответ зарыдала только сильнее и еще плотнее прижалась ко мне.

Сихот! Как успокоить плачущую девочку? Не скажу, что у меня есть опыт в этом вопросе… Одну я, помнится, оглушил «шоком любви»… Но та уже здоровая была. А тут, пожалуй, явно не тот возраст для такого средства… О! Я же могу эмпатически транслировать чувство радости и спокойствия. Должно подействовать!

Подействовало. Рыдать Амали перестала, перешла на шмыганье носом.

– Ну чего ты так разревелась, глупышка? – поинтересовался я, двумя руками стараясь потихоньку отодвинуть ее от себя. Девочка почувствовала это движение и вцепилась в меня сильнее.

– Мне так жалко ее стало! Она такая красивая на картинах! Совсем как ты! Ты ведь ее спасешь, правда?

Задрав голову, снизу, она близкоблизко смотрела мне в лицо.

– Если бы у меня были крылья! – расценив мое молчание как положительный ответ, сказала она, – я бы вместе с тобой полетела ее спасать!

Я секунду смотрел ей в глаза.

А зачем мне еще одни? Алатины подарки – это ж бомбы на взводе! Бахают, только прикоснись. Я один уже «потрогал»! Если второй так же внезапно сработает, откуда у меня еще крылья вырастут? Боюсь даже представить… И что я буду делать с двумя парами? Я же запутаюсь в них! Всю жизнь одни были… А отдамка я их девочке… И мне спокойно, и ей радость! Ее и так балуют, а так вообще на руках носить будут…

– Хочешь, я подарю тебе крылья? А ты меня отпустишь.

– Крылья! Мне?

Не веря своим ушам, Амали отскочила от меня на шаг и оттуда, смешно вытянув шею вперед, принялась пристальнопристально разглядывать мое лицо, пытаясь понять – обманывают ее или нет?

– Тебе. А ты пообещаешь, что больше не будешь плакать.

– Что? Что происходит?

Встав на носочки, правитель Рассветного леса выглядывал изза спин охранников, вытянув шею. Сильный ветер, дующий навстречу, заставлял щурить глаза.

– Гугугугугууу…

Низкий рокот прокатился по зданию, заставив задрожать стены и пол.

– Пропустите!

Эльфы обернулись на знакомый голос и, увидев, кто требует прохода, расступились в стороны.

– Что… Амали!

Посредине террасы, по разные стороны фонтана, друг напротив друга в воздухе висели два тела. Маленькая девочка и девушка с золотыми волосами.

– Гррррр…

В лицо толкнуло воздухом.

– Амалира! Эриэлла! Что случилось?

Внезапно тела пришли в движение, начав медленно кружиться вокруг фонтана, оставаясь друг напротив друга.

– Амалира!

Вращение начало ускоряться. Вновь раздался глухой рокот. Ветер, дующий от центра фонтана, усилился.

– Амалира!

Эриэлла и Амали все быстрее и быстрее вращались вокруг невидимой оси.

– Фах!

Три толстые фиолетовые молнии, извиваясь, словно змеи, вырвались из груди Эриэллы и вонзились Амали в лоб и плечи.

– Ааа! – тонким голосом закричала девочка, выгибаясь спиной назад. – Ааа!

Скорость вращения возросла еще больше, а на террасе както потемнело.

– Ааа!

Чтото капнуло на лицо. Правитель, хлопнув, провел ладонью по своей щеке.

Кровь! Он потрясенно уставился на красный след, размазанный по пальцам.

– Ааа!

Амалиру выгнуло назад еще сильнее.

– Ааа!

Отец безумными глазами взглянул на ее выгнутое дугой тело, потом на кровь на своей руке и на фиолетовые извивающиеся змеи, протянувшиеся к крылатой, кружащейся в воздухе в облаке злотых волос.