Текст книги "Одинокий демон. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Кощиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 104 страниц) [доступный отрывок для чтения: 37 страниц]

– Ты мне ничего не сказал!

– А что я должен был тебе сказать?

– Что едешь в университет!

– На кой мне это было тебе говорить?

– Я бы поехала с тобой!

– Тебя мне еще там только не хватало, – ворчливо ответил Диний, уползая поглубже под плед.

– Ах ты, эгоист!

– На себя посмотри… Зачем ты мне там сдалась?

– Да хоть бы лестницу подержала! Чтобы ты не упал!

– Знаешь… что, – зашипел Диний, – иди отсюда! Оттачивай свое остроумие на служанках! Поняла?

– Что ты злишься?

– Да ничего!

– Но я же не виновата в том, что ты так неудачно выпал из окна?

– Ниоткуда я не выпадал! А ты, я вижу, пришла поиздеваться? Да?

– Диник, не злись.

– За Диника сейчас отдельно получишь!

– Ты его видел?

– Кого?

– Аальста.

– Видел, – вздохнул принц.

– Он… как?

– Нормально.

Принцесса прикусила губы. Пауза.

– Он… обо мне… спрашивал?

– Неа, – с легким злорадством ответил Диний.

Пауза.

Сюзанна резко развернулась и, не произнеся ни слова, вышла из комнаты.

Принц хмуро посмотрел ей вслед, снова вздохнул и поднял книгу…

Быстрый взгляд блестящих глаз. Взлет ресниц. Секунда. Глаза вниз. Ресницы вниз. Пауза…

Взгляд. Взлет ресниц. Секунда. Глаза вниз. Ресницы вниз. Пауза…

Взгляд. Взлет. Вниз. Вниз. Пауза…

«Красивые у нее ресницы! Длинные, пушистые и загибаются на кончиках, – подумал я, с удовольствием наблюдая за сидящей напротив меня Стефанией. – И очень выразительный взгляд, когда она вот так смотрит вполоборота изпод бровей. Картинка! Прямо просится на бумагу! Но у меня уже есть несколько похожих рисунков…»

– Ну и что означает это твое стреляние глазками? Хочешь поговорить?

– А ты не хочешь? (Страстное желание общения.)

– На тему?

– Ну… похоже, сейчас у всех одна тема для разговоров…

– А… Это ты про то, что сегодняшней ночью под окном твоей спальни было обнаружено редкое блюдо – «Принц в розах»? Или правильнее «Принц под розами»? Да. Это серьезная заявка на титул лучшей поварихи империи. Все девушки просто ногти сгрызли, пытаясь понять, как же тебе удалось его правильно приготовить? И что входит в рецепт? Не подходили еще с предложением рецептикто продать? А?

– Ой, да ну тебя! (Бархатное чувство удовольствия.) Все ты подшучиваешь. А рецепт не продается!

– Я почемуто так и подумал. Что ж. Похоже, Диний на тебя запал. Говорят, он усыпал розами всю лужайку под твоим окном…

Стефания кошкой выгнула спину, слегка закинула назад голову и тряхнула волосами. Она была само довольство и самодовольство. И снаружи, и в ментале. Плюс торжествующая улыбка. И соответствующий взгляд, которым она пробежала по всем присутствующим в «Стекляшке», где мы с ней сидели за коффаем.

– Он нес их на руках от самого дворца!

Да ну?! Во врет, сказочница! И не краснеет! У меня до сих пор исколотые ладони и пальцы болят. Тоже накололся, помогая Динию с букетом. Вот так оно в жизни и бывает… Раны и безызвестность одним, слава и любовь – другим… А пахали вместе!

«Ты еще заплачь, – посоветовал внутренний голос. – Что, жалко стало Стефи принцу отдавать?»

«Ну… не то чтобы… но вот ресницы у нее… да и глаза…»

«Отобьешь? Сдаешься?»

«Ни фига! Демоны не сдаются! Так… просто немного лирического настроения… от сегодняшнего недосыпа».

«Угу…»

– Розы и хромающий принц под окном – это, конечно, успех. Да, ты приготовила это блюдо. Однако не забывай – тебе нужно будет его еще и съесть…

– В смысле?

Стефания перестала улыбаться и нахмурилась.

– В том самом. Советую не позволять ему слишком много. Пусть женится сначала.

Стефи покачала головой и чуть порозовела.

– Ты… ты такой бываешь порой… неприятный! Зачем ты мне это сказал?

– Чтобы ты не наделала глупостей.

– Ты не можешь мне так говорить! Ты не моя мама!

– Я твой друг. Я прикрывал тебя, ты спасала меня. Какие мне еще нужны основания, чтобы сказать тебе то, что считаю нужным?

Стефи не ответила, опустив глаза.

– Это жизнь, детка… Лично мне хотелось бы однажды услышать: принцесса Стефания!

Стефи метнула на меня быстрый взгляд изпод бровей и снова молча уставилась в стол.

– Да и мама у него не подарок…

– Ты… действительно думаешь, что… он может попросить моей руки?

Требовательный взгляд прямо мне в глаза.

– Знаешь, к той, к которой по ночам лазают в окна с цветами… Скажу – ее шанс весьма высок. Но он у нее только один. Второго не будет. Так что… не зевай!

– Эри… это… это так… так цинично!

– Еще бы! Ты мне про любовь, а я тебе о… Но ты же хочешь быть счастливой? Ну так и не дай счастью смыться! А титул и все остальное будет приятной приправой к твоей любви…

– Я решила, что никогда не выйду замуж!

– Никогда не говори никогда. А как же он? Он переживет твой отказ? Хочешь сделать его несчастным на всю жизнь? Об этом ты думала?

– Мм… (Удивление от взгляда на вопрос с иной точки зрения.)

– Да он ненормальный! Бегает, как дурак, с лопатой наперевес и вопит, что если найдет, убьет!

За соседний столик, к студенту, подсели двое его слегка возбужденных друзей, только что вошедшие с улицы.

– Кто? – спросил он их.

– Да наш агроном. Ктото ночью вырезал клумбу его лучших роз. Он сейчас там бегает, орет, воров ищет. Обещает прибить лопатой, если поймает. К нам приставал! Представляешь? Спрашивал, не мы ли? Вот придурок!

Стефи медленно наклонила голову к плечу, смотря на меня все более и более расширяющимися глазами.

– Это жизнь… детка! – широко усмехнулся я ей. – Привыкай!

За большим длинным столом в кабинете ректора университета, в присутствии совета преподавателей, шло совещание. Вопросами повестки дня были:

– подготовка к ежегодному испытанию;

– зачисление и размещение новых студентов;

– указ императора.

Если первые пункты были обыденны своей ежегодной повторяемостью, то последний пункт повестки был внезапен. На нем как раз сейчас совет и ломал копья, пытаясь найти решение. Основным препятствием оказался университетский хранитель бюджета.

– И где мы на все это наберемся денег? – хмуро поинтересовался главный эконом, заслушав зачитанный вслух Мотэдиусом указ. – Не вписываются праздники. Ну никак. Совершенно.

– У нас никогда ничего не вписывается. – Ректор, наклонив голову, внимательно посмотрел на эконома. – И то, что мы дожили до сегодняшнего дня, иначе как чудом не назовешь.

– Конечно, – кисло улыбнулся в ответ эконом, – пока ктото творит чудеса, оно и не заметно. А вот когда они прекращаются, эти чудеса, так все сразу и замечают, что их нет! Ну не потянем мы! – Главный эконом начал возбуждаться:

– Месяц гулянок! Сами прикиньте хоть приблизительно, во что это выливается! Где, откуда я вам наберусь? Спустить все за месяц? Можно. Но на что мы потом год жить будем? Милостыню просить пойдем? Или всем университетом тангоо будем на площадях танцевать? Словно бродячий цирк за подаяние! Ну нету их, денег! Нетуу! Не верите – можете проверить! Все приходнорасходные книги отдам! Ищите! А найдете… Найдете – носки свои съем!

– Гм… гм… – откашлялся ректор. – Весьма серьезное заявление. Похоже, что дела обстоят именно так, как… как они обстоят. Однако в указе императора написано без всяких двусмысленностей: «…в течение сентября осуществлять празднования. Поводить балы, приемы, концерты и всяческие увеселительные выступления. Праздники должны проходить не реже, чем раз в три дня…» Мы должны это выполнить.

– Угу… минимум десять балов за месяц! Угу… – скептично покивал главный эконом, – выложь да положь! Если его величество так хочет, то пусть он подкрепит свое желание деньгами! А то все только берут! Вот, даже его высочество принц! Сто сорок шесть роз сорта «кремовая Александра»! Раз – и нету! Ну поехал по бабам, ну возьми ты цветы с собой! Нет! Нужно на месте надрать! Экономный! Букета не купит! А мы, между прочим, за каждый куст заплатили почти по…

– Не забывайтесь! – Опомнившийся ректор громко постучал костяшками пальцев по столу. – Кто вы такой, чтобы обсуждать императора и его семью?!

– Тот, с которого все время требуют деньги… – буркнул себе под нос эконом, затыкаясь и вжимаясь в кресло.

Присутствующие преподаватели, ухмыляясь, смотрели во все стороны, стараясь не встретиться друг с другом взглядом, чтобы не рассмеяться в голос.

– Мне бы еще хотелось понять, каким образом принц с охраной проник внутрь. У нас тут что, проходной двор? – Ректор наклонил голову и посмотрел на эконома изпод бровей.

– А ято тут при чем? – недоуменно пожал в ответ тот правым плечом. – Есть начальник охраны. Спрашивайте у него!

– Спросил. А он сказал, что на стенах стоят самые простые, то есть самые дешевые охранные амулеты. Поэтому совершенно неудивительно, что принц незамеченным оказался внутри.

– Был выбор: либо оранжерея, разгромленная свиньями, либо амулеты. Выбрали оранжерею.

– Разве именно в этом году планировалась замена амулетов?

– Замена их планировалась с самого первого дня. Тогда, как временно поставили самые простые, потому что денег не было, так они и стоят до сих пор! У меня каждый год средства на них планируются. Планируются, но не доходят. Вечно… чтонибудь случается!

– Мм… да! – крякнул хозяин кабинета и откинулся на спинку кресла.

– Это еще нужно посмотреть, что там у принца с собой из амулетов было! – агрессивно продолжил эконом. – Небось какойнибудь особый императорский «ключ», на который наш «стандарт» не реагирует. Может, ему его отец дал, чтобы принцу проще было по студенткам бегать!

За столом раздались смешки.

– Господин главный эконом! По количеству выпадов в сторону императорской семьи вы сегодня просто превзошли самого себя!

– Прошу простить меня, господа! Я сегодня… както нервничаю.

Понимающее всеобщее молчание.

– Продолжим… – сказал ректор после паузы, во время которой он внимательно оглядел каждого присутствующего на предмет улыбок. – Деньги будут. В крайнем случае обращусь прямо в совет. Я думаю, что без помощи они нас не оставят. Особенно после новогоднего выступления Аальста и Терской на балу у императора. Нынче о нашем университете говорят исключительно как об учебном заведении, в котором учится самая модная и талантливая молодежь империи. Не скажу, что слово «модная» меня воодушевляет, но для молодых и для столичного общества в целом – это важно. Я рассматриваю такое признание еще одним добавлением в гроздь наград и побед университета. Однако на лаврах почивать долго нельзя. Победы требуют подтверждения, дабы они не выглядели случайными… Поэтому наши балы и праздники должны стать лучшими в столице! Надеюсь, присутствующие разделяют мою точку зрения?

Ректор дождался, чтобы каждый за столом согласно кивнул, и принялся развивать свою мысль дальше.

– Нам нужно подумать о том, как это сделать. Сделать так, чтобы все было ярким и запоминающимся. Нам нужен тот, кто художественно все организует. Поэтому я предлагаю поручить организацию празднеств госпоже Элеоне…

– Мне? – искренне удивилась та, выпрямляя спину. – Почему мне?

– Не сомневаюсь, что вы, неоспоримо обладая женским вкусом к прекрасному, сможете все организовать. Организовать как никто другой.

Магесса и главный эконом встретились взглядами. У обоих на лицах появилось скептическое выражение.

– Но я никогда подобным не занималась… – пожала она плечами, – боюсь, что это находится за гранью моих возможностей. Я не рискну взяться за столь ответственное и важное дело.

– Очень грустно это слышать… – со скорбью в голосе произнес Мотэдиус. – Может, все же попробуете?

– Нет. Это совершенно новая для меня область. Опасаюсь, что первый результат моих изысканий мало кому придется по вкусу. А почему бы не привлечь тех, кто этим всегда занимается?

– Прошу меня простить, – произнес Мотэдиус, – похоже, я не совсем правильно сформулировал свою мысль, поэтому вы меня не поняли. У нас есть организатор. Но, к сожалению, не самый лучший… Как бы мне не было неприятно это признать, но мы опоздали…

– Как обычно… – прошипел себе под нос эконом, комментируя. – Раньше чесаться нужно было… Зато переплатили вчетверо…

– Всех организаторов балов и праздников уже разобрали, – не услышав этого шипения, продолжил ректор. – Сейчас на них невероятный спрос. Ведь этот указ императора не только для нас. Вся столица будет гулять и веселиться целый месяц, приветствуя представителей древнего народа. Так что организаторов ныне просто не достать. Ни за какие деньги. Все куплены и перекуплены по три раза. И нам достался не самый… лучший. Както не внушает он мне доверия. Вот я и хочу, чтобы за ним ктото проследил. Не пускать все на самотек. Богатство и разнообразие развлечений на празднике внезапно приобрели несколько иной смысловой оттенок.

– А у кого лучшие организаторы?

– Как это ни странно, но самого лучшего прибрал к рукам Белый орден…

– Ничего себе! После того, что они натворили, после разбирательств – и лучший организатор! Как они смогли это сделать?

– Чесаться раньше нужно было…

– Вы чтото сказали, господин эконом? Я не расслышал.

– Денег, говорю, господин ректор, бухнули ему немерено! Вот он и пошел. Я просто боюсь представить сумму, которую ему заплатят.

– Зачем это им нужно?

– Похоже, хотят перед императором грехи замолить. Слышал, что первыми, к кому поедет его величество с эльфами, будут они.

– От кого вы это слышали? – нахмурился Мотэдиус.

– От нашего организатора. Они же друг друга знают, их тут наперечет. Так вот: тот похвастался, что он будет первым, естественно, после императорского дворца, кто будет встречать эльфов.

– Ну нечего себе! – удивилась Элеона. – Они, значит, тут такое творят, демонов призывают, а к ним – первыми! Почему не к нам? Куда наш совет смотрит?

– Я так понимаю, что ваш последний вопрос был риторическим, госпожа магесса? – с сарказмом поинтересовался главный эконом. – Но я попробую ответить. Повторю еще раз свое предположение, что для того, чтобы добиться такого решения, орденцы грохнули кучу денег. Просто кучу! А куда смотрит наш совет… Откуда я знаю, куда он смотрит? Он там, а я здесь!

– Хм… – хмуро барабаня пальцами по столу, хмыкнул ректор, – завтра я поговорю там об этом…

– Боюсь, что это мало что изменит… Вряд ли наш совет решит переплюнуть орден, завалив тут все золотом. Никаких грехов, как за ним, за нами нет, так чего деньги тратить? Только ради престижа? Ну не думаю… Я хорошо знаю, кто у нас сидит на деньгах. Они лучше нам эти деньги отдадут, чем будут перекупать лучших организаторов.

– А чем он лучшето?

– Сложно сказать… – в задумчивости оттопырил губы господин эконом. – Както все интересно у него получается. Весело. Молодой, энергичный. Фантазия развита.

– Фантазия… молодой? – задумчиво повторила Элеона, резко опустив глаза от потолка, по которому шарила глазами в раздумье. – И у нас такой есть! Нашему Аальсту тоже фантазии не занимать! И тоже молодой! Дырку на месте вертит – не знает, куда себя деть, вместо учебы.

– Да! Да! Точно! Аальст!

Присутствующие, переглядываясь, принялись кивать головами, соглашаясь.

– Думаю, что он получше того лучшего будет! – с гордостью за своего ученика подвела итог Элеона.

– Хм… – произнес Мотэдиус, – а ведь действительно! То, что он выкинул с Терской тогда на балу… Ведь до сих пор об этом говорят. Тангоо… и наряды… Соглашусь, что Эриадор легко даст всем фору в фантазии. Я попрошу его принять участие в подготовке праздников. Хорошая идея.

– Так, может, пусть он все и организует?

Мотэдиус задумался.

– Я не соглашусь, пожалуй, – произнес он спустя несколько секунд. – Одно дело – чтото придумать для двоих, другое дело – на несколько сотен человек. Справится ли он с этим? Боюсь, что у него может просто не хватить опыта. Не стоит рисковать. Пусть он лучше пофантазирует, а фантазии воплотит наш организатор.

– Аальст самолюбив, – сказала Элеона, – его может это не устроить.

– Я поговорю с ним, – пообещал ректор.

«Ну и зачем мне это нужно?» – спросил я себя, глядя на стоящего рядом ректора. Нет, забавно, конечно. Можно чтото придумать эдакое… веселое. Но у меня нынче другие планы. Да и без магии будет трудно чтонибудь сделать. Я ведь для всех покалеченный. Ко мне теперь, после возлежания на Камне слёз, с вопросом о ней даже не суются. Похоже, берегут мое душевное здоровье. Что ж, спасибо за чуткость. И еще спасибо, что камень мне магию вывернул. Никто ее во мне не чувствует. Забавно получилось! Самое время исчезнуть. Без всяких душераздирающих воплей в след: «Радужный, радужный! Мы потеряли его! Где ты, радужный? Вернись!» Или: «Темный. Темный! Куда ты, редкость?» Все! Хватит с меня учебы! Отучился. Но ректор просит… Не последняя ведь фигура на здешней доске. Может, мне с него удастся получить чтонибудь… нужное? Я бы, например, не отказался от денег. И документов.

– Простите, господин ректор, но буду с вами откровенен, – сказал я, обращаясь к ждущему моего ответа Мотэдиусу. – В данный момент я испытываю определенные душевные трудности. Мне нужно чтото решать со своей дальнейшей жизнью… Я не могу сидеть вечно в четырех стенах. Вы меня понимаете?

Мотэдиус, соглашаясь, кивнул.

– Жаль, что так вышло, – сказал он, – но не буду повторяться. Вы сильный юноша. Уверен, что бесконечное выражение сожалений и соболезнований вам не нужно. У вас уже есть план? Чем вы займетесь?

– Да, – кивнул я, – план есть. Я все же хочу встретиться с магистрами, изучающими порталы.

– Но… Ведь ваши способности утеряны! Допустим, вы найдете решение. И что дальше?

– Дальше? Дальше я с добытым вернусь к вам. В университет. Вы поможете мне открыть путь домой, а я вам оставлю в обмен знания. Вас это устроит?

– Но вы же даже не знаете, в какой стороне ваша родина… – с сильным сомнением глядя на меня, произнес ректор.

– Это моя проблема. Решу.

– Ну допустим. А как вы себе это представляете?

– Поиск? Пока только в общих чертах. Языками я владею. Посмотрю, что есть у магистров из гримуаров. Может, что не так перевели? Может, им ерунды какойто не хватает, чтобы понять. Потом свежий взгляд со стороны тоже порой может помочь.

– Что ж, если хотите, попробуйте. Но может, вам лучше остаться здесь? Действительно, древними языками вы владеете прекрасно. Будете работать в архиве, со временем станете преподавателем языков. Как вам такое предложение?

Драасти, приплыли! Сколько долбился – и вот! Нате вам!

– Но ведь мне отказали в допуске в архив?!

– Я бы так не сказал… Не отказал. Просто рассмотрение вашего вопроса несколько затянулось… Но обстоятельства с тех пор, как вы знаете, изменились.

Ага! Затянулось! Три раза ага!

– То есть я завтра могу начать работу в архиве?

– Ну… не так сразу. Нужно сделать вам представление и отослать его в совет.

Угу. Месяца три минимум. И где я буду в это время болтаться? Тут? Ну уж нет!

– Знаете, господин ректор, у меня к вам такое предложение. Давайте, вы сделаете это представление, а пока оно будет рассматриваться, я съезжу, как планировал, к магистрам. Вернусь, а там, глядишь, и по архиву решение примут. Хочется развеяться. Столько всего произошло за последнее время. Стены давят. Дорога – лучшее лекарство в таких случаях. Вы меня понимаете?

– Да, – кивнул он, – вполне.

– Тогда я попрошу вас, господин ректор, легализовать мою экспедицию. Рекомендательные письма. Уверен, что вы наверняка знаете этих магистров, а они вас. Думаю, что с вашим письмом у меня быстрее получится найти с ними общий язык.

– Угу, – мотнул головой ректор, – разумно. Это не сложно. Я вам их напишу. Но я могу рассчитывать на вашу помощь в подготовке праздников?

– Конечно, господин ректор! Для родного университета! Сделаю лучшее, на что способен! (Ха! Меньше двух недель осталось! Что можно сделать за такое время?)

– Замечательно! Значит, мы договорились?

– Договорились, господин Мотэдиус!

– Хорошо.

– Господин Мотэдиус, у меня еще один вопрос. С нашей договоренностью получается, что я еду не только по своим делам. Но в данный момент я… несколько стеснен в средствах. Не мог бы университет хоть в какойто мере профинансировать экспедицию? Не хотелось бы бедствовать в дороге.

Да. С деньгами было грустно. Все почти потрачено. А для заработка, пока магия моя отдыхала, вообще никаких вариантов не было. Плюс из университета еще не выйти. Сейчас можно опять попробовать с камешками дельце провернуть… Однако это мое странное ощущение магии… Как там призыв пройдет? И как маскировка ляжет? А за стенами – обиженный орден. Одно дело – ходить по улице членом гильдии магов, другое – шастать по подворотням неизвестно кем. В тот же раз меня отследили? И в этот раз могут. А я вроде способности потерял. Шуму будет, если правда выплывет наружу! Так что все это время я сидел и не дергался, ожидая более благоприятного момента для зарабатывания денег. За мои моральные и физические страдания у орденцов мне ничего не обломилось. Гильдия меня как своего члена защитила, обязательства выполнила и ничего мне оказалась не должна. Орден император приговорил к крупному денежному штрафу к себе в казну и к штрафу поменьше – в казну нашей гильдии. И тут я не при делах оказался. Я попытался было намекнуть, что готов принять компенсацию. Мол, смотрите – какие страшные раны от кандалов! А меня послали к целителю лечиться. Бесплатно. Спасибо вам, милые люди! (Глубокий земной поклон.)

Кстати. Следы на руках и на ногах так и остались. На вид как наколка – широкие круговые браслеты с тонкими, перевивающимися между собой серыми линиями. Целитель посмотрелпосмотрел, потер нос, почесал за ухом и собрал консилиум. Консилиум тоже посмотрелпосмотрел, в затылке почесал, губы повыпячивал и, поспорив между собой, вынес заключение: «неизвестное воздействие магии на кожу, лечению не поддается». Лучше бы деньгами дали, шарлатаны! Так теперь и хожу, как каторжник! Говорят, что если смотреть «взором целителя», то кожа как кожа. Ничего в ней необычного нет. А если смотреть просто глазами – тату! И… и… никто не знает, в чем тут дело! Такие вот дела.

– Вы знаете, Эриадор, – ответил мне ректор на мое предложение проспонсировать, – с деньгами сейчас просто какойто ужас творится. Давайте доживем до середины сентября. Может, к этому моменту чтото с ними и прояснится. Вы же все равно будете здесь до этого времени? Ну а если ничего не решится, то я вам просто займу денег, а там, в следующем месяце, деньги у университета уже должны будут быть. Рассчитаемся. Хорошо?

– Спасибо, господин ректор, – благодарно прижал я подбородок к груди.

Вечером этого же дня я сидел в кабинете ректора и в его присутствии, в присутствии главного эконома, дирижера оркестра университета и господина организатора обсуждал предложенный план увеселительных мероприятий.

– Это все банально. Будет как у всех. Не пойдет. Нам нужен скандал! – сказал я, решительно откладывая в сторону белый листок с записанным на нем планом.

– Какой скандал? – не понял ректор. – Зачем нам скандал?

– Скандал не в смысле ругань, а скандальное событие. Желательно с участием известных лиц. Самое лучшее – с участием членов императорской семьи.

Организатор вытянул губы трубочкой и, округлив глаза, уставился на меня.

– Как вы себе это представляете? – поинтересовался ректор.

– Например, вся столица уже слышала про «миллион, миллион алых роз» под окном одной студентки…

– Ну они были не алые… – влез эконом.

– Это не имеет никакого значения, какого цвета они были. Главное, что они у нее были. Пригласите одновременно эту студентку и принца на один из праздников. Вот вам и скандал. Уверен, что толпа из желающих увидеть их вместе будет ломать двери университета, борясь за право протиснуться в зал.

– Хм, – сказал ректор, задумчиво взявшись рукой за подбородок и подняв глаза к потолку.

– И никакой салют это не переплюнет. Будь он хоть из тысячи залпов. Салют уже все видели. А вот возможную невесту принца еще толком никто не видел. Вы со мной согласны?

– Угу, – кивнул ректор, возвращаясь с потолка.

– Предлагаю, чтобы у нас ежедневно случался пусть небольшой, но скандальчик. Можно начать потихоньку, наращивая силу и уровень. Например, на балу первокурсников взять и выделить время для танца темных магов. Для танго. Сейчас его мелодия звучит только в исполнении императорского оркестра, а танец собственно видели только единицы и только один раз. Если я со Стефанией выйду в центр нашего парадного зала, вы представляете, сколько потом разговоров пойдет? А ведь там будут не только студенты с преподавателями, но и приглашенные гости, родители. Многие из них вернутся в провинцию. Думаю, что о том, что им удалось увидеть то, что видел лишь император и горсть избранных из его ближайшего окружения, они будут рассказывать до самой смерти.

– Дадада! – зачастил дирижер. – Отличная идея! Музыка, она всегда остается в душе!

«Особенно, если новый хит и на халяву», – прокомментировал я про себя его спич. Посмотрим, как ты еще успеешь его разучить, за оставшеесято время.

– Итак, два потенциальных скандала у нас уже есть! Потом… Помнится, господин главный эконом както рассказывал их высочествам о веселой университетской традиции посвящения первокурсников. С помощью «невидимого поросенка»… – Господин главный эконом сделал кислую гримасу. – Давайте организуем такое посвящение. Придумаем как – и сделаем! По столице ходят какието жуткие слухи о боевых свиньяхубийцах. Такое посвящение их подогреет и послужит прекрасным поводом для новых разговоров. Опять выйдет небольшой скандальчик. И университет вновь в его центре!

– Хм… ну не знаю, – сказал ректор. – Скандалы? Както не такого я от вас ожидал…

– У нас минимум времени на подготовку, – парировал я, – и дефицит средств. Лучшими вечерами в итоге окажутся те, о которых будут говорить больше всего. В сложившейся ситуации только скандалы вынесут нас на гребень славы. Да! Обязательно нужно пригласить эльфов! И обязательно сделать это первыми!

– Не выйдет, – глубоко вздохнул организатор, – первыми эльфы будут в ордене.

– Да ну! – не поверив, удивился я. – Что, серьезно?

– Угу, – подтверждая, кивнул эконом.

«Это мы еще посмотрим, у кого они будут первыми!» – хмыкнул я про себя.

Эстела

– Госпожа Эстела! Письмо из канцелярии первого советника императора! – заглянула дежурная.

– Давай, – вздохнула начальница тайной стражи, делая приглашающий жест и откладывая отчет, полученный из Этории. В нем писали, что дела в ней, как всегда, обстоят неважно. В этот раз проблемы были в торговле. Количество караванов, пересекающих границу, снизилось почти в два раза. Соответственно, цены на рынках выросли. Пока только на треть, но рост продолжается. Очень неприятно, очень. Особенно неприятно, что ввоз продовольствия упал больше, чем среднее значение по всем товарам. А это уже совсем нехорошо. Без тряпок и всяких мелочей какоето время прожить можно, но кушать нужно каждый день. Голод – это страшно. Этория сама себя прокормить не может. Слишком близко к жарким Серым пустошам, слишком сухая почва. Из разговоров с купцами стало известно, что причина, по которой в этом году многие из них изменили свой маршрут, – распространение одной известной книги.

«Идиоты, – подумала Эста, постукивая еще не распечатанным конвертом по левой ладони и глядя на лежащий на столе лист с отчетом, – столько лет уже торгуют и поверили какойто глупости! Можно подумать, первый раз к нам приехали! Небось сговорились меж собой, чтобы цены поднять… Суки торгашеские! На виселицу бы вас всех, скопом, вместе с этим писакой… Нет! Для писаки виселица – слишком быстро. Месяц, не меньше, жизни ему у палача! Чтоб знал, что можно писать, а что нет… Так, с этим ладно! Что там нам еще пишут?»

Она вскрыла конверт и углубилась в чтение.

– Отлично! – закончив читать, вслух произнесла она с хищной улыбкой. – Мы назначены в охрану Аальста! Никуда он теперь не денется, красавчик! Не зря я у советника унижалась! Хоть тут успех!

Неожиданно вспомнились два шотана, лежавших перед ней на столе. И резкий запах гари от их обугленных рукоятей…

«Дорого обходится нам этот Аальст… Ох и дорого! – Эстела тряхнула головой, прогоняя возникшее видение. – Но ничего. Сейчас мы получим предписание на маршрут, вывезем его из столицы… Отработает. Правда, написано, что нужно обращаться с ним бережно… Но никто на его жизнь и не собирался покушаться. Чем дольше он проживет в уме и здравии, тем нам лучше…

А с этими, – Эста вновь глянула на отчет, – с этими торгашами… Думаю, что, прознав про наши цены, они толпой примчатся к нам со всей империи – торговать. Просто нужно немного подождать… и все будет хорошо!»

Стефания

– Стефи, это правда? – Мама строго и пристально смотрела на меня, пытаясь уловить малейшую фальшь.

– Что именно? – оттягивая неизбежное, спросила я, вздохнув про себя – начинается! Не зря же она решила поговорить со мной наедине. Родители с сестрами приехали вчера, а сегодня я, придя в трактир, где они остановились, была совершенно внезапно окружена их большой и шумной толпой, от которой я, как оказалось, уже успела отвыкнуть. Меня обнимали, целовали, тормошили, разом рассказывали свои новости, спрашивали мои. Все было так… беспокойно! Я даже растерялась. Потом, когда все немного утихомирились, мы спустились вниз, в зал, и уселись сразу за два стола. За один мы все не уместились. Две старшие замужние сестры приехали со своими мужьями, плюс еще две мои сестры, я, брат, мама с папой. Немаленькая толпа народа получилась.

– Ну, дочка, какая же ты у нас молодец! – сказал отец, сделав заказ и откидываясь на стуле назад. Он с удовольствием оглядел меня. – Всего год проучилась, а уже целых две награды! И из рук императора! Не многие могут похвастать, что удостаивались такой чести. Пусть все знают про род Терских! В нем даже женщины умеют сражаться! И не только сражаться! Мои дочери еще и красавицы! Непросто будет жениха такой умнице подобрать. Соответствовать должен. Не всякий это сможет! А всяких нам не надо. Правда, дочка?

За столом все заулыбались.

– Повзрослела. Прямо невеста! Может, уже кто есть на примете? От женихов небось отбоя нет? Чего молчишь?

Все вновь заулыбались, с интересом смотря на мое внезапное смущение. Чувствуя свои неожиданно запылавшие щеки, я с ужасом подумала, что они сейчас еще не знают, но пройдет деньдва, и им наверняка расскажут про Диния. Про Диния… и меня! Столица с удовольствием поделится своими сплетнями. И тогда семья возьмется за меня. Отмолчаться не получится. Они же мои родные! Будут трясти, пока я им все не расскажу. Станешь молчать – обидятся. Ругаться с близкими мне не хотелось. Они ведь мои, и я так давно их не видела! Но и сил выставлять напоказ потаенные уголки души я тоже в себе не чувствовала. После разговора с Эри я взглянула на отношения с Динием несколько иначе. О том, к чему они могут привести, я раньше както вообще не думала. Главным для меня было то, что я его люблю, а он любит меня! И это сейчас самое главное, но Эри, как обычно, прав. В наших отношениях с Динием всегда будет другая – империя. Он принц. И это не может не накладывать свой отпечаток.