Текст книги "Будем жить!"

Автор книги: Андрей Величко

Соавторы: Сергей Калашников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 2
КТО ВИНОВАТ И ЧТО ДЕЛАТЬ

Сергей Максимович Конев уже полчаса пребывал в раздумьях. Сходить, что ли, на рыбалку, вечерний клев тут просто замечательный? И если да, то на ближнее маленькое озеро, что под окнами, или на большое, десять километров – не расстояние для хорошего автомобиля по неплохой грунтовке… А может, опять сразиться с комендантом в «Эпоху Империй» на компьютерах? Прохор Ильич будет очень рад, с Андреем ему удается сыграть редко, да и класс игроков настолько разный, что коменданту лучше сдаваться сразу – хоть счет будет не таким позорным. С ним, Сергеем, Прохор играет на равных, но вот только поднадоело оно как-то…

Скажем прямо, отдыхать дальше у Сергея уже просто не оставалось никаких сил. Поначалу, конечно, все было интересно – охота, например, дичи здесь было немерено, но в силу неумения стрелять это занятие быстро наскучило. Рыбалка тут знатная, ничего не скажешь, а уж как здешний повар готовит карасей в сметане… Сергей с тоской посмотрел на свой живот и вздохнул. По московским меркам, конечно, пуза почти что и нет, а вот по тутошним… даже как-то неудобно. Нет, только не рыбалка – и самому пора на диету, и оба здешних кота обожрались рыбой до полной отрешенности от всего сущего. Завтра можно будет опять по грибы отправиться… да когда же наконец этот Патрик из Питера вернется? «Мне надо побеседовать с его величеством», ага. До Питера лететь шесть часов и назад столько же, Николай Первый его готов принять в любое время – и что же он, третий день подряд бедному царю зубы заговаривает? И ведь даже не радирует, как у него там дела и когда ждать. Или, чтобы из Питера связаться с поместьем, надо набирать высоту, а ему лень?

В дверь постучали, и вошел Прохор.

– Барин прислал радиограмму, – сообщил он, – завтра к часу дня будет.

– Спасибо, – поблагодарил Сергей. – А пока партеечку в «Эпоху» не желаете?

Когда Сергей только появился в патрикеевском имении «Столичное», находящемся на самом краю Тверской губернии, его поразило спокойное отношение аборигенов к окружающим их со всех сторон техническим новинкам. Приходящие по каким-то своим делам крестьяне из дальних деревень как должное воспринимали электрическое освещение усадьбы. Никого не пугала пара автомобилей, якобы паровых, а на самом деле ездящих непонятным образом на воде в качестве топлива. Паркующийся в большом сарае дирижабль местные называли «воздушным мешком» и считали неотъемлемой принадлежностью поместья – на этом самом «мешке» Андрей и улетел в Питер. В церкви села Столичное регулярно проводились молебны об увеличении ресурса трех тракторов наподобие «Фордзона» и навесного оборудования к ним, а также о бесперебойной работе паровой лесопилки. Правда, повар имения плевался при одном упоминании микроволновки, но исключительно потому, что побывавшие в ней продукты якобы теряли естественный вкус. На фоне всего этого комендант, ведущий делопроизводство на компьютере, а в свободное время обожающий сыграть на нем же в «Эпоху империй», казался совершенно естественным персонажем.

– А с чего это народ должен биться в истерике при виде незнакомого механизма? – усмехнулся Патрик, когда только что перенесшийся в прошлое Сергей поделился своим недоумением. – Да, были случаи, когда и паровоз воплощением дьявола именовали, и станки ломали… но если присмотреться, то всегда можно будет обнаружить дирижеров подобных настроений. А без внешнего давления русский мужик просто прикинет пользу от невиданной машины, ну или по крайности начнет соображать, где бы это тут гаечку-другую понезаметнее открутить… Я же здесь давно, с двадцать четвертого года, так что было время потихоньку приучить народ.

– А как же соседи… власть, наконец?

– Соседей у меня трое. Один был какой-то невменяемый, сейчас там его племянник заправляет, он вроде не такой дурак. А два других должны мне в разы больше, чем стоят их имения со всеми потрохами. Насчет власти… в радиусе тридцати километров от этого дома вообще никакой, кроме моей, нет. Радиус сто – это зона моего влияния. А дальше вообще про меня мало кто знает, как-то это народу не очень интересно. Император, правда, в курсе, даже в гости разок заезжал…

– В курсе чего? – не понял Сергей.

– Того, что я из будущего. Мы с ним в двадцать пятом познакомились, в процессе общения с декабристами. Вот маленько хромаю с тех пор… А потом я ему потихоньку рассказал, кто я такой, к нам сводил разок, в ночь с девяносто девятого на двухтысячный, когда народ под миллениум водку пьянствовал и салюты запускал. Пару книжек про него дал почитать… Нормальный в общем оказался мужик, с понятием.

– И что, ты ему теперь всякую технику и оружие поставляешь?

– А как же, – засмеялся Патрик, – электробритву подарил и регулярно обновляю запас батареек. Еще «Беретту 92» с одной запасной обоймой, на случай повторения чего-нибудь вроде двадцать пятого года. А так – только советую, когда спрашивает. У него же был простой выбор – или я сижу здесь и творю что хочу, а он не мешает. Польза от меня опять же есть, подлечить там кого нужного или проконсультировать при необходимости, но вот историю менять – это, пожалуйста, без меня. Или мы с ним конфликтуем, причем в очень неравных условиях – мне-то что, надоест – уйду, но до этого ой как могу напакостить… Он подумал и выбрал сотрудничество, так что за пятнадцать лет мы с ним даже в какой-то мере подружились.

На следующий день, сразу после полудня, в небе над Столичным появилась серая сигара дирижабля – он сделал круг над селом, после чего снизился и сел у барского дома. К нему тут же подбежали мужики, числом около десятка, ухватились за специальные петли… Из гондолы, больше всего напоминающей микроавтобус, только с торчащей в сторону коленчатой трубой, как у печки-буржуйки, вышел барин. Мужики тут же сноровисто потащили дирижабль в сарай…

Вообще-то данный воздухоплавательный аппарат был ненормально маленьким для дирижабля, длиной чуть больше двадцати метров и максимальным диаметром три с половиной. То есть по закону Архимеда это устройство никак не могло иметь подъемную силу больше двухсот килограмм, но летало оно вовсе не по Архимедовым, а по творчески переосмысленным барином законам вероятностной физики.

– Ну как, не сильно устал отдыхать? – осведомился Патрик у вышедшего из дома Сергея.

– Сильно, – буркнул тот, – а что, предвидится какое-то разнообразие?

– Еще какое, пойдем ко мне, по дороге расскажу. Собственно, основная мысль проста, как мычание. Как я уже говорил, мне сильно не нравится будущее нашего с тобой мира. Вот я и хочу исследовать данный феномен из мира этого, где у меня неплохая база.

– Постой, – удивился Сергей, – какие такие миры? Это же просто наше прошлое!

– Там что, был помещик Патрикеев с дирижаблями, тракторами и рациями? Нет, это другой мир, просто совсем недавно ответвившийся от нашего и потому очень на него похожий. Где-то после постройки этой усадьбы, но до моего появления в ней тут произошло какое-то событие, приведшее к разделению нашего мира на тот, где мы жили, и этот. Сильно подозреваю, что оно связано с Александром Первым. В нашем мире он действительно помер, а здесь, похоже, до сих пор здравствует где-то за Уралом под именем старца Федора Кузьмича. Впрочем, точно это я еще пока не выяснил. В общем, перед тобой тут три пути. Первый – стать помещиком. Хоть в Столичном, хоть где еще, с деньгами на имение проблем не будет. Второй – включиться в процесс реформ, которые не без оглядки на беседы со мной начал потихоньку готовить его величество. Он уже предлагал мне пост своего советника, правда, без особой надежды, что я соглашусь. Но сказал, что если я смогу порекомендовать ему подходящего человека, он будет очень благодарен. Ну, а третий – помочь мне разобраться, что же за бяка произошла с тем миром и не грозит ли она этому, например… В общем, подумай до вечера, за ужином побеседуем поподробнее.

Через полтора часа после этого разговора Сергей прогуливался по берегу озера с комендантом. Петрик порекомендовал ему для общего развития присмотреться, как устроена жизнь в Столичном, сам сел в автомобиль и куда-то умотал, пообещав непременно быть к вечеру. Сергей же решил – прежде чем присматриваться, не помешает сначала прислушаться.

– Вообще-то хозяйством у нас занимается управляющий, мое дело – обеспечивать порядок, – сразу уточнил комендант.

– Так с управляющим я пока не знаком, да мне и не нужны тонкости, я хочу суть понять, а ее вы не знать не можете.

– Ну, суть тут у нас простая – усмехнулся комендант, – барин давно решил разделить своих мужиков на тех, которые хотят жить по старинке, и тех, которые не хотят. Ну и разделил, понятное дело… Как это поначалу было, я только по рассказам знаю, нашу-то деревеньку барин только в тридцатом году купил. Значит, тут чуть больше половины земель были барские, чуть меньше – общинные. Ну, барин и сказал так – пусть каждый сам решает, оброк ему платить или на барщине отработать. Но оброк-то барин установил немаленький, желающих почти и не нашлось… Зато барщина была легкая, два-три дня в неделю, да и не такая, как у всех. Если на барских землях урожай был меньше, чем на общинных, барин не говорил ничего, только запоминал, кто там так работал… сейчас-то такого и не бывает. Ну, а если урожай получился больше – половина разницы работнику! Мужики, что поумнее, быстро смекнули – на такой-то барщине можно поиметь как бы и не больше, чем на своей землице, особенно если артельно работать! Ведь на барщине лошадок да инвентарь барин предоставлял, если попросишь, а они у него куда как лучше мужицких, да и плуги с самодельными не сравнить, потом у него сеялки появились, жатки, а пять лет назад и тракторы…

– И что, лошадей берегли, как своих, инвентарь не ломали? – поинтересовался Сергей.

– Ну он же не любому сразу давал, присматривался поначалу… Всякое бывало, конечно. Я вот как раз десять лет назад в такой артели начинал. Поле нам барин выделил в сотню десятин, а было нас шесть человек. А в общине у меня надел – восемь десятин… И собрали мы с барского поля почти по сто пудов с десятины, а со своего и сорока не получилось. Вот я и начал в затылке чесать – работал я поровну что на себя, что на барина, но с барской работы получил вдвое больше! Причем он по желанию и деньгами давал, не только зерном – из расчета три четверти того, что сам за это выручит. Набрался я тогда смелости и спросил – а можно ли мне, барин, следующий год все время на твоей земле работать? Можно, отвечает он, но только если мы с тобой обмен совершим: ты мне свою землю, я тебе твою волю. Подумал я, хоть и страшновато было, но решил рискнуть. И не один я такой оказался, так-то…

Вечером Патрик уточнил Сергею смысл своей земельной политики:

– Я установил порядок, – объяснил он, – что тут могут иметь место либо крепостные на своей земле, точнее общинной, но это не суть важно, либо вольные без земли, а кому кем быть – каждый решает сам. Процентное соотношение меня интересовало между теми и этими… В результате получилось, что на таких условиях волю хочет примерно треть. Это при том, что я ведь всех обеспечиваю работой – если бы не это, то тут счет желающих шел бы вообще на единицы. Кстати, такая местная реформа прошла практически без потрясений. Потому как я же ничего не приказывал и ни к чему не принуждал! Оставшиеся крепостными увеличили свои наделы, что их порадовало, а получившие волю становились моими наемными работниками. Большинство это вполне устроило, но некоторые начали копить деньги – кто на предмет купить землю и превратиться в кулака, хотя тут пока и не знают этого слова, а кто на открытие своего дела. Одному такому я дал ссуду – в результате появилась мебельная фабрика. Стружку с лесопилки я ему почти задаром поставляю, а он из ДСП дешевую мебель гонит. Вроде ничего, существует предприятие помаленьку и даже долги погашает вовремя…

– А с теми, кто накопит на землю, что будет? – поинтересовался Сергей.

– Купят ее у моих соседей, – пожал плечами Патрик, – потому как я им ее не продам. А соседи продадут, если опять же я намекну, чтобы не упрямились…

– И что, ты и в масштабах России предлагаешь решать крестьянский вопрос именно таким образом?

– Нет, я ничего не предлагаю. Я тут гость, решать не мне. Но император, естественно, знаком с мои опытом. Ну, а у тебя появились какие-нибудь мысли относительно своего будущего?

– Да лучше уж я с тобой, – вздохнул Сергей.

– Ну и ладушки. Тогда, значит, слушай, что мне удалось выяснить в двадцать четвертом веке. В общем, никаких следов нашествия из космоса не обнаружилось, ни материальных, ни в легендах уцелевших и, кстати, как-то до неприличия отупевших остатков человечества. Зато явно имела место связь с каким-то иным миром. И какими-то существами, про которых я даже не понял, люди они или не совсем, которых называют Вечные. В общем, то ли из соседнего мира нагрянули эти самые Вечные, побезобразили тут и ушли куда-то, то ли эти самые Вечные как-то образовались у нас. После чего возник их конфликт с остальным человечеством, по результатам которого человечество сократилось в числе порядка на четыре и впало в дикость, а сами они не то вымерли, не то смылись в какой-то иной мир. В пользу последней версии говорит то, что в селигерских легендах их называют обязательно с добавлением эпитета. Вечные Суки, Вечные Козлы или даже Вечные Пидоры… Язык, конечно, изменился, но эти слова узнать можно. И мне кажется, что именуемые подобным образом изначально были местными, чужих так вряд ли назвали бы.

– Ладно, и чем мне в свете этого предлагаешь заняться?

– Слетай в Белогорск, это в Крыму. То есть сейчас он как-то по-другому называется, но это неважно. А важно то, что километрах в десяти от него имеется здоровенная известковая гора, там еще у нас киношный народ повадился фильмы снимать про ковбоев. Здесь же я подумываю о создании четырехкаскадного вариовероятностного комплекса, и внешняя пирамида вроде может неплохо получиться из той горы. Просто обтесать с нее лишнее, и все. В общем, слетай, присмотрись, купи участок и начинай его потихоньку обустраивать. Грозная бумага от Николая Первого – вот она, а охрану тебе выделит Прохор. Не смотри, что всего шесть человек, и вооружены, и тренированы они очень неплохо.

– Постой, – присмотрелся к императорскому документу Сергей, – а почему он на имя какого-то барона фон Хенгста?

– Потому что это ты. Ну не называть же тебя графом Дас Пфердом!

Через полтора месяца полностью освоившийся в девятнадцатом веке Конев, или, если по документам, барон фон Хенгст, улетел в Крым. Само собой, никакого украинского города Белогорска там еще не было. Имелся древний татарский город Карасубазар, который облюбовали под место компактного проживания татарские же евреи. Сергей немало удивился, когда узнал, что есть и такие. Интересно, подумал он, а если понадобится обосноваться около горы Килиманджаро, кого я там встречу?

Впрочем, сейчас встретил не он, а его, и не еврей, не татарин, а самый что ни на есть русский градоначальник Карасубазара, потому как Патрик попросил царя заранее отправить к нему курьера с извещением, что скоро прибудет особый императорский уполномоченный, коему надо оказать всяческую поддержку. Так что сейчас градоначальника интересовал не столько дирижабль, хотя и он тоже удостоился пары оценивающих взглядов, сколько планы столичного гостя с не до конца ясными, но явно очень широкими полномочиями. Узнав же, что тот всего лишь собирается купить земельный участок для дела государственной важности, градоначальник с видимым облегчением на лице пообещал оказать любую помощь.

Сергей смотрел на него и прикидывал – похож ли этот чиновник на своих коллег из будущего? И у самого Сергея, и, особенно, у его тестя имелись многочисленные знакомства во властных структурах. И получалось – хоть и похож, но все же этот чем-то неуловимо симпатичнее тех…

А в это время, только через сто семьдесят лет в другом мире, один из тех самых, облеченных властью знакомых тестя, беседовал с корреспондентом. Ну, беседой данное действо называлось только для публики – сами подумайте, кто такой этот писака и кто – ОН! Все вопросы были заранее согласованы, место под интервью в послезавтрашнем номере выделено, и корреспондент вяло прислушивался к начальственному монологу. Впрочем, особенно заскучать хозяин ему не дал.

– Никогда новое не воспринималось людьми сразу! – с пафосом вещал он. – Коперника сожгли за утверждение, что Земля вертится…

Ого, подумал репортер, и это ведь не только один из наших ведущих политиков, но и член-корреспондент! Интересно, чего больше в его последней фразе – слов или ошибок? Коперника никто не сжигал, фразу про вертящуюся Землю сказал Галилей, тоже успешно избегнувший костра, а сожгли Джордано Бруно, но опять-таки не за вращение нашей планеты, а за утверждение о множественности миров, это если брать нынешнюю официальную версию, а если принять ту, что озвучила инквизиция, то за сатанизм. В общем, тут все зависит от методики подсчета, но на глаз ошибок все же получается больше, чем слов. Неплохо, хотя, к сожалению, не оригинально…

Но тут у интервьюируемого зазвонил мобильник. Несколько секунд он слушал, и на его лице появилось какое-то странное выражение, похожее на смесь надежды и неудовольствия.

– Хорошо, подъезжайте к трем, – сказал он, убрал телефон и повернулся к репортеру:

– Думаю, что на этой оптимистичной ноте мы можем закончить нашу содержательную беседу. Спасибо за интересные вопросы.

И сделал жест – мол, свободен, иди, тебя проводят. После чего задумался о предстоящем визите. Сам его факт был понятен, уже ходили слухи, что в одной из лабораторий бренчаниновского концерна разработана методика омоложения – причем реального, а не косметического, и уж тем более не шарлатанского. Вот только непонятно, почему на переговоры едет старший Бренчанинов, а не младший, с которым Юрий Сергеевич был уже неплохо знаком? Правда, Эдуард не раз говорил, что его старик на самом деле еще ого-го и в его руках заметная часть управления их семейным делом, но член-корреспондент считал это просто сыновним преувеличением. Ну какая может быть деловая активность в восемьдесят пять лет? Тут пора уже задумываться о вечном, несмотря ни на какие методики омоложения. Или они работают настолько хорошо, что Бренчанинов-старший решился испытать их на себе? Интересно, весьма интересно.

Пассажир едущего по Рублевке ничем не примечательного «трехсотого» «мерса» думал о том же самом, то есть о предстоящей встрече. Не делает ли он ошибку, собираясь рассказать Кризицкому все? Может, хватило бы сведений про одну методику «гамма», без упоминаний о том, что существует еще и «бета», а уж тем более «альфа»? Нет, мысленно покачал головой Бренчанинов-старший, все уже не раз обдумано и решено. Нужно, чтобы этот недоумок заглотил наживку до самой своей вертлявой задницы! А двадцать-тридцать лет, на которые вроде как продлит его жизнь методика «гамма», могут показаться недостаточным стимулом, и тогда на первый план выйдут деньги, которые можно будет получить от реализации проекта. Что не есть хорошо… А вот перспектива прожить лет пятьсот – или даже в несколько раз больше, если удастся таки найти материал для «альфы» – должна заинтересовать Кризицкого настолько, чтобы он решил не сообщать об этом на самый верх. Кроме всего прочего, это даст дополнительную свободу маневра – если скороспелый членкор вдруг возомнит о себе слишком много, его всегда можно будет заложить. Ладно, хватит мусолить, напомнил себе Бренчанинов. Решил рискнуть – значит, рискую, тем более что не всем, пути отхода тоже имеются.

Ну, а про события девятнадцатого века надо сказать, что Патрикеев отправил Конева в Карасубазар вовсе не из соображений хоть чем-нибудь занять. Ему действительно нужно было существенное повышение добротности вариовероятностного комплекса, и при этом совершено не было времени самому общаться с тамошними властями. В данный момент Патрик пребывал в двадцать первом веке на своей даче в Тверской области. И не один, с ним туда прибыли два десятка мужиков из Столичного. Они уже закончили разбирать дощатую пирамиду, сложили ее фрагменты в огороженный проволокой на колышках участок и теперь ждали, когда барин завершит свои дела.

А барин в десятый раз просматривал графики альфа-излучения своих следящих талисманов. Они были изготовлены так, что имелась вероятность резкого увеличения этого самого излучения в момент, когда в мире происходят события из тех, что привели человечество к тому, что Патрик наблюдал в двадцать четвертом веке. Причем имелась еще одна функция, недавно добавленная и еще не проверенная – излучение должно было идти не равномерно во все стороны, а в основном в ту, где и происходило инициирующее событие. Талисманов было три. Один тут, на даче. Другой – в московской квартире. Третий – в съемной квартире в Можайске. Датчики, регистрирующие излучение второго и третьего талисманов, были подключены к компьютерам, регулярно отсылающим данные на патриковский майл.

Итак, все три показали достаточно ясно видимый на фоне их постоянного излучения всплеск. При наложении направлений всплеска на карту прямые пересекались где-то в районе деревни Усово Московской области.

Да уж, мысленно хмыкнул Патрик, действительно, не в Кузьминках и не в Южном же Бутово жить тем, кто принимает такие решения. Ну, а теперь запасаемся терпением и начинаем…

Вообще-то подозрения, кто может стоять за грядущими неприятными для человечества событиями, у Патрикеева были, да и в дипломате конского тестя тоже имелось кое-что интересное. И теперь предстояло выбрать примерно из двадцати подозреваемых. Вообще-то правильный ответ типа «да – нет» талисманы позволяли получить с довольно высокой вероятностью, но все равно это оставалось чем-то вроде гадания на кофейной гуще. Однако случается же, хоть и редко, что оно дает неплохие результаты! Потому как все зависит от квалификации гадающего и степени его знакомства с исследуемой проблемой. Ну, а у Патрика вероятность получения правильного ответа была в сотни раз выше.

Он достал из объемистой сумки первый из талисманов, положил его в регистратор и активировал. Пусто, то есть явное фоновое излучение и больше ничего. Второй… Опа, как скакнуло! Теперь третий, для проверки – нет, опять фоновое. Едем дальше, то есть пытаемся получить ответ уже не по количеству, а по персоналиям…

Через полчаса Патрикеев, буркнув: «Бренчанинов, с-сука! Как чувствовал, что тут не обошлось без этой гниды!» – сгреб талисманы в сумку, выключил комп и, выйдя на улицу, приказал мужикам:

– Финиш, собирайте аппаратуру, двигаем домой.

– Плохие новости, барин? – спросил подошедший Прохор.

– Пока точно не скажу, но навскидку хорошего мало. Готовь дружину, возможно, придется учинять что-нибудь силовое – здесь, в этом двадцать первом веке. Все собрали? Тогда поехали.

Ночью девственная чистота эфира тысяча восемьсот сорокового года была нарушена работой двух расположенных на разных концах Земли мощных радиостанций.

– Привет, папа. Как дела, как урожай, забыл уж, что ты там выращиваешь, здоров ли скот, и чего там еще полагается спрашивать любящему сыну после долгой разлуки?

– Привет, болтун. Кажется, начинаются серьезные делишки. Как там твои негры? И, главное, сколько их у тебя на сегодня?

– Пап, ну ведь говорил же я, главное – не количество, а качество! Три десятка, но это такие звери, кого хошь порвут – я их тут уже пятый год гоняю. Не то что твои, блин, человеки с ружьями.

– Ладно, вот и посмотрим, чьи лучше. В общем, готовься, скоро позову. И в каком состоянии твой дирижабль, не утонет в процессе перелета?

– Если бы это был действительно приличный летательный аппарат, то я, может, и поволновался бы. Но дерьмо не тонет! Кто мне уже третий год стратоплан обещает?

– Вот как кончится эта заварушка, точно сделаю. Это если он не понадобится в процессе нее, а если вдруг – то тогда раньше. В общем, будь готов.

– Всегда готов, ваше сиятельство барин!