Текст книги "Чужое место (СИ)"
Автор книги: Андрей Величко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Точно сказать, сколько народу погибло именно от голода, мне сказать не смогли, но все сходились в том, что такие случаи были единичными. От болезней официально скончались триста пятьдесят тысяч, но превышение над, например, позапрошлым годом было тысяч на восемьдесят. Правда, считали только тех, кому оказывалась хоть какая – то медицинская помощь. Всего количество смертей в девяносто первом году практически не превышало среднестатистического, а в девяносто первом было выше такового тысяч на полтораста. Мне казалось, что это вполне приличные итоги, но сравнивать было не с чем. В прошлой жизни я про количество жертв от этого голода не знал вообще ничего. Единственный намек – удалось смутно припомнить содержание ленинской статьи, которая, кажется, называлась «К деревенской бедноте». Так вот, Ильич там утверждал, что количество жертв голода было гигантским. Выходит, коли он тогда не приврал, то мне было чем гордиться. Ну, а если все – таки в угоду конъюнктуре вождь мирового пролетариата слегка отклонился от истины, то пусть это останется на его совести, а я все равно гордиться не перестану. Хотя бы потому, что больше особенно – то и нечем, а хочется.
Глава 16
– Проходи, сестричка, садись, лимонад пить будем, – приветствовал я неожиданно появившуюся в Гатчинском дворце Ксению. – Или немного подождем, пока нам кофе заварят?
Само собой, меня о ее визите предупредили заранее, но для нее я нашел время, поэтому не стал делать вид, что меня нет во дворце. Интересно, ей самой чего – нибудь понадобилось или это инициатива матери?
– Кажется, мы с тобой месяца два не виделись, – продолжал я. – Как себя чувствует маман, и что там у вас хорошего в Аничковом? Сандро тебя не забывает?
Поразмыслив, я еще года два назад решил не препятствовать ухаживаниям этого типа за сестрой. Во – первых, потому, что она упрямая, начнешь давить – получишь обратный результат. А во – вторых, грядущий брак станет палкой о двух концах. Да, у Сандро появится теоретическая возможность как – то воздействовать на меня через сестру. Но, скажем прямо, слабенькая, еле заметная. А вот мое влияние на Ксению все – таки выше, чем ее на меня, так что пусть себе женятся, ежели им неймется.
– Маман чувствует себя хорошо, только очень расстраивается из – за вашей размолвки, – затараторила сестра. – Я не знаю, наверное, она чем перед тобой и провинилась, но ведь и ей досталось! Может, вы помиритесь, а?
Да, конечно, мрачно подумал я. Еще как провинилась! Это из – за нее я сейчас сижу в императорах и до сих пор толком не разобрался, что делать на этом в общем – то не моем месте. А ведь без этой аварии и отец, и Ники были бы еще живехоньки! Брат прекрасно мог со своим скрытым туберкулезом дожить до того момента, когда в моем комитете наконец – то получили бы антибиотики. Эх, да что теперь сокрушаться – то! Лучше подумать, как проверить – мать действительно хочет мириться или просто задумала очередную пакость.
– Я с ней вроде не ссорился и от дома ей не отказывал. Если хочет, пусть приезжает в гости – естественно, предупредив заранее, чтобы я на это время ничего не планировал. Сам же я ездить в Аничков дворец времени не имею, мне его и так не хватает.
– Жестокий ты, Алик, – покачала головой Ксения. Впрочем, без особого осуждения. – Меня – то хоть не прогонишь?
– Нет, не прогоню. И следующий вопрос прошу не интерпретировать как «дорогие гости, не надоели ли вам хозяева». Короче, ты сюда приехала только для того, чтобы попытаться затащить меня к вам в гости, или у тебя есть еще какие – то дела ко мне?
– Ну нет в тебе ни грана деликатности, вот ей – богу, другая бы обиделась. Да, у меня к тебе целых два дела. Одно как к брату, а другое как к императору. С какого начать?
– Пожалуй, с братского.
– Хорошо. Ты несколько лет назад сделал маман велосипед с мотором, но сейчас она на нем ездить не может и подарила его мне. Научишь кататься?
– С удовольствием, но учиться лучше на обычном, без всякого движка. Вот когда его хоть немного освоишь, можно будет пересесть на мопед.
– Но у меня нет обычного велосипеда!
– Зато у меня они есть. Тебе как хочется – приезжать сюда на уроки или просто жить здесь, пока продолжается обучение?
– Неужели жить тут тоже можно?
– Разумеется, ты же мне не чужая. Правда, гостей придется принимать по предварительной записи, это все – таки императорская резиденция, а не проходной двор.
– А долго придется учиться?
– Если как следует, то месяца два.
– Ничего, столько времени я и без гостей обойдусь, буду сама наносить визиты. Можно переходить ко второму вопросу?
– Мне переодеться в парадный мундир или тебе император и в таком виде сойдет?
– Алик, ну вечно ты надо всем смеешься, а вопрос – то серьезный. Сандро недавно вернулся из плавания в Индию, привез мне много подарков, признался в любви и сказал, что не может без меня жить. Вот.
Разумеется, соврал, мрачно подумал я. Хорошо хоть какую – нибудь гонорею не привез, а то ведь из Индии запросто мог. И кивком предложил сестре продолжать.
– Ты его не прогонишь, когда он придет просить у тебя моей руки?
– Пусть просит, я против вашего брака ничего не имею.
– Спасибо, Алик, я всегда знала, что ты меня любишь! Что я могу для тебя сделать?
– Спросить у Ольги, не желает ли она тоже научиться ездить на мопеде. И если у нее такое желание появится, уговорить маман, чтобы та ее отпустила на время учебы.
– Но она же совсем маленькая, ей всего десять лет!
– Спасибо, я помню, но чем раньше начнешь учиться ездить, тем лучше будет результат.
Дело было в том, что Ольга казалась мне довольно умной и решительной девочкой, и у нас Ритой уже появились планы, к какому делу ее со временем можно будет пристроить.
Тут раздался осторожный стук в дверь, и после моего «да, войдите» в кабинет зашел младший секретарь с двумя чашками со свежезаваренным кофе, блюдцем с булочками и в сопровождении здоровенного серо – полосатого кота.
– Ой, какая киса красивая! – восхитилась Ксения.
Я тоже был в какой – то мере доволен, что кот не черный. Потому как секретарь – кошатник ухитрился добиться того, что по соответствующей команде любой из двух приближенных к его персоне хвостатых начинал ходить за ним, как собачка. И если у меня сидел посетитель, а у Петра Маркеловича появлялось ко мне какое – то дело, то масть секретарского сопровождающего являлась этаким маркером.
Серо – полосатый кот означал, что дело не безумно срочное и может потерпеть, но тем не менее оно довольно важное. Черный – что аудиенцию лучше не откладывать более чем на полчаса. Ну, а в случае появления по – настоящему срочных новостей звонил телефон.
– Поставь сюда, – указал я секретарю место на краю стола. – И не подскажешь, где сейчас господин Рыбаков?
– На кухне, ваше величество, знакомит шеф – повара с новой формой отчетности. Он сказал, что это примерно минут на тридцать.
– Спасибо, можешь идти.
Беседа с сестрой продолжалась еще те самые полчаса, а потом я поднялся на третий этаж, где в небольшой гостевой комнате рядом со зрительным залом меня уже ждал канцелярист. Мы прошли в кабинет, и я предложил:
– Рассказывайте, Петр Маркелович.
– Александр, вы, конечно, помните, как три года назад я с вашего, так сказать, благословения позволил себе немного лишнего в финансовом плане.
– Разумеется. И что, возникла нужда повторить?
– Это вам решать. Дело в том, что ко мне обратился с предложением младший Поляков. Суть проста – он тоже хочет поучаствовать в подобном, причем обещает, что суммы, коими я смогу оперировать при его поддержке, станут значительно больше той, что вы мне в свое время санкционировали. В противном случае последует донос одновременно в министерство финансов и лично министру двора. Разумеется, он считает все произошедшее тогда моей личной инициативой.
– Очень интересно, но я про этого вашего Полякова совсем ничего не знаю. Как его зовут, по отношению к кому он младший и вообще кто это такой?
– Зовут его Лазарь Соломонович, он делец, причем не очень удачливый. Их три брата. Старший, Яков Соломонович, банкир не из последних. Средний был железнодорожным магнатом и скончался в восемьдесят восьмом году.
Ага, прикинул я, как раз тогда, когда Витте инициировал встречу со мной. Интересно, что здесь причина, а что следствие? Надо бы разузнать, а пока…
– Довольно своеобразные имена для Поляковых, вы не находите? Как их настоящая фамилия?
– Самое интересное, что Поляковы. По крайней мере на протяжении трех поколений. Впрочем, это не мешает младшему быть главой еврейской общины Москвы.
– М-да… у него что, возникли серьезные трудности, раз он решился на такой не самый безопасный шантаж? Вы же все – таки не какой – то там мелкий воришка, а глава канцелярии Императорского научно – технического комитета.
– Совершенно верно. Одно из его самых крупных вложений кончилось крахом – спичечный завод в Тегеране не выдержал конкуренции с австрийцами и прогорел. А принадлежащее ему «Московское товарищество резиновой мануфактуры» дышит на ладан из – за отвратительной организации работ. Поляков пытается добрать свое за счет усиления эксплуатации рабочих, но это вызвало резкую реакцию трудовых союзов, курируемых Сергеем. Неделю назад в канцелярию генерал – губернатора была подана жалоба о нарушении трудового законодательства, и, если она будет удовлетворена, что вполне вероятно, то Полякова ждет крупный штраф. Какую – то прибыль господину Полякову приносит только Русский торгово – промышленный банк, но ее едва хватает на покрытие убытков от прочих предприятий.
– Вот прямо так? Русский, значит, банк у него. Хорошо, отвечайте согласием на предложение уважаемого Лазаря Соломоновича. И поточнее разузнайте о причинах его деловых неудач. Они только в его личной некомпетентности или кто – то приложил к этому руку? Каковы его взаимоотношения с братьями, да и со всей прочей диаспорой? В общем, может с него быть какая – нибудь польза, или его проще ограбить, а потом посадить за воровство моих личных денег. Или наоборот, это неважно.
Да, подумалось мне, это, пожалуй, типичный эффективный менеджер. В производстве не смыслит ни уха, ни рыла и способен его только развалить. Надо же, ухитрился прогореть на спичках и сесть в калошу с резиновым заводом! Зато умеет делать деньги из воздуха, что само по себе есть грабеж. Причем наверняка методами, далеко не бесспорными с точки зрения закона. Да и национальность у него…
Нет, не подумайте ничего такого, я совершенно не антисемит. Как в свое время в прямом эфире сказал на первом съезде Советов какой – то передовик из Еревана – «Я на свой автобус всэх вожу одынаково. Будь ты армян, будь ты азербайджан, да будь ты хоть даже эврей!». Моим первым начальником в прошлой жизни был некий Исаак Самуилович Гаспарян, и мы с ним прекрасно сработались. Но дело в том, что это только в Советском Союзе еврей мог быть сам по себе, а в Российской империи конца девятнадцатого века он обязательно член диаспоры. А это уже если и не организованная преступная группировка, то нечто к ней чрезвычайно близкое. Что означает – пора, пожалуй, принимать соответствующие меры.
– Петр Маркелович, в восемь вечера сегодня будьте здесь с Михаилом, в связи с вашим сообщением надо кое – что обсудить.
– Слушаюсь, Александр.
– Значит, господа, пригласил я вас вот зачем, – так я встретил явившихся ко мне вечером Рогачева и Рыбакова. – Наша «канцелярия» уже неоднократно проводила силовые акции, в том числе и радикальные. Однако исполнители всякий раз вербовались на стороне. С одной стороны, это неплохо тем, что в случае провала они не смогли бы толком рассказать, кто именно их нанял. С другой – говорить о сколько – нибудь заметном профессионализме не приходится. Грубо работают, причем все – и народники, и социалисты, и просто уголовники. Поэтому я решил, не прекращая практику привлечения разовых исполнителей, создать подразделение, занимающееся подобными делами профессионально.
– Согласен, давно пора, – кивнул Михаил.
– Значит, раз ты так говоришь, то у тебя уже есть конкретные предложения?
– Да. Надо тщательно проверить дела осужденных жандармов, полицейских и офицеров пограничной стражи. Причем особое внимание обратить на случаи, где можно подозревать, что осуждение было несправедливым. Разумеется, здесь без Петра Маркеловича не обойтись, да и Сергея тоже надо будет озадачить.
– Правильно, Миша, – согласился Рыбаков, – но почему вы хотите ограничиться только осужденными? Не думаю, что их окажется много. Неугодных в основном просто увольняют со службы, дабы не выносить сор из избы.
– Хорошо, – кивнул я, – радует, что по данному вопросу нет никакого недопонимания. Петр Маркелович, недели через две жду от вас доклада, как идет работа по поиску сотрудников для нового подразделения.
Я, разумеется, помнил, что эффективные менеджеры мне не нужны, потребность только в грамотных управленцах. Но, во – первых, народная мудрость гласит «с паршивой овцы хоть шерсти клок». А во – вторых, они мне не нужны в соратниках. В исполнителях же – чем черт не шутит, вдруг да и сгодятся на что. Помните – «всякий необходимо причиняет пользу, будучи употреблен на своем месте». Если, конечно, он будет в деталях представлять, что с ним произойдет в случае малейшей нелояльности. То есть как именно его употребят в качестве, например, биотоплива. А это значит, что надо срочно возводить специальную котельную. Ибо электростанция уже запущена, а всякий раз, как понадобится кого – нибудь впечатлить, останавливать ее, причем как минимум на сутки… нет, это не годится.
И вообще нужно, так сказать, собрать душевные силы в кулак, ведь вполне возможно, что мне придется лично встретиться с этим самым Поляковым. Вы только представьте себе – увидеть на расстоянии вытянутой руки самого настоящего, живого эффективного менеджера – и сдержаться, не дать ему в рыло! С моей точки зрения, это сродни эпическому подвигу, и остается только надеяться, что у меня на это хватит самообладания и силы воли.
Впрочем, до встречи с Поляковым было еще довольно далеко, но через три дня после беседы с Рыбаковым в Гатчину приехал человек, общаться с которым было просто приятно, ибо он был никаким не менеджером, а инженером и управленцем. Да еще с весомым подарком.
Владимир Григорьевич Шухов лично привез мне первую бочку высокоокта…то есть тьфу, высокоэтилового бензина выработки нефтеперегонного завода А. В. Бари.
Глава 17
То, что в императорские обязанности входит выдача разрешений на брак не только родственникам, но и некоторым другим категориям подданных, никого в Российской империи не удивляло, и меня в том числе, поэтому я был готов к тому, что скоро ко мне явится Сандро с рассказом о своей великой, светлой и неземной любви. Однако по вышеупомянутому поводу первым к моему величеству обратился другой человек. Я, честно говоря, был основательно удивлен и даже начал подыскивать исторические аналогии. Наиболее близкой мне показалась ситуация из третьего рейха, или, точнее, из кинофильма «Семнадцать мгновений весны». Наверное, примерно то же самое почувствовал бы Гитлер, приди к нему Мюллер просить руку и сердце Шелленберга.
Михаил Михайлович Рогачев воспылал чувствами и, убедившись в их взаимности, вознамерился вступить брак, за разрешением на оный, естественно, обратившись ко мне. Его избранницу звали Юлия Феликсовна Кшесинская.
– Миша, – ласково сказал я, слегка отойдя от изумления, – а что это вообще за тайны мадридского двора? У вас там что, прямо несколько минут назад возникла сильнейшая любовь с первого взгляда? А если все – таки нет и вы чувствуете подкрепленную действием взаимную симпатию уже некоторое время, то почему я об этом ничего не знаю?
– Ну так раньше мы просто встречались, – не понял причин моего удивления Михаил, – и об этом ты без всяких докладов знал. А недавно… э – э–э… так сказать, тесно пообщались, вот я и пришел за разрешением.
– Понятно. То есть теперь ты, как честный человек, просто обязан на ней жениться. Значит, вы, «тесно пообщавшись», встали, оделись и побежали просить разрешения на брак – ты ко мне, Юля к императрице?
– Ну да, решили, что раз мы друг друга хорошо знаем… и вообще… то от добра добра не ищут.
– Я вам, конечно, жениться разрешу, но тут возникнет определенная тонкость. Догадываешься, какая?
– В общем – то да.
– Это хорошо, но на всякий случай уточняю. Разумеется, по мелочи стучать на жену не обязательно, этим и без тебя есть кому заняться. Но в случае чего – либо серьезного отсутствие своевременного доклада будет расцениваться как предательство – естественно, со всеми вытекающими последствиями.
– Понятно. Наверное, нечто похожее ее величество скажет Юле?
– Совершенно верно.
– Мы так и думали. Нас устраивают такие условия.
– Тогда совет вам да любовь. По поводу свадебных подарков какие – нибудь пожелания будут или лучше просто деньгами?
Самое пикантное, что молодые влюбленные вряд ли точно представляли себе действительные роли друг друга. Юлия считала – по крайней мере, до недавнего времени – что Михаил служит при мне порученцем по всяким приватным делам наподобие того, по которому когда – то она сама была привлечена им изображать мою официальную любовницу. Ну то есть нечто вроде этакого Фигаро при моей особе. Михаил же был уверен, что Юлия собирает для Риты великосветские сплетни – ну типа кто с кем спит. Это, разумеется, тоже было ее обязанностью, но далеко не главной. И вот теперь нас с женой всерьез заинтересовало – сколь долго продержится такое положение дел? Рита утверждала, что не больше месяца, я же считал, что уж полгода – то они как – нибудь проживут в незнании. Интересно, кто из нас в конце концов окажется прав?
Чуть забегая вперед, могу сказать – никто.
Где – то через неделю ко мне с подобной просьбой пришел и Сандро.
– Уважаю ваши чувства и не считаю нужным им препятствовать, – сдержанно зевнул я, выслушав этого «влюбленного». – Но, надеюсь, ты понимаешь, что такой брак накладывает определенные обязательства?
– Да, конечно. Уверен, что мне удастся сделать Ксению счастливой.
А вот тут он, что самое интересное, не так уж сильно врал. В другой истории этот тип проворачивал свои амурные шалости столь аккуратно, что не только Ксения ничего не знала, но даже Николай был не в курсе. Впрочем, я ни с какого бока не Николай, поэтому посмотрим, что у него сейчас получится.
Сандро же тем временем продолжал:
– И я готов служить России на любом посту, где смогу принести пользу. Например, мне, скажу без ложной скромности, наверняка окажутся по силам достаточно серьезные дела во флоте.
Да уж, подумал я, ни ложной, ни какой – либо другой скромностью ты отродясь не маялся. И теперь, значит, метишь в генерал – адмиралы, коли место освободилось? А вот хрен тебе по всей великокняжеской морде. Перебьешься.
– Во флоте сейчас все более или менее в порядке, – начал я, тем самым впав в безудержную лакировку действительности. Разумеется, ни Тыртову, ни Макарову я бы ничего подобного говорить не стал, однако этому слушателю можно.
– Но есть еще одно направление, для обороны России очень важное, где настоятельно необходимо привлечение свежих сил. Я имею в виду военно – воздушный флот.
Сандро поскучнел, хоть и постарался этого не показывать слишком явно. Ну да, если сравнить объемы финансирования морского и воздушного флотов, то тут не только поскучнеешь, впору вообще начинать биться башкой об стену. Пора, пожалуй, добавить информации для повышения энтузиазма.
– Я уверен, что будущее империи связано именно с воздушным флотом. Ибо все места базирования морского у нее расположены так, что они по сути изолированные. И лишь пятый океан един, путь в небо не сможет закрыть никакой противник, поэтому туда я и собираюсь направить силы и основные средства.
На последнем слове физиономия собеседника начала выражать энтузиазм – возможно, против воли ее владельца. Еще бы, ведь он наверняка давно пытается придумать, где взять денег на покупку поместья в Крыму! Причем площадью отнюдь не шесть и даже не двенадцать соток. Дело, конечно, стоящее, но пора его вновь слегка приспустить с небес поближе к земле.
– По моему глубокому убеждению, руководитель обязан досконально знать то, что ему подчиняется, причем практически, а не из книжек и рапортов. Покойный генерал – адмирал, царствие ему небесное, начал морскую карьеру с юнги и прошел почти все ступени до высшей должности. Ники в авиаотряде тоже начинал с ученика. Тебе я подобного не предлагаю – все – таки ты уже не мальчик – но начинать карьеру все равно придется с низов. Если согласен, рад буду рассматривать тебя как кандидата в командующие, ведь Можайский уже пожилой человек, и скоро во весь рост встанет вопрос о его замене.
Моя несколько неожиданная щедрость объяснялась сразу двумя причинами. Первая состояла в том, что я собирался иметь два воздушных флота – во всяком случае, поначалу. Один для публики, другой для дела. И на самом деле предлагал дорогому Сандро со временем стать командующим именно публичным флотом. Вторая же причина – я все – таки бывший авиационный инженер, причем с немалым опытом, а главнокомандующий просто обязан время от времени подниматься в воздух. И уж мне – то при необходимости сначала организовать катастрофу, а потом провести ее расследование так, что во всем окажется виноват сам погибший, будет совсем нетрудно. Не факт, что это обязательно понадобится, но мало ли. А вообще, конечно, тут все зависит от самого Сандро. Сможет удержать свои хватательные инстинкты на таком уровне, чтобы польза от его руководства перевешивала вред от его же воровства – станет героем – авиатором. Символом, так сказать, пришествия новых времен, парень он энергичный и способный. Ну, а если нет, тогда память о безвременно погибшем отважном покорителе неба навеки останется в наших сердцах. Ксения мне все – таки сестра и, коли уж до такого дойдет, должна стать вдовой героического летчика, а не какой – то там банальной жертвы тифа или бешенства.
Сандро сказал, что готов служить императору и России на любом посту, где сможет принести пользу, и пообещал сразу после свадьбы подать прошение о переводе в Военно – воздушный флот. Кстати, свадьбу они с Ксенией собирались играть скромную – мол, в стране все еще ощущаются последствия голода, и тратить деньги на роскошь им не позволяет совесть. Хотя, конечно, про нее ему лучше бы выступать перед Ксенией, на меня подобные пассажи как – то не очень действуют, тем более в таком исполнении. Просто Сандро отнюдь не дурак и быстро сообразил, какой ушат помоев на него (и на мою сестру, между прочим, тоже) вывалит пресса, если они вздумают шиковать. Примеры с его отцом и дядей Володей оказались весьма наглядными.
Публичный воздушный флот, как я ранее упоминал, располагался рядом с Гатчиной, в Залесье. А места для двух настоящих баз я уже выбрал. Требования к ним предъявлялись следующие.
Во – первых, это должны быть какие – то небольшие городки, в настоящее время практически никому, кроме местных жителей, не интересные. Но все – же – и это во – вторых – расположенные вблизи от железной дороги. Причем базу для дирижаблей лучше обустраивать под Москвой, и желательно с юга от нее – так будет удобнее возить приличные количества монацитового песка, сырья для производства гелия. А для самолетов – где – то между Питером и Москвой, но в стороне от Николаевской железной дороги, а то на ней все – таки довольно людно.
Так вот, местом базирования аэроотряда был выбран Подольск, авиаотряда – Бежецк. А в Твери, от которой к нему шла железнодорожная ветка, предполагалось построить моторный и самолетостроительный заводы.
В Подольске, а если точнее, то рядом с ним планировалось организовать водородное и гелиевое производство, а также возвести причальную мачту и построить три ангара. Так как принцип построения геодезических конструкций я знал неплохо, то за пару вечеров начертил эскизы быстровозводимого ангара и передал Шухову. С мачтой он справится и сам – построил же в иной истории башню на Шаболовке.
– Это вы сами придумали, ваше величество? – не поверил инженер.
– Да, я еще в детстве, когда начал изучать геометрию, полюбил рисовать треугольники. А со временем помаленьку начали появляться мысли, как их можно использовать на практике. Берите, патентуйте, готовьте рабочие чертежи. Пусть это станет моим вкладом – кроме денег, разумеется – в… как бы его назвать – то… а, ладно, пусть будет без затей. Например, «Русское воздухоплавательное товарищество Шухова и Бари».
– Э – э–э…
– Мое имя там упоминать не надо, если вы именно это хотели уточнить.
Вернувшийся в Россию Луцкой сейчас вел разработку сразу трех двигателей внутреннего сгорания. Первым была пятицилиндровая звезда по мотивам во всех смыслах прекрасно себя зарекомендовавшего М-11. Такой мотор я лично перебирал, когда в начале нулевых годов двадцать первого века принимал участие в восстановлении одного из немногих сохранившихся экземпляров самолета ПО‑2, отчего неплохо помнил, как он устроен. А уж сам – то легендарный поликарповский биплан я вообще мог во всех проекциях начертить чуть ли не с закрытыми глазами, так что именно с него и начнется серийное производство самолетов. Ни к чему снова изобретать велосипед, хоть мне в этом мире такое делать уже приходилось.
Так вот, первые два экземпляра авиационного мотора были почти готовы, скоро начнутся стендовые испытания.
Вторым типом двигателя стал четырехцилиндровый четырехтактный движок водяного охлаждения для автомобилей. А то ведь пока они у меня ездили на двухтактниках, а это, скажем прямо, для машины весом в тонну, а то и больше не фонтан из – за слишком узкого диапазона оборотов, при которых обеспечивается хоть какой – то крутящий момент. В качестве основы конструкции был принят двигатель четырехсотого «Москвича», с которым мне в свое время тоже довелось немало пое… в смысле, повозиться. Правда, все размеры пришлось увеличить на треть, и сейчас от двигателя объемом два с половиной литра ожидалась мощность порядка сорока сил. Луцкой обещал, что эти моторы выйдут на испытания весной девяносто третьего года.
Наконец, третий двигатель был двухтактным дизелем большого объема. Таких движков я живьем не видел и руками не раскручивал, просто знал, как они должны быть устроены. Про сроки их готовности говорить было пока рано.
Естественно, что эти моторы придется чем – то питать. До недавних пор почти все мои творения потребляли смесь спирта с касторкой, кроме дирижабля, летающего на керосине. Но Шухов таки наладил свой крекинг, и теперь нефтеперегонный завод Бари выпускал бензин аж двух марок – стандарт и премиум. С окта… то есть тьфу, этиловыми числами шестьдесят и восемьдесят соответственно. Первый предназначался для автомототранспорта, а второй – для авиации. Если учесть, что ни того, ни другого в хоть сколько – нибудь приличных количествах у нас пока еще не имелось, бензина вполне хватало. Хотя автомобилей, между прочим, по дорогам России ездило уже целых шесть штук, причем пять из них были произведены в Приорате, а один – в Германии, на фирме Даймлера. Сандро заказал его, по – моему, специально для того, чтобы произвести впечатление на Ксению. И ему это вполне удалось! Вот только не совсем в том смысле, каком хотелось. Немецкое творение, больше всего походящее на два скрепленных параллельно велосипеда со скамейкой между ними, на фоне даже моего первого автомобиля смотрелось бледно, а уж с остальными не выдерживало никакого сравнения. Ксения хихикала, Сандро злился. Так что мне, пожалуй, придется подарить сестре на свадьбу лимузин. Например, номер четыре, который был задуман как бронированный, но практика показала, что даже без всякой брони он тяжеловат для своего двухтактного мотора. А номер пять, его немного облегченный и укороченный близнец, пусть достанется в качестве свадебного подарка Михаилу с Юлей, хотя они меня ни о чем таком и не просили. Нехай им все завидуют, это поможет в работе, да и вообще они молодцы, заслужили. Мы же с Ритой будем ездить на авто номер три, пока не появятся нормальные движки – ждать, похоже, осталось уже недолго.
Глава 18
Как сказал Станиславский, театр начинается с вешалки. Правда, я в прошлой жизни считал, что это не совсем так. С буфета он начинается! И заканчивается там же. Впрочем, к завзятым театралам меня было отнести затруднительно. За всю свою первую жизнь я бывал всего в трех театрах.
Во – первых, в ТЮЗе, меня туда водили в детстве, и я до сих пор помню, какие божественные пирожные мне там довелось отведать. Во – вторых, в том, что носил имя уже упомянутого Станиславского и плюс еще кого – то с длинной двойной фамилией, туда уже в юности я однажды привел свою первую любовь. Вот только что мы там смотрели, сказать не могу, ибо, естественно, таращился не столько на сцену, столько на соседку. Однако театр не понравился ни мне, ни ей. В кино на последнем ряду целоваться было куда удобнее. И, наконец, уже в более или менее зрелом возрасте я несколько раз водил сына в театр кукол Образцова.
К чему я все это вспомнил? Да к тому, что в театре, расположенном на третьем этаже Арсенального каре Гатчинского дворца, не было не только вешалки, но и буфета. Зато имелась гримерка, которую я довольно часто посещал. Там было несколько удобнее беседовать с работающими на Риту балеринами и певицами, чем в кабинете. Как – то оно более естественно выглядело, что ли, но иногда мне приходилось использовать гримерную и по прямому назначению.
Как можно обеспечить безопасность охраняемого лица от террористов? Отчасти этот вопрос решается количеством и качеством охранников, но не радикально. Близкая к ста процентам гарантия может быть только в том случае, если исполнители теракта не имеют ни малейшего понятия, где находится сейчас и куда направится в ближайшем будущем объект их интереса. То есть нужна полная непредсказуемость поездок императора, это раз. Несколько маршрутов в одно и то же место, это два. Например, в столицу я мог попасть на выбор по двум шоссе, одному проселку и по железной дороге, а в крайнем случае – по воздуху. И, наконец, желательно, чтобы и самого императора было не так легко опознать среди толпы сопровождающих. Или хотя бы догадаться, что это именно он, а не какой – либо мелкий чиновник, а то и вообще курьер – это в случае, если по каким – либо причинам толпы рядом нет.
У меня уже были отработаны четыре стандартные личины, причем две из них имели даже документы.
Первая, наиболее часто используемая – старший механик гаража его императорского величества Михаил Рольфович Шумахер – именно так было написано в бумагах упомянутой виртуальной личности. Это был сутулый мужчина средних лет, часто с испачканными маслом руками, а иногда и потеками копоти на лице. От его мятого комбинезона постоянно несло горелой касторкой. Выезжать из Гатчины на автомобиле я, как правило, предпочитал именно в этом облике. Вторая – бравый гвардейский поручик Дмитрий Александрович Ржевский. Когда я впервые глянул в зеркало после завершения работы гримера, то был поражен – как это из вполне приличного на вид меня всего за сорок минут удалось сделать такого отъявленного пропойцу?
